Глава 7

Птицы щебетали, вещая о наступлении хорошей погоды. Это было приятно, пока единственный голубь в округе не решил засесть на его балконе и петь доброе утро на протяжении сорока пяти минут. Леон поправил ремень с ворчанием. Он должен был признать, что ему всё же удалось наверстать недостающие часы сна. Кеннеди посмотрел на себя в зеркало, застёгивая пуговицы на рукавах рубашки и надевая черную кожаную куртку. Леон сунул пистолет в кобуру и завязал шнурки, прежде чем выйти из квартиры. Кеннеди постучал во входную дверь и услышал «войдите». Две большие собаки с энтузиазмом приветствовали его, заставив Леона улыбнуться и погладить их. — Что ты собираешься делать с собаками? Хозяйка квартиры выждала несколько секунд, а затем появилась в коридоре. Леон должен был признать, что Эшли хорошо выглядела в джинсах с простой коричневой футболкой и темно-зеленой курткой. — Они едут с нами, будут ли проблемы? — Нет, пока они не устроят суету, — Леон посмотрел на животных, которые послушно сидели перед ним, выдавив из себя улыбку. Эшли кивнула и бросила ему ключи от машины. — Я поеду сзади, — сообщила она, хватая свой рюкзак из шкафа в прихожей. Доктор Петров должен проезжать мимо офисов отдела по обеспечению безопасности в Бостоне, где он договорился встретиться с Эшли и Леоном, чтобы ему не пришлось заставлять их ехать всю дорогу до Вашингтона. Кеннеди открыл машину, и Эшли посадила собак на задние сидения. Агент посмотрел на часы и убедился, что они следуют графику. После Леон сел за руль и завел машину, когда Эшли села. — Как прошла ночь? — спросила Грэм, пристегивая ремень безопасности. Леон повернул руль, мягко ускоряясь. — Я чуть не подстрелил голубя. — Значит ты встретился с Генри. — Ты дала имя голубю? — Этот голубь. Как ты мог заметить… он довольно своеобразный. — Будет еще более своеобразный с пулей. Эшли усмехнулась, прислонившись к окну. Они больше не говорили о том, что произошло несколько дней назад. Они не хотели спорить, это было не лучшим способом начать диалог. Леон преувеличивал, но Эшли действительно хотела рассказать ему некоторые вещи, не все, но… те, которые сейчас были наиболее важны. Но сейчас было не время, еще нет. Не после того, как увидела, как он отреагировал на ее конфронтацию в кампусе. — Не возражаешь, если я включу музыку? Леон пожал плечами в знак согласия, не отрывая взгляд от дороги. Эшли включила CD-плеер и позволила Эми Уайнхаус играть на заднем плане. — У меня есть рок, если хочешь можно позже послушать. Леон кивнул с восторженным вниманием, часто поглядывая в зеркала. Они молчали несколько минут, в течение которых Кеннеди перебирал вопросы, которые он хотел задать Эшли об аварии, но не знал, с чего начать. — Ты собираешься спросить сразу? — Спросить тебя о чем? — Леон повернулся в замешательстве и увидел, что ее глаза закрыты, а голова наклонена набок. — Об университете и инциденте, — она продолжала говорить, не открывая век. — С чего ты взяла, что я хотел спросить тебя об этом? — агент удивленно посмотрел на нее. — С тех пор как ты здесь, ты больше не поднимал эту тему, и, кроме того, ты напрягаешь челюсть, когда думаешь о чем-то. — Я так делаю? — Только когда ты много думаешь и не уверен в своих мыслях. — А когда я уверен? Эшли на мгновение замолчала. — Ты улыбаешься, как плохая ни была бы ситуация. — Я не ввязываюсь в авантюры, если это, действительно, плохая идея. — Говорит тот, кто сбросил меня в мусоропровод. — Я знал, что всё будет хорошо. — Ты понятия не имел, что там на дне, — на этот раз ее золотистые глаза на секунду остановились на нем. — У меня было предчувствие, и они обычно работают, — мужчина замолчал и сжал руль. — Я не спорю. — Ты собираешься поспать? — на этот раз Леон посмотрел на Эшли, снова увидев ее с закрытыми глазами. — Зависит от того, есть ли у тебя какие-нибудь интересные темы для разговора? — Я водитель, разве не ты должна меня развлечь? Кажется, он уже забыл, о чём хотел спросить Эшли изначально. Леон краем глаза увидел улыбку Грэм. Он знал, что, когда Эшли улыбается именно так это дурной знак. И у Леона было нехорошее предчувствие. — Ты знал, что у пингвинов есть зубы? — У них клювы, а не зубы. — О да, у них зубы внутри клювов. — Что… *** Служащий поднял глаза от экрана и увидел, вероятно, самого привлекательного мужчину, которого он когда-либо видел в своей жизни. Леон С. Кеннеди. Он слышал о нём, но, к сожалению, ему так и не удалось совместить свою смену с одним из приездов агента, но, наконец, вот он, и служащему пришлось признать, что слухи оправдались. — У нас назначена встреча с доктором Петровым, — сказал Леона. Его вибрирующий голос пробежал по каждой клетке тела служащего. — Да, — ответил он смущенно, — вас сопровождает… — он посмотрел на список, и всё внутри замерло. — Вы пришли с Э-Эшли Грэм? — А, да? — Леон выглядел сбитым с толку реакцией мужчины. Они обернулись, услышав, как открылись входные двери и вошла девушка с двумя собаками. Животные сели напротив секретаря, и Эшли улыбнулась. — Бен, я давно тебя не видела! Регистратор начал краснеть, а его сердце бешено забилось. — Э-Эшли, к-как ты себя чувствуешь? — беспомощно пробормотал он. — Хорошо, я сегодня привела с собой щенков. Бен встал, чтобы посмотреть через стол, и его глаза заблестели от волнения. — Это Мин-нт и П-пейпер? — Да, они могут подождать с тобой, если хочешь. — М-могу ли я?» — Конечно! — Эшли приказала собакам охранять свою позицию. — Если они потревожат тебя, скажи им, чтобы они лаяли. Бен кивнул с широкой улыбкой и дал им номер комнаты, где их встретит Петров. Эшли и Леон собирались идти по коридору, когда заговорил Бен. — Эшли, с-спасибо тебе за то, что мы с-были вместе. — Без проблем, — Эшли улыбнулась. Они поднялись на лифте. — Есть что-то, что я должен знать? Эшли пренебрежительно махнула рукой. — Это мой бывший парень-придурок пришел ко мне после того, как мы расстались, требуя снова быть вместе, говоря, что без меня он ничего не способен сделать из-за своей застенчивости и заикания. — Я полагаю, ты попала? — Леон посмотрел на нее, испугавшись истории. — Ну, я просто немного прояснила ситуацию, — Эшли увидела обеспокоенное выражение лица агента. — Я только пригрозила ему срочным визитом к стоматологу, вот и все. — Ничего больше? — Ему было достаточно увидеть Дану вместе со мной, — она задумчиво замолчала. — Мне придется навестить ее, я не смогла прийти на последние тренировки. Двери лифта открылись. — Хочешь, я расскажу тебе еще одну любопытную вещь? Леон в ужасе посмотрел на нее. — Нет, даже не думай об этом. С пингвинами и дельфинами, я уже устал от тебя. Эшли рассмеялась, останавливаясь перед дверью кабинета. Агент заметил, что девушка колеблется, держа ладонь на ручке, но не поворачивая ее. Он наблюдал, как она несколько секунд глубоко дышала. — С тобой все в порядке? — Да, — она замерла, выдыхая. — Это волнующий момент перед встречей с новыми людьми. Еще один вдох, и Эшли выдохнула. Она повернула