9. Перед тем, как улучшиться, ситуация ухудшается

Я избегала Аккермана. Целенаправленно и с тем нездоровым упрямством, что только было присуще мне с рождения, на периферии сознания не осознавая целесообразности своих действий. Он и так меня не искал. Но лучше перебдеть, чем недобдеть. Да и спрос на меня сегодня оказался повышен, поэтому вполне можно считать все стечением обстоятельств, если вдруг капитан задумается по поводу моего отсутствия на периферии своего орлиного зрения. Сперва с милашкой Генри разобралась, который, как и я, не имел в распоряжении чистой одежды. Парнишке только восемнадцать, а Леви уже его запугал, что будет наказывать за грязную форму. Вот Даллас ко мне и рванул сразу после размещения оставшегося продовольствия в амбаре на окраине. Я такое стремление в полевых условиях к опрятности мало понимала, потому что на природе, да еще и с такими поручениями, которые выполняют ребята, невозможно остаться с белыми манжетами. М-да, вот так и ОКР у людей появляется… Потом на горизонте, сверкая очками с толстыми линзами, появилась Ханджи. Я наливала воду лошадям, наконец-то игнорирующим мое присутствие, когда меня подхватили за локоть и против воли потащили в сторону. Оказывается, Зоэ понадобился помощник в разборе ее макулатуры, которой она за эти дни успела написать про любимых титанчиков. Меня охватила паника, ведь я ни черта не понимала на их языке, хоть и говорила свободно, как на своем родном. Стоило ли мне об этом тоже рассказать? Я и правда собралась признаться, стыдливо потупив глазки, когда женщина всего лишь попросила помочь вынести эти бумаги и… сжечь. Эрвин предупредил командира второго отряда, что лошади не потащат обратно килограммы ее заметок, потому что и так везли все сюда. Ну, облегчение я и испытала, но просьба раздобыть мне букварь и пропись уже закреплялась в мозгу, потому что дальше все равно эти умения мне понадобятся. Проковырялись мы с майором в аккурат до ужина, потому что слушать Ханджи оказалось намного увлекательнее, чем возиться в воде с содой. Карандаш-таки я позаимствовала у нее. По пути на прием пищи успели захватить Петру, отчего-то засыпающую прямо на ходу. Девушка призналась, что ссора с Оруо перед сном вытрепала ей все нервы, и всю ночь она вынуждена была ворочаться на жесткой постели. Не представляю, что этот остолоп мог натворить или наговорить, если уравновешенная Рал настолько взвинтилась. Учитывая, как Бозард в пылу гнева способен повысить голос, удивительно, как я не слышала их разборок. Он идиот, потому что понравившейся девушке обычно козни не строят, а подарки дарят. Или Оруо еще на том уровне, когда девочку, которая приглянулась, за косички дергают? Дохлый номер с Петрой, потому что это хрупкое создание, как бы не кромсала Титанов, нуждалась в цветах и признаниях, а не в истериках и детских способах привлечения внимания. Помочь ему, что ли? Еда в меня, надо сказать, совершенно не лезла. В честь последнего дня в этой экспедиции нам наварили картофеля и на гарнир дали по ма-а-аленькому кусочку мяса, которого той же Саше Браус не то что оказалось бы недостаточно, а она еще из соседних тарелок наворовала. И до капитанской добралась бы — я более, чем уверена. Это вот из разряда «возбудим и не дадим», но разведчикам выбирать не приходится: чем богаты, тем и рады. — У тебя аппетита нет, — заметила Петра, у которой тоже тарелка была еще полной. Я разломила картофелину и закинула половинку в рот. — Не думаю, что мне стоит наедаться, — отстраненно ответила. — Кстати, прости, но нам придется прекратить наши занятия, — я вложила в голос всю мягкость, чтобы девушка не приняла на свой счет. Рал удивленно подняла