Глава 36. Мятный ветер имболка

Мята на языке цветов означает утешение. Благодаря мифу о том, как Персефона превратила нимфу в куст, мята стала ассоциироваться со смертью и скорбью. Так же её клали к покойникам, чтобы замаскировать трупный запах. Но если не брать в расчёт мифологию, то мята обладает успокаивающим эффектом, а потому часто используется в ароматерапии.  Второе февраля для многих было обычным зимним днём. Некоторые начинали вести отсчёт до весны, изрядно соскучившись по теплу и свету, и радостно зачёркивали второй квадратик в календаре. Для ливрийцев второе февраля было точкой между луностоянием и весенним равноденствием.  Имболк считался важным праздником под покровительством Матушки Фриеры, матушки-покровительницы Лилит, рождённой 24 февраля и Криса, рождённого 17 февраля. Мелисса прошла мимо небольшого алтаря с белыми свечами, хвоей и рябиной. Она лишь ненадолго задержалась, вспоминая алтарь, который сделала её семья, прежде чем вернуться на кухню. Женя и Мэри доделывали глинтвейн на вишнёвом соке и готовили яблоки для запекания. Мелисса ещё даже не вошла, а уже чувствовала запах выпекающегося печенья. – Адам сказал, они скоро будут. Мариэлла кивнула, не отвлекаясь от своего занятия. Этот имболк было решено провести всем вместе, их родители вместе с Марком и Лилит уже готовили поляну в Ливрале для пикника. Ритуал с костром многие думали не проводить – их и так было очень много в последние месяцы, Зимняя Матушка вполне могла пережить без ещё одного. Они хотели собраться все вместе и создать иллюзию нормальности. Убедиться, что всё было действительно позади. Что дальше их жизни не будут под угрозой из-за какого-то сумасшедшего, что они действительно отвоевали власть над своими судьбами и жизнями. Все оделись в цвета имболка и выглядели, словно земные помощницы Фриеры. Женя была в белой тунике с нежной вышивкой и голубых штанах с белыми кружевными рюшами, Мариэлла надела белое платье с еле заметным голубым узором, но сейчас обе прикрылись разноцветными фартуками, чтобы не испачкаться, и выглядело это забавно. Мэл же выбрала тёмно-синие, почти чёрные, штаны и красную, как рябина, красивую кофточку и теперь выделялась даже сильнее, чем Катя с её коричневым комбинезоном поверх голубой футболки. Нимфа даже заплела воздушную косу и вплела туда ягоды рябины.  Мэри подняла глаза, но смотрела не на Мэл, прислонившуюся в арке. Мелисса, заметив это, обернулась, лишь краем глаза заметив, как Мэри опустила взгляд и стала осматривать получившиеся у неё яблоки. Совсем скоро в проходе появилась Катя. Но она не улыбалась. А её лицо словно было бледным полотном, особенно на фоне красных губ. Это заставило нимфу насторожиться. Женя тоже быстро заметила свою девушку и ей тоже не понравилось её состояние.  – Что-то случилось? Катя её не ответила. Теперь волноваться стали все. Девушка стояла, крепко держа в руках телефон. Спустя время она повернулась к Мэл.  – Ты знала, что Карма была дивой? – Карма – дива? – это стало для Мэл большим удивлением, – Нет, не знала. К чему ты это? Мысли моментально спутались. Что произошло? При чём тут вообще Карма? И как Катя вообще узнала, что Карма – дива, если даже Мэл за столько лет об этом не догадалась? – Мне только что позвонила Жизель, – почти срывающимся голосом ответила Катя, продолжая смотреть в её голубые глаза. Она явно сдерживала себя и пыталась взять под контроль, но её пальцы заметно подрагивали. Мэл это всё очень не нравилось, – Карма отправилась в Ливраль предупредить свою маму, потому что не могла с ней связаться. Час назад Жизель узнала, что нашли её труп.  В этот момент внутри Мэл что-то взорвалось и оборвалось. “Так вот, почему её всё это время не было в школе”. Эта мысль была последней, о чём подумала Мэл, прежде чем её мысли полностью стихли. Поражённая и обречённая. Мэл потребовалось время, чтобы до неё действительно дошёл смысл этих слов – Кармы больше нет. – Кто такая Карма? – неловко и неуверенно спросила Мэри. – Солистка в группе Джека, – ответила Катя почти машинально. Она никак не могла поверить в то, что узнала от одноклассницы всего пару минут назад, – Ты вероятно видела как он иногда цапается с Жизель. Светленький такой, и очень наглый. – Моя подруга, – произнесла Мелисса бесцветным голосом.  