Конституционная анархия

В борьбе между сердцем и головой в конце концов побеждает желудок. (Станислав Ежи Лец)

Сыктывкар

9 мая 1972 года

      В христианской республике творится какой то кошмар. После победы над Ларионовым — мы с Тальбергом пополам разделили Сыктывкар: нашей республике достался склад с химическим оружием на юге города, а Консорциуму богатый и огромный дворец Алексея на севере. Переговоры шли долго, но к согласию пришли обе стороны. И сразу начали происходить изменения, которых никто не просил: 1) В христианской республике Самара узаконили рабство (никто в этом не сомневался, но всех это разозлило) 2) Вече в столице — как только не переназывали: и сенат, и парламент, и снова переделывали в собор, но от смены названий — смысл не менялся. Единственный стабильно действующий орган власти — был священный Синод, который издавал какие-то церковные директивы, работал как верховный суд, управлял аппаратом казни, но по сути, всем должно было управлять Вече. И, естественно, так как штурмовиков выперли из Самарского вече — те создали своё вече в Сывтывкаре, которое назвали «большое собрание», его быстро разогнали, так как это недемократичные выборы в представительный орган, провели всеобщее голосование, выиграли штурмовики, голосование аннулировали, и провели новые, где было 50/50 и священников, и истинных победителей.       А вообще, по территории новообразованной страны действовало 5 или 6 вече, мол, так легче контролировать нюансы на местах. А на деле творился ад. В Казанской вечевой палате, внезапно, выиграли коммунисты и преобразовали представительный орган в «советы». Лидеров конечно казнили, но это был первый звоночек. В отличии от моей страны — у консорциума было все расставлено «по полочкам»: есть гендиректор, есть наместники, а наместники уже, если им нужно, создают что-то своё.       Но помимо политической нестабильности — прибавилась еще и проблема того, что из выигранной войны мы не извлекли что-то полезное. Склад с таборитом был практически пуст, «бесконечные» запасы сывтывкарского химического склада — оказались мифом. И проблемы были не только в этом. Мы оказались ещё и в международной изоляции, никто не признавал нас легитимными правительством, ведь руководителем страны был либо Ларионов, либо Алексей. А с «пылающей помойкой», как выразились представители рейхкомиссариата Украина, связываться никто не хотел. Так что торговая авантюра тоже не задалась. На переговоры Консорциум — Самара — Партнёр приглашались и Великогерманский Рейх, и Московия, и Япония (они даже не приехали), и Италия, даже Израиль пригласили, но все как один гласили «нет, договор с вам не принесёт нам выгоды», и вот, осталась надежда на Соединённые Штаты Америки. После победы национал-прогрессивной партии Америка стала довольно…непредсказуемой державой, но выбирать особо не приходится. — Fuck you! Похоже переговоры с американцами прошли тоже не очень удачно. Мы с Олегом сидели около дверь и ждали, пока разговор с американцами подойдёт к концу Из комнаты вышли трое мужчин: один а ковбойской шляпе и бежевом костюме, другой в обычном, чёрном смокинге, а третий в белой рубашке распахнутым коричневом полупальто и чёрных очках. Мужчина в шляпе начал про себя петь «A Dixie land», слегка пританцовывая Зачем вышел Шульман и мой отец. — Последний шанс на окончание тяжелых времён только послал нас нахер — говорит отец — А ты что-то другое от диксикратов ждал? Им сначала надо пару лет жопу полизать, прежде, чем они для нас американский рынок откроют. — Когда же уже это все закончится Путь их следовал куда-то далее, видимо они идут обсуждать дальнейшую стратегию. — Петь, так что тебе там батя р-р-рассказал? — Про своего друга — О, и-и-интересно? — Конечно, учитывая, что его друг — это Валерий Саблин — С-с-Саблин? — Ну да — Который г-г-гномик? — Почему гномик то? — Ну его так ещё во время в-в-войны