5. Нулевой километр

Полезное дело делать? Да, капитан?

На три дня меня превратили в прислугу для всех разведчиков, выдвинувшихся в сорок девятую экспедицию. Припахивал каждый, кому было не лень обратиться к «Ильза, знакомьтесь, горничная нашего лагеря» и кому было лень сделать все самому. После объявления Леви, что среди них появилась недееспособная — временно — душонка, желающая с радостью оказать любую помощь по первому зову, многие расслабили булки. Что? Простирнуть рубашечку или штанишки? Да, конечно, бегу! Вашу лошадь покормить и забыть при этом, что они меня не сильно любят? Могу. Заштопать треснутую по шву куртку? Умею. Принести завтрак-обед-ужин за стол? Практикую, блять. Аккерман определенно таким образом наказал меня и теперь, проходя мимо, когда я, например, по локоть возилась в корыте с мыльной водой, давил такую сдержанно-издевательскую лыбу… Серьезно, меня начали захватывать мысли окунуть его в это корыто и слегка притопить. Оставался день до возвращения в Трост. Мне не терпелось уже побывать в городе и окунуться в его жизнь, забывая про ужасные неудобства такого выживания вдали от цивилизации. И про роль служанки забыть тоже. Я не кривила душой, говоря, что готова помогать; но солдаты переходили грань, сваливая на меня такую рутину, о которой кроме них никто не должен был думать. Мне и зубы, может, почистить за вас, хлопчики? Вечера, неожиданно, спасала Петра. После последнего приема пищи многие разбредались по своим «важным» делам, поэтому девушка на следующий день после моего фееричного попаданчества от скуки предложила мне вернуть физическую форму. Да, моя жалкая тренировка за кустами не осталась незамеченной: нога почти не болела, а поэтому я перестала себя жалеть. Я согласилась с такой радостью и энтузиазмом, что Рал сперва не поверила мне. Пришлось объясняться и говорить правду: по ощущениям я ничего не умела. Это тело пусть и было похоже на мое, но все равно не дотягивало до требований, с которыми я могла бы прыгать между веток без страха проткнуть глаз одной из них. Петра выдвинула вполне вероятную теорию, что год после экспедиции я провела без задействования своих навыков УПМ. Конечно, откуда им взяться, если Ильза выкинула привод еще у той деревеньки. Блондинка предложила воспользоваться своим, чтобы определить, насколько у меня все плохо. Я веселилась и тряслась от ожидания скорее примерить это настоящее оборудование на себе, пока не выяснилось спустя три попытки разбить и сломать лицо о землю без страховочных тросов, что все плачевно. Если мне и удалось запомнить с первого раза, какой рычажок за что отвечает на рукояти, это не означало мой успех в пробе зацепиться за ветку и запрыгнуть на нее. Два дня подряд после этого, по совету Петры, мне пришлось вставать чуть раньше всех остальных, чтобы заниматься телом. Надежда вернуться в свое, конечно, не угасала. Но и это стоило привести в божеский вид, ведь сдохнуть при следующей встрече с Титаном не планировалось. Поэтому вспомнив показанные разведчицей основные упражнения для разминки, я принялась до жжения приводить мышцы в тонус. Когда сил осталась капля, в голове всплыло серьезное, сосредоточенное до подрагивающих мышц личико Рал, заверяющей меня, что надо заново учиться контролировать все тело. Все тело? Черт, почему я не сразу догадалась, что это похоже на акробатику?! Я занималась этим видом спорта до пятнадцати лет, пока не перестало хватать времени. Подготовка к экзаменам и резко расширившийся круг общения перетянули на себя свободные часы, и я решительно заявила родителям о желании прекратить посещать все секции и кружки. Мама до этого момента не теряла веры увидеть меня где-нибудь на Чемпионате мира по спортивной акробатике, но мои слова все разрушили. Чуть после я заменила акробатику боксом и с головой погрузилась в подготовку к поступлению в институт МВД. Когда я собралась сделать колесо, запоздало подумала, что забыла про растяжку. Но импульсивный переворот