на меня свои удивительного оттенка глаза, в свете уходящего солнца отливающие жидким золотом, и подперла голову рукой. — Что случилось, Ильза? Я плохо объясняла? — Нет, ты чего! Ты замечательный наставник, просто… — я поджала губы. — У меня теперь тренировками профессиональный абьюзер занимается, — от накативших воспоминаний не сразу поняла, почему разведчица странно на меня смотреть принялась. Я моргнула. — Что значит «абьюзер»? У них не существовало этого слова? Кажется, даже в XVIII веке во Франции оно уже было в обороте речи граждан. Господи, мой мозг когда-нибудь перестанет запоминать рандомные факты?.. — Это очень талантливый… — мучитель, — наставник. — А-а-а… — протянула сразу Рал. — Точно, ты же выходец с территории за Стенами. Ага, с территории за пределами вашего времени. — Подожди-ка, — опомнилась Петра и наклонилась ко мне. — Это… капитан Леви? Ну шёпотом-то зачем?.. Вроде не военная тайна, да и вся экспедиционная группа услышит сегодня, как я буду летать по площадке. Во всех смыслах. — Он самый, — по мне видно, как я рада такому раскладу. — Командир решил за один присест и, видимо, два моих прогиба вернуть меня в строй разведчиков. Лейтенант ему, видите ли, нужен способный и живой… — Так ты… Ой, простите, вы… — запуталась Рал и села по струнке. — Простите за панибратство, госпожа Ильза. Я вытаращила на неё глаза и дотянулась через стол, чтобы щелкнуть девушку по лбу. — Не вздумай мне выкать! — потребовала от неё. — Ненавижу эту всю официальность. Петра облегченно улыбнулась, словно мысль о переходе на формальность ей тоже не понравилась, но что-то в осадке у неё осталось. Неужели и правда капитан нравится?.. — Петра, послушай… — Е-мае, какая я голодная! Рядом буквально упала Берта. Я немного расстроилась, что беседу с разведчицей прервать пришлось, но потом посчитала это даже лучшим совпадением. Пока не буду спешить с выводами, а присмотрюсь. К ней, к Оруо и, как ни странно покажется, к Аккерману. Установлю причинно-следственные связи, поведение при друг друге и прослежу за невербаликой. Вполне вероятно, что я могла спутать влюбленность с тем же восхищением, ведь если это так, то можно попытаться разобраться с чувствами Бозарда. Парень, может, менее противным станет. Бля, с каких пор я купидоном заделалась? В каноне не хватило романтики, а теперь я — Ларисочка Гузеева местная, у которой, правда, личная жизнь плохо складывается. — Опаздываешь, Рид. — Парень с левого крыла сломал руку, упав с крыши амбара, когда заделывал дыру, — вздохнула девушка и принялась набивать рот. — Вот дурак, УПМ не учили пользоваться? Или он без него был?.. Ай, хрен знает! Уже смысла в нем по-любому нет. Петра охнула, а я зевнула. Бедолага такой же неуклюжий, как я иногда после часовых допросов. Помню тип такой мутный и скрытный попался, что через полтора часа я выходила и не заметила дежурного с псом. Смешались в кучу кони, люди — это вот были мы. — Ты голодная, — я ненавязчиво пододвинула свою тарелку к медсестре. — Доешь, пожалуйста, мое. — Блин, ещё предлагаешь, — смуглые худые руки поспешно скинули нетронутые кусочки картофеля в свою миску. — Мы как чай попили, так я больше и не ела. — Да, тебя не было на обеде. Доктор Картер загрузил? — предположила Петра, подключившаяся к разговору. — Загрузил… — повторила Берта с набитым ртом. — Запряг как ишака, заставив писать под диктовку! Думает, раз самому еда не нужна, так и я, как Титаны, солнцем питаюсь. Выпив кружку воды, обхватила свои колени под столом и осмотрела бегло нашу столовую под открытым небом. Многие сидели, разбившись в кучки по интересам и уровню дружбы. Командиры отрядов сидели особняком от остальных, соединив