ручку и вошла внутрь. Широкоплечий мужчина повернулся к ним. Леон шагнул вперед, чтобы пожать ему руку в знак приветствия. — Насколько я могу судить, мисс Грэм знает, как приходить на встречи. Эшли рассмеялась, наблюдая, как Леон закатил глаза, а затем устремила взгляд на мужчину, чтобы тот шагнул вперед и тоже протянул руку. Петров крепко взял ее, что заставило тело Эшли слегка напрячься под взглядом Леона. — Наконец-то я встретила дочь президента, приятно познакомиться. — Взаимно. Доктор жестом пригласил их сесть напротив него. — Ну, я думаю, Дана сказала вам, почему вы здесь. Золотистые глаза Эшли встретились с шоколадными глазами мужчины. — Относительно инцидента в кампусе, или я ошибаюсь? — задал вопрос Леон. Петров посмотрел на агента на мгновение, а затем снова повернулся к девушке. Они посмотрели друг на друга. Доктор понял, что что-то не сходится. Разве они не должны были быть близки? В конце концов, они прошли через все это… Он посмотрел на золотистые радужки, которые на мгновение вибрировали, словно отрицая. Он понял. Но он должен был провести расследование. Для науки? Может быть, его простое любопытство было большой мотивацией. — Это было одной из причин, но я вижу, что вы в хорошей форме, — он сделал паузу, делая заметки. — Вы не против снять куртку? Эшли кивнула и оставила ветровку на стуле, показывая свои компрессионные повязки. Доктор встал, указывая на каталку, чтобы она села, и приступил к снятию ткани. Леон стоял молча и наблюдал со стороны. Он видел кожу Эшли совершенно ровной, как будто она не была жертвой какого-либо удара. Нормально ли, что полученный ею удар зажил всего за четыре дня? — Я вижу, что тренировки с моей женой окупились, — рассмеялся доктор, вызвав улыбку у Эшли. — Если я не смогу заблокировать удар ногой, мне конец. Они оба рассмеялись, пока мужчина осматривал и ощупывал предплечья девушки, которые полностью зажили. — Я хотел задать тебе несколько вопросов, — он искоса посмотрел на Леона. — Если твой сопровождающий, конечно, не против. — О чём? — голос Кеннеди был взволнованным. — Похоже он против. Леон, казалось, не хотел соглашаться, скрестив руки на груди. — Это касается Испании? — женский голос напугал их обоих. — Или же моей жизни после карантина? — У вас появились экстрасенсорные способности, мисс Грэм? — Нет, но помимо мероприятия в кампусе это единственное, для чего меня могли сюда вызвать, — она рассмеялась. — Да. Я отвечаю за Леона с тех пор, как ты вернулась из карантина, а он с другой миссии. Эшли выгнула брови. — Его другой миссии? Я думала, он отвечает за безопасность моего отца. Леон прочистил горло, неудобно переминаясь с ноги на ногу. — Меня вызвали обратно в Испанию. — Что?! — воскликнула она. — Почему ты мне ничего не сказал? — Думаю, по той же причине, по которой ты не рассказала мне о столкновении в кампусе. — Не могу поверить. Ты правда вернулся туда? — на этот раз Эшли закатила глаза. Агент не ответил, он просто посмотрел на нее. — Его отправили помогать подразделению альянса противодействия биотерроризму, которое они там разместили. — Я слышала об этом от своего отца. — Я вернулся, чтобы быть их проводником по местности. — Понятно… — Эшли опустила взгляд. Петров посмотрел на Леона, и тот в ответ виновато взглянул на него. Врач решил больше не развивать эту тему разговора. — Ну, вернемся к основной причине вашего визита ко мне, мисс. Моя жена информировала меня о ваших успехах за последние несколько лет. Хотите что-нибудь добавить, заметили ли вы что-нибудь необычное? Эшли задумчиво посмотрела на свои руки. — Я не знаю. Когда я начала тренироваться с ней, я заметила, что стала сильнее и, возможно, даже выросла с тех пор, — Эшли нервно рассмеялась. Врач улыбнулся ей и попросил ее сжать его руки. — Вы занимаетесь каким-нибудь видом спорта, кроме тренировок? — Скалолазание. Это помогает мне успокоиться во время трудностей, я думаю, для меня это как медитация. Леон посмотрел на нее, удивленный ее ответом. — Какие-нибудь аномалии? На этот раз агент посмотрел на врача, вспомнив тот самый вопрос на своем последнем осмотре. Эшли задумчиво уставилась в пол. Она не знала, отвечать ли. Стоит ли? Если она это сделает… может, они захотят изучить ее или… может, снова пропишут ей лекарства. — Никто не узнает о возможных ваших изменения, — врач сказал ей, на что Эшли не смогла сдержать усмешку. — Мы оба знаем, что это неправда. Леон сдержал улыбку от наглости ответа, и Петров продолжил: — Ну, я вижу, вы с тех пор многому научились. — Мое обоняние. Леон внимательно посмотрел на Грэм. — Простите? — сказал ей Петров, несколько удивленный. — Я чувствую, что мое обоняние улучшилось, — она на мгновение замолчала. — Намного. Врач подошел к столу, чтобы записать. — Как вы думаете, насколько оно у вас развито? — У вас есть попугай? Леон вопросительно посмотрел на нее, но то, как Петров повернулся к ней, выдало, что Эшли выдвинула правильно предположение. — Как вы… — Ваши руки пахнут перьями, не голубиными, к их запаху я уже привыкла. Врач выглядел таким же воодушевленным, как и тогда, когда он сдавал Леону тест на слух. — Вы чувствуете запах чего-нибудь еще? Эшли пожала плечами. — Я чувствую запахи более отчетливо, но вам придется быть более конкретным. — Что вы чувствуете в этой комнате? Эшли закрыла глаза, и агент посмотрел на нее с любопытством. У нее были такие же аномалии, как у Леона? — Ну, арбуз, пыль, газета, бензин, металл, одеколон… разве это не те духи, которые Дана использовала раньше? Нет, подождите, они смешаны с чем-то вроде… ванили? Она сказала мне, что ее сестра была любительницей ванили. Смех доктора напугал их. Мужчина откинулся на спинку стула. — Удивительная парочка экземпляров. — Эй, мы не лабораторные крысы, — Кеннеди прорычал. Петров насмешливо посмотрел на него. — Ребята не слышат шаги секретарши. — Той, с малиновым шампунем? Они оба обернулись в замешательстве, и Петров ответил в недоумении. — Полагаю, да, но, какое это имеет отношение к делу? — Она уже поднимается. Все трое молчали несколько долгих секунд, затем Леон слегка наклонил голову. — О, да, она идет. — Откуда вы знаете, что это она? — Петров скрестил руки на груди. — Она хромает. Леон и Эшли посмотрели друг на друга, увидев их синхронность, и безнадежно рассмеялись. Петров неверяще наблюдал за ними, пока минуту спустя кто-то не постучал в дверь. Доктор впустил секретаря завода, которая неловко вошла. