8. Пайдейя

Вернулись в перевалочный пункт мы в районе двенадцати часов дня. Чумазые, мокрые, но выглядевшие довольно-таки счастливыми. Ну, мы с Ханджи точно остались удовлетворены своей вылазкой. За капитана говорить не решалась. Он все еще ворчал на нас с Зоэ за решение свернуть к тому озеру, что я нашла ранним утром. Ученая же, узнавшая о термальных водах и вечно теплой воде, буквально принудила Леви заглянуть и туда, если сегодня у них — или же нас? — все равно нет никаких заданий. Последний день перед возвращением разведчики всегда посвящали сбору, укладке своих вещей и отдыху. Последнему пункту мы с женщиной уделили, подумаешь, чуть больше времени, чем следовало. Почему чумазые и мокрые? Меня-то, конечно, понять можно: собрала на себе всю грязь Парадиза за несколько минут из-за сырой одежды. Но вот Ханджи с Аккерманом… До этого момента я ещё считала себя безрассудной девицей. Пока Зоэ не переплюнула и не сиганула с разбега в то самое озеро, сняв все снаряжение ещё около Вихря. Мы же стояли с капитаном у берега, когда нас окатило крупными брызгами. Мне все равно — я и так как тряпка половая была, а вот Леви, все беснующийся от влажной кофты на груди, выпал в осадок на полминуты. На всякий случай я посторонилась, отгородившись от него кустом, и с ужасом посмотрела на веселящуюся Ханджи. — Какой же до этого момента я была потной, — протянула с удовольствием женщина. — А водичка какая прелестная! — и она перевернулась на спину, ударяя ногами по воде и ещё раз обливая уже в основном мужчину. — Коротышка, залезай. Один сухой остался ведь. Да-а-а, Леви… Представляю, как весело тебе жилось эти годы в почти постоянном контакте с неугомонной Ханджи. Мне вот такую подругу, с которой на одной волне сумасшествия были бы, да в мое время. «Самая отмороженная ОПГ. Их боялись даже чеченцы» — определённо говорили бы только про нас с Зоэ. — Лангнер, закрой глаза и уши, — отчеканил он, поднимая камень у ног. Вот это оборот принимала шутка ученой! — Капитан, остыньте, — я выскочила перед ним раньше, чем булыжник отправился в полет прямо в беззаботно плавающую Зоэ. Запоздало подумала, что вряд ли Леви целился в неё, чтобы убить, так, если припугнуть лишь хорошенько. Но процесс, очередная цепочка глупых событий запустилась. Рыхлая земля прибрежной зоны водоема оказалась довольно подвижной для совершенного мной маневра, поэтому я в который раз познала чувство свободного падения. Да ладно просто нырнула, так ещё и прихватила пассажира в лице капитана, перед этим инстинктивно вцепившись в руку с камнем. Мужская попытка утянуть меня в противоположную сторону от озера столкнулась с моими стараниями вернуть равновесие. Обычно плюс на плюс давал такой же весомый плюс — у нас же вышел жирный минус, подвязанный к ногам грузом. Окунулись уже вдвоем под истеричный смех Зоэ. — Ну наконец-то веселье! Н-да, очень весело нам будет. Но нас всего-то прокляли пару раз, пока Леви выбирался на сушу, и обложили херами для закрепления пройденного материала. Не будь за моей спиной фыркающей и поддакивающей провокационно женщины, я бы расстроенно смотрела на удаляющуюся спину капитана, чувствуя вину за нелепый инцидент. Конечно, стыд опалил щеки, потому что такими темпами я отхвачу приличных пиздюлей уже от самого Эрвина за то, что довела его талантливого воина впервые в истории до нервного срыва. Звучное «тпру!» вернуло в реальность. Мы стояли на пригорке около забора, вдоль которого были выставлены кормушки для лошадей. Солнце в зените грело макушку. — Иди к Берте, — Ханджи подтолкнула меня в спину, когда я спрыгнула с Вихря и осторожно погладила морду животного. — Зачем? — возмутилась. — Я сама могу шею перевязать, а руки вообще смысла нет — заживут как на собаке. «Для разведчиков они слишком серьезно относились к мелочным ранкам», — подумалось мне сперва, пока в сознание не соскользнула иная мысль. Приказ Смита. Все они делали все, чтобы минимально меня травмировать, а я сама рвалась навстречу опасностям. Смешно. Для них моя память — подвал Гриши Йегера, который срочно нужно вскрыть и узнать, что там хранится. Для меня же та пещера, которой словно и не существовало тут, — «Карфаген должен быть разрушен». Диана должна быть ТАМ. Черт с ней, на что я надеюсь? Что увижу дневники с подробным рассказом, что да почему, когда окажусь внутри? Там максимум могут быть следы от костра да места ночлега.