два стола на углу. Ханджи привычно пыталась доказать Эрвину свою точку зрения, пока тот стойко выносил всплеск эмоций, а Леви о чем-то болтал с Миком Закариусом. Как тот меня еще не обнюхал?.. Мой взгляд оказался ощутимым в этот раз, потому что как еще Аккерману удалось понять, что я смотрела на него. Я неловко отвернулась, упершись в горизонт, растянувшийся перпендикулярно высоченным соснам. Если продолжим сидеть, то моя тренировка будет в темноте проходить. Экстремальный вариант? Я на права сдавала тоже в таких: зима, снег с дождем и раздраженный ГАИшник, который отказался переносить сдачу, потому что на следующий день он улетал на отдых с семьей. Очень профессионально с его стороны было допускать людей до экзамена в отвратительную погоду только из-за своих личных обстоятельств. А что, взяток насобирал — и на курорт. Вот жизнь! — Девочки, я пойду, — от моего тяжёлого дыхания аж у Берты волосы всколыхнулись. — А ты куда? — Рид вскинула голову. — Мне капитана дали в тренеры, — скуксилась я. — Ну, помяните меня. Потому что целой я не вернусь ночевать. Петра сложила руки на груди. — Капитан не такой и монстр, — заступилась девчушка. Я даже умилилась с её готовности вступиться за репутацию Леви. — Конечно, он милашка, — моя ладонь ласково похлопала расслабившуюся разведчицу по макушке. — В шкуре волка. — Ильза! — Да ладно тебе, — рассмеявшись, игриво толкнула Рал в плечо. — Не будь такой серьезной, он же не слышит нас. Глаза непроизвольно двинулись, чтобы подтвердить эти слова, в сторону командирского стола. Пусто. Эрд, Смит да Зоэ, скоро готовая лезть на скамью. — Лангнер! — громыхнуло за спиной. Петра передо мной же побледнела, а потом слилась с цветом травы на фоне. Жующей и зарывшейся в еду Берте и дела не было до этого. Как знала, что у меня все просто не бывает. — Слушаю, капитан! — обреченно отозвалась и приложила руку к сердцу, когда повернулась к мужчине. Сложенные на груди руки, прямая спина и, несмотря на одинаковый рост, взгляд сверху вниз. — За мной. Коротко и по делу. Обожаю твою лаконичность, милый… Как всегда, он первым развернулся и двинулся вдоль вытоптанной тропинки. Я обернулась к девочкам и нарисовала вокруг своей шеи верёвку, которую после затянула, закатив глаза. Берта хрюкнула в ладонь, а Петра осуждающе глянула исподлобья, но губы дрогнули в улыбке. Эх ты, Рал… Хорошенькая, но чересчур дисциплинированная. Похвально, но скучно же… — Вы придумали, что мы будем делать сегодня? — я быстро нагнала капитана, подумала и обогнала, принявшись идти спиной вперед. Он молчал, но выражение лица красноречиво говорило: «Пизданешься с минуты на минуту». Учитывая, какие тут кочки, то вполне возможно. Но ведь он поймает меня, как всегда это делают парни в фанфиках? Сомнительная надежда. — Проверим твоё умение пользоваться УПМ. Посмотрим, как Петра поднатаскала тебя, — опять лишь по делу. С ним поболтать о чем-то отвлеченном нельзя? — Налево, Лангнер. Вовремя, спасибо! Я резко завернула за угол без происшествий и продолжила пятиться. — А откуда оборудование? Ваше? — удивилась я. — Обойдешься, — фыркнул мрачно Леви. — Того болвана, что с крыши свалился. Оно ему в ближайшее время не понадобится. А тебя хоть как-то развеселить можно? Я, конечно, никакой ачивки не получу, если смогу вызвать у него эмоцию веселья, но интересно же. — Капитан, вы такой романтичный, — я томно вздохнула и прижала руки к груди. Его парализовало: проверьте пульс. Пока он не очнулся от моих сладких речей, продолжила: — Хоть это и жестоко, но ради меня вы столкнули человека, чтобы раздобыть снаряжение, — пришлось для эффектности замереть в драматичной позе, прислонив тыльную сторону