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил он. — Ничего, доктор, просто волдырь на стопе, ничего важного. Виктор протянул ей несколько специальных пластырей и попросил ее пока не ходить на каблуках. Она кивнула и ушла. Доктор вздохнул, массируя переносицу. Эшли посмотрела на Леона, не зная, что делать, вставать ей или нет. Смех, раздавшийся снизу, заставил их двоих повернуться к доктору, только чтобы увидеть, как он расхохотался. — Вот почему я стал ученым. Они наблюдали, как он замечает ряд вещей с широкой улыбкой на губах, как будто он нашел новое сокровище для исследования. — Насколько я могу судить, — снова начал Петров. — Аномалии, присутствующие у Эшли, более заметны, чем у тебя, Леон. Я отнесу это к длительности воздействия паразита на вас обоих. — он замолчал, прежде чем снова встать. — Я бы хотел осмотреть рану на твоей спине. Эшли пошла за ширму снимать рубашку. — Не мог бы ты присмотреть за Беном? Я уверена, что он будет в порядке с собаками, но всё-таки убедись в этом меня», — попросила она Леона. Он, казалось, колебался, но когда увидел, как она поднимает рубашку, он импульсивно вышел из кабинета. — Я подожду тебя внизу, — объявил он, прежде чем закрыть дверь. Эшли и Петров остались одни. Врач сел на табурет позади девушки и расстегнул застежку ее бюстгальтера, чтобы ощупать рану. Он попросил ее расположить руки в разных положениях, чтобы посмотреть, как ведет себя кожа. — Он далеко? — внезапно спросил он. Эшли ответила через несколько секунд. — Да, — наконец сказала она. — Хотите спросить меня о чем-то? — Он… помнит что-нибудь? — Эшли пошевелила руками и вздохнула. Петров коснулся концов большого шрама. — Я уверен, что есть вещи, о которых он мне не рассказал, но из того, что я видел и слышал, нет, похоже, нет. — Понятно. -Почему вы ему не расскажете? — Даже мой отец не знает, Дана, должно быть, рассказала тебе. Может, так лучше, ты не знаешь, как он был в ярости, когда увидел кадры нападения на кампус. — Ты не ребенок. Эшли хихикнула. — Я не думаю, что он еще способен увидеть, что я больше не прячусь. — Тогда разве не было бы правильным сказать ему? — Возможно, но сначала я хочу, чтобы он увидел, что я могу делать вещи, не боясь, что я упаду, может быть, когда он поймет, что я смогу ему рассказать. — Кроме меня и Даны, кто знает? — Моя сопровождающая Мария, моя подруга Эмили Коннорс, её дочь Кэтрин Коннорс, Ингрид Ханниган и Крис Редфилд. — Я удивлен, что ваш отец не узнал. — Ханниган позаботилась о том, чтобы это осталось между нами. Врач закончил осматривать старую травму, и Эшли снова застегнула бюстгальтер. — Леон не глупый. — Я знаю, и поэтому мне нужно быть осторожнее. Я знаю, что он будет больше расстроен, если узнает сам, чем если ему скажу я. — За то короткое время, что вы были вместе, я должен признать, вы довольно хорошо знаете друг друга, — Петров улыбнулся. — Говорят, что именно в критических ситуациях проявляется истинная натура человека. Думаю, у нас было достаточно времени, чтобы увидеть эту сторону друг друга, — Эшли замолчала, надевая рубашку и куртку. — Кстати, вы знаете, кто были те парни, которые хотели увезти Нарссон? Петров отрицательно мотнул головой. — Сейчас допрашивают парня, которого удалось поймать, но, похоже, второй взрыв вызвал у него некую амнезию. Над этим упорно работают. — Хм… — Мы будем держать Леона в курсе. Эшли кивнула и открыла дверь кабинета. — Кстати, доктор, Дана убьет вас, если узнает, что вы спрятали от нее торт. Мужчина побледнел и обнюхал руки, услышав, как затихает смех девушки. * Эшли нашла Леона болтающим с Беном. Казалось, его харизма заставила застенчивого секретаря открыться ему. Собаки отдыхали у ног агента. Эшли подопошла к ним, когда уловила знакомый запах, но не знала, откуда он исходит. Эшли встала в оборонительную стойку, привлекая внимание Леона, который был озадачен ее поведением, пока не увидел, как мастодонт спрыгнул с перил второго этажа. Он выхватил оружие как молния, но Эшли кубарем покатилась в сторону, уклоняясь от чудовища и его смертельных объятий. — Эш! Давно не виделись! — Дана! Леон содрогнулся, увидев, как массивная, почти шестифутовая женщина подходит к Эшли. Она была горой мышц, ветераном бесчисленных битв и женой доктора-медведя по имени Виктор Петров. Грэм обняла ее, и Дана ответила на жест на секунду, прежде чем развернула бедра и захватила ее в захват головы. Эшли взлетела в воздух, заставив Леона воскликнуть, но одним стремительным движением она схватила воротник куртки нападавшей и вцепилась в него, приземлившись на ноги. — В прошлый раз ты была слишком самоуверенной, — Дана рассмеялась, отпустив хватку и нежно похлопав ее по плечу. — Да, ты чуть не сломала мне ребро. Они обе рассмеялись, когда Леон убрал пистолет в кобуру и приблизился. — Ты с ума сошла? — он поймал взгляд крупной женщины. Дана повернулась к нему, и ее губы изогнулись в широкой улыбке. — Это ты, Леон! Как дела, щенок? — Ты будешь продолжать называть меня так? — Агент зарычал, закатив глаза. — Вы двое всегда будете моими детенышами. — Они все щенки для тебя, Дана, — насмешливо рассмеялась Эшли. — Это тоже правда. Ее громоподобный смех эхом разнесся по приемной. Дана была грозной женщиной. Она отвечала за обучение новобранцев и сражалась со всеми, кто ее об этом просил. Другое дело — победить, если вообще удастся нанести ей удар. Леон все еще не мог поверить, что Эшли тренировалась с ней. Теперь было понятно, как она так сильно улучшила свою физическую форму за столь короткое время. — Что привело тебя сюда? — спросила Дана, отпустив Эшли и упирев руки в бока. — Осмотр, о котором ты говорила Марии. — О, да, я теперь помню, — она снова окинула Леона взглядом с головы до ног. — Ты изменился за эти последние несколько лет, Кеннеди, прошло почти пять лет с тех пор, как я слышала о тебе. Леон улыбнулся. — Скажем так, они хотели сохранить меня целым, поэтому перевели в Вашингтон. — Она продержалась со мной дольше, чем кто-либо другой, — Дана рассмеялась и указала на Эшли. — И поэтому ты научила ее безумным вещам? Ты знаешь, она бросилась на вооруженных солдат? — Это моя девочка! Сначала ударь, а потом спрашивай! — она похлопала блондинку по спине. Агент хмыкнул, сморщив переносицу. Эта женщина была определенно безнадежной. Почему он думал, что она отчитает Эшли? Он посмотрел на свои часы. — Нам придется найти место, где можно поесть, как ты думаешь? — спросил он, пытаясь сменить тему и заставив Грэм понять, что время, которым они располагали, небезграничное. — Леон прав, как бы мне ни хотелось остаться, у меня есть работа. Я готовлюсь к своим выпускным экзаменам. — Я знаю, малышка, я желаю тебе всей удачи в мире, у тебя все получится. Ты этого заслуживаешь, — выражение лица Даны смягчилось, и на ее губах появилась милая улыбка. Эшли улыбнулась, еще раз обняв ее под бдительным взором агента. Когда они расстались, блондинка тихо свистнула, и собаки подбежали. Они попрощались с Даной, которая дала им пару угощений. * Солнце нежно ласкало их лица. Они тшли по тротуару, следуя указаниям, которые дала им Дана. — Я не ожидала, что ты вытащишь пистолет, — сказала Эшли. — Что ты ожидаешь от меня, если я увижу, как гризли спрыгивает на тебя со второго этажа? Эшли рассмеялась. Дана и Виктор действительно выглядели как два гигантских медведя. — Это их способ поздороваться. — Да, и убить кого-нибудь, если ты не увернешься. Они оба рассмеялись, продолжая идти к небольшому парку. Между двумя зданиями был узкий переулок, ведущий