в сторону остановить не получилось бы — я оттолкнулась и взмахнула ногой. Под ладонями примялась трава с каплями росы, мир сделал кувырок, а я, через поперечный шпагат, внезапно уже оказалась стоящей вертикально. Глаза посмотрели на мокрые руки, а на лице расползлась счастливая улыбка. Тельце оказалось способно на такой простой трюк, следовательно, у меня получится попробовать остальные элементы без угрозы травмироваться. Если до вечера еще пару раз покувыркаюсь тут, поваляюсь, то на тренировке с Петрой что-то может наконец-то выйти путное. У меня штаны не треснут, если я начну махать ногами? Пальцы попробовали оттянуть ткань на бедре и она оказалась похожа на стрейч, поэтому страх чуть погас. На пробу перекатилась еще раз уже с опорой на одну руку, постаравшись углубить шпагат и не услышать звук рвущейся одежды. Ожидаемо вышло отлично. Ильза все-таки занималась чем-то подобным, если у меня не закружилась голова и не ослабли руки. Хоть какие-то плюшки даются, спасибо! Я замерла, рассматривая, как из-за горизонта окончательно выплывало солнце. Природа просыпалась с каждым мгновением все больше и больше, скоро над головой начали проноситься стайки птиц — хороший показатель. Разведчикам удалось уничтожить в округе всех Титанов, и теперь животные возвращались на прежние места своего обитания. Все оживало, а я будто вместе с ними. Имир больше не приходила ко мне, а мой сон налаживался. Я быстро засыпала и легко просыпалась по внутреннему будильнику в пять, рвалась зачерпнуть из бочки ключевой воды и начать зарядку недалеко от организованной для спаррингов площадки. Лишь раз видела, как кто-то из парней боролся здесь! Многие во время экспедиций, видимо, забывали про утренние тренировки, потому что Петра жаловалась, как не может никого из своего отряда вечером вытащить на пробежку. Потом же она шутила с быстро краснеющими щечками, что капитан этого не забудет и отыграется на них по возвращению в штаб. «Какая же она милашка!» — с умилением я наблюдала за ней, когда разговор неуловимо сворачивал к бесстрастному капитану Аккерману. Большую часть времени милашка. Как оказалось, девушка умела и показывала зубки с коготками, особенно, если Бозард начинал зазнаваться. Осаживала Рал его быстро и со знанием дела. Я выяснила, что они знакомы со времен Кадетского корпуса. Петре в декабре исполнилось девятнадцать, а Оруо в январе двадцать два. Я не могла не пошутить на тему, что выглядит паренек хреново для своего возраста. Девушка вдруг согласилась и рассмеялась, обосновывая это противным и тяжелым характером. Мне еще хотелось добавить насчет того, что она ему определенно нравится, но не стала. Если у нее и правда по отношению к капитану что-то больше, чем глубочайшее уважение, этот разговор может оттолкнуть ее от меня. Я терять такого собеседника не хотела, а поэтому прикусила длинный язык. Глубоко втянув чистый и прохладный воздух, я подняла руки и сладко потянулась, наблюдая за вытянувшимся по струнке около дымохода солдатом. Кто-то тоже проснулся?.. Что ж, если не думать о том, что мне и всем остальным предстоит пройти и узнать, жизнь казалась до ужаса понятной: рубить Титанов, тренироваться и выкраивать время на отдых. Но впереди нас — в особенности разведчиков — ждал настоящий перелом сложившегося мнения об окружающем мире. Столько потрясений за короткий промежуток им придется пережить. Да и на мою долю, видимо, тоже много дерьма выпадет. До основных событий, с которых начнет закручиваться сюжет, осталось от силы полтора месяца. Понятно, что началось все еще пять лет назад, но сейчас я жду лишь Эрена Йегера, с которым предстоит провести профилактическую беседу и отговорить от Гула земли. Это я так зацензурила словосочетание «дать пизды»? Какая умница! — Морально готовишься начищать солдатам ботинки, Лангнер? Даже не вздрогнула, продолжая разминать поясницу и крутиться из стороны в сторону. Я подсознательно знала и была готова, что капитан может появиться