Глава 8. Первая реакция Себастиана

Хэви не уследил за своим языком, когда на эмоциях обругал Густава. Вряд ли Хэви был бы такой смелый, чтобы взрослому состоятельному человеку реально сказать всё это в лицо… Того, к кому эти слова относились, рядом не было. Зато это услышал вместо Густава его сыночка-корзиночка, но Себастиан был ещё очень маленький, чтобы ответить достойно на оскорбление и защитить честь отца. Рыжему не пришлось отвечать за свой гнилой базар. Более того, у него потом просили прощения! Почти сразу после конфликта маленький Себастиан пошел извиняться. За что извиняться? Вообще-то это Хэви обидел его… А ведь совсем недавно между ними всё было хорошо. Себастиан чувствовал, что его любят. Хэви заботился о ребенке, играл с ним. Когда они поссорились, блондинчику было, что терять. Малыш испугался. Неужели он теперь у Хэви в немилости, лишится его благосклонности? Жизнь в особняке Густава научила Себастиана, что он должен быть удобным и послушным, принижаться и терпеть. Иначе никто не будет его любить… Самое страшное в ситуации с Себастианом, что мальчик привык уже выслуживаться перед теми, кто его обижает. — Прости, я не хотел на тебя кричать… Я плохо себя вел. Я больше не буду!.. — от светловолосого мальчонки это звучало по-детски наивно, жалостливо. Хэви засмущался и расплылся в виноватой улыбке, когда перед ним вот так извинялся его собственный отец. Пускай отцу сейчас и было мало годиков, но рыжему все равно стало жутко неловко… У Хэви вообще в голове не укладывалось, как такое в принципе возможно: чтоб его маленького папу обижали. Какой-то ебанутый дед избивал его, и ничего нельзя было с этим поделать… Несмотря на свою беспомощность, Хэви волновался за Себастиана. Рыжий пацан очень злился, что не мог защитить его. Что заступался за него только на словах. Что самое паршивое, даже такие жалкие попытки, поползновения против Густава привели к удручающим последствиям. Хэви обругал Густава, а по итогу поругался с самим Себастианом. Рыжий тоже чувствовал себя провинившимся. И Хэви рад был узнать, что блондинчик всё ещё хочет с ним играть. Они уселись на диване перед телевизором с геймпадами в руках, чтобы зарубиться вместе в приставку. Получается, Хэви вырастил себе кента для игр? Не совсем так. Такого «друга» приходилось знакомить с видеоиграми с самого нуля. Хэви меньше играл и больше обучал Себастиана. Время уходило на объяснения, по каким кнопкам нажимать, а потом Себастиан долго привыкал к управлению. Но Хэви радовался, что поделился своей маленькой радостью с кем-то и заинтересовал его тоже. И этим «кем-то» был его собственный отец! Ведь папу во взрослом возрасте не очаровать видеоиграми. По правде говоря, сложно удивить вообще чем-либо… Хэви казалось, что это в принципе невозможно! У папы на все случаи жизни его фирменная улыбочка, которая всегда была одинаковой. Но сейчас это всего лишь маленький ребенок, и впечатлить его проще простого. Притом это была первая в его жизни видеоигра, да ещё с такой красивой картинкой, что не отличить от реальности! Себастиан — путешественник во времени, он попал в будущее. И что самое интересное, ребенок знает об этом. Блондинчик был умным мальчиком, и он вырос из того возраста, когда верят в чудеса и Дедов Морозов. Но готов был признать факты, он видел эти доказательства собственными глазами. Например, это современный телефон, он в кармане умещается, и на нем были мультики. Это беспроводные наушники, это интернет… Но Себастиан вытаращил глаза, когда ему рассказали про остальное. Хэви слишком разоткровенничался с ним, пока они играли. Блондинчика опять удивили и даже больше, это был шок. Но реакция была, скорее, отрицательной при осознании, что Хэви — его сын. Новоиспеченный папаша выглядел даже немного напуганным такими перспективами. Блондинчик посмотрел на своего «сына» странно, как будто до этого они были незнакомы и Себастиан видит его впервые в жизни. Маленький отец очень даже по-взрослому оглядел его сверху вниз и снизу вверх изучающим взглядом. Когда «отсканировал», помотрел наконец с какой-то опаской… Что чувствовал Хэви от этого? Ничего хорошего. Рыжий был неприятно удивлен такой реакцией отца, как будто родитель от него отрекся.