во внутренний двор. Он вел на открытую террасу, покрытую крышей из лиан, обвивающих деревянные балки. Эшли ждала у двери, пока Леон общался с кассиром. На террасу для них вынесли напитки вместе с металлическими мисками для собак. Они сели в тени. — Давненько я не ела на улице, — прошептала она, глядя на висящие цветы. — Разве ты обычно не выходишь в свет? — спросил он, отпивая вина. — Ты имеешь в виду вечеринки? Он кивнул. — Нет. Только небольшие празднования с людьми, которых я знаю, но что касается университетских вечеринок, они мне никогда не нравились. — Я думал, ты популярна в этих кругах. Она тихонько хихикнула. — Популярны были мое декольте и мой кошелек. Блондинка с небольшим умом и деньгами. Наверное, они видели во мне легкую добычу, поэтому я перестала ходить после первого курса. Взгляд Леона помрачнел на несколько секунд. — Есть кто-то в кампусе, о ком мне стоит беспокоиться? — его голос был серьезным и глубоким, показывая его осторожную и недоверчивую сторону. Эшли улыбнулась, пытаясь успокоить его. — Прошло много времени с тех пор, как на меня поднимали руку, не волнуйся. Леон выгнул бровь. — Что значит «прошло много времени»? — Я не собираюсь тебе лгать и говорить, что не было какого-нибудь придурка, который думал, что имеет право меня лапать, но с тех пор, как я ясно дала ему понять, что если он сделает это снова, он больше не увидит восхода солнца, он этого не делал. — Твой отец мог бы его посадить, — поддразнил он, хотя Эшли заметила в его тоне, что он поступил бы хуже. — Да, но, честно говоря, мне больше пользы принесла репутация грубой сучки, чем богатой дуры. Это держит людей в узде. — Разве с тобой не было агента? — Я договорилась с ними, что они будут сопровождать меня в университет, но оставят меня в покое, пока я внутри. Один из них всегда был в кампусе, — Эшли сделала паузу, чтобы отпить лимонад. — Я вижу по тому, как ты на меня смотришь, что ты собираешься быть рядом со мной все время, верно? Он лишь слегка кивнул. — Даже на занятиях? Он мягко кивнул. — Только в туалет, насколько я понимаю, я смогу ходить одна. Он снова кивнул. — Пока мы не узнаем, кто они и чего хотят эти наемники, я не планирую оставлять тебя в покое,» — заявил он. Эшли вздохнула. — Тебе не нужно следить за мной, у тебя очень хороший слух, ты можешь услышать меня со всего кампуса, если мне понадобится помощь. Леон просто посмотрел на нее серьезно, не злобно, просто бесстрастно, и она поняла. — Я не смогу тебя переубедить, верно? Он слегка качнул головой, чтобы его губы могли последовать за ней. — Неа. Они оба уставились друг на друга. Эшли устремила взгляд на его сапфировые глаза и глубоко вздохнула. — Ты все еще видишь меня такой же, какой видел два года назад? Вопрос застал его врасплох, и он посмотрел на нее озадаченно. — Что ты имеешь в виду? Ты все та же Эшли, какой всегда была, почему я должен видеть тебя по-другому? Она слабо улыбнулась и покачала головой. — Я все еще Эшли, но я не такая, какой была два с половиной года назад, Леон. Ты научил меня, что я не могу идти по другому пути. — Я? — Иначе, как только я увидела бы тебя, я бы потребовала узнать, почему ты ушел, почему ты не остался со мной. Но теперь я могу только сказать спасибо,» — она улыбнулась, и этот жест лишил его дара речи. — Мне пришлось научиться бороться со своими собственными чудовищами, потому что я видела, что некому поднять меня с земли, когда я падала. Мне пришлось встать, и благодаря всему, что ты для меня сделал, это дало мне силы быть той, кто я есть сейчас, и я хочу, чтобы и ты это увидел. — Эшли… — Я знаю, что это твоя работа, и я не прошу тебя не защищать меня. Я прошу тебя быть со мной, не как с жертвой, а как с тем, кто знает, как постоять за себя и может прикрыть тебе спину. Я хочу, чтобы ты ценил меня за то, кто я есть сейчас, а не за то, кем я была раньше. Ее золотые глаза сверлили его с такой силой, что он не заметил, как задержал дыхание. Он вздохнул, опустив плечи, осознавая свои слова, то, что он делал, не осознавая этого. Он относился к ней как к ребенку. Как к хрупкому человеку, которого он нашел в Испании, и верил, что она все еще такая. Пока не увидел запись и не почувствовал страх. Потому что теперь она была способна справляться с проблемами. Опасностями, с которыми он раньше сталкивался только для того, чтобы защитить ее. Внезапно он почувствовал стыд за свое поведение, за то, что принял как должное, что она не способна справляться с проблемами, что он ей нужен. Но это было уже не так. Эшли больше не была такой. Ей больше не нужен был он как ее непогрешимый опекун, а как партнер, на которого можно рассчитывать, если она попадет в беду. Леон сжал кулаки, осознавая теперь, что подразумевали его слова, когда он вошел в ее дом с записью. — Прости, — он разжал губы в сожалении. С той же милой улыбкой она наклонилась к нему, чтобы коснуться его костяшек пальцев и заставить его посмотреть на нее. Янтарь и океан встретились. — Пообещай мне, что ты будешь меньше волноваться и дашь мне сначала самой разбираться с делами? Он издал побежденный смешок. — Я постараюсь, да. — Вот ваш заказ, приятного аппетита, — Официантка поставила тарелки между ними, и их глаза загорелись, как угольки, от восхитительного запаха. — Ты запомнил адрес? — спросила Эшли. Леон откусил кусочек. — Определенно да. Они оба рассмеялись и начали есть с новой энергией. Эшли почувствовала, как с ее плеч свалился огромный груз, и ее охватила огромная радость от возможности начать новую фазу отношений с Леоном. Узнавать друг друга как нормальные люди, без страха, что на них могут напасть сзади. Они могли бы в нормальных дружеских отношениях, как и во время пребывания в карантине. Им не терпелось учиться друг у друга, и, в конце концов, дочери президента и секретному правительственному агенту — было о чем поговорить. ** «Шоссе в ад!» Собаки лаяли припев. Леон барабанил по рулю, а Эшли смеялась, напевая. — Да ладно, не оставляй меня одну! Леон рассмеялся и присоединился к ней в мелодии. Он бы предпочел слушать ее. Не то чтобы он плохо пел, если он не поднимался до очень высоких нот, он мог довольно хорошо попадать в тон, но по сравнению с Эшли его таланты были тщетны. Лучше было слушать ее, но, какой бы восторженной она ни была, он не мог не позволить ее азарту передаться ему. Итак, они вдвоем пели рок и ругались на какой-то металл, а затем расслаблялись под соул в конце дороги. Собаки в конце концов улеглись от такого лая, и Леон закрыл глаза, прислонив голову к окну, пока Эшли напевала себе под нос. — Прости, что я не сказал тебе об Испании, — напевание прекратилось, и на несколько секунд воцарилась тишина. — Я не хотел тебя волновать. Эшли потребовалось несколько секунд, чтобы ответить, как будто она ждала, что Леон что-то добавит, но он этого не сделал. — Я понимаю, и я рада, что ты благополучно вернулся. — По другому и быть не могло, я все еще жду, когда ты попросишь его обратно, — он поднял левую