за спиной в любую секунду, поэтому не доставила ему удовольствия молча посмеяться с моего испуга. Два дня у нас получалось держать нейтралитет, обмениваясь парой колкостей, а остальное время мы не виделись. Леви возглавлял отряд разведчиков, организующих доставку запасов до ближайших амбаров, а я же была Золушкой местного разлива. — Молчишь? — он обошел меня и заслонил собой солнечный свет. О, капитан, вы не в форме! Как хорошо на вас сидит эта темно-серая… кофточка. У вас же нет термина «лонгслив», да?.. — Молчу, — и сделала шаг в сторону, косясь на мужской торс. Леви повторил за мной и все так же остановился напротив. — Преследуете? — вскинула левую бровь и недовольно уперла руки в бока, на один глаз прищурившись из-за скользнувшего луча. — Заигрываешь? — продублировал мимику мужчина. Я удивленно приоткрыла рот. Шутить тут вздумал? Только я могу так прикалываться! — Очень смешно, капитан, прям хиханьки да хаханьки, — его хорошее настроение сбивало с толку, и я терялась, не зная, как лучше себя вести, чтобы его не испортить. — Правда? А я думал забавно… — наигранно расстроился, спрятав руки в карманы брюк. Подозрения начинали грызть все больше и больше, пока я пыталась понять мотивы Аккермана. — Хотите, чтобы я и вам услугу оказала? Что за любезность? — не в бровь, а в глаз. — Я всегда любезен, — парировал невозмутимо капитан и, повернув голову, что-то принялся рассматривать в стороне от нас. Ну вот, какой раз я уже замечала этот чуть встревоженный и немного грустный взгляд, направленный в пустоту. Так, эмпат просыпается… Если память не изменяет, — смешно! — то так он делал всегда, когда речь заходила о чем-то неприятном или трудном ему для озвучивания. Серьезно попросить у меня что-то хотел?.. Я еще раз окинула Леви внимательным взором и лишь удостоверилась в его внезапной отстраненности. Человек, наверное, все утро решался подойти ко мне с каким-то важным для него вопросом, даже специально для чудной меня смахнул вуаль хладнокровности, а я сразу набросилась. — Ладно, простите, — посчитав уместным извиниться за свои обвинения в корыстности, отошла в сторону и опустилась на поваленное бревно. — Не стесняйтесь, присаживайтесь и договаривайте, — похлопала по соседнему месту, с затаенным дыханием наблюдая за его принятием решения. Ой, ну не смотри так, словно я предложила в твой любимый чай «Да Хун Пао» коньяка из фляги подлить! Интересно, подобные сорта здесь водились? Мне так нравится, что я сперва Имир пригласила присесть рядом и узнала треш-контент, а теперь предлагаю то же самое капитану. Надеюсь, он не огорошит меня признанием в любви. «Ах, Ильза, я был покорен твоей красотой и остроумием с первой секунды, как только увидел грязной и вонючей за километр в лесу!» — сказал бы Леви мне и, поцеловавшись, мы ушли бы в закат, скрывшись от всех проблем далеко-далеко за морем. Дерево под гнетом второго веса чуть покатилось назад, вырывая меня из фанатичных грез, и я задушено от испуга пискнула. Инстинкт выживания вскинул мою руку и схватился ею за мужской рукав в районе локтя, заставляя нас не перевернуться уже вдвоем. Сноровка Аккермана помогла нам вернуться в прежнее положение, а мои пальцы уже скинули. — Бревно чуть шевельнулось, — отметил Леви и поставил локти на колени, смотря на меня исподлобья. Немного, но я заметила, как мужчина отодвинулся от меня. Больно надо… — Капитан, выкладывайте то, ради чего целенаправленно подошли ко мне так рано утром, — я окольцевала свои же ноги и чуть склонилась к ним, чтобы быть на одном уровне с капитаном. Леви открыто изумился моему выводу, округлив глаза, а я довольно усмехнулась. Дедукция, Ватсон! — Во-первых, я видела, как на крыше дежурный солдат обернулся на кого-то, вышедшего на улицу, — я загнула один палец. — Прошла пара минут — появились вы, следовательно, не тратили время на поиски, а точно знали, куда идти. Во-вторых же, — второй палец тоже согнула, — вам прекрасно было известно, кто в такую рань