Глава 14. "Отважные сердцем".

На скамейке, около одной подворотни, тихонько сидела белая кошка и вдумчиво смотрела на свои передние лапки, выжидая чего-то или кого-то, её когти были серого цвета. Это была Райли. Получеловек с мерцающим арсеналом в области груди, и на передних лапах. Хвост белой кошки был недлинный и оканчивался коричневой кисточкой. На задних лапах когтей не было. Навострив свои маленькие ушки, одно из которых было немного покусано и украшено следами засохшей крови, серьгой, услышала из подворотни болезненный крик. Вскоре, после крика, она перевела свои зелёные глаза в охотничий режим и достала свои когти. Нет, это были непростые когти, а её серебряные саи с красными кожаными рукоятями, которые она убирала за свою самодельную броню с тремя выпуклыми следами от когтей в серединке около живота. Человек, кричащий в агонии из подворотни, молил о своём прощении перед господином. Райли быстро ринулась бежать за ним, её хвост всегда оставался вертикальной трубой, хоть и редко развевался во время бега. Догнав его, она направила свою серебряную саю к бандиту, ухватив его за руку. — Говори, кто из вас главный? — приказным тоном сказала она ему, направив наконечник в рот вместо поцелуя. Мимо отчаянно пролетел бандит с, в прямом смысле, горящей головой, его волосы и борода были в огне, а рот заливался кровью. Бандит указал Райли на их поджигателя, направив свой палец в тёмный угол. Посмотрев в сторону старой стены, Райли увидела того, кто вышел из-за угла. То был адамантитовый авантюрист, рэйнджер Совета, маг огня по имени Юлиус. Знакомый ей человек. Высокий, с прямой спиной и в том же красном пальто расшитом золотыми пуговицами и золотым наплечником. Всё было также, как при их последней встрече. Даже длинные, ухоженные светлые волосы и коричневые перчатки не изменились. Единственное, что поменялось, так это ухоженное лицо. В этот раз оно было злым, а до этого просто недовольным. — Эй, Юлиус, что ты тут делаешь? Это моё задание! — кричала Райли около бандитов. — Вершу справедливость. Эта воровская чернь не достойна жизни! — ответил ей Юлиус, держа в руках горла двух негорящих бандитов. Он так легко шёл с тяжёлым грузом на руках, будто он держал не взрослых мужчин, а два пера. Настолько они ему не мешали. — А ну живо положи их! Это тебе не пара игрушек. — прокричала Райли, зная, что он хочет их сжечь. — А если нет, то что ты мне сделаешь, полулюдка? — Юлиус посмотрел в её человеческое лицо своими голубыми глазами полными насмешки и пренебрежения. — Скоро увидишь. — на этих словах Райли приблизила свою голову, чуть более высокую, к Юлиусу и легонько толкнула его в спину. Он упал на колени, а Райли, слабо воткнув саи прямо в плечо Юлиуса, оставила ему глухое отверстие от самого длинного наконечника её оружия. Юлиус тут же изменил выражение своего ухоженного лица на болезненное. — Чёртова зверо-девка с красивыми ножками! — высказался Юлиус, когда встал с колен. Он держался за раненое плечо. На кончиках её сай появилось немного крови. — Я не знала, что у тебя прям такая нежная кожа. — попыталась исправить ситуацию Райли, увидя, что от её неглубокого удара потекло слишком много капель крови. Всё это было сделано, чтобы остановить пожар, который устроил бы её знакомый, неостановившись на бандитах. Юлиус снял огонь с бандитов от неожиданности, значит у неё это получилось. Плечо Юлиуса не слишком сильно истекало кровью, но авантюрист жаловался на боль и ругался на Райли. Полулюдка как-то странно посмотрела на него. В её глазах читался немой вопрос:«Ты ведь на меня не злишься?». На что Юлиус отвернулся и пробубнил что-то себе под нос. Кажется он был сильно недоволен и понимал, что кроме него самого, его никто не поймет. — Что здесь происходит? — спросил капитан отряда рыцарей, пришедших на крики. — Доброго временем суток, господин Юлиус. — резко весь отряд положили правые руки на сердца и кивнули головами. Среди рыцарей это было приветствием уважаемого человека. — Задание на поимку бандитов? — понимающе спросил рыцарь, посмотрев на людей в округе. — Не моё. — отрезал Юлиус и снова отвернулся, продолжив незаметно стонать от своего ранения. — Я извиняюсь. — вежливо сказал парнишка-почтальон. — Вы знаете, как выглядит Стальной коготь? — обратился он к двум адамантитовым авантюристам и достал из своей сумки письмо для Юлиуса. — Это я... — сказала Райли, немного стесняясь. — Прошу. — передал ей письмо почтальон. Райли со смущением, а Юлиус с недовольством забрали свои письма. «Авантюрист адамантитового ранга Стальной коготь/Ублюдок огня приглашается на собрание адамантитовых авантюристов в замке Верховного Совета сегодня к заходу солнца. Явка по возможности». — мысленно прочитали Райли и Юлиус. Дочитав письмо, Юлиус сжёг его и задал вопрос: — Кому ещё ты передал письмо? — громко спросил Юлиус, скрестив руки на груди. Парнишка заметил кровавые пятна на красном пальто. — Т-только Шейну Броквуду и вам двоим. — ответил парнишка и сжался внутри. — Господина Бессмертного лучше искать глубокой ночью на самых старых улицах города. Он любит ходить по памятным местам. — помог ему Юлиус и, развернувшись, пошёл прочь. — До новых встреч, господин Юлиус! — хором попрощались рыцари и ушли вместе с четырьмя слегка пострадавшими, но выжившими бандитами. Для Райли капитан написал записку, что задание выполнено и преступники переданы в руки рыцарей. Она убрала письмо с запиской так, чтобы оно наполовину высовывалось из-под шорт, ведь карманов у неё не было и тоже ушла. — Тюрьма? Виселица? Штраф? Плевать! Стоит благодарить Стального когтя за то, что мои товарищи выжили, и мы больше не увидим этого ублюдка! — кричал самый первый бандит, когда рыцари вели его и остальных к ближайшему рыцарскому участку. Страшно было представить, что было, если бы Райли там не было... Юлиус мог просто сжечь бандитов и превратить их в кучки пепла... Тем не менее, Райли присутствовала и письма ждут ещё нескольких авантюристов. Парнишка-почтальон шёл по самым старым улицам Вабилона, которые он только знал. Но он так и не встретил Бессмертного. Посмотрев по сторонам, он увидел довольно знаменитую таверну среди медных и серебряных авантюристов. Зайдя туда и заказав стакан чистой воды, он сел за стойку и принялся ждать заказ, попутно перебирая письма. — Где же мне их всех искать? — вслух задумался почтальон. — Чего поник, почтальон? — спросил маг-пьяница Рэй и положил руку ему на плечо. Парнишка оглядел Рэя: старая мантия с кучей заплаток, посох с синем камнем и жёлтые зубы с фиолетовыми, грязными волосами. — Авантюрист медного ранга, Пьянчуга Рэй? — спросил парнишка. Рэй кивнул и тот достал письмо. Рэй взял его и прочитал. Его улыбка тут же исчезла и Рэй поник. — Чёрт.. меня исключили. — Рэй оборвал медальон из меди и передал его почтальону. — А вы точно прочитали письмо полностью? — спросил почтальон и отказался брать грязный и дурно пахнущий медальон. Рэймонд тут же принялся читать письмо полностью и вновь улыбнулся жёлтыми зубами с промежутками. — Отлично. Чтобы меня не исключили, мне всего лишь нужно помочь сопляку по имени Велл стать авантюристом. Всего-то неделя. Что может случиться за неделю? — радостным голосом спросил Рэй. — Прошу прощения. — обратился почтальон к Оскару и взял стакан воды. — Какая улица в Вабилоне самая старая? Я слышал, что Бессмертный появляется только на самых старых улицах. — Рэй краем глаза посмотрел на почтальона. Но виду о заинтересованности не подал. — Хе, известно какая. Эдмунская улица. В честь короля Кантергерии Эдмунда Кровавого, известного своими нескончаемыми войнами за земли. Благодаря нему Кантергерия и вошла в состав сильнейших держав, вытеснив Тригорн. — высказался Барри, моя полы. — Точно. Спасибо тебе, юноша! — радостно крикнул почтальон и кинул Барри монетку — кантер номиналом в 50. Допив воду, он расплатился и за неё. Взяв свою сумку с письмами он убежал. Рэймонд заказал стакан пива, выпил, оставил на чай пару тысяч и тоже ушёл прочь. «Ни ночи покоя. Какое письмо он хотел передать мне ещё? — думал Рэймонд и, зайдя за угол, достал меч с синим камнем. Вонзив его в пол, он исчез в голубом свете и перенёсся