руку с танцующим на ней браслетом. — Еще не время. Они ехали в тишине несколько секунд, пока агент не повернулся к Эшли. — Когда у тебя экзамены? — В конце этого месяца, а потом я буду защищать свою работу. — О чем твой проект? — Я изучаю и составляю глоссарий окаменелостей от мелового до кайнозойского периода. Анализ образцов, которые были заморожены в ледниковом периоде, по сравнению с теми, которые эволюционировали, — она увидела выражение неуверенности на лице Леона и добавила со смехом. — Тайны прошлого — это то, что всегда привлекало мое внимание, и переход от доминирующих рептилий к гигантским млекопитающим — это что-то очень любопытное. Ухмылка Леона заставила Эшли насторожиться. — Кто знает, ты можешь обнаружить источник своего упрямства. — Что-то гораздо лучшее! Может быть, я открою ген, который заставил тебя выглядеть как нормальный человек, но вынуждает тебя вести себя как одержимый придурок. — Ты знаешь, с чего начать? — С моллюсков, у тебя есть определенное сходство. Леон со смехом хлопнул ее по плечу. Они повернули за угол, и Эшли открыла ворота в гараж здания. Выпустив собак, и поднялись к себе домой. — На следующей неделе я собираюсь навестить профессора Нарссон. — Она все еще в больнице, не так ли? — Да, — Эшли внезапно замолчала, как будто поняла, что только что совершила большую ошибку. Он вопросительно посмотрел на нее. — Эшли? Ее янтарные глаза смотрели на него, а губы дергались. — У меня есть предчувствие, что я столкнусь с ней в кампусе. Он выгнул брови. — Но ее еще не выписали, не так ли? Эшли тяжело положила руку ему на плечо. — Я расскажу тебе, когда я вернусь к учёбе. Леон рассмеялся и достал свои ключи. — Я буду заполнять отчеты, если я тебе понадоблюсь. — Теперь, когда я знаю, что ты слышишь меня через стены, мне не придется искать тебя. — Да ладно, ты собираешься кричать на меня? Эшли рассмеялась и прошла мимо своей двери, но, прежде чем закрыть ее, добавила: — Я бы хотела попробовать жареные фрикадельки, которые ты готовил. Леон повернулся в недоумении. — Откуда ты… Эшли насмешливо похлопала себя по носу. — Иди к черту, — мужчина покраснел от смущения из-за своей неудачи и пошел домой, слыша ее хихиканье на заднем плане. Они решили возобновить свои дела на остаток дня теперь в лучшем настроении после обсуждения. Может быть, Леон всё-таки сможет закончить эти отчеты сегодня. ** Леон собирался застрелить его. Он поклялся матери, что застрелит голубя. Два часа. Два чертовых часа он чирикал. И в довершение всего он не знал, в каком окне, он не мог его видеть. — Остановись, пожалуйста. ** Стук в дверь застал ее врасплох. Она открыла дверь своему телохранителю. — Пожалуйста, скажи мне, твои собаки умеют охотиться. Она озадаченно посмотрела на него, пытаясь понять его вытянутое лицо, а затем рассмеялась. — Это Генри? — Он будет Генри в рагу, если не заткнется через двадцать минут. Скажи мне, ты знаешь, как это остановить. Эшли прислонилась к дверному косяку. — Печально известный Леон Кеннеди отчаянно нуждается в голубе? — Моему терпению есть предел, — он зарычал. Эшли улыбнулась, пропуская его, а затем направилась на кухню. Она взяла кусок сухого хлеба и раскрошила его на крошки. Грэм открыла окно и оставила след до деревянной рамы. Собаки послушно сидели рядом с Леоном в гостиной, и агент был удивлен, когда услышал, как она щебечет почти так же, а затем ждет. Эшли оставалась на коленях рядом с ловушкой в тишине. Никто не двигался, и через несколько минут они услышали трепетание. Появился голубь с черным крылом и остальным белым телом. Он клевал след из крошек, втискивая свое тело на площадку с удивительной фамильярностью. Леон не ожидал, что Эшли быстро схватит птицу и прижмет ее к себе. Он смотрел, как она несет ее к задней части коридора, где у нее была небольшая студия с инструментами для спелеологии и скалолазания. Широкий стол занимал центральную область с копиями окаменелостей, стопками бумаг и инструментами. В одном углу комнаты, на полу, стояла небольшая клетка с одеялом, и она спрятала голубя внутри. Леон выгнул бровь, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Это не первый раз, не так ли? Эшли улыбнулась, закрывая клетку и набрасывая на нее одеяло. — Бывают времена, когда он переезжает из квартиры в квартиру, но на этой неделе, похоже, ему приглянулся твой дом. Леон тихонько хихикнул. — Эшли Грэм, повелительница летающих крыс. — Бедняжка, не называй его так. — Извини, ты предпочитаешь Генри, голубя, который чуть не оказался в моей духовке? Эшли закатила глаза, закрывая дверь в мастерскую. — Я выпущу его, когда ты закончишь отчеты. — Не знаю, есть ли у меня сейчас желание их заканчивать, — вздохнул агент, потягиваясь. Девушка несколько секунд смотрела на него. — Когда Ханниган они нужны? — Завтра. Они оба посмотрели друг на друга на мгновение, бесстрастные, пока Эшли не предложила: — Я приготовлю тебе стейк, как в прошлый раз, если ты закончишь их за два часа. Леон открыл входную дверь, чтобы сразу же отправиться в свою квартиру. Эшли улыбнулась, возвращаясь в столовую со своими заметками. Она немного разогреет духовку, у нее было чувство, что Леон закончит бумаги меньше чем за это время. *** Небо было облачным. Взгляды были неуловимыми, а здания из красного кирпича казались более серыми, чем обычно. Кампус был более пустынным, чем обычно, потому что некоторые студенты попросили посещать занятия онлайн из-за инцидента, произошедшего неделю назад. Ворота на входе были закрыты и пропускали только студентов с удостоверениями. Они припарковали джип и огляделись. Охраны было больше, чем обычно, но ничего тревожного, ведь меньше всего они хотели, чтобы кампус выглядел как концлагерь. Океанические глаза просканировали окрестности. Было странно возвращаться в студенческий центр. Леон не учился в колледже, но во времена полицейской академии было полно гормонов, определенно опыт. — Леон? — мягкий голос прозвучал рядом с ним, и он повернулся, чтобы встретиться с этими яркими янтарными глазами. — Что-то не так? Он покачал головой и отстегнул ремень безопасности. — Ничего, я просто думал о резком изменении в моей работе. Эшли насмешливо фыркнула. — Ты думаешь, ты выдержишь? — она ненавидела, когда агент дарил ей эту дьявольскую кривую улыбку, такую соблазнительную и насмешливую, что ей хотелось дать ему пощечину. Если он не будет осторожен, ему придется иметь дело со стаей гиен, преследующих его. Девушка схватила сумку, вышла из машины и направилась к входу. Она бросила на своего сопровождающего косой взгляд. — У меня что-то на лице? — насмешливо спросил он. — Я просто думаю о том, каким будет день с тобой здесь. Он тихонько хихикнул себе под нос. — Какие-нибудь предупреждения? Какие-нибудь идиоты, о которых мне следует знать? -Нет, когда ты встретишь их, ты поймешь, что это они. Они оба улыбнулись и переступили порог парадного входа. Даже при отсутствии студентов, в коридорах было людно. Жужжание голосов, перекрывающих друг друга, вызвало у Леона головную боль. Он повернулся к Эшли и увидел, как она чешет нос. — Как ты справляешься с обонянием здесь? Она обернулась, несколько удивленная внезапным вопросом. — В первый раз в Бостоне меня вырвало. Та неделя была ужасной. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к внезапным переменам, но теперь просто обычно чешется нос, а у тебя? Агент посмотрел на задний план, услышав, как упали какие-то книги. — Головная боль, пока я не смогу отфильтровать самые банальные звуки. — Как Генри, — насмешливо сказала она. — Жаль, что я не могу игнорировать эту проклятую птицу. Они пересекли внутренний двор, так как коридор, где произошел инцидент, был закрыт. Саша несколько дней назад прислала ей сообщение, сообщив ей о комнате, в которой они будут находиться до конца семестра. Он ничего не сказал ей о Нарссон, но когда они достигли перекрестка, ведущего к коридору с аудиториями, Эшли вздохнула. Как она и боялась. — Я могу предположить, что в этой аудитории не должно быть так много людей, верно? — Нет, — Эшли остановилась, уловив другие запахи, когда подходила к двери. — Думаю, в другой — Патрик. Послышался смешок. — Да. Он схватился за дверную ручку, и они вошли в аудиторию. «Вспомнишь дерьмо — вот и оно» — зеленоватые глаза впились в янтарные глаза ученицы. Эшли вскинула руки в воздух, не отрывая взгляда от своего преподавателя. — Разве вы не должны быть в больнице? Леон замер и повернулся к блондинке. На каком языке она говорила? — Еда отстой, — ответила Нарссон. Патрик и Леон переглянулись в недоумении, и Мария подошла к ним. — Эмма из Норвегии. Она говорит на норвежском с Эшли и Сашей. Все трое повернулись к разгорающемуся спору между учителем и ученицей. — Вы ели как минимум три раза в день, — Эшли указала на костыли, прислоненные к столу, за которым сидела Эмма. — Что вы натворили, чтобы вас выписали? — Ничего. Они обе обменялись долгим взглядом в тишине. Саша не смогла сдержать улыбку, когда Эшли повернулась к трем агентам. — Мария, что профессор Нарссон натворила? Скажи, она не устроила пожар? Нарссон возмущенно закатила глаза. Мария рассмеялась. — Прости, Эмма. — Предательница. — Она слишком надоедала, и они отправили её обратно в обмен на то, что она будет дважды в неделю ходить на осмотр. Лицо Эшли внезапно изменилось и стало невероятно серьезным. — На какой машине? — на этот раз она спросила её по-английски. — Я надеялась, что ты поедешь со мной на этой неделе. С угрожающей медлительностью Эшли скрестила руки на груди. — Так значит, я больше не ваш пунктуальный водитель, но вы дали слово в больнице, что я вас буду сопровождать? Нарссон пожала плечами, немного смутившись. — Да? — Вы же знаете, я не люблю больницы. — Я знаю, но это всего лишь два приема, это не так уж и страшно. Леон увидел серьезность в глазах Эшли и понял, почему ей не смешно. Даже если он сам не пережил этого, он все еще помнил, как они преследовали ее и связали в карантине. Поэтому он не мог не вмешаться. — Я бы хотел избежать неприятных мест для нее. Эти зеленоватые глаза обратились к его океанам, оглядывая его с головы до ног. Он стоически стоял рядом с Эшли. — А вы кто? — наконец спросила она его. — Леон Кеннеди, я отвечаю за Эшли. Профессор пристально оглядела его и откинулась на спинку кресла. — Так вы Леон Кеннеди. Агент в замешательстве приподнял брови. — Мы встречались? — Эшли рассказывала нам о вас, о том, кто сопровождал её в Европу на операцию. Агент бросил косой взгляд на блондинку, которая прочистила горло и поставила сумку на стол. — Надеюсь, хорошие вещи, — поддразнил он, вызвав вздох у своей протеже. Нарссон улыбнулась. Она взглянул на Эшли, но краем глаза наблюдала за агентом. Она должна была признать, что он был как скульптура. Эта сильная атлетическая фигура, скрытая под этими льстящими джинсами и привлекательной курткой. Эти прямые волосы, идеальные для того, чтобы запускать в них пальцы, и эти океанские глаза, в которых можно было заблудиться. Если бы ей сказали, что он модель, она бы поверила. Леон поправил перчатки и подошел к Нарссон, протягивая руку. — С вами будет приятно поработать. Эмма ответила на рукопожатие, почувствовав силу его хватки, такую же, как у Эшли, а затем наблюдала, как он здоровается с Сашей таким же образом. — Я Патрик Джонсон, — брюнет с улыбкой протянул ладонь Эшли. Она повторила его жест и решительно сжала ее, привлекая внимание мужчины. — Эшли, приятно познакомиться. Мой отец рассказывал мне о вас, но мы никогда не встречались. — Теперь у нас будет время наверстать упущенное, — пошутил он, усмехнувшись. Она заразилась радостью этого человека и не смогла удержаться от смеха. — Итак, — голос Саши привлек внимание присутствующих. — Я собираюсь предоставить вам информацию о занятиях и встречах. Если агенты должны быть с нами, им нужно знать наше расписание. Нарссон и Эшли кивнули, продолжая делать записи. Саша быстро предоставил им всю информацию. Благодаря ему профессор не пропускала ни одной встречи или звонка, которые ей нужно было сделать. Эшли обычно ничего не забывала, но иногда время летело незаметно, и Саше приходилось напоминать ей пойти на занятия. Ему нравилось управлять и организовывать, и он был невероятной помощью для небольшой команды, которую они сформировали. Благодаря ему они были более эффективными и лучше использовали время, которое у них было. — Кстати, Эмма, — Нарссон оглянулась на группу. — Твой тайный поклонник возвращается. Учительница закатила глаза, откинулась на спинку стула и запрокинула голову. — Я хочу застрелиться, разве вам непонятно? Саша удивленно вскинула брови. — Может быть, он не очень хорошо понимает намеки. Эшли фыркнула себе под нос, не отрывая взгляда от своих записей. — Если сжигание цветов и оставление их рядом с запиской, в которой написано: «Пожалуйста, прекратите», не кажется достаточно прямым намеком, ну, я не знаю. Саша повернулся к Нарссон. — Ты сожгла цветы? — Хорошо, что я не могу добраться до него, иначе… Трое замолчали, Саша и Нарссон посмотрели на агентов, теперь осознавая, что они не одни. Леон улыбнулся. — О, не беспокойтесь о том, что правительственные агенты слушают ваши намеки на убийство, все в порядке. Они оба побелели и услышали смех Эшли. — Даже не слушайте его, он первый, кто сломает кому-то руки. — Я же не хулиган, — Леон возмущенно повернулся к блондинке. — Вы ходячее оружие, так что я имею право сказать, что вы опасны, — она указала на трех телохранителей. — Говорит та, кто засовывает головы в унитазы, — на этот раз беспомощно рассмеялась Мария. Леон озадаченно посмотрел на Марию, затем повернулся к Эшли, чьи щеки начали краснеть. — Это было один раз, — смущенно защищалась Грэм. — Дочь президента загоняет других студентов в туалеты? — насмешливый голос Леона заставил Эшли повернуться к нему, ее лицо все еще было красным. И как ему понравилось это новое выражение. — Это оправданно, если он шпионил за людьми в туалете. Патрик