Давай по-новой, Миша, все хуйня!

О’кей, меняем свою цель. Будем реалистами, понимающими, что в нынешнем положении мы много не добьемся своими заскоками, а поэтому поставим задачу так: добраться до Троста. Если там, где-то на небесах, предрешено мне найти и побывать в злополучном убежище, то я там окажусь. Никак иначе. И давно я на высшие силы стала полагаться? Вот сразу с того момента, как меня сюда прямой наводкой закинуло. — Как знаешь, — Зоэ не настаивала на своем, — но бинты все равно у нее придется брать. Не настаивала, понимая, что все равно угожу в ловушку Рид. Не драться же мне с медсестричкой разведчиков за право самостоятельно позаботиться о себе? — Разберусь как-нибудь, — беспечно я махнула рукой. Я обошла молчавшего Леви, кормящего своего коня яблоком, умилилась с их выражений, эм… Лиц? Морд? Ну у Леви ведь не морда, а вполне симпатичная мордашка, такая зубодробительно правильная, что… — Долго пялиться будешь? Зубодробительная, потому что от одного его взгляда я уже стиснула зубы до крошки на языке. Эти бандитские манеры Подземного города никогда из его речи не уйдут. Они, конечно, привносили в разговор толику остроты, но хотелось говорить с ним без невольного приравнивания себя к категории даунов. Я достигну такого уровня? Проигнорировав его выпад, развернулась и пошла прочь от импровизированных конюшен. Все еще липнущая кофта к накаченному торсу капитана подталкивала меня на крайне безнравственные мыслишки, угрожающие чести и безопасности мужчины. Ему бы поосторожнее сейчас раскидываться словами, а то я от взглядов к действиям перейду. И не посмотрю на пропасть между нашими силами. Хорош же гад! Стоит и даже не догадывается, какой эффект оказывает. Сюда бы Петру — сразу понял, что видок его непристойный. Я с опытом, могу скрыть эмоции, но вот Рал вряд ли скроет свои красные щеки и заикание. Если вообще говорить сможет. А вдруг я её, горячую и молодую кровь, недооцениваю, и она не хуже меня сорвется? Ужас… — Ильза! Я шарахнулась, когда не мое, но формально мое имя так громко крикнули. Пришлось остановиться и оглянуться на главную улицу деревни, от которой я сейчас сворачивала с целью попасть в палатку и опять переодеться. Эрд Джин стоял у дверей первого дома справа с бочкой в руках, видимо, вынося ее в сторону подвезенных ближе повозок. — Командир Эрвин приказал тебе прийти к нему сразу, как появишься, — передал он его слова под мои медленно ползущие к переносице брови. Я непроизвольно оглянулась. Только мне идти? Леви или Ханджи не надо к этому большому и страшному дядьке? — Не заставляй главнокомандующего ждать, — со своим неподражаемым брюзжанием бросил Аккерман. А взгляд так и говорил: «Попробуй, выбрось что-нибудь при нем!» Лучше за меня переживай. — Да, господин Эрд, — отрывисто киваю. — Но могу ли я переодеться для начала? Мужчина бегло осмотрел мой внешний вид и состояние товарищей позади, и что-то, отдаленно похожее на веселье, промелькнуло тенью по его лицу. От Зоэ, может, разведчик и не удивился сильно, но вот Леви фурор на него произвел. Когда им еще удастся увидеть такой расхлябанный вид всегда собранного капитана? Пользуйтесь возможностью, пока я жива и достаточно беспечна, чтобы не остерегаться Аккермана. — Он в своём шатре, — по итогу лишь сказал мужчина, возвращаясь к своей работе. Для чего я понадобилась бригадиру, да ещё и без посторонних, доверенных лиц? Довольно любопытно, чтобы я ускорилась. Проверив по пути пальцами порез чуть выше ключиц, отметила, что он не кровоточил. Стоит ли дать ему просто подсохнуть и не затягивать бинтами? Все равно к Берте я не пойду сейчас, потому что хоть у Смита — шишки важной — терпения отбавляй, но, как говорится, пусть только кто-нибудь попробует это терпение отбавить. Я таким вычитанием заниматься не планировала, желая по максимуму выстроить со всеми