начал наворачивать круги вокруг площадки, значит, шли ко мне. Аккерман с нечитаемым выражением лица сидел в полуметре от меня, чуть приосанившись. Расслабился? Я терпеливо ждала реакции от него, наблюдая за подрагивающими зрачками, что в неизвестности метались от одного моего глаза к другому. — Либо скажите, что права, либо назовите меня фантазеркой, — я не выдержала напряжения и, в конце концов, первой сдалась в гляделках. — Смотрите, как на дурочку… — Ты эксцентричная особа, но не дура, — прежняя сталь в голосе вдруг прорезалась, но черты не заострились. — Все правильно. Мне нужно с тобой поговорить без посторонних, а поэтому раннее утро лучше всего подходит для этого, — откуда-то из-за спины появилась записная книжка Ильзы. — В твоих заметках есть некоторые предложения, над которыми мы с Эрвином ломали головы, пока не решили спросить у тебя лично. Ханджи нас уговаривала не напрягать твою… — брюнет явно хотел сказать то, что говорил Зоэ, но остановился, — амнезийную голову, но сделать таковое придется. Посмотри сюда и скажи, что это значит. Мне на колени положили блокнот, открытый не на последней страничке с пометками Ильзы, а в его самом конце. Сперва показалось, что я понимаю элдийский, когда буквы передо мной стали складываться в слова; но через долгие секунды окатило холодной водой сознание. Я вцепилась в листы и судорожно принялась листать обратно, к записям Лангнер, пока не уткнулась в набор значков и символов. Перевернула книжку вверх ногами — все равно ничего не понятно. Под напряженным взглядом Леви вернулась к прежним предложениям, опять закрутила вещь, еще раз осматривая предоставленную там информацию. Это не у меня открылись способности и знания читать местную азбуку, а почерк внутри был мой. С русскими буквами. И привычка моя: делать заметки на обратной стороне тетрадей в придачу с переворотом, чтобы разделять блоки данных. — Узнала? Что-то вспомнила? — обрушился на меня с вопросами капитан и не сразу понял, что я в прострации. Неправильно. Я в глубоком ахуе, а не… — Ильза, ты в порядке? Нет, не в порядке. По мне не видно? — Подожди минуту, — прохрипела я, путаясь пальцами в волосах, и попыталась вчитаться в написанное. Капитан понял, что сейчас от меня ничего не дождется, а поэтому позволил самостоятельно переварить все. Но он не смог удержаться и в любопытстве приблизился, заглядывая через руку на страницы. Неудивительно, что они нифига не поняли. Русский-то не знают.

«Диана. Я Диана, а не Ильза! Кто это такая? Почему она пытается мне внушить обратное? Как она вообще это делает? Я нахожусь в этой пещере уже час и выходить мне не позволяет голос в голове. Я спятила?» — первый абзац дался тяжело, половина слов была зачеркнута или написана слишком поспешно.

Абстрагировавшись от уже хлынувшего потока мыслей, я продолжила.

«Она замолчала на несколько минут — мне удалось осмотреться за пределами пещеры. Густой лес высоких деревьев. И никаких звуков. Все словно в вакууме. Я не понимаю, где грани этого сна, галлюцинации, комы — как это описывать?! Судя по каракулям в блокноте, я определенно брежу, но почему-то сама могу писать».

После этого следовал рисунок той самой пещеры: выбитая часть скалы с углублением, вход которой скрывался за двумя высокими кустами.

«Я осмотрела свою одежду, оказавшуюся вовсе не моей. Выглядит знакомо, но вспомнить, где видела, не позволяет девушка в голове. Она затыкает каждый мой порыв что-то предпринять и разведать обстановку, приказывая оставаться внутри».

Когда я это могла написать, если пришла в сознание в том дупле, а не в пещере? Я появилась раньше этого момента в мире? Стоп. Не думай, идиотка. Рано.

«Солнце на юге. Полдень. Я проголодалась, а в пещере сыро и холодно. Уже ничего не понимаю и не пытаюсь понять. Кошмар затянулся. Малейшее движение казалось опасным. Женский голос стал называть меня чужачкой и изредка закатывал истерики. Начинаю путаться, где мои или ее мысли. Хочу домой. Отпустите».