рассмеялся. — Твой отец знает? — спросил Джонсон. — У него случится сердечный приступ, — она бросила испепеляющий взгляд на трех агентов. — Это не должно выйти за пределы этого места, — ее тон был угрожающим. Трио подняло руки в знак капитуляции и село. Пока Нарссон, Саша и Эшли работали в тишине, агенты спокойно болтали. — Как дела с Ханниган? — улыбнулся Леон, глядя на Патрика. — Ты не поверишь, что она мне сказала на днях. — Удиви меня. — Она сказала: «Я запрещаю тебе и Кеннеди ввязываться в неприятности. Я не хочу заниматься еще большей писаниной, чем уже занимаюсь, не выпив свой кофе». — Я же говорил тебе, что кофе — это хорошая идея, — голубоглазый мужчина ударил его по руке и повернулся к Марии. — Как Джеймс? Эшли говорила мне, что в него стреляли. — Пулей его не убьешь. Он как ворчливый старик. — Ему нужен отпуск, — вздохнул Патрик, потягиваясь. Мария усмехнулась. — Нам всем он нужен, Джонсон. Эшли украдкой подняла глаза, чтобы увидеть усталую улыбку Леона на эти слова. Она надеялась, что его время с ней будет тихим и он сможет отдохнуть от всего остального. У него было достаточно сражений, которые ни Мария, ни Патрик не могли себе представить. В конце концов, до их ушей доходили только его подвиги после его возвращения. Но ничего не было сказано о том, через что он прошел, чтобы их совершить. Они продолжали работать и болтать еще некоторое время. Эшли взглянула на часы и начала собираться. Леон услышал ее, повернулся к ней, а затем встал. — Тебе помочь с чем-нибудь? — спросил он, увидев, сколько у нее записей. Выражение отчаяния на лице Эшли было комичным. — Моему желанию жить. Надеюсь, ты хорошо позавтракал, потому что тебе понадобится много сил. Они попрощались с остальными и вышли в коридор. — Мне нужно зайти в туалет на минутку, — Леон кивнул и подержал ее тетради и сумку, пока ждал снаружи. Он достал свой мобильный телефон, чтобы скоротать время. — Ты видела этого — донесся до него шепот, отчетливый, как будто сказанный вслух. — Он чертовски горяч, правда? Он незаметно поднял мобильный телефон, чтобы взглянуть поверх экрана, не выдавая себя. Небольшая группа ждала между каменными колоннами в коридоре. — Ты собираешься попросить его номер? Так вот, о чем говорила Эшли. — Прости, что заставила ждать, там была очередь, — он поднял глаза на Эшли, которая взяла тетради из рук мужчины. — Он с Грэм, этой шавкой Нарссон? Леон замер. Как она только что ее назвала? — На что поспорим, она с ним спит? — С этими шрамами и руками… меня бы передернуло. — Она заплатит ему, у нее больше ничего нет. Леон сжал кулаки и с бесстрастным взглядом повернулся в сторону группы и сделал с ними зрительный контакт. Две девушки отпрянули и замолчали все сразу, только чтобы отвести взгляд от того места, куда они шли. — Что-то не так? Тихий голос заставил его повернуться и посмотреть на Эшли. Он ничего не мог ей сказать, только смотреть на нее. Она заметила, в каком направлении он смотрел, и увидела небольшую группу спиной к ним. — О, не обращай на них внимания, пойдем? Они пошли, но он обеспокоенно прошептал. — Ты их слышала? Она отрицательно покачала головой. — Я могу понять. Это было быстрее, чем я думала! — она рассмеялась. — Ты просто загляденье! — пошутила Грэм, улыбнувшись ему. Он не знал, как реагировать. — Тебя это не беспокоит? — К этому привыкаешь, это как пытаться убедить двух сторонников теории плоской Земли, что Земля круглая. Лучше сдаться. Агент посмотрел прямо перед собой, уклоняясь от студента. — Я не понимаю, почему они говорят такие вещи. Эшли усмехнулась себе под нос. — Я прошла курс, Леон. Легче оправдать, что я получила это через сексуальные услуги, чем по заслугам, — она сделала паузу. — Единственное, о чем я беспокоюсь, это то, что ты попадешь во все эти неприятности из-за меня. Леон нежно толкнул Эшли в плечо, чтобы она посмотрела на него. — Принцесса, меня пытались съесть, убить и расщепить на атомы. Ты думаешь, меня волнует, что думают какие-то дети, у которых и двух функционирующих клеток мозга не наберется? Эшли сдержала смех, когда они вошли в аудиторию. Леон подошел к профессору на несколько минут. Она наблюдала, как он показывает свое удостоверение, и мужчина интенсивно кивает. Было любопытно, какие разные грани есть у Кеннеди. Когда он принимал облик агента, он становился серьезным и внушительным. Его голос слегка понижался, его глаза становились жестче, и с ним было трудно не согласиться, когда он внушал такое авторитетное впечатление. Профессор пожал ему руку, и он прошел между рядами сидений, пока не достиг Эшли. — Ты готов?» — прошептал она почти про себя, осознавая, что Леон прекрасно ее слышит. — Да ладно, я не думаю, что это так уж страшно. ** — Напоминаю вам, что через две недели у нас финальный экзамен, пожалуйста, те из вас, кто не сдал работу, у вас есть время до послезавтра, иначе вы не сможете сдать экзамен. Со конца аудитории послышались возгласы отчаяния, из-за чего профессор в раздражении покинул помещение. Эшли собирала бумаги, когда услышала, как тело рядом с ней рухнуло на стол. Она повернулась к Леону, который бормотал что-то, уткнувшись лицом в парту. — Я застрелюсь, если каждое занятие будет таким. — Ну, пока что это самое занимательное, — Эшли улыбнулась. Леон повернулся, чтобы посмотреть на нее с выражением, которое кричало: «Серьезно?» — Если он выдаст еще одну такую шутку, я выпрыгну в окно. — Он делал это, потому что ты здесь. — Какое это имеет отношение? — Агент, посещающий его занятие? — Я сказал ему, что я здесь для защиты, а не в качестве научного сотрудника в сфере образования. — Он этого не знает. Но благодаря тебе я не уснула. — Как я дошел до такого? — Леон застонал, ударившись лбом о стол. — Хочешь вернуться к погоням с бензопилой? — Не искушай меня. Эшли засмеялась и перекинула сумку через плечо. Агент пробормотал что-то в последний раз, прежде чем последовать за ней. Они молча шли по коридору к следующей аудитории. Леон осматривал окрестности как ястреб, чувствуя тяжесть пистолета на боку. Даже спустя столько лет пребывание в людных местах делало его тело безнадежно настороженным. И он знал, что то же самое и с Эшли, хотя ее спокойный вид этого не показывал, он слышал, как ее сердцебиение участилось. Удивительно, как быстро ей пришлось к этому привыкнуть. У нее не было выбора. Пропуск занятий был поводом для плохих слухов. Плохая репутация дочери президента могла повлиять на ее отца, и в отличие от детей других богатых людей, Эшли осознавала, что ее действия на виду и она не должна делать ложных шагов. И все мы знаем, что форсировать что-либо нехорошо. Но она была там. Шла рядом с ним сквозь толпу студентов, собирающихся закончить учебу и выбраться из этой клетки зверей, которые хотели увидеть, как она споткнется. Он должен был признать, что ему не приходилось жить в таком презрении. В Академии у него были хорошие коллеги, которые поддерживали его в трудные времена. Но что у него действительно было, так