ладони ко лбу. — А ведь могли просто одолжить… Я ещё пару секунд смотрела в небо, где сгущались краски вечера, и все-таки решила глянуть на мужчину. Бля, ну ты серьёзно? Ну хоть опять фыркни или, не знаю, дерни щекой. — С этого момента, — жестко начал Аккерман, — общение с Ханджи ограничено. Две чокнутых на одну мою голову… — Какой же вы бесчувственный, капитан! Круто развернувшись, я без ожидания движений с его стороны пошла вдоль домов. Сухарь. Ничего, кроме негативных эмоций, я пока у него не наблюдала. Неужели настолько непробиваемый? Столько лет обрастать броней, конечно, теперь ему глупое веселье не по душе. Каноничный канон — это про него. — Ты самый дурной лейтенант, которого я встречал, — в несколько широких шагов догнал меня Леви. — И как только дослужилась до такого звания? — Ну-ну, оскорбляйте, я терпеливая… — С каких пор озвучивание очевидных фактов стало оскорблением? Он издевается или правда не понимает, что его прямолинейность может людей ранить? Пришлось повернуть голову. — Капитан, — я дождалась, пока мужчина посмотрит в ответ, — возможно, вам и говорили это уже, но вы хоть иногда смягчайтесь. Не все же такие бронированные к насмешкам, как вы, ну честное слово! По ощущениям, как с ребёнком говорю, убеждая его гадость с пола в рот не тянуть больше. Вряд ли он к моим речам прислушается, ведь кто я, а кто ОН. — Ты еще и жизни меня учить вздумала, — ожидаемой злости не последовало. Как будто вот эта моя фраза про «смягчиться» его вдруг и развеселила. — С каких пор озвучивание очевидных фактов стало поучением? Не совсем так, но я не могла оставить без внимания его сарказм. — Молча, Лангнер, — меня толкнули в плечо, подгоняя и заставляя закрыть вновь открывшийся рот. — Иди уже просто молча. — Бу-бу-бу… — Молча. Он меня саму-то держит за пятилетнего дитя, скоро по слогам разговаривать со мной начнёт. Сейчас специально запутаюсь в тросах и нечаянно повешусь, чтобы ему пришлось лазить по деревьям и раскручивать меня. Или не специально. — Где твои ремни? — В палатке, — пожала плечами. — Вы же сразу не предупредили, что у нас не спарринг будет. С губ Аккермана сорвался неконтролируемый хмык. — Не много ли на себя берешь для начала? Это так культурно о моей никчемности заявили? Я периферийным зрением видела, как изредка он косился, наблюдая за моей реакцией. Думал, опять буду бесноваться из-за его резкости. Но что, если я сделаю так?.. Перехватываю правую руку капитана в районе локтя своей левой, а второй цепляюсь за грудки и надавливаю в попытке сделать подсечку. Я сперва и обрадовалась, что удалось мужчину в принципе коснуться, но он всего лишь позволил это. Из любопытства? Нога уже сделала замах, когда на запястье около мужской груди надавили, вызвав резкую боль, и вот уже завели за мою спину. Я зашипела от неприятных ощущений в плече, но не обратила внимание на них и не позволила Леви совершить следующую манипуляцию. Прикосновение за прикосновением — они не отличались нежностью или слабостью. Я была захвачена нашим поединком, чтобы анализировать и наслаждаться мужским телом, которое так бессовестно разрешали сейчас трогать. Аккерман блеснул глазами так задорно, что я на мгновение растерялась. Ему нравилось происходящее? Строит из себя серьезного и грозного, а сам не хуже мальчишки радуется любой возможности помахать кулаками. Вывернувшись из его рук, что до этого держали кисти сцепленными на уровне живота, приняла ещё попытку сбить с ног, но уже сделала это присев. Тот только лениво приподнял ступню и моя подошва проехалась по воздуху. Леви играл со мной, потому что иначе смысла в нашем кружении в углу площадки не видела. Я чувствовала, как