Глава 31

В тот вечер дунул приятный ветерок. Звёзды слегка мерцали на тёмном небе, а звук сверчков в соседнем парке сливался с мягкой музыкой из ресторана. Ханниган посмотрела на часы и тяжело вздохнула. Она вышла из дома за полчаса до назначенного времени, чувствуя нервозность. Она снова взглянула на экран телефона, чтобы убедиться, что контактные линзы всё ещё на месте. Давно не носила их, привыкла постоянно носить очки. Но сегодня ей хотелось… привести себя в порядок для этого вечера, так же, как она делала это на праздновании выпуска Эшли. Она разгладила изумрудный шелковый комбинезон, в котором была на вечеринке у дочери президента, и на мгновение охватило сомнение. Следовало ли купить другое платье? Не подумает ли он, что у неё только один наряд для вечеринок? Почему она так долго сомневается, ведь всегда была самой практичной? Может быть, ей следовало… — Извините, вы Ингрид Ханниган? — услышала она голос. Женщина повернулась в сторону звука и увидела официанта в безупречном костюме с мягкой улыбкой. Её инстинкты сработали, и голос стал чуть холоднее, чем обычно. — Да, откуда вы знаете? Официант улыбнулся и указал на стеклянную галерею ресторана. — Господин внутри сказал, что вы придёте. Ингрид моргнула и с удивлением посмотрела на смежное помещение ресторана. — Но ещё не время брони. Мужчина тихо рассмеялся и жестом пригласил идти за ним. — Господин также сказал, что вы придёте раньше. Он пошёл вперёд, и Ханниган секунду не могла прийти в себя от неожиданности. Она последовала за ним — это был менеджер, который повёл её к более уединённым столикам в галерее с прекрасным видом на окраины города. Он проводил её к задней части, где мужчина смотрел в окно на огни города. — Мисс Ханниган пришла, — объявил менеджер, и Патрик повернул голову к женщине, вошедшей вслед за менеджером. Мужчина встал с улыбкой, немного более нервной, чем планировал, и обошёл стол, не сводя с неё глаз. Он отодвинул кресло Ингрид и жестом пригласил сесть. Менеджер ушёл, и Ханниган заняла место, повесив сумку на бок стула. — Разве бронь не была на восемь часов? — удивлённо спросила женщина, всё ещё ошарашенная ситуацией. Патрик улыбнулся и сел напротив. — Да, но я знал, что ты, вероятно, придёшь раньше, поэтому заказал столик на час раньше. Ингрид моргнула. — Ты ждал целый час? — Технически — полчаса, ты пришла позже, чем я ожидал. Ханниган не могла в это поверить. Она смотрела на него с таким недоумением, что Джонсон не мог сдержать смех. Или, может, это его собственные нервы заставляли его улыбаться как дурака. Удивлённое выражение женщины заставило мужчину сглотнуть и внезапно усомниться в своих действиях. — Это слишком? Я выгляжу как сталкер? Или параноик? Извини, если я тебя расстроил, я… — Всё в порядке, Патрик. Тёмноволосый мужчина замолчал и посмотрел женщине прямо в глаза, и сердце его забилось в груди как молот, когда он увидел её ту тонкую улыбку, какую могла подарить только она. Он любил эту улыбку. Она была редка, но он знал — когда она появлялась, она была искренней. Он нервно прочистил горло и почесал затылок, из-за чего рукав пиджака и рубашки слегка сполз ниже запястья, открывая почти зажившую рану. Ханниган заметила это и на мгновение перенеслась в тот день, когда он вернулся покрытый ранами, синяками и мрачным выражением лица. Он никогда не думал, что этот образ может ранить его так же сильно, как тогда. — Как твои раны? — её голос был почти шёпотом, только для него. Он удивлённо посмотрел на неё и повернул голову, чтобы увидеть след. — О, всё нормально, самые серьёзные ещё немного болят, но я лечусь так, как ты мне сказал. Она нежно улыбнулась ему. Как тут не улыбнуться, когда она дала ему целое досье с десятками лекарств, мазей и натуральных средств для восстановления? Кто-то ещё подумал бы, что она странная. Параноик, думающий только о работе и эффективности. Но Патрик знал — это её способ заботы. Её способ сказать, что… она заботится. Ингрид удовлетворённо кивнула и повернулась, когда официант принёс бутылку вина. У них было белое вино — красные картины той резни всё ещё были слишком свежи. Они молча пили несколько секунд, наслаждаясь обществом друг друга и тихой музыкой в ресторане. Ханниган посмотрела в окно на звёздное небо и задумалась на несколько минут. В конце концов, вот она, ужинает с Патриком, как так много раз просила его сделать, но в последний раз… именно она предложила это. Когда он уехал в Гренландию в подкрепление. Когда она сказала ему, что он должен вернуться целым, если хочет ужинать с ней так сильно, как мечтал. Она никогда бы не подумала, что этот настойчивый агент, которого она изначально считала незрелым и ребячливым, сядет напротив неё с мягкой улыбкой, ожидая каждого её движения. Впервые она почувствовала… себя уязвимой. Она посмотрела на него, встретившись с тем застенчивым, робким взглядом, который он иногда имел, когда она ловила его взгляд краем глаза. И не могла не улыбнуться. — Что-то не так? — спросил Патрик, заметив её жест, который заставил его сердце биться ещё быстрее. Ханниган мягко рассмеялась, покачала головой и сделала ещё один глоток. — Нет, я просто думала. Что, возможно, быть уязвимой рядом с ним — это не так уж и плохо. Патрик посмотрел на неё и понял, что ему ещё далеко до того, чтобы читать её, как открытую книгу. Но он хотел, чтобы она позволила ему узнавать её понемногу. — Как наши птенцы? — молодой агент мягко рассмеялся. Ханниган тяжело вздохнула, и на мгновение её воспоминания вернулись к носилкам в вертолёте. К двум без сознания телам, покрытым кровью и ранами, о которых она не знала, живы ли они или уже ушли. Она также вспомнила, как Патрик пришёл с слезами на глазах, не в силах сдержать их перед беспомощностью и разочарованием. Ингрид вспомнила боль в груди и как на мгновение мир исчез перед этим образом. Она тяжело вздохнула. — Виктор отпустил их. Все говорили, что это было чудо. — Они уже выздоровели? И это действительно было так. — Они взяли долгий отпуск. Патрик посмотрел на ещё не до конца зажившие шрамы на руках с мягкой улыбкой. Он провёл рукой по костяшкам, вспомнив, как они были в крови, и закрыл глаза на мгновение. — В конце концов… они