Женевьева быстро оказалась рядом с девочками. Она положила руки на плечо и лопатки Кати, тихо что-то шепча и отводя в сторону, давая Мелиссе пространство. Мариэлла понятия не имела, что делать в таких ситуациях. Но отодвинула от стола ближайший к подруге стул и осторожно, но настойчиво усадила её. Мэл шла, как деревянная, а после и вовсе рухнула на мягкий стул. – У тебя есть ромашка или.. – Нижний шкаф, второй от холодильника, – быстро сориентировалась Мэри.  У самой в голове снова образовалась каша из мыслей о том, чем она может помочь, что сделать, что сказать и что она вообще чувствовала. Грусть, укол боли и злость на себя за то, что не сумела придумать, как всё разрешить гораздо раньше. А потом вспышка ужаса. Ужаса от мысли, что если она чувствует себя так, то как тогда почувствует себя Лилит, если узнает об этом. – Мальчишкам пока не говорим, – первой прервала молчание Мелисса. Её голос звучал не живым и сипло, но все единогласно согласились с ней. – Лилит ни слова, – добавила Мэри, не спрашивая. Кухня вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь духовкой и холодильником. Мариэлла с трудом отогнала все мысли и стала анализировать ситуацию.  Адам с Крисом должны были скоро приехать. Её родители с Лилит, родители двойняшек, Женевьевы и отец Криса были в Ливрале. В теории, у них было время притвориться, что всё в порядке. То, что мальчишкам всё равно придётся рассказать понимали все, просто они хотели оттянуть этот момент и не портить их первый совместный праздник с самого начала. – У тебя не найдется чего-нибудь сине-голубого или белого? – неуверенно спросила Мэл и невербально показала на свою кофту. Мариэлла посмотрела на неё, чуть нахмурившись. У них обеих были широкие плечи и небольшая грудь. По идее, что-то могло найтись. – У меня есть белая кофточка, если подойдёт. Мэл слабо кивнула, всё ещё пребывая в шоке.  – Доделаете? – мягко спросила Мэри, и получив ответ от подруг, осторожно повела Мелиссу в свою комнату. Мальчишки приехали весёлые и громкие. Крис с разбегу обнял Катю с Женей. Мэри спустилась на шум, соврав, что они случайно испачкали кофту Мэл, и та сейчас расстроена и переодевается. Парни поверили на слово. – Ну вы даёте, – хохотнул Адам, – Она же вам это теперь всю жизнь припоминать будет. Мэри неловко подняла плечи и обезоруживающе-стыдливо улыбнулась. Вероятно, они поймут, что Мэри им соврала, когда узнают о случившемся, но Мэл была действительно не в том состоянии, чтобы безошибочно сыграть безмятежность и веселье. Костёр решили всё-таки провести. Небольшой и с условием, что как минимум один из владеющих магией всегда будет рядом. Для верности, взрослые выкопали углубление в земле и сверху по кругу обложили камнями.  Лилит хотела сказать, что она может оставаться, чтобы все остальные не волновались, но быстро вспомнила, что она пока ещё не могла её использовать. Поляна была большой и достаточно далеко от Поселения нимфей. Их собралось много, но всем хотелось какого-то уединения. Не удивительно, что поиск чего-то подобного заняло много времени даже при учёте помощи Ариадны и Альмиры. Они принесли много пледов и покрывал, чтобы никто не замёрз даже когда Ливраль накроют сумерки и остров постепенно погрузится в прохладную тьму. Марк испачкал свои синие джинсы, пока разводил костёр, и едва не подпалил свою серую толстовку. Кто-то громко крикнул, и он отвлёкся в самый неподходящий момент.  – Аккуратнее! – громко и строго крикнула Мариэлла.  