дыхание ускоряется и становится сбитым. Прошло около десяти минут прежде, чем я разозлилась и приняла решение маховым движением ударить ногой в его голову. Это было моим любимым приёмом, потому что обычно всегда обеспечивало быструю победу. Но что тут мои короночки, когда у этого гада опыта вдвое больше моего. Рефлексы Аккермана работали безошибочно: уклонился, шагнул в сторону, поймал меня на противоходе, взял в захват и сильно толкнул вперед, делая банальную подножку. Я тут же вскочила из пыли — в глазах настоящий огонь. Кинулась в прямую атаку. Капитану, видимо, наша детская схватка надоела. Ему ничего не стоило скрутить меня, заломив опять руки за спину. Попыталась лягнуть его в пах, но он предвидел такое и поэтому оттолкнул, чуть пинка для ускорения не выдав. Сдержался. Удалось устоять на своих двоих. Я замерла, позволяя себе отдышаться, и взглянула на Леви. Даже не запыхался. Стоял с руками в карманах и размеренно дышал. По лицу вновь ничего прочитать не могу. — Дерешься в основном ногами, — начался разбор полётов, — что хорошо с одной стороны: не нужно приближаться к противнику. Но хреново с другой, потому что кто-то проворный просто перехватит тебя за голень и уложит на лопатки. Руки не слабые, но удары поставлены неверно. Меня не победишь, а так вполне… сносно. То ли похвалили, то ли обосрали — не пойму никак. И что значит — удары поставлены неверно? Я так долго занималась боксом, чтобы услышать по итогу это? Может, все дело в теле Ильзы. Кажется, что все делала как обычно, но либо там расслаблено, либо тут неправильный угол. — Благодарю, — низко поклонилась. — Вы тоже были неплохи. Аккерман ещё чуть-чуть и вытаращился бы на меня, но по итогу удостоил дернувшимся уголком губ. Да улыбнись же! Твоей улыбки на экране всегда было мало, а она очень красивая. — Тащи ремни и надевай их, а я проверю исправность УПМ, — Леви провел по своим волосам, частично закрывающих глаза. Я же смахнула пот со лба. — Как вы не добавили: «А то ещё с твоим рукожопством разобьешься, не успев начать»? — постаралась сохранить серьезное выражение. Мужчина медленно моргнул, недоверчиво прищурившись. — Не читай мысли, Лангнер, — усмехнулся капитан. — Марш за ремнями! Думаю, он слишком много мне позволял на контрасте с остальными. Сказывалось положение попаданки? Черт, пора себя перестать отождествлять с этими барышнями, потому что моя история все меньше и меньше становится похожа на ту романтическую, в которой те чаще всего оказывались.

•━──────≪✷≫──────━•

Если спустя долгое время вспоминать оставшийся вечер того дня, то, вероятнее всего, он будет у меня стоять на отдельной полочке в голове, как один из запоминающихся. Вот когда у меня еще была бы возможность тренироваться с самим Леви Аккерманом, Сильнейшим воином человечества, как не… в другом мире. У меня все еще, конечно, создается впечатление, будто это параллельная реальность, а не далекое прошлое, о котором в мое время знают лишь единицы. Безумный факт. До сих пор. Возвращение в Трост началось с первой зарей. Я проснулась раньше своего биологического будильника не от солнечных лучей, скользнувших ко мне в палатку, а от того, что кто-то дернул меня за ногу. Первоначально списав все на сон, перевернулась на другой бок, но касание повторилось уже более настойчиво. Я взбрыкнула в ответ, куда-то попала пяткой, и по итогу меня чуть не выволокли наружу. Успев зацепиться за спальный мешок, мою лодыжку отпустили. — Что еще за черт?.. Мои глаза еле открылись, когда по чувствительным зрачкам ударило поднимающееся солнце. Взгляд уловил сперва чьи-то ноги, а только после заскользил вверх. Руки на груди, белоснежный шейный платок и взгляд