справились, да? — Мы справились, — подчеркнула Ханниган, протянув руку и накрыв его ладонь своей. Патрик открыл глаза, и пятна крови исчезли. Он посмотрел на Ингрид с удивлённым выражением и, вернувшись из той тёмной ямы, улыбнулся. — Да… мы справились. — Он глубоко посмотрел на женщину, которая вытерла кровь с его рук. — Думаю… нам тоже стоит взять отпуск. Ингрид удивлённо открыла глаза, и на мгновение лёгкий румянец окрасил её щеки от мысли о том, чтобы провести с ним больше времени. Но, если честно, эта мысль уже не казалась такой невозможной, как раньше. Отчасти… ей было приятно и волнительно. — Да, это было бы замечательно, — Ханниган нежно улыбнулась ей, и Патрик почувствовал, как его сердце забилось в такт с её. Все они определённо заслуживали хорошего отдыха. * Забор вокруг участка был самым обычным, каким можно встретить в сельской местности. Укреплённый металлическими и деревянными столбами, он обозначал границы земли, на которой стоял дом, виднеющийся в конце ряда деревьев. Эшли смотрела на красноватое дерево забора, идеально сохранившееся под блестящей краской, а затем обратилась к водителю. Руки Леона крепко сжимали руль, он не двигался. Его взгляд был прикован к забору, словно он видел не просто кленовое дерево и металл. Она ничего не сказала, чувствуя его нервозность, и, возможно, нарушать молчание было бы не лучшей идеей. Ведь она знала, что он не возвращался к этому забору с тех пор, как уехал в Раккун-Сити. Поэтому она оставалась неподвижной на своём месте, ожидая, когда он попросит её открыть ворота, чтобы он мог проехать. Но вдруг Леон открыл дверь и вышел из машины. Он спокойно подошёл к воротам и провёл пальцами по хорошо ухоженной древесине, прежде чем повернуть металлический засов, который держал ворота закрытыми. Эшли молча наблюдала за ним, отмечая его медленные и слегка неуверенные движения, но он открыл ворота и вернулся в машину. Он проехал, остановился снова и повторил процесс, чтобы закрыть их. Эшли поняла, что, возможно, ему нужно было почувствовать, что всё это действительно, а не сон. Мягкий звук гравийной дороги под колёсами окутывал это место, пока Леон спокойно ехал. Она смотрела на фруктовые деревья, которые выросли и были полны плодов. Он повернул руль у маленького сада, который служил беседкой перед домом, и тут раздался лай собак. Леон припарковался в стороне, и Эшли увидела, как к ним бегут четыре собаки, предупреждая о приближении чужаков. Она подумала, что заметила, как агент напрягся на мгновение, а потом глубоко вздохнул. Ей было интересно, что могло проходить у него в голове в тот момент. Наверное, бесконечные воспоминания и чувства. В конце концов, она знала, что выросла здесь, когда его семья погибла. Эта ферма стала его безопасным местом, и теперь он привёл её сюда после многих лет разлуки. В этот момент лай собак заставил жителей того красивого дома из кирпича и дерева выйти на крыльцо, чтобы узнать, на кого лают их собаки. Она увидела женщину с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу на бок, которая вышла с тряпкой в руках, одетую в джинсовый комбинезон, подчёркивающий её стройную фигуру. За ней последовал мужчина с рыжей бородой и глубокими голубыми глазами, вытирающий пот с шеи полотенцем и расстёгивающий клетчатую рубашку. Он был невероятно похож на Леона. Эшли услышала тихий вздох, и, повернувшись к агенту, заметила, как у него дрогнула нижняя губа на секунду. Он колебался. — Иди первым, Леон… — прошептала она с мягкой улыбкой, нежно поглаживая его плечо. Мужчина бросил ей нервный взгляд, но потом глубоко вздохнул. И открыл дверь машины. Эшли наблюдала изнутри, как напряжённые и жёсткие широкие плечи её спутника направлялись к крыльцу. Сначала мужчина и женщина не узнали его, но когда Леон подошёл к ступенькам, тряпка упала из рук женщины, и она прикрыла рот руками, глаза её наполнились слезами. Грэм наблюдала из машины, как тётя Леона, словно скакун, спрыгнула с крыльца и крепко обняла племянника, а мужчина подошёл и обнял их обоих, почти поднимая с земли. Её глаза наполнились радостью, когда она увидела, как Леон улыбался и позволял тёте вытирать свои слёзы. Слёзы, которые он всегда пытался сдерживать, чтобы не казаться слабым, но теперь, возвращаясь в детство, он уже не мог их удержать. Она увидела, как он поднял тётю на руки, обнимая её, и Эшли почти почувствовала ту бурю эмоций, которую он, должно быть, испытывал в этот момент. Она ещё несколько минут смотрела в окно, а потом решила выйти наружу. — Я едва узнала тебя, Ли, — тётя Леона держала его лицо в своих изнурённых работе руках, а агент мог только улыбнуться, словно ребёнок, от этого жеста. Сколько же времени прошло с тех пор, как он слышал это прозвище? Он всегда чувствовал себя в безопасности, когда она так держала его, и, наверное, поэтому он успокаивался, когда Эшли делала то же самое. — Прошло довольно много времени, да, — он мягко засмеялся, чувствуя некоторую вину за то, что так долго не возвращался. — Много? Я тебе принесу стопку календарей, которые нам дают в книжном магазине, — дядя покачал головой, как он делал это в детстве, хотя теперь они были одного роста. — У тебя всё ещё есть те календари? — Леон широко открыл глаза в недоумении. — Ты их любил, поэтому мы сохранили для того момента, когда ты наконец решишься приехать в гости, — дядя засмеялся, и Леон не мог не заразиться этим громким смехом, которого ему так не хватало. Звук закрывающейся двери машины заставил его повернуться к женщине, которая осторожно обходила машину, немного неуверенная. Леон улыбнулся и протянул ей руку, приглашая подойти. Эшли застенчиво улыбнулась и подошла к ним. — Привет, — она тихо сказала, немного нервно. — Это моя тётя Мириам, а это мой дядя Рори, — сказал он, указывая на них, затем посмотрел на них, чтобы представить свою спутницу. — Это Эшли, моя девушка. Мириам была удивлена, услышав о девушке племянника, которого она знала только до его отъезда в Раккун-Сити и позже узнала, что они расстались. — Ну вот, спустя все эти годы ты уже с кем-то? Если так пойдёт дальше, в следующий раз ты привезёшь нам внуков, — пошутил Рори, заставив двоих молодых покраснеть до ушей, а его жена слегка