это несколько глаз, следящих за ним. — Это телохранитель Грэм? — услышал он шепот. — Хотел бы я, чтобы он последовал за мной в душ. Леон усмехнулся, привлекая внимание Эшли. — Что-то не так? — Я забыл, какие похотливые люди в колледже. Она засмеялась. — Я же говорила тебе, что ты доставишь мне больше головной боли. — Эй, не я один такой в кампусе. Я видел несколько очень привлекательных людей, — он нерешительно помолчал на мгновение, но его рот оказался быстрее его головы. — У тебя тоже будут заинтересованные люди.» — Почему ты так говоришь? — Эшли было любопытно, ей было интересно узнать, что он ответит. — Да ладно тебе, нужно быть слепым, чтобы не видеть, что ты красивая. «Тем более сейчас», — подумал мужчина, но оставил эти мысли при себе. Мурашки пробежали по животу Эшли, и ее щеки слегка порозовели. Это было… по-другому, когда ей говорили другие. С тех пор, как она вернулась из Испании, она перестала так сильно заботиться о своей внешности. Между тренировками и восхождениями она перестала пользоваться макияжем и лаком для ногтей, хотя это не означало, что ей перестало нравиться наряжаться время от времени. Просто… она начала придавать больше значения тому, чтобы чувствовать себя лучше, чем тому, чтобы другие видели ее красивой. И отчасти она чувствовала себя более свободной, но было трудно со шрамами. Помимо спины, у нее было несколько мелких шрамов, разбросанных по всему телу. От всей борьбы, падений и драк в Испании, плюс новые от ее тренировок и походов в горы, хотя обычно она говорила, что это царапины от собак. Мария и Джеймс тоже думали, что они от этого. Только их отец и Леон знали, откуда они взялись на самом деле. Они были не очень заметны, нужно было присмотреться, но как только вы это делали, вы не могли их пропустить. Бессознательно она поднесла руку к боку своей шеи, где тонкий след от ножа оставил зарубку. — Мне так спокойнее. С меня хватило в Бостоне, — Леон увидел, как ее янтарный взгляд ожесточился. — Я устала выглядеть сломанной куклой, от которой любой может откусить кусок. Я устала глупо улыбаться, пока со мной обращаются как с идиоткой. Леон слушал ее молча, чувствуя ярость, сдерживаемую под этим приветливым видом. Как долго она держалась эти два с половиной года? Похоже, она изо всех сил старалась как можно скорее закончить колледж и уйти оттуда. Они завернули за угол, и Эшли глубоко зарычала из-за неприятного запаха, смутив Леона. — Грэм, я вижу, ты все еще цела. — Говоря об идиотах, — прорычала она сквозь зубы. Леон посмотрел в почти пустой коридор. Платиновая блондинка наблюдала за ними, сидя на одной из скамеек, в сопровождении двух других людей. Он повернулся к Эшли, которая натянула самую фальшивую улыбку, которую он когда-либо видел в своей жизни. — К твоему несчастью, да, Карла, — она выплюнула эти слова, открыла свой шкафчик и переложила вещи. — Вау, это твой новый телохранитель? Я вижу, ты не теряешь времени даром, сколько ты ему заплатила, чтобы он «присматривал» за тобой? — яд в этом слове был преувеличенным, и Леон напрягся, переходя в режим агента. — Простите, мисс… — Карла Хоффман. — Мисс Хоффман, я был бы признателен, если бы вы воздержались от таких комментариев. Услышав голос Леона, Карла слегка растянула губы в улыбке. Грубый, но бархатистый, созданный для шепота в темноте. — Простите мои манеры, агент, просто мне кажется позором, что вам приходится защищать сучку, сколько она вам платит, я могла бы предложить вам более выгодную сделку. «Когда ты с ними познакомишься, ты поймешь, кто они такие», — слова Эшли пришли ему на ум, заставив его сжать кулаки и слегка напрячь челюсть. О, нет, он не спустит это с рук. Он собирался сказать ей пару вещей. Громкий удар заставил его вздрогнуть, и Эшли посмотрела на нее самыми мрачными глазами, которые он когда-либо видел. — Меньше, чем ты платишь тем, кого называешь друзьями. Улыбка Карлы угасла, омрачив ее выражение лица. — Ты чувствуешь себя в безопасности рядом с ним? Тебе страшно приходить сюда? Горловой смешок, вырвавшийся из уст Эшли, заставил Леона поежиться, и в мышцах ее плеч он мог видеть напряжение. Эта сторона ее была… новой. — А ты? Тебе безопасно оскорблять меня оттуда? Ты хочешь, чтобы я подошла ближе? Давай, или ты боишься, что я узнаю, с кем ты была на этот раз? Из всех людей ты последняя, кто может называть меня шлюхой. Лицо женщины начало краснеть, и ее выражение чистой ярости сломало ее самообладание. — Что ты зн… — Перестань вмешиваться в мои дела, и я не буду вмешиваться в твои, — ее голос стал яростно раздраженным. — Но сделай это, и ты пожалеешь, что заговорила со мной в первый день. Поверь мне, тебе не захочется оказаться в числе моих врагов.- она бросила на нее последний предостерегающий взгляд и вытащила ключ из своего шкафчика, чтобы вернуться в коридор. Леон услышал, как она прокляла ее себе под нос, прежде чем вмешаться в эту суматоху. Он взглянул вбок на Эшли и несколько секунд собирался с мыслями. — Я мог бы оставить тебе пистолет, чтобы напугать ее, — пошутил он, все еще потрясенный яростью в выражении лица блондинки. Она не сразу ответила, ее лицо все еще хмурилось, а зубы были стиснуты, затем прорычала. — Мне не нужен пистолет, чтобы выбить ей зубы. Он никогда не видел, чтобы она кому-то угрожала. Черт, он никогда не видел ее такой злой. Леон все еще помнил, как два с половиной года назад он пошел искать ее в Белом доме, и одна женщина среди гостей подкатила к нему. Когда она пренебрежительно назвала Эшли сломанной маленькой девочкой. Он помнил, как Грэм поежилась от этих слов и просто отступила, как маленькая трусишка. А теперь… у нее была ярость тигра, который не позволит обрезать свои когти и удалить зубы. — Тебе не кажется, что ты слишком перегнула палку с угрозой? — спросил Леон. Эшли повернулась к нему с выгнутой бровью. — Тебе кажется, что я слишком перегнула палку? — ее голос звучал лукаво, и легкая, кривая улыбка тронула уголки ее губ. — Ничуть. Они оба улыбнулись и поднялись наверх, в классные комнаты на втором этаже. Иногда он забывал. Может быть, сейчас он и не сражался с нежитью или монстрами-людоедами, но он вошел в сферу, в которую давно не ступал. Люди тоже могли быть монстрами, скрывающимися под изысканной одеждой и дружелюбными улыбками, и что делало это отчасти сложнее, чем борьбу со зверями, так это то, что вы не знали, кто монстр и когда он может напасть. И ей пришлось адаптироваться к этой ситуации быстрее, чем ему, которого отправляли на миссии почти без контакта с людьми. Но как ее телохранитель, были границы, которые он не мог пересечь, чтобы защитить ее, не создав неправильный образ. Эшли значила для него, возможно, больше, чем это подходило простому телохранителю, но после всего, через что они прошли, это было неизбежно, и поэтому ему нужно было быть осторожным. Он не мог ударить первого встречного, кто ее оскорбил. Он не мог не улыбнуться про себя. Это была правда. Ему и не нужно было. Она сама им врежет.