дружеские отношения. Ну, ладно, товарищеские. Чтобы меня не подозревали во всех смертных грехах, не держали на мушке и мысленно не желали выкинуть обратно к Титанам в лес. Или не мысленно. Леви на честности вот не скупился. Шагая уже непосредственно к командиру через пять минут, я вышеупомянутого и не заметила сперва. Он помогал все тому же Джину, возвращая на тележки используемые для воды в домах кадки. Трудился в поте лица. Переоделся тоже. Молодец, гад. Из головы не могла выйти его благожелательность. Ударившая обухом внезапности, она возвращала меня к тем нескольким минутам в гроте. Холодно, сыро и на контрасте с этим горячие мужские ладони, останавливающие от глупости. И мне бы, наверное, радоваться, что капитан снизошел до миролюбия в мой адрес; но интуиция почему-то не утихала, вопя и умоляя держать ухо востро. Я ее послушалась, не позволив себе испытать облегчение. Я замерла перед входом в обитель и мини-штаб Эрвина. Блин, и не постучишь же — двери нет. — Командир Смит, прибыла Ильза Лангнер, — отрапортовала в надежде, что он и так услышит. — Заходи, — донеслось до моих ушей. И я осторожно отодвинула в сторону ткань, оказываясь уже в более ярко освещенном шатре. Мужчина указал мне рукой на стул, продолжая неотрывно писать что-то на листах бумаги. Точно. Мне нужна ручка или карандаш. Зачеркнутое слово в записной книжке не давало мне покоя причиной, по которой пришлось избавиться от информации. Приказ Ильзы? Если я начала записывать уже ее мысли из головы, то вполне вероятно нахождение под слоем чернил не одного слова. Я находилась под впечатлениями, когда рассматривала тот лист, а поэтому вполне могла пропустить половину там находящегося. Мне пришлось в молчании провести пару минут, разглядывая то собственные — смешно — руки, то покрытие стола, пока Эрвин не закончил письмо. Разогрев над свечой сургуч, вылил его на клапан конверта и сделал оттиск печатки с гербом Разведкорпуса. Я пытливо наблюдала за действиями бригадира, рассматривала принадлежности, вспоминая, как в подростковом возрасте тоже собирала разные сургучные печати. — Как тебе эти несколько дней? Все хорошо? — он спрятал послание во внутренний карман. Пришлось напрячься, чтобы понять: спрашивал он не из чувства вежливости, а правда это его интересовало. Будь я язвой, уже вдоль и поперек нажаловалась бы на Аккермана, превратившего меня в служанку, но вырвала с корнем неуместную обиду. — Спасибо, командир, я в полном порядке, — старалась звучать непринужденно. — После вашего приказа обо мне… — я непроизвольно скривила губы, — все пекутся. Это вводит в ступор. Моментами. Эрвин усмехнулся тихо и почти незаметно. Я же уловила это движение, едва округляя глаза в немом вопросе. — Ты важный свидетель, — ничего такого, что я не была готова услышать. — Возможно, благодаря тебе нам удастся официально зафиксировать первый контакт человека с Титаном. Что он там говорил? Госпожа Имир? «Госпожа Имир — жопа». Но это уже сказала в мыслях в надежде не получить повторную головную боль. — Тебе известно, что это за личность? — поинтересовался мужчина, потирая указательным и большим пальцами свой подбородок с ямочкой. Определенно точно известно. — Без понятия. Думаю, в тот момент совсем не до разбора слов Титана было. Эрвин, ты так и не дожил до момента, когда вся правда всплывет наружу. С моим появлением появился ли у тебя шанс? — Быть может, это их… предводитель? Нам неизвестно, есть ли у них какая-то иерархия или наличие главного Титана, управляющего остальными. До твоей записи мы всегда считали их абсолютно неразумными существами, из числа которых девианты — единственные, кто отбивались от остальных групп своими нехарактерными поступками. Любимчики Ханджи… Ага, предводитель-прародитель. Даже не представляешь, насколько ты в данную минуту близок к истине, хоть и толкуешь ее