подталкнула мужа локтем. — Не говори глупостей, — сказала она, обратившись к Эшли с широкой улыбкой и раскинув руки, чтобы обнять её. — Приятно познакомиться, Эшли. Грэм почувствовала тепло и приняла объятия с лёгким смехом, затем дала руку Рори. — Взаимно, Леон много рассказывал обо мне, — сказала она, на мгновение посмотрев на спутника и увидев счастье в его голубых глазах. — Ну, этот красавчик в последнем письме ничего нам не сказал, даже что собирается навестить, — Мириам скрестила руки с упрёком, но с улыбкой на лице. — Ну, когда я отправлял тебе последнее письмо, мы ещё не были вместе, — агент почесал затылок. — Вы знакомы давно? — с любопытством спросила Мириам. — Почти три года, в… — Леон замялся, понимая, что не может так же легко говорить о некоторых вещах, как с Эшли. Его тётя и дядя были простыми людьми, не имеющими никакого отношения к биологическому оружию, поэтому… он должен был подбирать слова. Рори заметил это и собирался спросить, когда из дома раздался голос. Леон повернулся к входной двери и увидел мальчика лет тринадцати-четырнадцати. Мальчик смотрел на них из дверного проёма, и Леон поднял бровь. Неужели…? Глаза Леона расширились, он посмотрел на тётю и дядю. — Это Шон? — он не мог поверить. Мириам и Рори улыбнулись. — Да, это он. — Мужчина позвал своего застенчивого сына, жестом приглашая подойти. — Давай, неужели не помнишь своего кузена Леона? Мальчик слегка покачал головой. — Я был очень маленьким, когда уехал в академию, дядя. — Леон подошёл к ступенькам крыльца и опустился на первую ступень, глядя на младшего кузена. — Я знаю, ты меня не помнишь, Шон, но я часто играл для тебя на губной гармошке, когда ты был малышом. Глаза мальчика расширились, он залез в карманы комбинезона. — Это твоя гармошка? Вид инструмента вернул Леону поток воспоминаний и эмоций, заставив сердце биться быстрее от радости — всё то, что он позволял вернуться в свою одинокую жизнь после того, как стал агентом. — Именно она. Шон отступил от двери и осторожно спустился по ступенькам, чтобы подойти к Леону. Они посмотрели друг другу в глаза — глубокие голубые, такие похожие — и Леон протянул руку с улыбкой. — Я — Леон, приятно познакомиться, Шон. Мальчик посмотрел на руку мужчины, который называл себя его кузеном и у которого было смутное воспоминание о звуке гармошки как о первом своём воспоминании. Он широко улыбнулся и взял руку кузена. — Приятно познакомиться! Как ты научился играть на гармошке? Папа ужасен и не умеет меня учить. — Эй! Ты негодяй, я не такой уж и плохой, — Рори преувеличенно обиделся, положив руку на грудь. Шон и Леон засмеялись, а мальчик прикрыл рот рукой, чтобы прошептать Леону на ухо: — Мама говорит, он тоже ужасен. — Эй! Что ты ему шепчешь? Шон улыбнулся, показывая отсутствующий боковой зуб, и отдернул руки. — Секреты кузенов! Эшли улыбнулась, увидев, как Леон тихо засмеялся, но она могла заметить, насколько он счастлив от отношений, которые уже сложились у него с самым младшим родственником, который едва его помнил. Но её это не волновало, потому что с этого момента они будут создавать новые воспоминания. — Лиам придёт позже, — сообщила Мириам, и Леон встал с лестницы, рядом с ним был Шон. — Не знаю, обнимет он меня или ударит, — рассмеялся Леон, вспоминая своего среднего кузена, ровесника. — Любой вариант меня устраивает, — подмигнула Мириам своему мужу. — Я уверен, что он будет рад. К тому же он продолжает работать в той мотоциклетной мастерской, где вы с ним раньше работали, чтобы накопить денег, а теперь учится в колледже. Теперь Эшли поняла, откуда у него появилась любовь к технике, и не могла не улыбнуться всем этим мелочам. — Мы хотели, чтобы он позволил нам заплатить хотя бы половину, но он согласился только на оплату первой регистрации, — вздохнул Рори с мягкой улыбкой. — В этом отношении Лиам всегда был похож на тебя — он хочет сам разбираться со своими делами. — Откуда у тебя такая упрямость? — перебила Эшли, отчего Шон посмотрел на неё, не узнав. Грэм заметила взгляд мальчика и присела с улыбкой. — Теперь мне придётся терпеть твоего кузена. — Эй, я не такой уж плохой, — защищался Леон от смеха тёти и дяди после комментария его девушки, на что она лишь приподняла брови. — Сколько раз нам приходилось разворачиваться, чтобы забрать что-то, что ты забыл? — Это было не так уж часто, — пробормотал агент. — Пять, Леон. Пять раз мы разворачивались, и один раз мы уже ехали по шоссе. Эшли знала, что это всё из-за нервов, но она тоже хотела немного поддразнить его. — Иногда ты будешь думать, зачем, чёрт возьми, ты оказался с таким человеком, — начал Рори, а жена, скрестив руки, посмотрела на него, слушая, какую дерзость он собирался сказать. — Но потом вспомни, что это они выбрали быть с такими идиотами, как мы. Леон не мог не рассмеяться от этих слов, а даже Мириам с тихим смехом вздохнула и не удержалась от поцелуя мужа. — Эй, заходите, я сделаю кофе, — пригласил он их, поднявшись на крыльцо и открывая дверь. Эшли и Леон обменялись улыбками, и агент взял женщину за руку, чтобы провести её через дом, который был его детским домом и всегда оставался его маленьким убежищем, когда казалось, что мир вокруг рухнул вместе с его семьёй. * Рори провёл им экскурсию по дому, участку, амбару и даже познакомил с животными, за которыми они ухаживали. Мириам и Рори были ветеринарами, и многие из их питомцев — либо на пенсии, либо пожилые лошади, либо брошенные и безнадёжные животные, которых они приютили. Благодаря огромным землям они могли содержать этот маленький приют, но понимали, что спасти всех невозможно, поэтому хотя бы могли дать дом на пенсии тем, кто не имел много времени и мог спокойно прожить последние дни. Эшли чувствовала любовь в каждом животном, и даже самые ласковые из них подбегали к Рори, когда они проходили рядом с деревянными заборами. Это место было очень гостеприимным, и она вскоре почувствовала себя окружённой теплом этой семьи. Она всё ещё не могла поверить, что Леон наконец-то привёз её сюда. Она помнила тот день, когда он обещал показать ей горы, которые теперь виднелись вдали. Но теперь он не приводил её как друга, которому дал это обещание, а как свою