к статуи короля Эдмунда. Статуя находилась в середине большой аллеи цветов. Улица была очень пустая, не смотря на память этого места, хотя это играло Рэймонду на руки. Не увидев никого, Рэймонд достал из сумки маску совы и одел её на глаза, вмиг его волосы стали очень чистыми и ухоженными, глаза стали более выразительными, а зубы побелели. Сняв старую мантию и убрав её в сумку, он почистил свои торчащие рёбра от мешочков с монетами. Одев на голое тело новую мантию, он слегка поправил рукава и принялся за ботинки. Сняв тугие рабочие ботинки, он достал из сумки высокие, чёрные анархистские сапоги. Раньше эти ботинки носили многие, но из-за их дешевизны и качества, они стали очень популярны среди тогдашних анархистов. А потом стали ассоциироваться именно с ними. Спустя пару минут переодеваний и репетиций походки, Бессмертный взглянул на статую Эдмунда Кровавого и тяжело вздохнул. Занеся руки за спину, он спокойно ждал почтальона, рассматривая статую с щитом и мечом. Спустя несколько десятков минут, он услышал тяжёлое дыхание и топот рабочих ботинок. — Прошу прощения, господин Человек, победивший смерть. — сказал почтальон и принялся копаться в сумке. — Добрый вечер. Вы что-то хотели мне передать? — вежливо спросил адамантитовый авантюрист, повернувшись к парнишке. — Да. Письмо от гильдии авантюристов. От самого Шейна Броквута. — парнишка передал мужчине письмо. Открыв его, Бессмертный, под светлыми лучами солнца, прочитал письмо. — Можно вопрос? — спросил парнишка и Бессмертный кивнул. — А почему вы здесь утром? Мне говорили, что вас можно встретить только ночью, поэтому я решил подождать вас здесь. — спросил почтальон, тем самым заставить Бессмертного занервничать. «Точно. Я не подумал, что должен был появиться ночью, а не при свете утреннего солнца». — пронеслось в голове Бессмертного. — Лучше всего красота видна при первых лучах солнца. Посмотрите на эту статую, только при утреннем свете можно увидеть слёзы на его лице. — Бессмертный указал на ели заметные выпуклости на лице, которые были слезами. — Этот человек был заложником образа неудержимого вояки. В старых книгах Истории Кантергерии, было написано, что Эдмунд Кровавый запомнился именно своими нескончаемыми войнами за земли. Но никак не помощью и заботой о людях. — объяснил Бессмертный и почтальон молча кивнул. — Прошу прощения, мне нужно ещё найти господина Шутника и госпожу Королеву мечей. — извинился почтальон и направился в сторону тренировочной арены рыцарей, где Королева мечей часто тренирует новобранцев. Бессмертный молча кивнул и, зайдя за статую, достал из-под чёрной мантии меч. Вонзив его, он случайно перенёсся в старый, заброшенный дом. Оказавшись на старом, дырявом кресле, сняв маску и убрав её в сумку, Рэймонд закрыл глаза и вспомнил приятные воспоминания. Те, в которых этот дом был живым и полным любви, поддержки и детского смеха. На закрытых глазах появились слёзы, тоскующие по прошлому. Почтальон непременно достиг сцены, на которой, по слухам, Шутник даёт свои представления семь раз в неделю среди вечера или дня, всё расписание зависело от самого Шутника. Сцена эта находилась недалеко от Эдмунской улицы, стояла на небольшом нетронутом клочке земли, которая была сделана из полноценного дуба, и на ней находились ящики с реквизитом для представлений, ещё вместе с самим занавесом. Почтальон решил проникнуть за сцену, в маленькую заднюю комнату перед реквизитом, вход в которую никем не охранялся. Открыв дверь, почтальон не поверил бы, что перед ним комната Шутника, которого он знал только по слухам давно минувших дней. Повсюду было разбросано много декораций, от пола до потолка в комнате находилось огромное количество сильных царапин непонятного происхождения, сделавших за собой пол частично чёрным, чернее тьмы, и цветастые следы от различных взрывов бомб с красками. Пятен было так много, что ярковатые, но потерявшие цвет декорации для представлений не делали день в этой комнате. — Простите, тут кто-то есть? — спросил почтальон. Шутник тут же явил свои голубые безжизненные глаза и поправил пурпурный воротник своей тёмной кожаной куртки. Он был высокого роста, имел короткие коричневые волосы и острую чёлку, представленную двумя треугольниками, падающими на глаза. Вся одежда была блёклого чёрного, фиолетового цвета. — Тебе что-то от меня нужно? — стал спрашивать тот, чья жизнь похоже состояла из одной шутки. Голос был немного грубоват. — Да. Вот, держите письмо. — высокий парень вырвал его пальцами в чёрных перчатках. — Простите, а вы тот самый Шутник, который когда-то посыпал накидку Тёмного лорда чесоточным порошком? — Да, это я. Автографов не даю. — казалось, что он немного устал, вот и казался довольно грубым. Но продолжал шутить. — Приятного дня, Шутник. — И тебе того же. — лениво сказал полноценный авантюрист адамантитового ранга. Последующий путь вёл к тренировочной арене. Здание находилось недалеко от театра. Дошёл он туда спокойным шагом за четверть часа. Рыцари часто посещают театры, естественно, когда у них выходные. Предъявив стражникам значок почтальона и письмо для адамантитового авантюриста, его пропустили. Королева мечей проводила тренировочный бой с молодым рыцарем. Она, как всегда, была в броне с двумя закалёнными в бою мечами за спиной и на поясе. Быстро выбив меч из рук, она начала громко и уверенно говорить: — Ноги на ширине плеч. Глаза должны смотреть на руки противника, а не на меч. — сказала Королева мечей и рыцарь отдал ей честь. — Большое спасибо! — громко поблагодарил рыцарь и ушёл с арены. Королева мечей сложила руки на нагруднике и повернулась лицом к почтальону. Почтальон медленно подошёл к ней и, трясущимися руками, передал письмо. В близи она была слишком грозной, чтобы стоять рядом с ней без напряжения. Её светлые волосы слегка закрывали её карие глаза, но она всё прекрасно видела своим ярым взглядом. Она прочитала письмо и выкинула в мусорное ведро, стоящее в углу арены. Идеальное попадание. — Скажите капитану, что я ушла на собрание адамантитовых авантюристов. Завтра приду вовремя. — сказала она и ушла прочь, оставив почтальона и новобранцев стоять около арены. — Чёрт. Почти месяц ждал чтобы сразиться с лучшей мечницей Кантергерии. — разозлился один из новобранцев. — Кстати, а кто сильнейший мечник в Кантергерии? — Капитан Нейлон, конечно же. Сильнее него в Кантергерии нет. — ответил ему другой новобранец. — Не могу поверить, что именно ей признавался в любви недавно умерший авантюрист. — шёпотом сказал почтальон, пытаясь отойти от шока. — Ну... Теперь можно и домой. — почтальон поправил рукава и пошёл в здание почты. Дойдя до большого здания почты, почтальон прошёл в подсобку. Переодевшись, он оставил сумку на посту и ушел. За несколько часов он увидел несколько адамантитовых авантюристов. И, со спокойной душой, направился домой. Проходя мимо замка Совета он улыбнулся и произнёс: «Храни вас, Всевышний». Помахав в окно замка, он продолжил свой путь. В замке Совета всё шло своим чередом. Ларва, Сенор, Кульсум и Людмила подготавливали банкетный зал к собранию адамантитовых авантюристов и послов из всех королевств. Сам зал был довольно обширным, с большими столами, полными еды и напитков. У каждого приглашённого стояла отдельная белоснежная тарелка и серебряные столовые приборы. Свечи на люстре горели всего несколько часов, насчёт пожара можно было не беспокоиться. Окна так и оставались прозрачны, пока Людмила не завесила их клетчатыми шторами от посторонних глаз. — Поверить не могу, что Кровавая луна совсем близко. Долго же я её ждал, прошло аж десять лет. — высказался Кульсум по поводу надвигающего события. — Кровавая луна не станет щадить вас. Целую ночь править будем не мы, а мертвецы. Даже анархисты столько проблем не доставляли! Как же здорового будет наконец сразится с кем-то 1 на 31! — Мы явно на ней всех последних авантюристов потеряем! Лавра, ты слишком много новобранцев отправляла к демонам в лес! — переживал Сенор. — Да не дребезжи ты! Ещё как-нибудь управимся с этим при помощи рыцарей. — ответила Лавра. — Нам ещё нужно заставить другие королевства помогать нам. Неужели не может быть более