Глава 1

Холодное дуновение ветра забралось под куртку, от чего Диана поежилась. Схватившись за камень, торчащий из полуразрушенной стены, забралась на бетонную плиту. Сходу расстегнула рюкзак и вынула баллон черной краски. Она знала что хочет нарисовать еще по пути сюда, поэтому без раздумий направилась к большой стене в глубине заброшенного здания. Рука все еще неприятно ныла, но девушка старалась не думать о боли физической. Она думала о боли внутри себя. О боли, которая каждый день разрасталась по ее органам, которая каждый час напоминала о себе вспышками картинок перед глазами, которая каждую минуту заставляла ее чувствовать себя мертвой. Парадоксально, но чувства, которые должны показывать, что ты жив, делало ее безжизненной. Она ощущала себя словно зомби, оболочкой человека без души. Будто ее выпотрошили, разрезали грудину, зашили обратно и отправили дальше существовать. Существовать, а не жить. Она не понимала, почему весь этот путь уготован ей, чем она, маленькая девочка из провинции, заслужила это. Всю эту боль Диана и переносила на стену. Она всегда находила свое утешение в рисунке. Выплескивала эмоции на холст и ей становилось чуточку легче. Она будто не умела разговаривать с миром другим способом. Закончив с черной краской, она взяла ярко-красную. Спустя время Диана посмотрела на телефон и поняла, что прошло 2,5 часа. Вот от чего все тело затекло. На экране были уведомления, но у нее не было желания их читать. Оглянулась на стену и откинула прядь волос назад. Оттуда на девушку смотрело нечто, нависающее над силуэтами города. Отпив воды из бутылки, Диана села по турецки перед стеной и достала кисточки с эмалированной краской. Образы даже не нужно было представлять, пальцы сами блуждали на холсте. Остановиться она не могла, ведь опасалась потом вовсе не закончить работу. Снова погрузившись в мысли, девушка не заметила, как почти стемнело. Прошло не меньше трех часов. Ее тело болело от недавних травм и напряжения, которое всегда пронизывало во время написания чего-либо. Сморгнув пелену с уставших глаз, девушка встала и отошла, чтобы рассмотреть свое творение. В полутьме все выглядело куда более устрашающим. Диана была опустошена, но осталась довольна. Демоны внутри немного успокоились, сложили свои копья и просто наблюдали за действиями своей хозяйки. В голове не было мыслей, что не могло не радовать. Но безмятежность нарушил телефонный звонок. — Ты время видела? Где ходишь? — без прилюдий недовольно проговорила мама. — Скоро буду, — и тут же положила трубку. Не позволяя проникнуть тяжелым мыслям в голову, открывает мессенджер и читает новые сообщения. В беседе класса обсуждали завтрашние уроки и поход в больницу после них. Девушка тоже хотела сходить, но не со всеми. Лучше после. Надевает наушники и собирает разбросанные принадлежности. Покинув заброшку, идет по темной тропинке. Впереди почти ничего не видно уже, свежая листва закрывает остатки солнечного света, но Диане не нужен фонарик, ведь она наизусть знает, куда держать путь. ________ Нагретый от солнца подоконник приятно обжег кожу бедер под юбкой. Оконная рама тихо скрипнула от неожиданного давления. Диана еще раз посмотрела по сторонам, нет ли учителей и дежурных. Не хотелось бы выслушивать нотации о правилах поведения в школе. Опять. Она достала скетчбук из рюкзака и раскрыла на последнем рисунке. Серый пронзительный взгляд ворона вперился в нее. С минуту девушка разглядывала его, вспоминая свои чувства, когда переносила образ из головы на бумагу. Злость. Она снова начала просыпаться в Диане, подобно вылупляющемуся птенцу из яйца. Поэтому она быстро перелистнула страницу на чистую и вздохнула. К черту, она не будет думать о прошлом. По крайней мере, сегодня. Сегодня ей хотелось ощутить давно забытую легкость и тепло. Образ в голове возник сам собой и карандаш осторожно стал вырисовывать линии. Когда-то она была такой беззаботной, наивной и спокойной. Ей очень нравилось, когда мама заплетала ей высокий хвост и надевала сверху бантик. Такой белый и блестящий, словно жемчужина. Она любила ходить в художественную школу, где Федор Алексеевич, учитель по скульптуре, всегда хвалил ее и в конце урока раздавал всем конфеты за усердие. Она помнила, как после всех занятий приходила домой, чуть ли не вприпрыжку, ощущала запах свежесваренного супа и понимала — это дом. Больше этого ощущения у нее не было. Из мыслей ее выдернул чей-то рингтон телефона и приглушенный мужской голос. Диана тут же слезла с подоконника, опасаясь попасться за нарушением правил. Невольно прислушалась к фразам, доносящимся с прилегающей лестницы. — И че ты предлагаешь, Хенк? В тюрягу захотел? Ну велком! Только я прицепом не пойду, усек?! Тебя то батя отмажет, высер ментовской! Голос Диана узнала, конечно же. Это был ее одноклассник Ваня Кислов, а по-простому