а’ля «отвалите от меня». А, понятно. Аккермановский черт. — Из вас отвратительный, но действенный будильник, — проворчала я и медленно поднялась. — Спасибо, что не пнули. — Обращайся. Сегодня капитан крайне немногословен и почему-то раздражен сверх нормы. Его нормы. А это значит, что произошло/происходит нечто хреновое. Я быстро и уже заученным жестом забинтовала ноги, обула сапоги и побрела к бочке с водой в отчаянной попытке продрать глаза. Но меня чья-то рука хлопнула по плечу. — Ильза, доброе утро! — Ханджи… — я тихо захныкала. — Не издевайся. Ну какое оно доброе?.. В отличие от меня молодая женщина сияла, как начищенные клинки, и уже бодро передвигалась. Я со скептицизмом еще раз посмотрела на нее и наконец-то умылась, попытавшись придать себе божеский вид. Мне отчаянно не хватало моей косметики, чтобы убрать раздражающие круги под глазами, что отражались даже на поверхности воды. Сегодня я мало спала, потому что заснула только под утро. Какого-то хрена мне снилось похожее дерьмо, как вчера во время поисков чертовой пещеры. Нет, я не была вновь в порту, испытывая всепоглощающий ужас от вида Колоссальных и двигающейся им навстречу Ханджи. В этот раз я стояла около стены Мария, под шквалом летящих камней. Я видела, как булыжники сносили, придавливая солдат к земле вместе с лошадьми, как в стороны брызгала их кровь. Я видела Эрвина Смита, его решительно-обреченное выражение лица, когда он опирался здоровой рукой на свое колено и смотрел в сторону. Я видела… боль в глазах Леви, пытающегося поймать взгляд командира. Капитан уже осознавал, что мужчина собирается идти на верную смерть. Я сделала шаг к ним навстречу, оставшись незамеченной. Меня буквально потряхивало от развернувшейся передо мной картины. Здесь все шли на верную смерть, понимая это на девяносто девять процентов. И они не могли, повернувшись обратно в сторону города, позорно бежать, чтобы спасти свои жизни. Сделай они это, то продление собственного существования было бы недолгим, ведь смерть настигла бы их через несколько мгновений после очередного залпа запущенной груды камней. Это изначально был билет в один конец. «Почему я вижу приближение гибели важных в истории людей? Почему эти сны такие реальные?..» — единственное, что могло сейчас занимать мои мысли. Наверное, увидь я прямо реально СМЕРТЬ, у меня настроение пробило бы второе дно, ушло в минус и, возможно, сейчас бы я сидела в каком-нибудь углу, забившись в него. Ладно, гиперболизирую. Но ощущала бы себя максимально отвратительно. — Кто-то плохо спа-а-ал? — появилось передо мной лицо Зоэ, когда я оторвалась от разглядывания себя в воде. — Я. Я плохо спала, да. Ханджи задержала свой изучающий взгляд на мне, будто решаясь сказать что-то. Ее губы приоткрылись, но уже через секунду она закрыла рот и… улыбнулась. Такое мне не понравилось… — Кровать в штабе будет более удобной для сна. Это все? Больше ничего не хочешь сказать? — По глазам вижу, что хочешь спросить у меня что-то, — я пригладила взъерошенные пряди, которые после «приветливого» пробуждения капитаном никак не могли улечься во что-то приличное. — Я поговорю с тобой, но позже, — Ханджи потрепала меня по упорядоченным волосам, как несмышленого ребенка, и я раздраженно фыркнула от этого действия. Да, в Тросте меня ждало довольно много… дел. Или же дерьма? Мы отправились через час. И когда меня запихнули с отрядом Леви в пятый ряд, почти в самый тыл, я почувствовала себя Эреном: все вокруг тебя суетятся, а ты мало понимаешь происходящее. Тыл — самое безопасное положение в разведстрою, а значит, они и правда хотели меня доставить до города живой. Приказ Эрвина — я знаю — уже был донесен