простого способа противостоять Кровавой луне, нежели без тебя? — задумался Сенор, отряхивая старые двери от пыли. Никто не понял о чём он. И всем было плевать. — Не переживай, старик, не пропадём. Самое главное — защитить нас и замок. А что будет с остальными — плевать. Нейлон и его рыцари не пропадут. Да и Роза со своими девками найдут способ выжить. А адамантитовые, да там один только Мастер с Бессмертным стоят целой армии. — Я бы и сам лично поучаствовать не прочь. — Кульсум слишком долго ждал этот день, чтобы уйти с него без крови на руках. — А как же тот мужчина? Юлиус кажется. — спросила Людмила. — Рэйнджер который? Да, он сильный авантюрист, но не думаю, что он может заменить целую армию. Отряд магов огня — да, но не армию. — высказал своё мнение Сенор и перетянул одеяло обстановки на себя, затем продолжил. — Экономика всё равно пострадает, богом клянусь. — Сенор клялся существованием Тёмного лорда и вампиров, ведь думал, что это всё выдумка, которая лишь мешает подмять ему под себя тихонько всю Кантергерию. Он и организовал Верховный Совет. Вскоре взгляд упал на печальную Лавру. — Ларва, что с тобой? — заметила поникшие лицо Лавры, протирающая столы, Людмила. — Эстель пропал уже как шестнадцать дней, а мы до сих пор не нашли моего сына... — не забывала она об этом, пусть и спорила с остальными. — Не переживай ты об этом. — пыталась подбодрить её Людмила, но её слова выглядели пустыми и безосновательными. — Сенор действительно прав. Я приняла слишком много плохих решений без моего сына... Но теперь у нас есть карта местности, благодаря Дику Хенсону, который любезно отдал за нас и наши связи свою жизнь! — сказала Лавра, меняя выражения лица как перчатки, навязывая себе "правильные" эмоции. — Людмила, кажется, ты поступала слишком правильно относительно других... У тебя хорошая репутация. Как ты это делала? В чём твой секрет? Как ты вообще здесь оказалась? — Ну... я... — не смогла ответить Людмила с её длинными белыми волосами, её прервал основатель. — Она здесь из-за отсутствия других кандидатов. Впрочем, как и все вы. — подтвердил Сенор, который каким-то образом пытался вершить свою политику. — Я просто очень рада, что моя дочка играет в королевством ансамбле. И всё пожалуй... Не могу я желать зла людям из-за этого... Не в лицо. — Гениальный человек. — удивился Кульсум. — Я полагаю, подготовка зала закончилась, можем уходить. — Лавра теперь не могла найти грязное пыльное место на этом банкете и решила это объявить. — Пожалуй, соглашусь с Лаврой. Народ, можем расходится. Ещё сегодня встретимся. — огласил Сенор. «Очередной день с этими чертями... Шестнадцать, шестнадцать дней, и ни от одного сыщика никаких вестей... Пожалуй, войду в его комнату». Лавра зашла в комнату Эстеля и что-то в ней ощущается нехорошо. Белые обои с чёрными волнами, широкие стены, белый потолок, украшенный величественной люстрой в самом центре... Как же давно она сюда не заходила... Наверно потому, что он, как обязательство, заходил именно в её комнату, чтобы успокоить. Сына она давненько не видела, но в жизни бы не поверила, в прочем, как и другие, за исключением Сенора, что он — охотник на знать. Справа от входа стоял ящик с игрушками. Ларва заметила, что подарков Олафа тут больше нет. Да и той тесной клетки с её обитателем тоже. Лавра села на его голубую укороченную кровать и не могла найти себе покоя. — Эстель, ясное солнышко, на что ты меня покинул? Не уберёг ты меня, дорогой, не уберёг... — Лавра говорила это Эстелю, ведь больше не верила, что он жив. Лавра помнит заветное обещание сына. То, где он обещал помогать маме не судить невиновных людей и постоянно успокаивать её от вечного страха, что не давал ей правильно поступать в лице Верховного Совета... — Я очень любила, папу, дорогой, но он нас бросил, оставив после себя лишь уходящую тень, когда на меня однажды упало крайне молодое дерево, чуть старше тебя я была... — Это и причина, почему я скрывала от тебя твоего отца. Я лишь очень боялась, что он тоже ,нас с тобой после этого бросит... Твой отец был очень храбрым. Имя ему гра... ф.. — Лавра не смогла сказать ему, даже мёртвому по её предположению, имя отца. Но что-то в этой комнате с белыми обоями было не так. Лавра решила подойти к небольшому напольному зеркалу, стоящему в конце комнаты, чтобы посмотреть в него. В зеркале она будто увидела следы чьего-то дыхания. За этим зеркалом, возле небольшого синего дивана перед концом комнаты, находилось безжизненное, никак не разложившееся тело Эстеля с фиолетовой лёгкой курткой над белой рубахой и лёгкими синими штанами, следами от крови, оставленных кинжалом. — Боже, БОЖЕ мой! — Лавра опечалилась не на шутку, готовая поверить, что Тёмный лорд и для неё бог от этого горя, но решила подождать. — Так значит это был не ты в тот самый день, когда мы решали судьбу Матильды... — Эстель, так ты меня и правда слышал? Не знаю, что за заклинание на тебе лежит, но у нас тут скоро важное собрание... — Лавра взяла тело Эстеля и обняла его как родного сына, ведь он им и был. Глаза Лавры наполнились слезами, что долго падали на его грудь. Давненько она не позволяла себе плакать. Родная мать держала на руках мёртвого сына, прощаясь с ним до собрания, она спрятала его в шкафу, расположенным в правом углу возле конца комнаты, надеясь, что он её простит за это. — Извини, но я не могу объявить о твоей смерти всем прямо на собрании. Я вернусь за тобой, обещаю! — Лавра мёртвым взглядом закрыла дверцу этого шкафа, проводила её взглядом, стараясь никому об этом не проболтаться, чтобы не испортить всем настроение раньше времени. Войдя в праздничный зал, Ларва сделала вид, что всё нормально. Отовсюду стали уже пребывать гости через небольшой промежуток времени, проведённый в печали. На столах стояли чудные угощения для послов из дальних королевств. Сенор как раз завершил последние приготовления к заседанию. Кульсум своими мускулистыми руками достал список и приказал страже впускать важных гостей по очереди, как ему приказал Сенор, несмотря на то, что он считал других аристократов глупыми, как и этот список. Первыми вошли адамантитовые авантюристы и глава гильдии: Шейн Броквут, Бессмертный, Королева мечей, Шутник, Ублюдок огня и Стальной коготь. «Дуремар не смог прийти из-за экспедиции на Север. Мастер находиться на встрече с королём Фобрина. Картежник взял себе незапланированный отпуск и исчез две недели назад». — огласил Кульсум. Все они были в своей повседневной одежде или броне. Каждый сел за разные места, находящиеся в двух-трёх стульях друг от друга. Только Юлиус и Райли сидели на рядом стоящих стульях. Вторыми запустили родственников адамантитовых авантюристов: четверых братьев и двух сестёр Юлиуса, вместе с главой семейства, Эдвардом Вандеккером и его женой, Эльвирой Вандеккер. Дочь адамантитового авантюриста по прозвищу «Мастер» вошла вместе с марионеткой отца и двумя телохранителями, тоже от отца. Она села за два стула от Бессмертного и телохранители встали по обе руки от неё, а марионетка стояла за спинкой стула. Третьими вошли капитаны королевских рыцарей, а именно: молодая женщина Роза, являющаяся капитаном королевской стражи, чьи рыцари защищали Кантергерию за пределами границ, и капитаном королевской защиты Нейлоном, чьи рыцари защищали Кантергерию в её границах. Оба капитана были облачены в доспехи и носили при себе свои оружия. Круглый щит и огромный меч, ростом с человека, лежал у Нейлона на плече. Несмотря на свой почтенный возраст в шесть десятков лет, Нейлону не составляло никакого труда нести на своём плече огромный меч, повторяясь, с человеческий рост. Капитан Роза была поскромнее и помоложе на пару десятков лет. В её руке было только железное и облегчённое копьё. Они сели рядом, явно уважая работу друг друга, но не до конца уважая действия друг друга. Четвёртыми вошли главари самых сильных и влиятельных группировок: «Серебряный крест» и «Атилла». Отец — так его назвали последователи Серебряного креста, был очень старым и тучным мужчиной с длинной, седой бородой. Со старыми взглядами на жизнь, основанными на вере в Бога и его законах. Отец вошёл в зал с тяжёлым дыханием и