Киса. В их школе у всех парней были клички, словно в колонии для несовершеннолетних. И свои законы. — Ты ебнулся? Куда ты собрался? Алло, очнись, Мел уже почти на том свете! Ты хочешь за ним? Киса хоть и старался говорить тихо, но с каждым словом все больше переходил на рык. Девушка не знала, что ей делать — уходить она не хотела, но и подслушивать этот весьма пугающий разговор не было желания. — Ой, да в пизду тебя! — уже в полный голос послышался голос парня. Диана забралась обратно на подоконник, вытянув ноги вдоль. Все-таки желание оттянуть момент возвращения домой пересилило и она с безразличным выражением лица встретила хмурого одноклассника. Тот размашистыми шагами спустился с лестницы и повернул за угол, где и наткнулся взглядом на Диану. Именно наткнулся, потому что его взгляд был колючим, полным раздражения и грубой злобы. — Ты че тут уши греешь? — бросил он, отводя взгляд. Подошел к соседнему от девушки окну, открыл форточку и достал из заднего кармана сигарету. Диана не стала ничего отвечать на выпад Кисы, лишь сомкнула губы в тонкую полоску. Ей не хотелось вступать в перепалку с заранее взбешенным человеком, потому решила делать вид, что она здесь одна. Но рука перестала слушаться и пару штрихов карандаша так и оставались одиноко разрезать лист бумаги. Кислов поджег сигарету и затянулся, разнося запах едкого дыма по коридору. Здесь почти никогда никто не ходил. Местная власть при приближении завершения своего срока правления решила построить отдельное здание для младших классов. Большую часть здания основной школы отремонтировали в прошлом году, а на цокольном этаже в левой части лишь окна поменяли на пластиковые, так как кабинеты здесь перестали использоваться. Поэтому залитый весенним солнцем коридор стал излюбленным местом старшеклассников. Здесь происходила большая часть событий на переменах — драки, поцелуи, разговоры по душам и выстраивание планов побега с уроков. На их счастье у мэра не хватило денег и на камеры. Парень смотрел на сосредоточенную девушку и ее спокойствие все больше разжигало в нем злобу. Сигареты уже перестали приносить какие-либо ощущения, слишком долго и часто он курил. Лишь бьющих по вискам мыслей в голове стало немного меньше. Против его воли зудящее чувство ненависти расползалось к кончикам пальцев. Если она так легко делает вид, что его здесь нет, то, может, его действительно не существует? Да какого хрена она сидит тут и калякает что-то, когда мир вокруг рушится? В два шага он преодолевает расстояние между ними и выхватывает свободной рукой ее блокнот, привлекая внимание девушки. — Я, блять, вопрос задал! — агрессивно смотрит в серые глаза. Сам не знает, зачем докопался до нее, но на анализ нет сил совсем. А она просто смотрит на него, будто знала, что он так сделает. В ее взгляде лишь понимание, без осуждения или злобы. Она понимает, почему он злиться, почему готов всех вокруг порвать на куски. Понимает, почему ему так нужно не высказанные слова и невыраженные чувства выплеснуть хотя бы так, на ближайшую живую душу. Киса даже на секунду теряется от такой реакции, моргает от толики удивления. Но быстро сбрасывает этот ее взгляд, отводит глаза. Не хочет он сейчас думать о правильности своих поступков и слов. Он привык, что на его агрессивное поведение всегда идет ответная реакция — агрессия, страх, раздражение, в конце концов. Силой выбрасывает из головы эти мысли. — Угостишь даму сигаретой, может? Парень еще пару секунд сжимает блокнот, наблюдая за ветряной погодой за окном, а потом бросает небрежно тетрадь на ее ноги. — Да пошла ты, Гринева, — отвечает по привычке, но совсем беззлобно. Отходит на шаг от одноклассницы и вновь затягивается никотином. — Джентельмены нынче не в почете, а жаль, — тихо протягивает Диана и чуть улыбается. Ване от такой реакции на его действия не по себе. Не знает, как себя вести, потому старается быстрее докурить сигарету. Диана видит, как в его голове перекатываются тяжелые мысли. Но спрашивать о них она, конечно же, не станет. Однако Кислов сам подает голос: — Джентельменов в очко ебут, — все также не отрываясь от пейзажа за окном, отвечает парень. Девушка прищурилась. Она знает, почему он так говорит. Играть со спичками ей совсем не хочется. Да ей вообще больше всего сейчас хочется снова остаться одной. Поэтому она не отвечает. Киса докуривает, тушит бычок об оконную раму и выбрасывает его на улицу. Поворачивается к однокласснице и глухо произносит: — На допы идешь? — Не планировала, — опускает глаза на блокнот Диана. Киса прикусывает нижнюю губу, будто хочет сказать что-то еще или вновь раздражается. Девушка не успевает разобрать. Он разворачивается и уходит дальше по коридору. Девушка смотрит на его сгорбленную спину и в груди на мгновение появляется жалость. Вновь опускает глаза на рисунок и вырывает лист.