партнёршу, свою девушку. И эта маленькая деталь делала её настолько счастливой, что она не могла перестать улыбаться, как дура, цепляясь за руку Леона, пока они беседовали и гуляли по ферме вместе с Рори. Когда пришло время обеда, они вернулись в дом. Шон помогал матери накрывать на стол, а Рори начал готовить еду вместе с женой. Они заставили Эшли сесть и ничего не делать, хотя она и предлагала помощь, а Леону досталось мытьё кухонной посуды. — Эй, я тоже гость, — пробормотал агент, протирая губкой насадки миксера. — Ты потерял это право, так что трись, — дядя покачал головой, громко смеясь, и Леон бессильно улыбнулся. Он почувствовал себя снова школьником. Как же он их скучал. Под звуки смеха и звон посуды дверь открылась с тяжёлым вздохом. — Я дома… Сумки выпали из рук новоприбывшего, и Леон обернулся, узнав голос. — Как дела, Лиам? — с поддразнивающей улыбкой спросил он. Лиам на мгновение застыл в дверном проёме кухни, словно увидел призрак. Он указал на Леона и посмотрел на родителей. — Кто эта тварь? Тряпка прилетела ему прямо в лицо. — Кто, чёрт возьми, тебя тварью назвал? — Леон сделал шаг вперёд, а Лиам рассмеялся и бросил тряпку обратно, затем прошёл через кухню и обнял Леона с такой силой, какой тот и не мог мечтать. — За придурка моего кузена! — воскликнул Лиам, громко хлопнув Леона по спине, что в детстве могло бы его раздражать, но теперь он даже не вздрогнул. — Ты крепкий, как скала, мужик. Леон с детской улыбкой от уха до уха схватил кузена за плечи, обнял за шею и покачал головой, ударяя кулаком. — Показывай уважение, я на месяц старше тебя! — А я выше! — Когда тебе было семнадцать, идиот! — Балбес! Эшли была заворожена этой сценой. Она так напоминала ей ссоры с Леоном… но это было иначе. Это что, типично для братьев и сестёр? Они были кузенами, но если Леон рос с ними с малого возраста, они скорее были братьями. В конце концов они смеялись и хлопали друг друга по ладони. Лиам был в восторге, как и Леон, который повернулся к столу, где сидело лицо, которого он не узнавал. Он покраснел, осознав сцену, которую устроил с Леоном, а Эшли не смогла не улыбнуться, увидев, как уши Леона покраснели. — Вау, прости, что ты увидела это орангутановское шоу, — внезапно извинился он более спокойным голосом и протянул ей руку. — Не волнуйся, я привыкла к поведению твоего кузена-орангутана. — Ай, Эш! — возмутился Леон, а Лиам безнадёжно рассмеялся, беря её руку. — Лиам Кеннеди, приятно познакомиться. — Эшли Грэм, взаимно. Лиам застыл, глаза полны недоумения. Мириам и Рори остались стоять, словно услышав что-то неслыханное. Эшли посмотрела на них с недоумением и на мгновение подумала, что сделала что-то ужасное. — Гр…эм? — тихо прошептала Мириам. Леон так же озадаченно посмотрел на них и повернулся к Эшли, услышав, как Лиам заговорил. — Ты… дочь Сары Мур? Эшли мгновенно побледнела. Леон встревоженно заметил, как её янтарные глаза расширились, а нижняя губа задрожала при упоминании этого имени. — Как… ты знаешь мою мать? Леон застыл и с таким же удивлённым выражением взглянул на семью, как и его девушка. Внезапно браслет на его запястье стал тяжелее. Тётя положила тряпку на прилавок и подошла к столу. — Твоя мать работала в отделении скорой помощи? Эшли посмотрела на женщину. — Да, она была врачом в скорой помощи. Лиам мягко отпустил её руку, не отводя взгляда, и почувствовал в горле комок, заставивший его смотреть в пол. — Она погибла… во время пожара, когда пожарные спасали людей. Она пыталась спасти кого-то. — Она спасла меня. Эшли повернулась к Лиаму, и на мгновение глаза её наполнились слезами. Несмотря на прошедшие годы… внезапно она вернулась в то время. В те дни после смерти, когда она и отец погрузились в море слёз и горя. Она помнила, как дяди и кузены обнимали их и помогали пережить это. Но боль иногда всё ещё возвращалась. И в этот момент… боль была очень сильной. — Что? — прошептала Эшли дрожащим голосом, встречаясь глазами с коричневыми глазами Лиама. — Я тогда путешествовал, когда в хостеле начался пожар. Я оказался в ловушке, и пожарные не могли меня увидеть, но твоя мать… она увидела меня. Тогда Эшли сложила последние кусочки пазла, который никогда не понимала. С детства она задавалась этим загадочным вопросом… до самого этого момента. — Это вы… посылали цветы на её могилу? Мириам и Рори сдерживали слёзы и кивали с лёгкой улыбкой. Это было вскоре после того, как Леон ушёл в полицейскую академию. — Мы не знали, где вы живёте, но нашли кладбище, где её похоронили, и хотя бы просили оставлять цветы на её годовщину. За то, что она спасла нашего сына. Первые слёзы покатились по щекам Эшли, и прежде чем она смогла что-то сказать, её тело безвольным объятием прижалось к Лиаму. Мужчина на мгновение растерялся, но больше не мог сдерживать ком в горле и ответил объятием с той же силой. — Сначала… я ненавидел того, кто забрал у меня мать, но… — всхлипы Эшли эхом разносились по кухне. — Со временем я начала задумываться, будет ли почтена её жертва. Если я смогу оправдать второй шанс, который она мне дала ценой собственной жизни. Мириам тихо плакала, а её муж обнял её за плечи, чтобы утешить. Лиам дрожал от её слёз и крепче сжимал её. — Я есть, — прошептал он со всей силой эмоций. — Каждый день благодарю её, когда просыпаюсь, и извиняюсь за то, что забрал её у семьи. Но я помню её каждый день. Эшли приняла эти слова, которые заглушили те маленькие мимолётные мысли, что сопровождали её с детства, это беспокойство. Оно исчезло. Она отстранилась от Лиама и со слезами на глазах прошептала слова, которые он сказал ей. — Я прощаю тебя за то, что забрал её у меня. Лиам почувствовал, как с его плеч свалился тяжёлый груз — груз, который он носил в памяти с того ужасного дня и дней после, когда это вышло в новостях. Он снова обнял её с горьким всхлипом и бесконечно благодарил за её слова, наполняя Эшли теплом изнутри. Может, её матери уже нет рядом, но она жила в их духе. Он снова обнял её с горьким всхлипом и бесконечно благодарил за её слова, наполняя Эшли теплом изнутри. Её матери уже не было рядом, но она обрела прекрасную семью, которую спасла, и которая благодаря Леону теперь стала и её семьёй. Её мать жила в