двумя подручными, помогающими ему ходить и нести на плече огромный крест из серебра. Для него подготовили самый большой стул с мягкой спинкой. Главарем «Аттилы» был мужчина средних лет, по имени Джереми. Он был родом из пустынного королевства Тригорн и жил вполне обычную жизнь, пока однажды не попал в другое измерение, под названием «Туманная завеса». Прожив там бок о бок с разумным монстром, он оказался на свободе. Название группировки произошло от названия монстра «Туманный император», что на старом Тригорнском означало «Attila». За речи, восхваляющие Аттилу и благодарность монстру за спасение, он получил прозвище: «Проповедник», с Отцом Серебряного креста у них постоянно нависали конфликты на тему веры. По этому его и посадили как можно дальше от Отца. Последними и самыми важными гостями были послы из других королевств. Каждого из них встречали бурными аплодисментами. Послом из королевства Фобрин был единственный сын короля Маркуса — Вэриант Фобрейст. Он сел близко к Отцу Серебряного креста, так как те находились на службе у Фобрина, но были отправлены королём в долгий поход по всему миру. Вэриант сидел один, без единого телохранителя. Как-то так отец распорядился, что его единственного сына никто не охраняет. Послом из королевства полулюдей, Варварда, был полу-лев из правящей династии «Грест», младший сын короля — Джордж Грест. Рядом с ним был его телохранитель. Полу-акула с трезубцем и массивным хвостом. Джордж Грест и его телохранитель сели рядом со стулом адамантитовой авантюристки Райли, по прозвищу «Стальной коготь». Адамантитовому авантюристу Юлиусу Вандеккеру, чьё прозвище носило оскорбительный характер, это не понравилось, но сделать он ничего не мог. Послом из пустынного королевства Тригорн пришла сама правительница Тригорна, Иеротика, и её верный приближённый Ирмис. Джереми в голубом пиджаке старался не попадаться ей на глаза на этом мероприятии и прятался от неё как только мог, также остерегаясь Ирмиса. Слухи о красоте правительницы пустынного королевства только подтвердились. Эльвира Вандеккер была вынуждена наступить своему супругу на ногу, чтобы тот не смотрел на достоинство правительницы. Правительница Иеротика хотела сесть рядом с Ирмисом, но не нашла ему стула. — А где стул для Ирмиса? — стала спрашивать она у Кульсума. — Кульсум не мог ничего ответить. Кто-то из семьи Вандеккеров обратил на это внимание. Сенор ответил ей, что телохранителям стул не положен. — Но это же не просто телохранитель, это... Посол Тригорна номер два. — сказала Иеротика. — По одному представителю с каждого королевства. — высказал ей Сенор и ушёл по своим королевским делам в свой личный кабинет следить за отчётами и думать про политику. Иеротика не могла это так оставить, как бы глупо и странно это не казалось. — Иеротика, что ты хочешь сделать? — стал спрашивать Ирмис, увидев её ходящую из стороны в сторону фигуру. В ответ он услышал её бескорыстное желание сесть с Ирмисом и как средство достижения, найти ему стул. Обойдя весь этот зал в сандалиях с каблучками, Иеротика решила зайти дальше и прогуляться по коридору. Выйдя за большую дверь зала, быстро, чтоб её не поймали, в длиннющем коридоре она увидела зеркало, долго же шла она до другого зала. — Прошу прощения, господин Вэриант, вы не сердитесь за этот акт? — спросил Ирмис Вэрианта, стоя напротив него. Вэриант знал про желание отца взять её в жены. И про её отказ. — Нет, то, что произошло между моим отцом и Иеротикой мне совершенно безразлично. — спокойно ответил Вэриант, обдумывая картину в своей голове. Вскоре Иеротика вернулась со стулом в руках, ставя этот стул близко около неё. Ирмис перестал стоять с правой стороны, и закрывать их обоих. — Было бы невежливо парню королевы стоять, когда она сидит. — подметила Иеротика. Ирмис всё-таки сел на место, которое она ему приготовила. «Интересное же у неё поведение для королевы. Хотя, других кандидатов на эту роль в Тригорне и не было». — думал Джереми. На счастье Джереми, она села от него с Ирмисом как можно дальше, чтобы его даже не видеть. Аттиловцы не состоят на службе ни у одного королевства, но они одновременно находятся в каждом из них. В отличии от Серебряного креста, Аттиловцы помогали вообще всем и охотно брали в свои ряды новичков. Аттиловцев не любят лишь в Тригорне, поэтому Джереми там такой редкий гость. — Я так рада приветствовать всех присутствующих на очень важном собрании самых важных людей и полулюдей всех шести великих держав! — громко произнесла Ларва, неся в себе небывалую грусть, умело скрывая её, и подняла бокал с вином. После этого она была больше не в состоянии сказать ещё что-либо нормальным милым голосом и далее решила промолчать. Остальные тоже последовали её примеру и подняли свои бокалы с разлитым вином. После первого бокала, началось свободное время, где каждый мог поговорить с кем хочет и обсуждать некоторые планы. — Я так рад видеть тебя в добром здравии, Райли. — обратился к ней мужчина полу-акула, который был её приёмным отцом и телохранителем Джорджа Греста с акулей головой. — Горжусь, что моя дочь стала адамантитовым авантюристом. — продолжил отец. Райли была очень рада видеть и слышать своего приёмного отца. — Я тоже очень рада тебя видеть, пап. — поздоровалась Райли, вспоминая всю жизнь, прожитую с ним, готовя еду в костюме горничной и насильно убираясь по дому, ей было неловко. Случайно услышавший это Юлиус, поперхнулся вином. «Её отец — полу-акула? А мать тогда кто? Может это отчим? Что я сейчас услышал?» — крутились у него в голове разные мысли. — Ты всё ещё хранишь саи, которые я тебе подарил? — стал спрашивать полу-акула. — Да, раз они морского цвета и с магическими камешками, более острыми изогнутыми лезвиями, напоминающими крюки, я решила их немного приберечь и брать только на задания в море. — ответила Райли. В это самое время Юлиус, отвернувшись от Райли, выслушивал тихое недовольство подошедших отца и матери, посвящённое едва заметному пятнышку на рукаве красного пальто, запивая свои мысли вином. — Надеюсь ваш отец скоро вернётся из важной командировки в Фобрине. — вежливо сказал Бессмертный дочери Мастера. — Папа наверняка выполняет какие-нибудь дурацкие прихоти короля Фобирина. Этот Маркус вечно просит папу о разной ерунде. Найти гитару, которую он потерял на одном из пиров. Сделать кукол, похожих на своих знакомых и устраивать смешные сцены. — недовольство дочки было велико и Бессмертный понимающе выслушал всё её недовольство. — Ирмис, ты не беспокоишься за Куро? — спросила Иеротика своего приближённого, у которого всегда откуда-то была информация. — Я слышал, что вчера он достиг Вабилона. Надеюсь, та дерзость, что всегда идёт с ним в ногу, не погубит его. — тихо ответил ей Ирмис. — С чего вдруг он пойдёт на нас войной? Мы же всю политику решили мирно, не помнишь? Его Аттила это подтвердила. — Иеротика напомнила факт, показав пальцем. — Меня до сих пор преследуют некоторые мысли по его поводу... — объяснил Ирмис. — Куро — крайне интересный человек. Особенно интересен его характер и мотивы. Думаю, если ему выпадет возможность, он её не упустит. Вцепиться руками, ногами и когтями в нее. — добавил Ирмис. — Какая ещё возможность? — спросила Иеротика. На этот вопрос Ирмис не дал ответ. Джереми сидел далеко от них, он не мог многое слышать, если не прислушивался. А он прислушавшись, подметил, что следует найти человека по имени Куро. — Хочу спросить, как дела у нынешнего короля Варварда? — спросил Шейн Броквут у Джорджа, который был одним из сыновей бывшего авантюриста алмазного ранга. — С отцом всё хорошо. Он часто тренирует меня и братьев на арене. С его здоровьем всё отлично. Любовь матери всё ещё крепка и горит алым пламенем. — ответил Джордж Грест. — Я благодарен вам, что подписали договор о передачи отца в Варвард сразу же. — Я пообщался с Нимом, он был не против переехать в Варвард. Всё-таки именно я отправил вашего отца на задание по спасению вашей матери. — Шейн выпил вина и решил рассказать Джорджу историю любви полу-львицы и авантюриста. — Кайли Грест рано стала сиротой, и рано стала королевой. Буквально через месяц её похитили анархисты. Среди них