прозвали, позитивный г-г-г-гномик — Ну серьезно, по его словам, человек то неплохой был — Д-д-да, это к-конечно хорошо, но как он с ним п-подружился то? — А этого он мне не рассказал… — Ну л-л-ладно, а так что там с с-с-собакой то? — А, да там довольно интересная история, короче… — Лучков! — идёт ко мне навстречу идёт военный почтальон Лёша — Что? — Тебе от мамы посылка пришла — протягивает письмо — А где посылка — беру я этот конвертик — Коробку по пути порвали, половину потеряли, другую половину сперли, как всегда, радуйся, что хоть это дошло — Ну, почта в России как всегда на высоте Открываю письмо « Привет, Петь. Это тебе пишет мама. Ты сильно на службе не рискуй, и голову держи в тепле! Прислала тебе посылку, надеюсь дойдёт, там я для тебя вяленного мяса припасла…» — Олег, они мое мясо спёрли… Взгляд моего друга наполнился сопереживание — А ты бы п-поделился со мной? — Конечно, и с Лёней тоже — Х-хороший ты человек, Петя, иди сюда Он обнял меня и вжался в плечо — Когда же мы наконец то нормально поедим то бл (крик внутрь одежды) — Ну, каша вчера была вкусная, чего ты начинаешь? — Не хочу кашу! — он отпустил меня и посмотрел в глаза — я хочу мясо! Хочу мороженое! Хочу пельменей!!! Пельмени со сметаноооой — он поднял руки к верху, дабы изобразить свою жажду насыщения — Тихо, тихо, давай я завтра крысу поймаю и шашлык из неё сделаю? — Не, не хочу крысу, она невкусная — Белку? — А белку то ты как поймаешь? — Логично, голубя? — Голуби водятся там, где еда…да и они тоже не особо вкусные. Я хочу сочную говядинкуууууу — Да что же ты такой голодный?! — Голодный, но пока не холодный! Читай дальше! «а ещё 200 рублей…» Я снова посмотрел на Олега Олег посмотрел на меня — Они и деньги спиздили — Вот мрази «А ещё пару тёплых валенок, чтобы ноги не промокали… — А валенки то они зачем сперли?! Их же на складе хоть жопой жуй! Таборицкий на 700 лет вперёд этих валенок настрочил! — М-может хорошие? — Да, не думаю, если бы у Табурета плохо сшили валенки — то позже из этой швеи сделали бы следующую партию, ты же знаешь — Ну д-да «А ещё фотокамеру для твоего друга Леньки, это ему на день рождения, пару мешочков табака, лимончик, пару пакетиков сушеной мяты, пачку бумаги, пару бритвенных станков, 7 кусочков мыла, бергамотовое масло от тети Оли и пара ложек молотого кофе. Ты там не болей, отца слушайся, и чаще пиши. Твоя мама.» — Прочитай — говорю я Лёне Сначала он спокойно читал, а потом он поперхнулся и начал громко кашлять. — Сколько они сперли???? — Да когда из уже всех перестреляют! Когда я ещё при регенте на экскурсию по лагерям Пермхайма катался — и то туда посылки приходили, хоть и в усмерть мятые. — Кстати, м-моя м-мама в Пермхайма была р-рабыней — Её освободили? — Н-нет, ей за т-три дня до освобождения рёбра камнем р-р-раздавило, ш-шахту плохо у-у-укрепили — Мне жаль, тяжело наверное было? — Т-т-тяжело, с того времени я и-и-и заикаюсь — Это мир не должен быть настолько жесток — Может, ты сделаешь его не таким ж-ж-жестоком? — А я то тут причём? — Ну ты у нас человек у-у-умный, не злой, и справедливый, я-я-я бы за тебя проголосовал. — Спасибо друг! Я пожал ему руку — Петька! Петька! — бежит на встречу отец — мне пришла повестка о том, что грузовик с моей посылкой — был уничтожен! — Кем? — Евтуховичем! Сраный псих все-таки выжил и устраивает вокруг себя мясорубку! — Значит, опять война? — Да! — Слушай, а мне только письмо пришло, мою посылку тоже уничтожил Евтухович? Мой отец посмотрел на письмо, зачем с печалью сказал — Нет сынок, а твою посылку сперли наши, ещё и с воровством бороться, как же меня все это задрало! — он быстро ушёл в свой кабинет. — Петь — говорит Олег — а кто такой Евтухович? — Помнишь такого замечательного человечка, Серёжа его звали, который ещё любил слушать часики и царевича Алексея искать, так вот, в отличии от этого монстра — Серёжа ещё адекватный — Нам жопа? — Нам жопа