немного искажено. — У них развит речевой аппарат, но недостаточно, чтобы полноценно разговаривать, — задумчиво протянула я, вспоминая свои разборы сущности этих уродцев. — Насчет остального говорить не могу, но получается, что мозжечок на том уровне, чтобы выдавать нечленораздельные односложные предложения. К тому же, что интересно, мозжечок отвечает за координацию движений и равновесие, ориентацию тела в пространстве, мелкую моторику. Если у Титанов нарушена эта часть, то неудивительно, почему они такие нескладные увальни. Может, у девиантов он более развит, если они проворнее остальных? Черт. Увлеклась рассуждениями, вспомнив всю информацию, которую разыскивала в своем мире, когда впервые столкнулась с понятием «Титан». Господин Исаяма обделил нас физиологическими подробностями, поэтому пришлось додумывать самостоятельно. — Не думал, что компания майора Зоэ так влияет на людей, — с нечитаемым выражением произнес Смит. — Ты неплохо разбираешься в анатомии. Что-то вспоминается? — Только вот про Титанов информация, — развела я руками. — Уже не знаю, может, головой стукнуться для ускорения процесса. Вдруг поможет. Я правда размышляла над этим вариантом, когда не понимала, куда пропали воспоминания из пещеры. Имир стерла? Но ведь у нее нет сейчас таких способностей. — Командир, — обратилась я к нему, — почему вы пригласили меня на эту аудиенцию? Он хмыкнул. — Я рад, что не нужно ходить вокруг да около, Ильза, — вздохнул как-то устало Эрвин и откинулся на спинку стула, оставляя постукивающие пальцы рук на столе. — Хотел спросить, как ты отнесешься к тому, что я официально объявлю о твоем возвращении в ряды разведчиков по прибытии в Трост? Ты вновь начнешь получать жалованье и тебе выдадут снаряжение. Я моргнула пару раз быстро. — Это вы обо мне в столицу написали? — кивнула в сторону его коричневой форменной куртки. — Проницательно. — А с вашей стороны не красиво сперва все решить, а после спросить мнение, — улыбнулась холодно я. — Впрочем, мне все равно. Могли бы и не интересоваться таким пустяком: мое решение здесь не имеет веса. — Не наговаривай, лейтенант, — мое заявление ему мало понравилось. Ага, навел как-то справки или просто помнил? Нет, думаю проще все: прочитал в дневнике. Я-то с дислексией тут частичной. Все-таки у нас было звание, причем не какое-то замухрышистое. На моей одежде многие элементы были сорваны или стерты, поэтому самостоятельно определить ранг не получилось. Учитывая, что Ильзе поручили вести целое крыло конной бригады, то это можно было предположить и так. — Ага, лейтенант, а сержантам и рядовым портки стирала, — буркнула, сложив руки на груди. — Вы же не сожжете письмо, если я сейчас скажу, будто не согласна восставать из мертвых, — я вгляделась в мужское лицо с крупными чертами лица. — По глазам вижу, что не сожжете, командир. Поэтому обойдемся без патетизирования нашего разговора. Не люблю говорить загадками. — Согласись, что для дальнейшего существования тебе нужны документы и деньги, — от моей прямолинейности Смит весь подобрался. — Соглашусь, — без сомнений, — но вы понимаете, что одновременно с оглаской ко мне придет ответственность, к которой я не готова. Я отстала от вашей жизни, ритма и чувствую себя никчемным куском мяса. Скоро и терпеливая Петра махнет на меня рукой, господин Эрвин! Я и правда ощущала себя здесь бесполезной. Мои навыки самообороны к Титанам не применить. Не сделаю же нокаутирующий хук по отношению к ним — это только самой становиться, как тот же Эрен, титанчиком каким-то. Но боюсь, что меня окончательно такой поворот сломит. Мне не понравилось то, как командир Разведкорпуса сцепил пальцы перед собой на письменном столе и всем корпусом двинулся в мою сторону. — Могла сразу сказать, что тебе хочется вернуть форму, — начал слишком бесстрастно Смит. — Но сержант Рал для такого