были и полулюди. Представляете? Никто из Варвардских авантюристов или капитанов не смог вызволить принцессу из анархистского плена. А Ним смог. После несколько недельного путешествия, Ним доставил королеву обратно в столицу. В последний день Нима в Варварде, Кайли призналась ему в чувствах и захотела оставить его в королевстве. Если бы он остался там насильно... — Шейн тяжело посмотрел на Джорджа, с интересом слушавшего историю своей семьи. — Кантергерские авантюристы пошли бы войной на Варвард, и забрали Нима, чего бы им это не стоило. Даже я со своим указом не смог бы их остановить. Тогда они быстро поженились и сделали вашего старшего брата. Тогда Ним стал носить фамилию жены. А ещё стал королём Варварда, что и потушило пожар гнева. Удивляюсь, как у Нима родились трое сыновей? Мне б хотя бы одного, я был бы счастлив. — закончил Шейн и приложился к бутылке вина. После разных разговоров между людьми и полу-людьми, посвящённых различным вещам, связанных со своими королевствами, Ларва объявила медленный танец и кавалеры стали приглашать дам. Не хотев остаться без дамы, Юлиус, который большую часть времени слушал недовольства и пил вино, пригласил на медленный танец Райли. И та, в качестве извинения за проткнутое плечо, согласилась. Пары распределились последующим образом: Иеротика и Ирмис, Юлиус и Райли, а также Кульсум и Людмила. Остальные предпочли остаться на своих местах и продолжить приятные беседы. — Я правильно понимаю, что Аттиловцы принимают в свои ряды всех, кто захочет? — спросил Джордж у Джереми. — Естественно. — коротко ответил он. — А ещё Аттиловцы помогают всем королевствам в борьбе с демонами? — вновь спросил он. — Всем. Кроме Тригорна. — также коротко ответил он, снова погрузившись в свои раздумия. Он тихо подозвал к себе телохранителя и тот, прислонившись ухом к его рту услышал: «Найдите авантюриста, по имени Куро. У него в напарниках ходит Аттила. Он нам нужен». — Я и не думала, что ты пригласишь меня, Ирмис. — сказала Иеротика положив Ирмису правую руку на плечо, а левую ногу выставив вперёд. — Не хочу, чтобы кто-то тебя обидел своим танцем. — смущаясь произнёс воин, держа правой рукой хрупкую ручку Иеротики, а левой придерживая узкую талию молодой правительницы, танцевая вальс. — Ты можешь попадать в такт музыки своими пушистыми ножками? — недовольно спросил Юлиус, держа её за руку и талию. — Это не я плохо танцую. Это ты слишком пьян. — ответила Райли. — Но скоро мы это исправим! — Райли увидела миску пунша, стоявшую посреди стола и сразу налила себе три стакана, быстро выпив в мгновение ока, не отставая от Юлиуса. — Это мы ещё посмотрим, кто кого? — улыбнулся Юлиус авантюристкой улыбкой, жаждущей приключений. Выпив пару стаканов, они вернулись к танцу, весьма выделяясь на фоне скучных и однообразных движений. Вместе они начали шевелить талией, держась за руки, вот только по Юлиусу, выпившему шесть стаканов до пунша, было видно, что он тут явно не самый трезвый. — Ты куда руку тянешь, мерзила? — недовольно спросила Райли, когда ощутила что рука, до этого держащая её талию, спускается ниже. — Ох, что-то у меня голова закружилось от всех этих танцах. — ответил ей Юлиус и практически всем телом начал падать на Райли. Она успела быстро отбежать от него, пока он почти не коснулся пола на том место, где она только что стояла, что-то остановило его падение. Улёгшись лицом почти на пол, Юлиус пришёл в себя и опомнился. Кошка прибежала обратно, подала ему лапу помощи в последний момент, ухватив его за талию и не дав разбить себе лоб, затем Юлиус взял её лапы и продолжил танец. Райли ещё долго смеялась, вспоминая как он падает. Она была крайне рада возможности спасти такого авантюриста, как Юлиус. Внезапно, незаметно от других, Лавра огласила выступление королевского ансамбля, о котором другие даже не подозревали. Он состоял из шести человек 13-12 лет со своими инструментами, которые они взяли из бального зала этого замка, все поднялись по двум лесенкам, находившимся по бокам сцены. Относительно гостей, Лавра находилась около левого края, подле неё был малец с ровными подстриженными волосами светло-коричневого цвета на саксофоне и другой, чуть более высокого роста с каштановыми и дудочкой. Лавра стояла ближе всего к Матильде, той самой, которая собрала группу из пятерых и играет на деревянной скрипке, струны которой были серебряные, и старалась скрыть своё тихое презрение к ней. Около другого края была Брюнета с ещё одной девочкой, имевшей светлые кудрявые волосы, играющей на музыкальных ложках и ещё там был юный парень с чёрной башкой и виолончелью. В руках Брюнеты была золотистая туба. Казалось бы, несовместимый набор инструментов, но, подобрав правильную мелодию, можно было добиться небывалых высот и наслаждения. Все гости, кто стоял, сели на своим места в ожидании прекраснейшей музыки. Славился этот ансамбль среди рыцарей титулов "Сэр" и "Капитан", так как периодически ансамбль выступал для них бесплатно, не считая этого важного мероприятия, за эту музыку обыкновенно приходилось платить обычным гражданам, а не рыцарям, королям и участникам Верховного Совета. Всё началось с медно-духовых инструментов, золотистой дудочкой, которую в дальнейшем стала дополнять и тяжёлая туба в руках Брюнеты, которая была одета в своё любимое фиолетовое платье с элегантными зелёными элементами, которые сочетались с её заплетёнными чёрными хвостом. Вскоре стали греметь и ложки, и виолончель, создавая определённый мотив на подобии гула деревянных ложек с прерывистым звуком виолончели, чередуемой с ложками и под звук золотистой дудочки, сопровождаемый переливаем тубы. Виолончель выступила прекрасно, играя на милость всем и каждому. Вскоре этот красивый черноволосый парень с ясными глазами и опрятным костюмом, посмотрел на Матильду. Матильда поняла проницательный взгляд этого человека и улыбнулась, взяв свою скрипку с серебряной струной, начав играть на ней быстрые и предельно восхитительные мелодии, смотрев по сторонам в ожидании похвалы от гостей, ведь они были. Многие от этого приятного шума и скрипки кричали:«Браво!» и «Великолепно!». Но на празднике она увидела знакомого ей человека, победившего смерть, Бессмертного. Она каким-то чудом узнала в нём Рэймонда, а так он был ей незнаком. Он тоже смотрел на неё, останавливая свой взгляд то на опрятном парне с виолончелью от хорошей игры, то на Брюнете, то, собственно на ней. Матильда давно успела остановить свой взгляд на его маске и услышать свои самые лучшие похвалы от него. Эта музыка могла бы продолжаться ещё долгое время, но играла лишь каких-то пятнадцать поеданий персиков от Сенора, который сидел за столом, собранные лично Советом, раз росли неподалёку, такие сочные. Однако ансамбль играть перестал и Лавра огласила цену в 1560 монет для тех, кто хочет послушать это ещё раз вне этого собрания, достаточно высокую, но далеко не самую, всё-таки Кипяток берёт в несколько раз больше, за личное выступление, но его пластинка «Одержимость желанием» стоит гораздо дешевле, чем цену, которую предложила Ларва. Обычная же музыка от простых бродяг на улице стоила примерно 300 монет. Пока все спускались с деревянной сцены, украшенной ну практически ничем, лишь деревом, поэтому никто и не ожидал представлений, Лавра делала что могла, чтобы забыть на время, что её сын мёртв, ради гостей, но вскоре поняла, из-за комка в горле, что ей больше не получится притворяться. Когда веселье закончилось, Лавра сидела одна, полностью грустная и обречённая молчать, бок о бок с ней была разве что Королева мечей, чьё сердце оставалось холодным. Ни доброго, ни злово слова не было сказано из её рта, лишь сплошное стеснительное молчание и, вероятно, глубокопотаённая тайна виднелась на её лице. К Лавре подошёл Бессмертный, увидев, что она сейчас не в самом лучшем расположении духа, он не стал говорить слишком громко. — Моя Госпожа. — произнёс Рэймонд Лавре. Та посмотрела на него невольно и крайне взволнованно. — Ты чего-то хочешь, Рэймонд? — спросила Лавра. — Давай поговорим не здесь. Рэймонд кивнул и они вышли из зала за дверь, из коридора в небольшой зал с оранжеватым полом и обоями, где