них. * Еду передавали по всему столу. Руки и руки переплетались между собой, чтобы успеть схватить кусочек до того, как кто-то другой его перехватит, или тарелки менялись местами. Смех и гомерический хохот наполняли столовую теплом, а запах яблочного пирога распространялся по всему дому, словно ароматическая свеча. Всё было… как дома. Они говорили о всём и ни о чём одновременно — разговоры перескакивали с темы на тему, порой не имея ничего общего с тем, с чего начали. Когда тарелки опустели и после хорошей еды принесли кофе, атмосфера стала более спокойной. Шон встал из-за стола, когда один из его друзей позвонил ему, и ушёл в гостиную, чтобы дать указания. Леон посмотрел на своего младшего кузена, затем снова повернул взгляд к столу. Его рука опиралась на спинку кресла Эшли, которая пила кофе. — Ну и как Колин? — спросил агент о самом младшем и самом старшем из своих кузенов. Он был старше на два года, так что предполагал, что тот уже сам по себе где-то. — С Колином всё в порядке, он с женой. Леон удивлённо поднял брови. — Он женат? — Уже несколько месяцев, хотя с Роли они вместе много лет. — Подожди, он всё ещё с Роли? — не мог поверить он. Рори рассмеялся и энергично кивнул. — Ещё как, и они уже ждут первенца. Она беременна. Леон поставил кофе на стол. — Серьёзно? — Мы им говорили не торопиться, не спешить, — вздохнула Мириам с покорной улыбкой. — Но ты же знаешь, как он и Роли любят детей, и он уже сказал, что собирается создать собственную команду по регби. Леон не смог удержаться от смеха, услышав это. Он определённо был всё тем же любящим Колином, который так помогал ему в тяжёлые времена. Как старший брат, которого у него не было. — Не могу дождаться, чтобы его увидеть, — прошептал он, вспоминая. — Тебе повезло — он приедет в гости завтра, — улыбнулся Лиам, так же жаждущий увидеть брата. Эшли засмеялась и повернулась к своему парню с забавной улыбкой. — Мы точно сделали правильный выбор с этим отпуском. Оба рассмеялись, и Рори наконец первым спросил. — Эй, как работа? И вот тот вопрос, которого они оба ждали. Эшли и Леон на мгновение встретились взглядом, и агент заговорил первым. — Хорошо, иногда… немного напряжённо, но в целом — хорошо. Он был краток. Очень краток, и его тётя с дядей поняли, что за словами скрывается гораздо больше. — Думаю… ты не можешь рассказать нам больше. Плечи Леона опустились с вздохом, но в этот раз голос взяла Эшли. — Это сложно. Мы работаем в государственном ведомстве, поэтому у нас конфиденциальные контракты. Это был самый полный и профессиональный ответ, который она могла дать, и он их удивил. — Ты работаешь с Ли? — удивлённо спросил Лиам. Эшли кивнула и улыбнулась. — Он тоже мой партнёр по работе. Леон улыбнулся — одна из тех редких, тёплых улыбок, которую он передавал взглядом женщине. Глаза, полные бесконечной любви, которые присутствующие восприняли как маяк. — Она меня поддерживает. Все трое сначала посмотрели на него, а затем на женщину, с которой познакомились сегодня, но которая уже стала частью их семьи благодаря всей истории, что они разделяли косвенно. — Значит, ты знаешь о нём всё, — сказал мужчина тоном скорее заботливого отца, чем дяди. Эшли улыбнулась, заметив это. — И он знает обо мне всё. — Она задумалась, прежде чем добавить: — Мы многое пережили вместе за почти три года знакомства. И… даже когда не были вместе, он всё равно был человеком, которому я доверяю больше всего на свете. Леон откашлялся и отвернулся, пытаясь скрыть глупую улыбку и чрезмерный румянец — смесь любви и чистого смущения перед тётей и дядей, говоря на эту тему. Рори рассмеялся, но все почувствовали спокойствие, увидев решимость в глазах женщины, а не в словах. Эти янтарные ирисы, словно драгоценные камни или как у ягуара, показывали, что она не позволит никому причинить ему боль. Что она будет защищать его до последнего. И это радовало Мириам и Рори. Видеть их маленького Леона сейчас. Видеть мужчину, которым он стал, и женщину, которая решила идти с ним по жизни. Потому что люди, пережившие то, что они, если собираются вместе, сложно их разлучить. И в их взглядах читалась настоящая близость. — Ладно, просто чтобы ты знал — возвратов не принимаем. — Дядя! Эшли громко засмеялась, вспомнив, как её отец говорил Леону то же самое, и была счастлива, что теперь тот получает то же. — Даже если бы он был бесплатным, я бы не продала. — Эш! Леон возмущённо зарычал и уронил голову на стол, лишь услышав смех семьи. — Кстати, прости, Ли. Сегодня Шон празднует день рождения с другом, и придёт много ребят. В доме места нет, — сказала Мириам с виноватым выражением. Но Леон мечтательно улыбнулся, подняв голову. — Всё ещё в амбаре? Его тон был мягким, а дядя улыбнулся, увидев, что тот помнит это особое место. — Там, где ты оставил. Готов? Леон мечтательно посмотрел на него и улыбнулся. — Не волнуйся, дядя, я помню, где оно. * Сладкий аромат сена и сарая наполнил комнату. Деревянные стены и мебель создавали приятное, уютное ощущение, которое даже придавало месту тепло. Эшли глубоко вдохнула, вдыхая запах деревни, с которым она никогда прежде не сталкивалась так близко. Она взяла чистое постельное бельё, которое Мириам дала ей, и вместе с Леоном начала приводить всё в порядок, когда издалека заиграла музыка. — Похоже, все друзья Шона уже пришли, — улыбнулась Эшли, взбивая подушку, которой совсем не пренебрегали. — Ну, завтра будем спать дольше, — тихо усмехнулся Леон, понимая, что они будут играть допоздна, и с его острым слухом ему будет трудно уснуть. Он поставил вторую подушку на место и поднял взгляд, осматривая всю комнату. Несмотря на прошедшие годы, его тётя сохранила эту комнату в чистоте. Именно эту комнату он попросил построить, когда Шон родился неожиданно. Его маленький кузен занял старую комнату Леона, а эта в сарае стала его новым домом. Тогда с ним на сон приходили собаки, хотя сначала его дядя ругал за это. Позже он понял, что это было необходимо, чтобы привыкнуть к одиночеству в сарае и найти компанию в животных. — Нарсон что-нибудь говорила тебе о собаках? — спросил он спутницу, которая заполняла свою часть шкафа. — Он прислал мне фотографию. Он взял их с собой в природный парк