На секунду Марк даже подумал, что это она ему, но, обернувшись, заметил, как она пилила взглядом ребят у кромке леса. Заметив его ошарашенное лицо, Мэри тут же стушевалась. Лилит помогала вытащить и расставить еду. А ещё тихо посмеивалась с выходок подростков, вспоминая свой подростковый возраст. Она выбрала длинную тёмно-синюю тунику и белую юбку до щиколоток, которые вместе были похожи на платье. Волосы она больше не осветляла и была похожа на Богиню ночи. Адам с Крисом, кажется, оделись почти парно. Только если одежда Адама была в тёмно-синяя и коричневая, то у Криса были коричневые брюки, светлая жёлтая рубашка с голубой футболкой под ней и голубой платок вместо ремня. Впрочем, не одни они оделись парно. Амариллис и Август были в коричневом и белом, Альмира с мужем выбрали жёлто-голубые цвета, а родители Женевьевы – бело-сине-голубые. Коричневый не был цветом имболка, но был цветом траура у нимф и магов. Учитывая обстоятельства недавнего прошлого, не было удивительным, что многие из них решили надеть вещи с этим цветом.  Мариэлла сидела, поджав колени к груди и опустив подбородок на них, смотрела за тем, как огонь постепенно разгорался и охватывал всё больше ветвей. Она всё ещё заметила, как Марк сел рядом, но никак не отреагировала на это, молчаливо позволяя ему быть в её пространстве, совсем близко. – Думаешь, это не перебор? – тихо спросил он, не сильно рассчитывая на ответ.  Мариэлла действительно не отвела взгляда от костра. Но спустя несколько секунд тишины всё же ответила – так же тихо и даже умиротворённо. – Ян поступил омерзительно. Но это не означает, что из-за его действий мы теперь должны отказаться от огня. Она смолкла. Ей часто требовалось время, чтобы понять, как выразить свои мысли. Марку хватило бы и этого ответа, но то, как она это сказала, подсказывало, что это было не всё. Он не стал её торопить или настаивать, чтобы она продолжила. – Просто посмотри сам. Огонь опасен. Всегда был. И мы всегда это знали. Но ещё он дарит свет и тепло. Мы можем готовить еду и это безопаснее, чем есть её без термической обработки. А ещё он очень красивый. – Красивый? Мариэлла мягко кивнула.  – И уютный. Знаешь, любая стихия, если она не контролируема, – опасна.  Огонь не является исключением. Марк смотрел на её спокойное лицо, а после тоже перевёл взгляд на костёр. В этом действительно было что-то неуловимое, что притягивало взгляд и наполняло сердце теплом. Огонь был его спасением множество раз, но он всегда продолжал думать о нём, как о чём-то исключительно опасном и разрушающем. Возможно, потому что он сам был связан с огнём, а от себя он никогда не ждал ничего хорошего. Полезного – ещё возможно.  – Не представляю, как теперь жить дальше, – тихо признался он, чувствуя себя безумно уязвимым. Но это была Мариэлла. Он знал, что она никогда не ударит в чьё-то уязвимое место. По крайней мере, пока этот кто-то не причинит вред тем, кто ей дорог. – Я тоже, – в тон ему ответила Мариэлла, опуская одну из рук. Это звучало как ответное уязвимое признание. Марк опустил руку совсем рядом с её ладонью, и через время их мизинцы крепко уцепились друг за друга, словно корни. Краем глаза маг заметил, как Адам стоял где-то совсем в стороне и разговаривал с Мелиссой. И впервые он действительно даже не пытался подслушать чужой разговор. В этом не было необходимости – он был в кругу существ, ставших ему, словно семья. Даже среди дагни он не чувствовал себя настолько в безопасности.  Тем временем Адам стоял и не знал куда себя деть. Они уже говорили и, пусть не легко, пусть не обошлось без нового скандала, но помирились и всё обсудили. А теперь он узнал, что Мэл пыталась скрыть, что узнала о смерти Кармы.  Адам не мог ни в чём её обвинять, больше нет. Он сам толком и не общался с Кармой, она была подругой исключительно Мэл. Он понимал, как сестре было тяжело, она сама ещё была готова отрицать произошедшее.  