до всех остальных разведчиков, следовательно, они от меня не ждали никаких подвигов и активных действий; но как же отвратительно я себя чувствовала, будучи почти полностью бесполезной, сидя в повозке между полупустых ящиков. Без снаряжения, собственной лошади и необходимого уровня владения УПМ. Я бы умерла здесь, если не встретила бы ИХ. Мои глаза сонливо следили за бегущей мимо нас пересеченной местностью. Поля, редкие кусты или деревья — мы как на ладони для Титанов. Не попадай под копыта и колеса камни, то я точно уже начала бы дремать тут, завалившись между мешками и брезентом. Я устала сидеть прямо, лениво подумалось мне. Прислонилась к деревянной коробке и, выпрямив ноги, попыталась отыскать знакомые лица. Мелькнула макушка Петры, настойчиво делающей вид, что она не слышала Оруо, пытающегося добиться от нее реакции. Я все ждала, когда он прикусит свой длинный, болтливый до безобразия язык. Что ж, это не заставило себя ждать. Парень скрутился на ближайшей кочке, взвыв от боли под удовлетворенный взгляд Рал. Забавные… Иногда я все же проваливалась в дрему, когда дорога становилась ровной, и меня почти не напрягал топот копыт и частые перекрикивания солдат. С одной стороны я была рада, что никто не пытался завести со мной разговор, а с другой — становилось скучно. Жаль Берту в четвертый ряд связи другого фланга запихнули, мы бы хоть посмеялись с ерунды какой-то. — Прекрати спать, дерганая. Ты убиваешь весь настрой у солдат позади этой телеги. Я проигнорировала неожиданный выпад капитана, решившего вдруг проверить, жива ли я тут или нет, и притворилась глубоко спящей. Режим опоссума — включен. — Отличная попытка, идиотка… Конечно он понял мою игру, но я осталась с закрытыми глазами. Просто, чтобы позлить его, что уж было совсем по-детски, если честно. Леви и так с утра не выглядел как выспавшийся и довольный человек, а поэтому мне совесть не позволила портить ему настроение дальше. — Не сплю, не сплю… Стоило векам открыться, я не обнаружила никого рядом с повозкой. Приснилось, что ли?.. Подавшись вперед и растеряв сразу крохи навеянного сна, покрутила головой в поисках знакомой черной шевелюры. Одни лишь неизвестные мне разведчики. — Не поняла… Я подалась вперед, встав на колени и опустив руки на борт телеги, пытаясь обнаружить в скачущих лицах кого-то из известных мне людей, с которыми имела возможность пообщаться за эти дни. Никого. Я задремала на несколько часов, а не минут? — Эй, парень! — я сместилась на другой конец повозки, приближаясь к наезднику. — Не видел, куда отряд капитана Леви пропал? Он потянул лошадь за поводья от неожиданности, услышав мой голос, видимо, уже и позабыв, что среди баллонов и запасных лезвий, затерялась какая-то девчонка. Повернув ко мне голову, я заметила на его лице растерянность. — Кажется минут двадцать назад был передан приказ главнокомандующего, чтобы его отряд сменил позицию, — пожал парень плечами. — Мы приближаемся к лесу титанов. Двадцать минут? Капитан и правда пытался мне не дать заснуть, а я, притворившись, по итогу правда провалилась в бездну. Позитивно. Прям вижу, как мои шансы спасти этот мир прямо пропорционально уменьшаются, пока уровень кринжа растет. — Это по маршруту или… тоже внезапная корректировка? — я сглотнула, почему-то чувствуя затягивающийся узел в моем желудке. — Корректировка. Я слышала, как он замялся на несколько мгновений, не зная вводить ли меня в курс дела или нет, но все-таки сказал правду. Опустившись на пятки, я на мгновение задумалась в попытке понять мотивы Эрвина. Что он собирался делать, было известно лишь ему и, скорее всего, Леви. Но менять целое направление дороги только из-за