находилось множество каменных статуй и скульптур. — Дело в том, что не Рэймонд, Лавра. Формально Рэймонд даже не приглашён на это собрание. — Ты всё равно здесь — подметила Лавра. Рэймонд мог заметить явную грусть в её словах, будто она видела смерть, сказала оно это так тихо. — Могу ли я стоять в стороне от вас, когда у вас буквально моё сердце? — спросил её Рэй. — Не обидитесь ли вы и не воткнёте в него нож от ревности или ещё чего? — Я не хочу сейчас об этом говорить. Хочу лишь повспоминать былые деньки, где ты и я были добрыми друзьями. Можешь говорить на «ты», я разрешаю. — сказала Лавра. — Ответ на этот вопрос я дам позже. — Смотрю тебе грустно, Госпожа. Что случилось? — продолжил расспросы Рэй. — Я... не могу сказать. Ты не был отцом моего ребёнка, чтобы такое рассказывать прямо сейчас. Ещё рано. — проговорила Лавра, создавая Рэймонду кучу вопросов. — А кто им был, Лавра, кто? Ты никому не даёшь о таком знать, так расскажи мне, что тебя гложет. — Уверенным голосом произнёс Бессмертный и подошёл ближе. — Граф Олаф... Он всегда был очень храбрый, пусть я и называла его при всех трусливым глупцом... Как думаешь, он восстанет в Кровавой луне, чтобы отомстить мне? я погубила столько жизней, Рэй... Переживём ли мы эту Кровавую луну, я теперь даже не знаю... — Ну... Вы понимаете, если я его воскрешу, то он будет просто марионеткой. Да и никаких хороших отношений у нас с тобой сейчас нет. Я это одна из тех жизней, что вы загубили. И с этим я не могу не согласиться. — Я... Не могу тебе сказать, что произошло, но, пожалуйста, останься со мной в этом кабинете, прошу. — Лавра увидела то, что Бессмертный уходит из этой комнаты. И она не может ничего сделать. Это была неиспользуемая комната. Глядя на скульптуры, Лавра чувствовала лишь одиночество и любовь к убитому сыну. Она ведь даже не знает, кто его убил и что за заклинание на нём лежит. Неужели кто-то наложил его специально, чтобы тело и лицо сохранилось и специально именно было от этого грустно? Или же, просто маскировка от запаха, чтобы его не нашли раньше времени... — Почему...? Почему лишь громкие и плохие слова я говорю? — когда Лавра спросила себя Бессмертный, заведя руки за спину, медлинным шагом, уже вышел в зал. Одна из служанок на банкете стала искать швабру, из-за жалобы, что кто-то из гостей разлил пунш и уронил дорогущий окорок. Она зашла в кладовую и увидела, что перед ней лежит интересная книга с кожаным переплётом... На внешней стороне книги не было написано абсолютно ничего, а внутри был почерк графа Олафа, твердящий, что этого его дневник. Широко открыв книгу, она стала читать записи, которые только стали ей попадаться: "Двенадцатый день зимней кончины. Меня сделали графом, король с королевой за военную службу и сочли, что у меня блистательные воспитательные манеры. *** Восьмой день лета. Я встретил прекрасную дворянку Лавру в этот вечер на балу. Мы кружились и танцевали с ней до упаду. Буквально, до упаду, ведь после вина мы активно стали не попадать в ритм и падать. *** Вы наверно спросите меня, зачем я это пишу. Что ж, я вам отвечу. Я пишу это ради себя и вы, те кто прочтёте этот дневник, будете вспоминать со мной те прекрасные моменты, проведённые вместе. Надеюсь, я не сошёл с ума из-за того, что пишу это неизвестно кому про свои светлые, и не очень, воспоминания. *** Шестнадцатый день середины осени. Я решил записывать сюда лишь только самое важное. Так вот, это — одна из этих дат. Меня пригласили участвовать в Верховном Совете. Это такая организация, которая будет помогать королям вершить свои дела, надеюсь я правильно понял для чего она. Меня сюда пригласил Сенор. Было бы неплохо помогать королям среди других. Остальные участники мне ещё неизвестны. Ждите дальнейших новостей. *** Восемнадцатое число этого же промежутка осени. Проведено первое общее собрание Я опознал в составе этого Совета Лавру. Она мне ничего про это не говорила. Надо узнать поподробнее... *** Двадцать девятый день конца осени... Совет призывают, чтобы свергнуть королей, как сказал Сенор... И именно мы должны этим и заниматься? Почему именно мы? Почему все остальные так этому рады? Бессмертный теперь на нашей стороне, благодаря Лавре... Я думал, что хорошо её знал с того дня, где мы танцевали. Видимо, я ошибся. *** Двадцать первый день начала зимы. Мой день рождения. Нам удалось всё свергнуть, с помощью Бессмертного... Теперь они лишь будто гости при своём дворе. Народ им верен. Они верны нам. Что это за тирания происходит вокруг?! Мы, что теперь, на вершине мира и никто нам не указ? Я так не думаю! Люди теперь к нам ходят и просят королевских решений от каких-то непонятных дворян и бояр. Что с жизнью королевства этого случилось? Пошли налоги... Простите меня, я продолжу завтра. *** Двадцать третий день начала зимы. Извините... Извините меня, я не смог завтра ничего написать после последней записи, не было времени. Теперь и записи, должно быть, будут реже со времён начала этого дневника. Лавра отправила авантюриста на верную гибель и я не мог этим не поделится... У Сенора часто бывает маловато для нас времени и главной после него он назначил Лавру... Не знаю, любит ли она меня до сих пор с того танца, но я должен наладить наши деловые, и не только, отношения.. *** О, Лавра оказалась такой милой, такой, какой я её знал. Не за чем было в ней сомневаться, бла-бла-бла (так и было написано), но это жизнь... И ты точно не знаешь повернёт ли она вперёд или назад, или вообще в бок, надо быть готовым... Это двадцатый день середины зимы кстати. *** Пятьдесят четвёртый день начала зимы. Я решил пометить эту дату именно так с учётом, того, что она уже встречалась. Но чтобы разобрать, что это за дата, нужно вычесть от неё все дни середины зимы. Не знаю, для кого я это делал и для кого эта писанина вообще будет полезна... Лавра очень часто стала проводить время с Бессмертным после нашего воссоединения. Ещё, вероятно от него, у неё будет ребёнок, за которым я буду присматривать. Вот же весело будет и не так мрачно.... Кажется лишь Я из этого Совета борюсь за светлую и процветательную жизнь для каждого, и более никто. У нас есть всё: ресурсы, люди и еда, последние два пункта являются одним и тем же для каннибалов, но никто не хочет никому помогать. Просто наблюдая со своего трона, купаясь в золоте и ничего не делать... Ну куда такое ж годится? *** Пятнадцатый день начала лета. Прошло уже как три года, как я всё гляжу за Эстелем. Она всё отмалчивается говорить от кого он, но он очень прекрасный сын для неё. Ничего особо не изменилось — остальные свободно продолжают губить людей и меня даже хотят теперь отстранить от моей должности... Это возможно моя последняя запись. Я просто хочу, чтобы люди знали, что Совет — Монстры. И я — один из них, раз люблю Лавру и из-за этого не хочу уходить. Мои деньки скорей всего уже сочтены... Пусть хотя бы люди знают правду, лишь ради кого я это и пишу сейчас... Вы же будете читать, правильно? Я жду и надеюсь на это.... *** Быстро пролетело время. Эстелю уже четырнадцать и он иногда, попадает впросак, как я заметил, со своим общением. Вот я и решил купить ему миниоленя из Кантергерии, вот он обрадуется! Величественный миниолень из Тиринадского леса. Такой же джентльмен, как и его хозяин. В его получении мне помогал юный охотник, до чего же правильным ценностям его учили родители. Если вы спросите меня насчёт той ситуации... Я вас правда ждал. Ничего не изменилось. Ждал годами. Быть может я и правда сошёл с ума, ждя когда эту книгу из кладовой кто-то прочитает? Но так и не изменилось ничего. Разве что Эстель на Совете как наблюдатель был не такой сволочью, как остальные. Это будет и правда моя последняя запись... Из-за состояния в этом дурацком Совете, я чувствую, что могу погибнуть. Людмила вроде ещё ничего, но уже поздно с ней как следует познакомится... Наблюдая за Эстелем, я чувствую в нём очень хорошего, но слегка подавленного человека. Если он доживёт до старости, то он явно расцветёт. Не то, что я, меня там уже не будет... " Конец записей. Дочитав, служанке стало немного страшно за свою жизнь, как из заднего прохода стал выходить