тебе не подходит, какой бы способной она не была. Надеюсь, это не то, о чем я думаю. — Петра мягка и не строга, — добавил мужчина к ее характеристикам. — Если хочешь быстро все нагнать, то тебе нужна противоположность сержанта. Не вздумай, Смит! — Вполне уверен, что капитан Леви может помочь тебе справиться с этой проблемой. — Нет! — Нет! Все переглянулись. Я резко обернулась. Полоска проникающего из-под отодвинутой ткани на входе пропускала солнечный луч, резанувший по глазам. Пришлось прищуриться. Фигура Аккермана даже при свете выглядела угрожающе. — Командир Эрвин, ты совсем спятил? — капитан вошел свободно, без разрешения и приветствия, как в свой дом. Вечер в хату! — ответить бы ему, но я прикусила до крови щеку изнутри. Мне почти удалось привыкнуть, что из меня получается вполне нетривиальная попаданка без золотой ложки во рту и классного парня, готового за упавший волос с моей шевелюры всех растерзать, как Смит пускает меня по всем канонам этих историй, коих начиталась предостаточно за свою жизнь. «Давай-ка тебя с твоим фаворитом сблизим? Подумаешь, он из тебя всю душу вытрясет и выбьет! Зато какой опыт!» — ехидный, просто вот издевательский голосок блондина чирикал у меня в голове. Тьфу! Вполне уверена, что в методах своего воспитания Леви недалеко от Реборна ушел. Разве что не подорвет. Или подорвет?.. А еще имела наглость когда-то смеяться с Тсуны при просмотре репетитора-киллера! Тсуна, умоляю, прости, забираю все слова обратно про издевательства над тобой. — Нам нужна Ильза как боевая единица, Леви, — командир сжал переносицу. Я бы обиделась на такое заявление, но мы тут по факту все — боевые единицы. Живой способ добраться до правды. — От нее будет мало пользы, если она не сможет постоять за себя и умрет в пасти Титана. Вы обсуждайте, обсуждайте! Я подожду, пока вы без меня меня жените. — Выдели кого-угодно ей, из моего отряда даже, но не ввязывай меня, Эрвин, — оскалился капитан. — Я и так с ней нянчусь, как с младенцем. Собственно, так я и предполагала. Никакого самостоятельного желания идти на контакт — лишь приказ командира, который он всегда и при любых условиях выполнит. Господи, на что надеялась?.. Не то чтобы я разочаровалась, ведь это как максимум странно для Аккермана, так быстро наладить отношения, однако в глубине души по-настоящему девчачья мечта теплилась, что смогу с ним закорешиться. Ну, не все потеряно, да? — Не надо со мной нянчиться, — я не выдержала напряжения, от которого скоро и шатер полыхнул бы. — Никому. Возможно, я и выгляжу и порой веду себя как умалишенная, но точно таковой не являюсь. Слишком много дерьма навалилось, а я мало понимаю, как его правильно надо начать разгребать, чтобы еще сильнее не увязнуть. Ваши планы на меня за моей же спиной просто деморализуют, потому что они наверняка есть и наверняка мне не понравятся. Пришлось перевести дыхание от речи на одном глотке воздуха. Злиться не собиралась, но эти солдафонские разговоры начали надоедать. Сперва меня серьезно воспринимали как источник информации, который ни на что больше не годен, а теперь внезапно решают научить пользоваться УПМ и прочей разведческой ересью. Открыто сказать нельзя, что они хотят при помощи меня провернуть, проверить или чё там у них еще? Сдайте на опыты, препарируйте — да что угодно, но только скажите об этом прямо. — Ильза, успокойся, — примирительно бросил Эрвин, а мне как будто сильнее захотелось рассвирепеть. — Повторюсь, командир, — я встала с руками по швам, — мне бессмысленно здесь распинаться. Мои слова для вас, — обвела каждого взглядом, — пустой звук. Но я и правда готова сделать все, несмотря на эту всю недосказанность, чтобы помочь разведчикам. Разрешите откланяться. Когда Смит медленно кивнул, я сорвалась с места, едва не перевернув стул позади пяткой. Как же. Я. Была. Зла. И причем не до