На этом записи обрывались. Я, та, что писала это, вывела что-то на следующей странице крупными буквами, а потом стала зачеркивать, пока не остались лишь бесцветные линии от закончившихся чернил. Мне бы карандаш, чтобы попробовать увидеть на листе под исписанным замазанное слово. Я рвано выдохнула и резко захлопнула блокнот. Взгляд не мог сфокусироваться на чем-то конкретном, а поэтому я просто закрыла веки. Опустошение принялось пожирать недавно пробившиеся ростки веры в разбор происходящего. Меня опять погружало в пучину безнадеги, от которой пыталась отбиться эти дни, чтобы суметь двигаться дальше. Я вернулась в исходную точку подобно электрическому заряду, у которого сила равна нулю. У меня тоже сил ноль. Это об этом Имир умолчала? Знала, что я и сама смогу выйти на дорогу, ведущую к ответу? Бля, лучше бы Леви в любви резко начал признаваться, чем этот пиздец. — Ты плачешь. Капитан заговорил неуверенно. Я ждала, что он бросится спрашивать меня о написанном, ведь это было их главной целью, но Аккерман неожиданно подумал о моем самочувствии. Открывая глаза обратно, я уже смотрела прямо на мужчину и пыталась стереть почему-то потекшие слезы. Истерику не собиралась устраивать, как и жалеть себя, но нервы решили иначе. Им понадобилась перезагрузка. — Грязными руками не три лицо, — в отвращении скривился капитан, когда увидел следы от травы на ладонях. — Возьми. На закрытую книжку упал белый носовой платок. Я слабо выдавила улыбку от щедрости Леви и уже платочком промокнула уголки наверняка покрасневших глаз. — То еще отвратительное зрелище, знаю, — шмыгнула носом. — Все нормально, Лангнер, — не согласился капитан. — Высморкайся и расскажи, что там прочла. — О-о-о… — протянула я неверяще. — Вы не против, что ваш… Смерил Аккерман меня таким взглядом, что говорить мне перехотелось. Послушно высморкалась, еще раз другим краем вытерла влагу на щеках и спрятала в свой карман платок. — Постираю и отдам, спасибо большое, — я надеялась, что никаких претензий не последует. — Давай, я слушаю, — мужчина перекинул одну ногу через дерево, оказываясь ко мне лицом, и сложил на груди руки. Я стушевалась от такого количества внимания со стороны одного человека и уставилась в землю между своими сапогами. Что мне сказать-то?.. Это опять придется врать, а я и так скоро начну путаться в своих оправданиях. Намек, что пора признаваться в путешествии сквозь тысячи лет? Не знаю, какая теория звучит для них фантастичней: про прибытие из другой Вселенной или про скачок во времени. Имир вообще слышала что-нибудь про эффект бабочки? Откуда у них такая уверенность, что из-за меня вообще все население не вымрет? — Я не до конца поняла сама, — ну тут чистая правда. — Мне… Мне надо попасть сюда. Я раскрыла блокнот и ткнула пальцем в рисунок. Леви забрал у меня его и вгляделся в наброски, а после задрал голову и осмотрелся. — На юге, недалеко отсюда, есть нечто похожее. Юг. Солнце находилось на юге, когда была сделана эта иллюстрация. Значит, есть шансы найти пещеру, в которой я пряталась неизвестное количество времени. — Я должна туда отправиться, — решительно соскочила с места, но была остановлена властным жестом, дернувшим за кисть обратно. Я неловко врезалась икрой в дерево и успела опереться рядом с мужским бедром о ствол, едва не перелетев его от силы инерции. — Сама пойдёшь искать? Спятила? — процедил раздраженно капитан, и от его сбитого эмоциями дыхания мои волосы около висков всколыхнулись. — Ни снаряжения, ни мозгов нет. — Вы уничтожили всех Титанов в радиусе пяти километров, тут безопасно, — я попыталась вырвать руку, сразу вспоминая его агрессию в тёмном переулке около душевой. — Отпустите, у меня ещё тот синяк не сошел. Что-то мелькнуло в свинцовом взоре. Он медленно разжал пальцы, не переставая смотреть на меня как на умалишенную. Я забрала записи из его второй руки и засунула за ремень, опасаясь, что может отобрать. Мне же