Лариса.

Они проспали почти до раннего вечера, проснувшись тогда, когда за окном снова стемнело, как это происходит зимой, едва стрелки переваливают за четыре часа. Не прошло и десяти минут - и снова в сон до самого утра. Алла поймала себя на мысли, что с бывшим мужем ей спится спокойнее, сон в его присутствии действительно придает сил. Но только отчего-то было иногда трудно находиться с ним рядом - будто в его глазах она искала тень или намек на упрек в прошлых ошибках. Хотя сам Филипп даже и не думал не то, что бы в чем-то упрекать, а даже и вспоминать о том плохом, что им пришлось пережить. И, тем не менее, Алле до такой степени не хотелось испытывать мук совести, что приходилось надевать маску, броню, лепить из себя совершенно чуждый ей образ, который все больше и больше прирастал к личности... Пугачева в какой-то момент пыталась себя буквально подменить, считая все, что пережито в прошлом: неважно, хорошее это или плохое, отголоском какой-то непозволительной слабости, не могла принять саму себя и боролась, по сути, не со своим прошлым, а с самой собой - той, которая все помнила. Тяжек груз воспоминаний, особенно, когда плохого за прожитую жизнь было куда больше, чем хорошего, и женщина, будто пытаясь найти спасение, постепенно отрекалась от всего того, что было дорого и даже от тех, когда кого-то любила, и Филипп был среди них, безусловно. Хотя она любила Филиппа - искренне и глубоко, но... свое спокойствие и комфорт ставила важнее этого чувства... Она воспринимала это уже как способ дальнейшего... существования, которое, в общих чертах, ее устраивало. В этот раз прима проснулась раньше и, глядя на сладко спящего Фила, в ней проснулась какая-то умилительная нежность, когда внезапно захотелось его поцеловать, поласкать. И Алла, чуть приподнявшись, поцеловала его обнаженное плечо, а затем подарила еще один нежный поцелуй чуть выше, в щеку. Филипп сразу проснулся, увидел, что женщина приветливо ему улыбается, и улыбнулся ей в ответ. - Доброе утро, - он был так рад видеть улыбку на ее лице, что утро в одно мгновение действительно стало для него добрым. Прижал к себе и сладко поцеловал в пухленькую щеку, не осмелившись на большее, невзирая на то, что безумно хотел. Филипп по-прежнему любил и желал эту женщину, но, даже несмотря на месячное отсутствие близости, не думал о том, чтобы как-то ее соблазнить. Дело в том, что ему хотелось, чтобы в памяти Аллы он остался не только, как хороший любовник, чтобы бывшую манил не только секс с ним, а еще и прочее хорошее, что было меж ними. Приятные моменты, добрая светлая ностальгия, которая бы всегда грела душу. Не хотелось быть только бездушной секс-машиной в ее памяти, особенно, когда наяву они переживали много замечательных, неповторимых, связанных не только с интимом, моментов. Пугачева заметила, что улыбка на его лице постепенно исчезла, и Филипп, словно о чем-это задумавшись, уже смотрел не на бывшую жену, а куда-то сквозь. Ухмыльнувшись, женщина поцеловала его так чувственно в губы, что Киркоров сразу пришел в себя, сфокусировался на счастливом, но внезапном, моменте, и, отвечая взаимностью, затянул Аллу в более глубокий поцелуй. - Какой прогноз у нас сегодня, милый? - оторвавшись от его поцелуя, спросила Пугачева цитатой из известной песни, - С чем ты опять проснулся не в ладу? Дожди или туманно? Не ждет ли нас случайно беда? - Тебя, - улыбнувшись, ответил ей Фил тем же манером, - как извержение вулкана, я предсказать не в силах никогда. - Главней всего, - продолжила прима, уже войдя во вкус, - погода в доме. - А все другое... - Хуета, Филь! - воскликнула Пугачева, изменив оригинальный текст песни, - Есть я и ты. А все, что кроме... - Поможет пережить любовь всегда, - также изменив оригинал, ответил Филипп. И Алле вполне понравился новый вариант этого хита. Она вновь притянула его к себе и глубоко поцеловала, наслаждаясь тихой минутой счастья, которого так давно не было у них - у каждого - в жизни... - Хорошая песня, кстати! - прервав ласку, которая постепенно становилась более интимной, высказал свое мнение Киркоров. - Да-да. И Лариса, наверное, тоже хорошая, да? - как-то ревниво уточнила Пугачева, - Слушай! - внезапно озарило ее, - А, может, ты женишься на ней? - и, заметив, с каким недоумением на нее уставился бывший супруг, продолжила свою маленькую театральную постановку, - А что! Она женщина видная, известная. Талантливая, - но чем больше Алла рассуждала, тем больше Фил закатывал глаза от такого очевидного подкола, - Филька, она ж меня младше на целых шесть лет! Во баба! - показала Пугачева большой палец вверх, на что Филипп лишь громко расхохотался. - О, нет! - протянул он, целуя Пугачеву, - Я однолюб. Не спорю, что Лариса Адександровна талантливая, как ты там говорила, видная, известная. Но мне-то что? - А чей-то ты ее на "Вы" называешь? - смутилась прима, - Потому что она старше тебя? Так я старше нее! Филь, ты че, прихуел? - игралась с ним Алла. - Аллочка, ты моя жена. Неважно, что мы без штампа в паспорте, все равно я тебя считаю супругой. Но к Долиной просто не могу обращаться на "ты", это некорректно. - Тьфу, - махнула рукой прима, - интеллигент в маминой кофте! - Опять не угадала, - засмеялся Фил, - интеллигент в маминой кофте - это про Галкина. А я... Кем ты меня считаешь? - Муженек! Вот ты кто! Кстати, надо тебя именно так и переименовать в телефоне, - в шутку сказала она, и Филипп, оценив, улыбнулся, - По поводу планов... Какие идеи? Или ты так и хочешь - в кровати сутками валяться? - У меня два дня выходных. Могу себе позволить. Если ты, конечно, не выгонишь. - Если ты, конечно, не накосячишь, - парировала ему Пугачева в ответ, громко засмеявшись, чтобы он понял, что это всего лишь шутка. И Фил, посмотрев на любимую женщину несколько секунд влюбленным, слегка восхищенным взглядом, впился в ее губы поцелуем.