конца понимала, на кого или что именно. На разведчиков из-за их стратегических планов, пускай и за счет меня построенных? Нет, я знала, что у военных все сложно, и места для соплей нет. Терпеть притворную заботу? Нет уж, увольте, лучше открыто насмехайтесь. На саму себя за слабость? Скорее всего. Неспособность без посторонних разобраться в случившемся убивала изнутри. Я. Не. Привыкла. Быть. Зависимой. Еще и разом от такого количества людей. Куда же ты меня втянула, Имир?.. Еще и на связь не выходила столько дней, зараза! Подскажи, пожалуйста, хоть что-то. Я опомнилась, остановившись около импровизированной тренировочной площадки. Разъяренно пнула камень, что угодил точно в сердцевину поваленного дерева. Доплелась до него и рухнула на бревно, закрывая глаза. Вдох-выдох. Спокойствие, только спокойствие… Справлюсь. Выберусь. Выиграю. Других вариантов нет. Если из восьми миллиардов именно меня выбрали жертвой, не знаю, подопытной крысой или же главным персонажем в этой истории, то это о чем-то говорит. О том, что я пиздец невезучая! Угораздило же… Последняя вера, будто на меня во сне рухнул потолок и я теперь в коме, растаяла подобно утренней росе. Не, не так. Ее раздавили солдатским сапогом и размазали по грунту. Я втягиваюсь в это болото с каждой секундой глубже и глубже, трясина обстоятельств погружает вместе с водорослями, что давно завязались на моих щиколотках. Когда до столицы, до Закклая, дойдет весть о живой Ильзе Лангнер, то я потеряю последний шанс на мирное существование в этом мире. Не скроюсь и не смогу притвориться той, кому нет дела до происходящего. Но я и не хотела бы этого. Самопожертвование? Наверное. Прониклась сперва аниме, потом мангой и теперь реальностью. Я и на следователя шла за адреналином и жаждой спасать-помогать всем, кто нуждался в этом. Спасибо за такую же возможность здесь, где масштабы выросли в миллионы. Я буквально участвую и, видимо, вершу человеческую историю целого континента. Не похерить бы все и всех… Да и самой выкарабкаться надо будет как-нибудь. Бревно подо мной кто-то пнул. Не будь я уже собранной и вернувшейся к реальности, то слетела бы с него на раз-два. Только один человек мог так мило заявить о своем присутствии. Я через плечо бросила взгляд на оставшуюся на стволе мужскую ногу, словно собирающуюся еще разок толкнуть дерево, и красноречиво отвернулась обратно. Вообще, если честно, я была на той грани своего раздраженного состояния, что могла и в коленку ему зубами вцепиться. Не зря же в год Змеи родилась. — Эй, дерганая, — а этот парень был из тех, кто не умел заводить разговор, — ты вообще слушать будешь? — Угу. И подобранной веточкой принялась рисовать круги на земле. Пусть вещает, оскорбляет… Я устала. А только середина дня! За спиной, кажется, изрыгивали пышущее огнём дыхание, потому что иначе не знаю, чем объяснить такие тяжёлые звуки со стороны капитана. Он ещё раз толкнул ступней мою импровизированную скамью. — Имей совесть смотреть в глаза, когда разговариваешь со старшим по званию, — прорычал Леви. — Это вы разговариваете, а я молчу. Как говорится, по факту. — Эрвин чётко дал мне понять, что из тебя следует слепить заново за короткий промежуток времени пригодного бойца, — я старательно делала вид, что не чувствую под собой движения. Таки согласился, черт ты аккермановский! — Я сдался под натиском умения убеждать, но стребовал с него одно лишь условие этой сомнительной авантюры, — качка прекратилась, а меня жёстко схватили за шкирку и насильно заставили развернуться. — Я могу тренировать тебя такими методами, какие посчитаю нужным применить. Учитывая, какая ты дурная и своевольная идиотка, то пощады от меня не жди, Лангнер. Ты сама сказала, что с тобой не следует нянчиться. Тебя за язык не тянули. Да-да, я помню свои слова, не рыбка Гуппи. Но Аккерман правда надеется