Мелисса дрожала, едва не плача, а Адам не понимал, куда себя деть. – Я не стану говорить Крису сейчас, – только и смог выговорить он в качестве утешения, – Марку со взрослыми тоже. – Это всё равно придётся сделать. – Знаю. Но мы можем сделать это потом, – отрезал Адам, принимая позицию сестры, и крепко её обнимая. Ткать в районе плеча намокла, и от этого сердце и зубы сжимались сильней, – Я понимаю, почему вы решили, что будет хорошей идеей не говорить нам, чтобы не испортить праздник.  – Ты злишься? – Нет, – выдохнул он и уткнулся ей в шею, жмуря глаза, – Конечно, нет. Она была для тебя близкой подругой когда-то. Тебе больно, я всё понимаю. Адам заметил, как Женевьева передала Кате цветы мака. Судя по тому, что Катя вплетала их в зелёные волосы своей девушки, именно маки гианы с дриадами использовали для скорби и траура. Адам знал, что был ещё другой цветок, но не помнил какой именно. Недалеко от них Крис сидел на пледе у костра и нанизывал зефир, чтобы пожарить. Не смотря на то, что он был человеком, его песочные волосы стали ещё светлее, а глаза сменили цвет на светло-фиолетовый. Парень посмотрел на двойняшек с поднятой бровью, но быстро понял, что лучше ему в это не лезть. Несмотря на шутки окружающих, чувство такта в нём всё ещё было, пусть он не редко его игнорировал. Все ждали наступления ночи. Времени, когда появятся магические сферы и языки пламени будут светить ярче. В сумерках можно было водить хороводы, петь песни и громко смеяться, зазывая весну. А после и вовсе достать картошку из-под углей – она всегда получалась гораздо вкуснее приготовленной в духовке, хотя, казалось бы, ничего необычного в ней не было.  Оказалось, что Ариадна, как и все гианы, просто обожала петь. Она пела, и иногда к ней присоединялись другие. Август и Амариллис даже умудрились потанцевать чуть поодаль от костра. Постепенно лес стал наполняться ночными звуками, которые порой звучали громче треска костра. Адам уронил печенье, когда услышал уханье совы совсем близко к поляне. А потом зло отпугивал её, надеясь, что это был оборотень, и он выглядел не совсем как последний дурак, пусть некоторые и смеялись. Марк на всякий случай стал поддерживать контакт с тенями. Паранойя не отпускала его. Парень всё ещё панически боялся, что они рано расслабились, даже если за столько времени никаких новых возгораний или признаков фёхру не было обнаружено.  У многих народов Загорья, в том числе и див, существовал особый ритуал. Когда у них умирал кто-то близкий, не важно был он членом семьи, родным по крови или нет, они шли в проводной путь до ближайшей реки или Звёздного моря. Обычно это называли дорогой теней. Чаще всего все, кому это существо было дорого, собирались вместе, но порой див шёл на это в полном одиночестве. Весь путь они шли молча, отдавая дань уважения погибшему, а прибыв на место, так же молча, поджигали свечи и зажигали огни в венках и маленьких лодочках, которые опускали плыть по течению. Дивы верили, что это позволит погибшему не чувствовать себя одиноко, и укажет путь к перерождению, если он не сможет найти теневых. Поэтому никто не удивился, когда все подростки поодиночке встали и ушли.  Первыми отошли Женя и Катя. Спустя время Мелисса тронула Мэри за плечо и коротко приложила два пальца к губам. Мэри просто предупредила Марка, что отойдёт с Мэл в лес, на что получила утвердительный кивок. Мариэлла задумалась, возможно ли такое, что Марк был уже в курсе. Скорее всего, да. Лилит спала, приложив голову к отцовской груди.  Они ушли к Звёздному морю. Молча переглянулись, и Женевьева создала несколько венков из акации и маков. К этому моменту к ним так же молча присоединился Адам, а вместе с ним подошли Марк и Лилит. Мелисса создала венок из белых лилий и зажгла на цветах крупицы магии, преобразовывая их в мерцающие огоньки. Адам взял оставшиеся венки, и Марк создал в них небольшие огоньки. После этого они так же молча разобрали их и по очереди опустили венки на воду.  На бархатном небе ярко светила россыпь звёздного бисера. Школьники и взрослая нимфа отправляли на тропу перерождения маленькую диву, желая ей лёгкой дороги и исполнения всех несбывшихся мечт в следующей жизни.