теперь эти заметки нужны как никогда. Я нашла глазами солнце, вставшее на востоке, и развернулась направо, в сторону юга. — Лангнер, еще спокойно, без притязаний на последующее наказание, приказываю тебе остановиться! — прилетело в спину с плохо скрываемой злостью. Я вольно махнула рукой — болтайте и делайте, что вам угодно! Я обязана разобраться хоть в одном вопросе, чтобы остаться на плаву. А как я это буду делать — другой вопрос. В невеселых мыслях я углубилась в потемневший лес, куполом накрывший меня своими могучими ветвями. Под ногами шуршала жухлая трава, пока продвигалась прямо, стараясь меньше петлять между деревьями. Назад следовало бы возвращаться так же по прямой. Здесь пахло сыростью, гниющей листвой, землей. И ранним утром. Солнечные лучи, рассеченные высокими стволами, били почти горизонтально. Ветер легко дул прямо в лицо, а мокрая трава липла к сапогам. Иногда роса падала сверху на голову и за шиворот, пробирая холодом до костей. Из последних сил я заставляла себя меньше отдаваться думам, концентрируясь на первоначальной цели: дойти до пещеры. Впереди замаячила поляна с чем-то, похожим на водную гладь. Я остановилась, прислушиваясь к звукам. Тишина с редким чириканьем птиц. Безопасно. Без страха вышла на открытую местность и с восторгом осмотрела пейзаж. В центре, окруженное могучими древами, сверкало прозрачное озеро, чистое и гладкое, как зеркало. Солнце, отражаясь на поверхности, придавало ему вид листа золоченной бумаги. Границы водоема я не смогла различить, ведь их скрывала листва среднего размера кустов. Я приблизилась к нему, обошла со стороны, где был свободный доступ к воде, и села на корточки. Осторожно опустила пальцы. Теплая. Такое возможно, если озеро подпитывалось термальными водами. Получается, что здесь довольно глубоко. Зачерпнув ладонью, омыла стянутое от слез лицо несколько раз и удовлетворенно вытолкнула спертый воздух из легких. Полегчало немного. Мои глаза заскользили вдоль периметра, выискивая что-нибудь напоминающее ту самую скалу. Но ничего, кроме чащи, не попадалось мне. Я рыкнула разочарованно, ударив кулаком по воде, и намочила всю рубашку. Мне было чертовски плохо, морально и физически. Захотелось утопиться. Чем я думала, срываясь в этот лес без банального клинка? Поддалась эмоциям, взбесила капитана и лишний раз подтвердила статус сумасшедшей. Не зная местности, рванула искать вход в пещеру, которая могла быть и на расстоянии больше пяти километров. Пешком. Одна. Точно чокнутая! А как не свихнуться, когда твою слаженную жизнь, ее ритм и события нарушает какая-то глубоко обиженная девочка, всю жизнь страдающая от любви к тирану? Я еще молодцом держусь. Глупая, решившая, что в одиночку справится с этим кошмаром, — вот кто я. Я опять переоценила свои силы. Следовало вооружиться хотя бы картой, а теперь мне предстоит вернуться и утонуть в презрении Аккермана, который прикажет убирать какое-нибудь дерьмо конское. Лучше бы убил, честное слово, вот чтобы не мучилась. Я выпрямилась, продолжая рассматривать рябь на озере. Проклятая Фриц со своими загадками, втянувшая меня в этот ад и не дающая никаких пояснений. Если я брошу все и уеду куда-нибудь далеко жить так, как захочу, она мне голову разорвет своими требованиями? Думаю, просто разорвет. Молча и без сожалений. И новую девку втянет в этот пиздец, вот отвечаю. Кожу горла укололо лезвие. Меня парализовало на миг, руки похолодели. Я медленно сглотнула, еще острее почувствовав холод стали, прижимающейся к моей шее. Думала о смерти и она так быстро настигла меня? Все бы быстро исполнялось, а не одно говно. — Держусь из последних сил, чтобы не перерезать тебе глотку и не скинуть в эту лужу, — прошипел знакомый голос, и я расслабилась, насколько это позволяла сложившаяся ситуация. Вдоль позвоночника взвилось змеей чувство опасности, такое дикое и первобытное, что подкатила легкая тошнота. Я начала осторожно поворачиваться, не