однажды меня запугать своим менторским тоном, моральными оплеухами и вот этими трясками? Если он мне порвет рубашку, я его убью. Да и сколько можно меня как котёнка за шкибот таскать? — Руки! — я взбрыкнула, но хватка только усилилась. От злости глаза его приобрели темно-ртутный оттенок, от которого я почти поежилась. Но на меня так смотрел наставник в отделе каждый божий день на протяжении полугода. Иммунитет уже выработался. — Опять, капитан. Его ноздри гневно всколыхнулись. — О чем ты? — прищурился мужчина. — Думаете, что взглядом убьете, — напомнила про утренний диалог, замечая, как нервно дернулся кадык. — Ты, повторюсь, болтливая, а такие долго не живут, — его пальцы ещё чуть-чуть и переключились бы с воротника на шею. Давайте я с вызовом скажу: «Попробуйте тогда меня заткнуть», он меня, как в банальном женском романе, страстно поцелует, и мы сбежим. Точно. Поцелует… Кинет через бедро — и дело с концом. В лучшем случае. Как бы я не была уверена, что точно не подхожу на роль героини в таких новеллах, впервые от такой шутки меня бросило в жар. Докатилась. Пришлось, судорожно соображая, облизать губы, чтобы не ляпнуть какую-то чепуху. Аккерман, блять, отцепись по-братски! — Что поделать, — надеюсь, ему не слышно, как мне уже дышать тяжело от его руки, сжимающей ткань у горла. — Умру — значит столько отведено было. Фаталистка! Которая ему сейчас по выставленной голени локтем зарядит или по более поражающему своей болью месту. — Дура, — Леви сдержался, чтобы не отшвырнуть меня, и сделал шаг назад. — Сегодня после ужина здесь же. Сразу. После. Ужина. Это понятно? Опоздаешь — притащу. Типа как в Ред Дед Редемпшн? Лассо накинешь и доволочишь по земле до нужного места? Зная твои экстремальные методы воспитания, можешь, конечно, как в игре и повесить где-то, на мосту там, около убежища банды. Ладно, ночи напролёт в играх на меня никакого положительного влияния не оказали, как я посмотрю. — Понятно-понятно, капитан, — я поправила на себе перекошенный верх и с ужасом отметила, как в руке осталась пуговица. — Можете больше не хватать за одежду? У меня так нечего будет носить с вашей силушкой-то. Он поднял меня такой взгляд, что мне, вероятно, стоило бы зарыться в мох и оборонительно плеваться клюквой, и никогда оттуда не высовываться. — За руки лучше, — подняла запястье, где ещё пестрел оставленный им синяк. — Тогда у тебя рук не останется, — Леви покоробил этот вид. Он развернулся. — Тогда лучше вообще не хватайте, — тихо бросила ему вслед. Не услышал. Спасибо, вселенная! На сегодня Аккермана для меня уже слишком много. — Лейтенант Лангнер, — вдруг раздалось издевательское, — вас ищет солдат. От его неуместной после произошедшего официальности мне стало как-то плохенько. Саркастичный ты подлец, Леви. Я посмотрела, куда указывал мне капитан рукой. Высунувшись между домами, уже знакомый мне парень с вихрем на голове держал в руках снятую с себя рубашку. Проклятье… — Кажется, запачкал, — резюмировал мужчина. — Займетесь, лейтенант? Мои глаза сверкнули. Встав на ноги, дошла до Аккермана и поравнялась с ним. Впечатав в его грудь руку с пуговицей, дождалась, пока он поймёт, что надо бы взять протянутое. Я не просто полапать решила. Тонкие пальцы перехватили оторванный элемент одежды и подняли на уровень лица. — Конечно, я возьмусь за это дело, — с моей улыбкой клоуна Арта из «Ужасающего» только людей ходить убивать. — И вы займитесь, капитан. Вечером занесу рубашку. Туше. — Госпожа Ильза, я не понимаю, как отстирать с рукава пятно от жира, — донесся голос парнишки, который единственный из всей бригады звал меня уважительно. Я на мгновение замерла, запрокинув голову к чистому небу, и вдруг коротко рассмеялась. Какой дурдом… — Госпожа… — Тащи соду, Генри, — крикнула ему, оставляя чрезвычайно злого мужчину позади. — Будем мочить эту заразу.