Бессмертный, будто за ней. Служанка быстро закрыла книгу и убрала обратно на стол. Бессмертный встал за спиной служанки, и она чувствовала это напряжение. Она чуть не упала в обморок, когда Бессмертный поднял руку. Он потянулся за дневником и взял его. — Надеюсь, вы не читали эти откровения? — вежливо спросил Бессмертный и показал книгу служанке. — Нет, что вы... — отвертелась служанка и, обернувшись, увидела за собой чёрную, дорогую мантию. Она не была Бессмертному даже по грудь. — Я поверю вам. — сказал Бессмертный и убрал дневник в сумку, висящую внутри мантии. А затем, спокойно, с руками за спиной, вернулся в праздничный зал. «Эта книжечка будет весьма полезна в руках тех детишек. Кто знает, может именно они — моя надежда на свободу?» — подумал Бессмертный, идя в зал. Внезапно его окликнула Матильда и он подождал, когда девочка дойдет до него. — И чего же вы хотели, маленькая мисс? — спросил Бессмертный, стоя с руками за спиной, повернувшись к ней лицом и наклонившись. — Я хочу у вас спросить. Вы, как маг тьмы и некромант, должны знать. — ответила она. Бессмертный лишь слегка приподнял бровь, за маской это было не так видно, как без неё. — Почему повесили невиновного? — спросила она. Эта девочка предположила, что он знает ответ на этот вопрос, чтобы поднять бунт против Совета, "надо найти ответ на один из многих вопросов" — как сказал ей Рэймонд. — Если я вам отвечу. Обещаете ли вы, что это информация не попадёт в чужие уши? — спросил он и осмотрелся. Матильда кивнула. — Жадность. Никто не хотел платить за его услугу. Думали, что он умрёт от лап монстров. Поэтому ему не выдали даже снаряжения. Ещё карта. У него была карта Тиринадского леса, которая сейчас у них. Подробнее сказать не могу. — ответил Бессмертный и занёс руку под мантию. — Возьмите, маленькая мисс. Пусть эта книга поможет вам и вашим друзьям. — он протянул ей дневник Графа Олафа. Она взяла его и спрятала за спину, думая донести его до своей комнаты в замке. Не теряя времени, все вопросы она оставила для него на будущее. — Кто бы мог подумать, что детишки сделают то, что не могут сделать взрослые? — сказал про себя Бессмертный и пошёл обратно в зал. Матильда, уходя, обернулась, обвившая книгу руками, спрятав из виду, когда адамантитовый авантюрист уже уходил, он повернулся к ней, снял маску и она увидела того самого Рэя, который и посоветовал ей и её друзьям искать ответы на вопросы. Ещё на выступлении она одна догадалась, что это он, но не выдала эту тайну никому. Он лишь подмигнул и улыбнулся жёлтыми зубами с промежутками. Матильда тихонько прищурилась, ххорошенько подумав, что делать с этой информацией и ушла прочь. Ей нужно было рассказать всё, что произошло своим друзьям. — Н-надо же. У полу-акул такие массивные... Хвосты. — нервно произнёс Вэриант, увидев отца Райли со спины. Тот просто повернулся к нему боком и показал акулий хвост во всей красе, стоя на двух ногах. Это зрелище осталось у него в памяти надолго. Он захотел его зарисовать, но у него не было ничего. Оставалось только запомнить и нарисовать по памяти. После танца, все расселись по своим местам и Глава гильдии, Шейн Броквут, поднял бокал с вилкой и встал. Громко, постукав вилку об стакан, он произнёс: — Не хочу портить всем настроение, но пришло время поговорить о том, для чего все мы сегодня и собрались. Всё дело в том, что, как говориться: Кровавая луна маячит на горизонте. — Шейн пригласил в центр зала Бессмертного. — Многие заблуждаются в том, что все мертвецы идут убивать. Множество из них сохранили минимальные знания. Если при жизни мертвец был рыцарем и всегда держал меч и сражался, после воскрешения он пойдёт искать меч и сражаться. И никто его не остановит. Был кузнецом, фермером — пойдёт искать молот или вилы. Далеко не все идут убивать, но их мотивы непредсказуемы. Как всем известно, мертвецов намного больше, чем живых. И те могут легко задавить количеством. — Бессмертный украдкой глянул на правительницу Тригорна, Иеротику. — Чтобы минимизировать потери, нам нужно объединиться! — он поднял кулак вверх. — На время нужно забыть о демонах и конфликтах, объединиться. Капитан Нейлон. — Бессмертный обратился к капитану королевской защиты и тот встал в полный рост. — Как человек, заставший несколько Кровавых лун, что вы можете сказать? — Признаюсь, что самостоятельно мы защищать королевство сможем. Но ценой больших потерь. Я за минимизирование потерь. Надеюсь, на помощь знаменитых Фобринских магов и уважаемых группировок Аттилы и Серебряного креста. Взамен я обещаю выделить около 200 рыцарей титула Де Сад и 50 титула Сэр. — сказал капитан Нейлон громким командным голосом. Когда остальные послы стали предлагать свою помощь, пока не обращая внимания на предложения других, Иеротика решила просто промолчать, зная, что от всего, что она скажет, королевству лучше не станет. Все стали задаваться вопросом, почему они молчат. Тихий голос из семьи Юлиуса Вандекера: «Этому королевству помогают демоны. Поэтому она и молчит. Что за дерзость? Попросить стул для телохранителя?» — На этих слова все сильно удивились. Отец Серебряного креста достал со спины огромный крест и с силой стукнул им об землю. — Среди нас предатели! Иноверцы! Посланники демонов! — закричал Отец и приближённые Серебряного креста схватились за мечи. — Никакой бойни, пока я здесь! — Капитан Нейлон взмахнул легендарным мечом и стол с едой разрезался на две части. — Нас хотят убить! За великую Аттилу! — Проповедник Джереми вышел на сцену в голубом пиджаке и возле левого угла сцены принялся колдовать. Ирмис и Иеротика не обратили внимания. Вскоре синяя магия начала появляться пузырьками, которые стали перерастать в волны и постепенно увеличиваясь в размерах, создавая поток. Так он старался спрятать своё лицо от Иеротики и Ирмиса и просто смыть их своей магией воды отсюда поскорее, чтобы перестать прятаться. — Иеротика, уходим. — произнёс Ирмис, отбив копьём летящую в неё тарелку и быстро бежав с ней от надвигающегося потока. Затем, прикрыв своим телом от летающих мечей, отбив их копьём, начал выходить из банкетного зала вместе с ней. — На смейте насмехаться надо мной! — произнёс глава семьи Вандеккер и принялся создавать огненный фаербол и, метнув его в грудь Проповедника, закричал: «Мы уходим! Мой сын не станет сотрудничать с такими уродами!» — Пожалуйста, прекратите! — закричала Асмодея, дочь Мастера, и прикрыла голову руками. Её закрыла марионетка, оставленная отцом и телохранители, тоже от отца. Резко всех остановил Бессмертный. Просто щёлкнув пальцами, из окна прилетели скелеты и схватили всех, кто хоть как-то агрессировал. Издалека послышались звуки летучих мышей. Это вампиры выжидали нужный момент для нападения. На дворе было уже темно, солнце перестало быть для них помехой. Тёмный лорд писал в своём последнем письме Марку:«Не нападать в присутствии Иеротики». Какое счастье, что её там уже не было. Небольшой отряд летучих мышей разделился и проник через два противоположных окна на одной стене и стал окружать всех. Джереми смыл летучих мышей потоком ещё до того, как они успели превратиться в вампиров. И крайне удачно. — Живо! Закройте окна. — сообразил он, что вампиры в форме летучих мышей не смогут пробить стекло. Никто возражать не стал. Этот незамедлительный поступок вызывал уважении у многих присутствующих. Но споры не утихли окончательно. Как Джереми смог вырваться от скелетов Бессмертного? Он не агрессировал после ухода Иеротики и просто стоял на месте, что Рэй сочёл подозрительным. — Если договориться нам не удастся, тогда всё это собрание было напрасным, также окажутся напрасными жертвы, которых можно было избежать. Кровавая луна — это в первую очередь время, целая ночь в руках тех, кто когда то жил и имеет свои мотивы. Вспомните недавно повешенного Дика Хенсона. Уверен, он захочет отомстить за свою смерть всем участникам Совета и Капитану Нейлону. И он добьётся своего, если все вы будете дальше вести себя как... Черти, проще говоря. Извините за мой тригорнский. — сказал свою речь Бессмертный и скелеты начали отпускать всех и, в этот раз, уходить через дверь, к другим скелетам, которые помогли им забраться