вместе с Марией. — Васкес всё ещё прикреплена к Энме? Эшли улыбнулась. — Нет, но, думаю, они стали хорошими друзьями. Мария… очень помогла мне, когда ты уехал, так что, наверное, она помогает Нарсон со всем, что случилось во время поездки в Норвегию и Исландию и в лаборатории. Леон задумчиво посмотрел на штаны в руках, но особого внимания им не уделял. — Трудно забыть. — Ты знаешь, что она этого не сделает, но, по крайней мере, кажется, что она ходит к Эмили за советом, как справиться. Агент кивнул, радуясь, что она обратилась за профессиональной помощью, чтобы справиться с этим. — Я рад. Он обошёл кровать с чемоданом и начал заполнять ту сторону шкафа, которую Эшли оставила пустой для него. — Эй, ты никогда не говорил, что умеешь играть на губной гармошке. — Она засмеялась, открывая и закрывая ящики. — Мне придётся немного потренироваться, прежде чем я начну учить Шона, иначе я буду так же плоха, как мой дядя. Блондинка мягко засмеялась, предвкушая этот день. Он убрал нижнее бельё и штаны и достал пижаму. — Я быстро приму душ, собаки осыпали меня поцелуями. — Ты уделила им больше внимания, чем мне, — Леон драматично вздохнул. — Позже я тебя обниму. Я не задержусь в душе. Леон посмотрел ей вслед и не мог не улыбнуться. Если бы Лиам увидел, как он позволяет Эшли с собой обращаться, он бы поддразнил его, но он знал, что они счастливы, что у него теперь есть кто-то в жизни. Поэтому он тоже достал пижаму и застелил кровать, пока не пришла его очередь. Когда она закончила, вышла, завернувшись в полотенце, и Леон мягко поцеловал её, прежде чем пойти умываться самому. Она села на край кровати и положила на тумбочку несколько вещей, которые ей нравилось держать под рукой. К сожалению, среди них был и карманный нож, но что ж, ничего не поделаешь. Она вытерла волосы маленьким полотенцем и услышала босые шаги по деревянному полу. Она взяла небольшой баночку с кремом и обернулась. Её янтарные глаза скользнули по торсу Леона, видя обычные шрамы и… теперь некоторые едва заметные красноватые пятна и более тёмные отметины, покрывающие в основном всю левую сторону его тела. Раны, которые они получили внутри Мега-Плаги вместе с Вескером. Её взгляд задержался на нём на несколько секунд, но она не заметила, как его мышцы напряглись, когда он вытирал волосы полотенцем. Леон расслабленно выдохнул, и когда он убрал полотенце, заметил потерянное выражение лица своей спутницы. — Эш? Женщина моргнула, услышав его голос, и улыбнулась. — Ты в порядке, дорогой? — Да, — мягко ответила она. — Я просто смотрела. — Она подмигнула ему и протянула бутылочку с кремом. Леону не нужны были объяснения; в конце концов, он отвечал за увлажнение спины Эшли с тех пор, как они вернулись из Гренландии. Он знал, что означал тот взгляд. Он наблюдал, как она сняла полотенце и села на кровать спиной к нему. Леон видел те же отметины, на которые она смотрела. Немного более тёмные пятна от ожогов, которые они получили при взрыве, и другие более глубокие раны от осколков и… Вескера. Он вылил мазь на ладони и начал массировать её кожу. Это коснулось всей правой стороны, и во время её госпитализации кожа стала очень стянутой из-за старого шрама на спине. Ей было трудно. Но они нашли рутину с мазью, которая помогла ей вернуть эластичность кожи, и Леон не против был продолжать делать это регулярно. Он подошел к ней и нежно поцеловал в обнаженное плечо, вызывая у нее тихий смешок. Леон улыбнулся и продолжил массировать ее спину и поясницу сверху вниз. Тихий смех и вздохи, которые он вызывал у нее, напоминали, что все это реально. Он оставил еще один поцелуй на ее затылке. Он помнил, как тьма окутывала их, пока они не могли дышать, заставляя поверить, что это конец для них обоих. Он чуть сильнее сжал ее талию пальцами. Но их нашли погребенными под землей и плотью, полумертвыми, полуживыми. Он чуть не унес ее с собой в могилу, но… он сдержал свое обещание. Они выбрались. Сердце Леона бешено забилось от каждого воспоминания об этих мучительных секундах. И его губы снова отыскали шею женщины, которую он ласкал, на этот раз нежно прикусив ее кожу. Он вызвал у нее стон, и его разум не мог не помутиться от нахлынувших эмоций. Он был здесь, с ней. Вместе. Жив. И это был не сон. Эшли почувствовала горячее тело Леона рядом со своим и ощутила его тяжелое дыхание. Его руки скользили по новым шрамам, которые теперь украшали их тела, и она знала, что… он все еще был чувствителен из-за того, что находился на грани смерти. Потому что она чувствовала то же самое. Она ахнула от очередного поцелуя и укуса, который он нежно ей подарил, но передающего отчаяние, которого они не проявляли с тех пор, как были в больнице. Теперь, после знакомства с семьей Леона, узнав о его отношениях с матерью, возвращения Леона домой… эмоции били ключом. Леон почувствовал, как контроль ускользает от него, и скользнул рукой вниз по животу Эшли, вверх по ее груди и сомкнулся на ее горле, заставляя ее воскликнуть. Он лизнул ее ухо, крепко, но нежно сжимая, и прошептал дрожащим голосом ей на ухо: — Эш… прости меня, но… я буду немного грубее, чем обычно… Тело Эшли задрожало и покорилось ему. Она повернула голову, коснувшись его носа своим, и простонала: — Я твоя, Леон… Леон тихо зарычал. — А я твой… Их губы встретились в глубоком, жадном поцелуе. Задернутые шторы, отдаленная музыка, маскирующая звуки, которые начали наполнять это место, вскоре сделали атмосферу теплой. Медленные, глубокие поцелуи, за которыми следовали приглушенные вздохи, наполнили полумрачную комнату, маленькая соляная лампа была единственным слабым источником света, очерчивающим их обнаженные тела. Леон опустил Эшли обратно на кровать своей тяжестью, страстно обнимая ее, пока она вонзала пальцы в его волосы и царапала спину между стонами. Мужчина прикусил губу и скользнул вниз к челюсти женщины, облизывая и покусывая без ограничений, спускаясь по ее шее. Эшли откинула голову назад и простонала его имя, когда рот Леона несколько минут наслаждался ее грудью, сжимая и кусая чувствительные места сильнее, чем обычно. Легкая щетина, покрывающая его лицо, посылала маленькие разряды и щекотку вниз по ее животу, когда он спускался ниже. Потрепанные