совершая лишних движений, чтобы еще больше не взбесить взведенного, как курок, Леви. Ошибка — смерть на месте. Умереть от руки того, кем восхищалась, ну, сомнительное удовольствие. Я не настолько шизанутая, а потому восторгаться такой возможностью не буду. Клинок не отстранился ни на миллиметр от меня, когда мои глаза встретились с его непробиваемой стеной льда. Деланно равнодушный взгляд и поза кричали о том, как ему ничего не стоило и правда избавиться от меня здесь. Стиснув зубы, на мужском лице подергивались желваки. Неужели мое непослушание настолько его вывело из себя? — Зачем последовали за мной? — я невозмутимо поинтересовалась, не теряясь от веющей от него угрозы. — Ты еще и вопросы задаешь? — оскалился Леви, сжимая на рукояти пальцы до побеления костяшек. — Твое счастье, что я не бью девушек. — Ударьте, если вам полегчает. Может, и меня отпустит. — Безмозглая, блять, идиотка! — рявкнул капитан. — Эрвин приказал доставить тебя до Троста живой и невредимой, но ты словно не хочешь этого и пытаешься сдохнуть при каждом удобном случае. Разве тебе ни капли не жалко ту возможность избавить мир от Титанов, которую ты несешь в своей памяти? Есть все основания полагать, что ты можешь в этом помочь. Вы еще не представляете, что я несу в этой самой памяти! Может, все выложить вам и умыть руки? Нет, я не настолько жестокая, чтобы оставить вас, готовых умереть за одну лишь мысль о свободе, разбираться в одиночку. Раз мне «выпал шанс», то я пронесу этот крест с гордостью. — Могу, капитан, — я надеялась, что он, наконец, уберет оружие. Мои слова его не успокаивали. — Я помогу, но я не справлюсь с этой задачей, если буду окружена подозрениями, попытками запугать и буквальным принуждением к действиям. Когда я стану вашим союзником, а не врагом — дело сдвинется с мертвой точки. Вы прекрасно понимаете, что в одиночку мне не добыть никакой информации. Мужчина метался между своими мыслями, но его хватка оставалась такой же твердой. Не верил. Не знал, как поступить. Боялся ошибиться. Перед ним вновь встал выбор: поверить и оказать поддержку или продолжить держать на расстоянии от страха потерять многое. Я помогла ему, специально напоровшись на лезвие. Не сильно, но достаточно, чтобы появился порез. Эти клинки пробивали толстую кожу Титанов, а поэтому вспороть человеческую им ничего не стоило. — Больная… — Аккерман мгновенно убрал холодное оружие, от промелькнувшего ужаса его взгляд вспыхнул. Он рывком достал из моего кармана платок и прижал его к ране. — Иначе вы не поверили бы в мою готовность и честность, — я улыбнулась, перехватывая ткань и ощущая, насколько ледяные кисти у капитана. Леви сокрушенно покачал головой. — Мало мне было безбашенной четырехглазой, как судьба подкинула еще одну, — закатил брюнет глаза. — Пошли отсюда. — А как же… — Позавтракаем, возьмем лошадей с картой и тогда отправимся искать, — прервал меня капитан, не переставая коситься на все еще кровоточащую царапину. Да, немного перестаралась, на адреналине не рассчитав силы, с которой прижалась к лезвию. — Думаю, платок безвозвратно испорчен, — я и правда расстроилась, думая, что это огорчит помешанного на идеальном Леви. — Это не то, что тебя должно тревожить сейчас, — хмурость омрачила черты мужчины, складка между бровей углубилась. В эту совместную «прогулку» он не пытался отойти от меня на определенную дистанцию, чтобы не пришлось брести порознь. Шел рядом, приравниваясь к моим шажкам. Ноги ослабшие от пережитого стресса двигались заторможенно. За это утро я достаточно набедокурила. — Я поверю тебе, Ильза, — вдруг произнес Аккерман, придержав для меня ветвь куста. — Но будь готова тоже смириться с последствиями, которые повлечет за собой это решение. — Не волнуйтесь, — серьезно ответила. — Я разделю ответственность вместе с вами. И это стало нашим выбором без сожалений: довериться друг другу, несмотря на все идиотские стечения обстоятельств.