на третий этаж замка. Вампиры ещё не ушли, но пытались что-то сделать. Да, может просто перекусить всех это не самый лучший способ предотвратить союз, но что ещё они могли сделать, не имея желания в этом участвовать? — Мы пытались. — сказал кто-то из вампиров. — Летим обратно в поместье, нас ругать не будут. Вампиры стали покидать Кантергерию, а план против Кровавой луны продвигался. — Предлагаю начать с охраны моста, соединяющего Фобрин и Тригорн. — начал свой план Шейн Броквут. Несколько часов к ряду, все бурно обсуждали стратегию ведения обороны. Главным было продержаться до первых лучшей солнца и минимизировать потери. О существовании демонов все как будто забыли, кроме одного из присутствующих. Вполне возможно, что Кровавая луна отразится и на них. Они говорили, аж до самой поздней ночи. Пока наконец, все не сошлись в одном мнении. — Большое спасибо, что пришли на собрание. Желаю всем доброй дороги и минимальных потерь. — закончила Людмила, и все принялись расходиться. Последними из всех ушли адамантитовые авантюристы. Среди них был и Шутник, который проронил мало слов на собрании, обдумывая каждую его деталь ради идеи для дальнейшей шутки или розыгрыша. Подле спины его пиджака висели лямки в различные стороны, качаясь вместе с ветром и отходя прочь от унылого здания унылого события. «Кто я? Кто я такой, чтобы спорить с Лордами великих мастей и знамён? Жизнь катиться абсолютно в никуда на мяче, даже мои представления теперь не предают такой жадной радости, которую даровали раньше... Ради чего? Гнилой листок пролетел мимо меня, будто шумнее ветра, я и увидел картину Кантергерии на этом жалком листке растения. Всё тщетно. Всё подавно. Даже новенькие мои боевые фокусы, которыми я разрушил свой гардероб нам не помогут. Разве только... Нет, разве может авантюрист, такой как я, стать демоном? Слышал я, что все демонические превращения добровольны, но не тут то было... Я уверен, что Темнейший лорд будет использовать их в войне уже не как добровольцев. Но это лишь один единственный косяк, на который можно закрыть глаза, если прищурится. Я всё ещё думаю о своём решении... Примет ли меня Тёмный лорд? Я не знаю. Думал два с половиной дня. Но таков персонаж, как я, должен подавать всем пример и веселить в трудный час... Людям вряд ли будет без меня лучше из-за этого, пусть у меня и нет семьи». Шутник задумался, находясь уже давно в депрессии и не выборочном положении... Шут веселит всех людей, но видит их страдания... Иногда он просто закрывает на всё это глаза своим задорным жестом и улыбкой... Но только не в своей голове. Ещё раз подумав, ему пришло в голову что-то наподобие стиха, но это всего лишь мысль, а не стихотворение... — подумал Шутник. — Потеху я оставлю на попозже. Потехой этой верно буду жить, быть может, Стану демоном немножко. И век потом-теперь мне не тужить? Душа моя мечётся между ще́лей, И горесть повидала и любовь... И долго же ещё я буду помнить о тех, Кто меня встретит вновь. Пишу стихи, знаю, писать заразно, Но всё идёт в моей лишь голове. Всё сердце лишь о тех людях пылает, Что преданы лишь беспристрастно мне... Лишь беспристрастно мне... — сочинял Шутник в голове, находясь около выхода из этой конференции». Заметив, что он просто стоит и думает посреди прохода, он повернув голову, увидел Райли и Юлиуса, распрощался с ними, как ни в чём не бывало и пошёл своей дорогой, идя на ту самую сцену в очередной раз. — Полу... Райл... — Юлиус никак не мог подобрать слова, чтобы обратиться к Райли. — Стальной коготь. — наконец обратился он к ней. Та повернулась к нему, и подождала, когда Юлиус дойдёт до неё. — Моё воспитание не позволит мне отпустить тебя идти домой одну. Я... Пожалуй... Провожу. — закончил Юлиус с сильным смущением. Райли просто улыбнулась и слегка согнула локоть. — Учти, тебе не очень понравится, где я живу. — предостерегла его Райли. Юлиус нежно взял её за локоть и принялся провожать до дома. На обратной дороге, плечо Юлиуса столкнулось с плечом другого мужчины. Юлиус обернулся и первое, что бросилось ему в глаза, так это рабский ошейник на мужчине. А уже потом белые волосы и колючие волоски на бороде. Синий шарф и поношенная одежда авантюриста, с коричневыми перчатками напомнили Юлиусу старую шутку: «Встретил человека с синим шарфом, дай ему в морду, а затем монетку. Только спасибо скажет». Это был гуляющий раб. Раб, которого не держат в клетке и дают минимальную свободу. Чаще всего, это делают для того, чтобы раб был ходячей рекламой работорговца. Шарф обозначает принадлежность к работорговцу. И синий шарф носили рабы Нила Крига. — Умаляю, простите! — громко извинился раб и сделал поклон до пояса. — Как твоё имя? — спросил Юлиус, скрестив руки на груди. — Рокко Барс. Родом из Калегиона. Буду рад, если вы станете моим хозяином. — не поднимая головы ответил Рокко. — Нужен ты мне больно, чернь. Уходи с глаз долой! — крикнул Юлиус и Рокко ушёл прочь. Идя в гордом одиночестве, Рокко проклинал всё, что только можно и нельзя. — Ненавижу свою жизнь. Лучше б я сдох, чем был рабом. — ругался себе под нос Рокко, и от злости пнул пустую бутылку в сторону подворотни. Послышался тихий, женский стон, похожий на стон от удара бутылкой об голову. «Женщина? Чёрт возьми, как мне повезло! Надеюсь, у неё много денег». — подумал Рокко и, прыгнув в подворотню, налетел на силуэт женщины, обняв её. «Чёрт возьми, как приятно пахнет». — думал Рокко, обнимая женщину, которую своим прыжком сбил с ног. Открыв глаза, он заметил нечто странное. Это были два демонических рога. Они были чёрными с красными полосами. — Демон! — крикнул Рокко, от неожиданности отпрыгнул от демона. Демоница встала в полный рост. Она была высокая с карими глазами и маленькими рогами, у основания которых находись красные полосы. Она была одетая в коричневую накидку с капюшоном под лёгкой кожаной бронёй. Рокко Барс приготовил кулаки, но демоница указала на его шею. — Хочешь ли ты освободиться? — спросила она милым голосом. — Ещё спрашиваешь. Конечно хочу. — ответил Рокко, не разжимая кулаков. — Я могу легко тебе в этом помочь. Просто, расскажи мне кое-что и я освобожу тебя. — сказала демоница, дружелюбно улыбнувшись. — Хе, я не вчера родился. Гарантии? — спросил Рокко и, достав из кармана бритву, обнажил длинное и тонкое лезвие. Ему под ноги упал мешочек, распотрошив его, он увидел монеты номиналом в пять тысяч. Их там был десяток. — Сделка, я так понимаю? Ты даёшь мне деньги за информацию, а я на них покупаю свою свободу? — спросил Рокко и, убрав лезвие бритвы, принялся собирать монеты. — А ты догадливый человек. Как твоё имя? — спросила демоница и шагнула вперёд. — Зови меня Барс. — представился он и протянул руку. — Рабы много знают. — Лилиана. — представилась демоница и они пожали руки в знак знакомства и сделки. — Что ты знаешь о сегодняшнем собрании адамантитовых авантюристов и послов из всех великих держав? — спросила Лилиана. — Хе. Легко, даже слишком. Скоро Кровавая луна, и Совет собрал масштабное собрание из всех важных шишек. Могу узнать больше, естественно за отдельную плату. Моя шкура стоит дорого. Пятьсот кусков нужно отвалить за мою свободу. — объяснил Барс. — Почему так много? — удивлённо спросила Лилиана. — Когда Калегион был жив, я жил среди знати. Был что-то вроде советника или правой руки. Хотя, скорее уж личного палача. Когда его разрушили твои товарищи, я попал в плен к работорговцу. — Барс принялся раздеваться и показывать своё крепкосложённое тело и шрамы. — Эта рука всё ещё помнит топор. — он снял перчатку и показал ей свою правую руку, лишь недавно зажившей от мозолей. — Сейчас уж мне плевать, на кого работать. Даже перспектива быть повешенным такими же, как я палачами, звучит лучше, чем быть очень дорогим рабом и не иметь свободы. Мне даже выпивку не продают. Молчу уже о других роскошах свободного человека. — ответил ей Барс, одеваясь. — Разузнай о планах Совета побольше. И получишь ещё столько же. — сказала ему Лилиана и быстро забравшись на небольшой дом, скрылась в ночи. — Бегу и спотыкаясь! — сказал Рокко Барс, когда потерял её из виду. Гремя монетами в кармане, он пошёл обратно к работорговцу.