жизнью руки агента держали ноги Эшли и раздвигали их с мучительной медленностью, затем его пальцы прочерчивали узоры к ее горящим внутренним сторонам бедер. Эшли ахнула, когда его кончики пальцев ласкали ее интимность нежными узорами, вызывая резкие стоны и крики удовольствия, в то время как он наслаждался тем, что кусал каждый уголок ее тела, отмечая ее и оставляя свидетельства того, что они оба живы и вместе. Его пальцы работали легко, уже прекрасно зная все складки интимности своей возлюбленной, но он хотел большего. Ему нужно было больше. Он оторвал руку, заработав тихий протест с ее стороны, но Эшли вскоре затихла, когда увидела, как он подносит свои пальцы ко рту и пробует ее на вкус. Его голубые глаза потемнели от глубокого рыка, и тело мужчины опустилось на нее, целуя ее бедра и поднимая ее ноги. — Милый, немного понеж… Она не успела закончить, как его язык коснулся клитора. Эшли на мгновение задохнулась, почувствовав, как язык Леона устраивается между ее ног, словно он дома и знает каждый уголок, как свои пять пальцев. И теперь он был очень голоден. Она уронила голову, когда ее тело начало дрожать в ритме Леона. Ее руки потянулись к его волосам, прямым и гладким, тонущим в ее пальцах. Она невольно простонала, а рычание, вырвавшееся из его груди, заставило ее почувствовать вибрацию его голоса. Едва успевала перевести дух, когда он прижимался сильнее или нежно касался языком. Но она точно знала одно: мало-помалу он доводит ее до предела. Вздохи Эшли были музыкой для Леона, и он заметил, как ее стоны становятся короче и выше, так же как и хватка, которая все сильнее сжимала его волосы. Он крепко схватил её за бёдра и обхватил ртом клитор, чтобы вознести её на небеса. Он напряг мышцы и потерялся в отчаянных звуках, пока она не достигли крика, который он так ждал. Эшли медленно дышала, немного отходя от оргазма, но снова оказалась под натиском Леона, заставив её напрячься и прижать руки к его голове, пытаясь оттолкнуть его. — Ле-Леон… милый… …пожалуйста, нет, — закричала она, когда он схватил её за талию и продолжал пожирать её, словно умирающий с голоду. Движения языка были слишком сильны и начали граничить с пыткой, которую она не могла вынести. От напряжения её глаза наполнились слезами, а тело содрогалось в тщетной попытке отстраниться от него, но Леон был полон решимости продолжать слушать её, заставлять её стонать, пока у него не заболит челюсть, и она не сорвёт голос, чтобы не выкрикнуть его имя. — Скотт! Леон остановился, услышав это слово, и его влажные губы оторвались от сладостной близости девушки. Его голубые глаза поднялись по её телу, чтобы посмотреть на неё, и то, что он увидел… заставило его хотеть её ещё сильнее. Эшли задыхалась между слезами и лёгкой дрожью. Ей приходилось использовать слово, которое они давно условились использовать, чтобы остановиться в любой момент. Она никогда не называла его вторым именем. Но на этот раз ей это было необходимо. Их взгляды встретились, и Эшли увидела, как зрачки Леона расширились, словно у хищника. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, а то, как он смотрел на неё сквозь влажные локоны, лишь заставило её ещё сильнее сжаться. Она знала, что сегодня вечером он доведёт её до предела. Леон наклонился в сторону и быстро достал презерватив. Он не отрывал от неё взгляда. Он не сводил с неё глаз, когда вставал на колени, когда без колебаний надевал защиту, когда просунул руки под бёдра Эшли, чтобы обхватить её талию и приподнять. Она покраснела от этой новой позы, но вскоре напряглась, заметив, как дрожат его руки. Не от усталости, а… от тоски. Эшли видела, как он прикусил губу, прежде чем нежно прижать к ней бёдра и медленно войти в неё в новой позе. Эшли схватила простыни, когда Леон отстранился и снова толкнулся в неё с большей решимостью. Звук их кожи, соприкасающейся друг с другом, наполнил комнату, а её стоны смешивались с его хрипами и вздохами. Запах был опьяняющим, как и звук, затоплявший их обоих. Эшли получала безжалостные, твёрдые, отчаянные толчки, от которых её чуть не подбрасывало подпрыгивать. — Ле… Ле… — Она не могла закончить его имя между выпадами, слишком погружённая в ощущение, которое захлёстывало её каждый раз. Леон же был заворожён изображением под ним настолько, что не мог остановиться. Что-то в нём просто хотело большего. Слиться с ней больше, обнять её сильнее, слышать её больше. Пока его мышцы не закричали достаточно сильно. А сейчас они даже близко не были к этому. Эшли неконтролируемо дрожала, цепляясь за простыни, и дикая сила заставляла её чувствовать себя более живой, чем когда-либо. Её потерянный взгляд и безвольное тело были доказательством того, что она полностью принадлежала ему. Она была на грани того, чтобы снова закричать «Скотт» или застонать сквозь слёзы удовольствия. Именно тогда она почувствовала, как толчки немного смягчились. Её разум достаточно прояснился, чтобы сосредоточиться на фигуре мужчины, который нёс её в сладчайший ад, и она обнаружила, что эти потемневшие зрачки смотрят на неё другим блеском. Он, казалось, вышел из транса и теперь смотрел на неё между вздохами. Сердца лихорадочно колотились, и Эшли хриплым голосом отвечала на нежные толчки, которые теперь были медленнее и глубже. Леон поцеловал её ногу и, нежно повернув её тело, положил её себе на плечо, чтобы её предплечья могли отдохнуть. Эшли ахнула, когда он положил ей другую ногу себе на плечо и нежно опустил бёдра обратно на кровать. — Прости меня… — услышала она его шепот, наклоняясь к ней, положив обе ноги ему на плечи. Эшли застонала, чувствуя, как он опускается всё глубже, пока их кожа не соприкоснулась, и сумела ответить между вздохами. — За что? Леон прижался к ней всем телом, желая войти ещё глубже, хотя это было уже невозможно. — За то… что нуждался в тебе… так сильно. Он снова толкнулся, твёрдо, но медленно, глядя ей в глаза с такой близости. Он поднял руку, чтобы вытереть слёзы с её щёк, двигаясь в страстном, но спокойном ритме. — Прости меня за… желание поглотить тебя, за… желание заставить тебя кричать моё имя, за желание… целовать тебя до тех пор, пока у нас не кончится воздух, за… желание любить тебя до изнеможения, за… желание обладать тобой для себя… и только для себя. Эшли растаяла от этих слов, произнесённых глубокими толчками. Кровать скрипнула, и она почувствовала, как его широкие руки обхватили её голову, прижимая их лбы друг к другу. — Прости меня тогда… — прошептала Эшли ему в губы, влажные и солёные от слюны и пота. — За… желание… всего этого. Леон целовал её, задыхаясь, но это не имело значения. Пусть его лёгкие горят, если потребуется. Она погрузила одну руку ему в затылок, чтобы бесцеремонно поцеловать, а другой рукой схватила его за плечо, чтобы прижаться к нему, пока он входил в неё между отчаянным шёпотом и рычанием. — Я здесь… — пылко простонала Эшли, чувствуя, как знакомый узел сжимается внизу живота в этом тугом положении. — Я не уйду, — ответил он, кусая её губу и пожирая её рот между стонами, которые начали вырываться между их поцелуями. Пот смешивался с каждым движением, и звук их кожи вместе с запахом окружали их, словно защитная вуаль. Только они. = Я хочу всего… всего… — кричала Эшли, её тело напряглось и неудержимо дрожало. — Всё… дай мне всё… скажи мне… назови моё имя. — Он поспешно поцеловал её, чувствуя, как его собственный узел скручивается от жгучего ада, в который они сами себя погрузили. — Леон… Леон… Лео… моя любовь… Он стиснул зубы, целуя её, кусая, словно голодный зверь. — Моя жизнь… — хрипло проговорил он, толкаясь в неё, и все его мышцы кричали. Но он не мог остановиться. Он умрёт, если сделает это, если остановится и не заставит её кричать и выкрикивать его имя вместе с её. Не было места ни для чего, кроме страсти, страха, любви, отчаяния… всего, что они чувствовали в этом тёмном месте, из которого вышли, но теперь, когда они оба почти с болью выкрикивали имена друг друга в своём последнем порыве, им всё ещё нужно было знать, что это реально. Что они были вместе, хотя от поцелуев у них перехватывало дыхание, хотя они кусали друг друга. Они продолжали поглощать друг друга, пока Эшли не закричала первой в чистом отчаянии, а Леон не зарычал, как раненый зверь, вернувшийся домой. Их крики смешались в прыжке, а затем… затихли. Хриплые вздохи… вздохи… поцелуи… шёпот и ласки. Они вместе спустились в ад и вернулись. * Первые лучи солнца просачивались сквозь занавески, создавая тёплую атмосферу с золотистым оттенком. Тусклый свет касался обнажённой кожи мужчины, спящего в кровати, вызывая лёгкое покалывание, которое мягко будило его. Леон нахмурился и тихо зарычал, просыпаясь. Он приоткрыл свои океанически-синие глаза и несколько раз моргнул, чтобы осознать, что это не сон. Силуэт женщины, лежащей рядом с ним, казался янтарным в отражении утреннего света. Её светлые волосы казались сделанными из золота, а её спокойное, слегка покрасневшее лицо сжало его сердце так, как он и не ожидал. Она была точной копией того, что он представлял в тот день почти три года назад. В то простое утро после возвращения из карантина он спал три дня подряд. Мимолётный образ, который возник в его сознании, когда он проснулся в тот утренний час с похожей атмосферой. Обнажённое тело, скользящее между его простынями, рядом с ним. И тогда он наконец понял, что именно этого он желал с самого начала. То, чего он так сильно хотел все эти годы одиночества, когда тренировки и кошмары были его единственными спутниками. Теперь она была рядом, чтобы дополнить его. Потому что именно такой она стала для него — его самой дорогой половинкой. Эшли почувствовала нежное прикосновение к щеке, которое заставило её глубоко вздохнуть и начать выходить из мира снов. Она медленно раскрыла веки, и, когда её глаза сосредоточились на тёплом лице перед ней, она не могла не улыбнуться. — Привет… — прошептала она мягким, хриплым голосом и заметила, как мужчина улыбался. Это было… по-другому. Он смотрел на неё почти как на сон, словно она была из сказки. Она не очень осознавала, как выглядела в тот момент, но чувствовала себя… более расслабленной, чем когда-либо. В гармонии. Она потерялась в тех синих глазах, которые смотрели на неё с искоркой, которую она никогда не думала увидеть в них. Она чувствовала, как его мягкие пальцы ласкают её, и несколько минут была погружена в сладкий пузырь, в котором наконец исчезли все сомнения, которые могли у неё быть. Она хотела его в своей жизни. Хотела видеть эти глаза каждое утро и спать рядом с ним каждую ночь, когда это возможно. Он был тем, что вело её, что она искала обратно. Пока он не нашёл её. Они смотрели друг на друга, говоря всё без слов, просто погружаясь в глаза друг друга, словно видели души. И в каком-то смысле, так оно и было. — Что-то не так? — прошептала Эшли милым голосом, сопровождая слова самой нежной улыбкой, которую Леон когда-либо видел и которую хотел видеть всю свою жизнь. — Я люблю тебя. — Его голос был мягким, но глубоким, украшенным одной из его нежных улыбок. — И я хочу, чтобы мы были вместе, несмотря ни на что, в горе и в радости. Сердце Эшли сжалось и бешено забилось. Если возможно, она полюбила его ещё сильнее. Она прижалась к нему, переплетая ноги и чувствуя, как Леон обвивает её так же крепко, как и она его. Они прижали лбы друг к другу и нежно коснулись носами в том интимном жесте, который уже стал их маленьким ритуалом. — А как насчёт ещё одного обещания? — мягко прошептала она, и Леон улыбнулся. Да, это было так. Они уже выполнили все прежние обещания. Последнее обещание было выбраться из того ада — и они сделали это, как и предыдущее. Оставалось только то, что он дал несколько месяцев назад — привезти её в горы, чтобы познакомить с родственниками и показать место. И вот они сделали это. Даже его родственники сказали привести с собой собак в следующий раз, чтобы все вместе пойти в горы. Это будет следующее обещание, которое им предстоит выполнить. Но в этот момент было одно важнее — обещание, которое продлится во времени. — Звучит отлично, — прошептал он в ответ, касаясь губами её, закрыв глаза и отдаваясь этому счастью. Эшли почувствовала это и прошептала с всей любовью, окрашивая каждое слово: — Давай пообещаем всегда быть вместе. В прошлом. Леон поддержал её: — В настоящем. Они улыбнулись и дали последнее клятвеное обещание — вечное. — И в будущем.