меня в какой-нибудь странной проверке вряд ли бы было логично, значит, здесь замешано еще что-то. Или кто-то. В конце концов, быстро прикинув все варианты, у меня сейчас ничего не оставалось, кроме как послушно сидеть и ждать чьего-нибудь приказа. И это томительно-болезненное ожидание было сродни мукам, хождению по стеклам в попытке найти выход за неимением другого пути. По мере продвижения, пересекая затоптанную зеленую траву, поднимался назойливый шипящий шум. С каждой секундой, сопровождающейся преодолеванием бугристого поля под глухой топот копыт, звук становился все более и более отчетливым. Подняв голову, я увидела качающиеся кроны гигантских деревьев. Мой рот приоткрылся в удивлении, когда я попыталась осознать масштабы размеров этих стволов. Эти сосны просто нереально огромные, у меня даже шея заболела, пока я пыталась проследить взглядом вдоль всей их длины. Этот лес словно подпирал чистое небо, нанизывая на свои острые верхушки плотные перистые облака. — Чего смотришь так на деревья? Дикая? Я перевожу взгляд обратно на парня, напоровшись на его любопытный взгляд. — Ага, бойся, — и я клацнула зубами, крайне недовольная тем, что он вообще додумался спрашивать, почему я так рассматриваю местную флору и фауну. Он тяжело сглотнул, отворачиваясь обратно к себе, и я тихо рассмеялась. Серьезно, испугался безобидную девчонку? Да я его в три раза меньше… Ну, ладно, в два. — Лангнер! — Капитан!.. Я обрадовалась сверх нормы знакомому голосу и обернулась в поиске мужчины, замечая его и вороного коня в паре метров от прыгающей на кочках телеги. Леви нахмурился, пришпорив лошадь, и окинул беглым и изучающим взглядом меня и парня на козлах. — Все в порядке? Да ты ж моя заботливая лапушка… Если я скажу, что он назвал меня дикой, ты откусишь ему голову? Я покосилась на извозчика, слившегося с повозкой, и отрицательно мотнула головой. — Все в порядке. Где остальные члены отряда? — я высунула голову, пытаясь рассмотреть лица скачущих позади него разведчиков. — На новой позиции, — бросил мужчина, приблизившись к телеге. — Пересаживайся. Я приподняла бровь, скептически посмотрев на бешено скачущего жеребца и повозку на такой же скорости. — Никаких вопросов. Выполняй приказ. Ладно, не рычи только… — А мне вперед или назад? — я растерялась, приблизившись к краю тележки и посмотрев на седло. Сейчас он скажет куда, ага, на хутор бабочек ловить… — Сюда. Его руки неожиданно отпустили поводья и сгребли меня в охапку раньше, чем я успела пискнуть. На мгновение я представила, каково это быть затоптанной насмерть копытами, когда мое тело повисло между возом и жеребцом; а после перед глазами все закрутилось, слившись в одно движение калейдоскопа: с зеленой травы на голубое небо зрение сделало кувырок. Я все-таки вскрикнула, чувствуя как сперло в зобу от рывка вверх, и инстинктивно вцепилась в руку, лежавшую поперек живота. — Не ори, дура, — раздраженно бросил капитан, подтягивая меня выше, и я только осознала, что сижу боком, как на дамском седле. — Надевай плащ… и капюшон. В мои стиснутые на мужском рукаве ладони ткнули темно-зеленый сверток ткани, который Леви достал из дорожной сумки. Мои подрагивающие пальцы, пока я была не в силах сопротивляться властному голосу, послушно натянули плащ и накинули капюшон. От кого меня могут прятать?.. — Молчи, — сухо добавил мужчина, отпустив хватку на мне и взяв вожжи. — Все ответы потом. Возможно. Стиснув зубы, я коротко кивнула, понимая, что капитан выполняет такие же приказы, как и те, что он мне отдавал. И еще отдаст. — Мне неудобно так ехать, — я нахмурилась, чувствуя, как съезжаю то в одну сторону седла, то в другую, упираясь спиной или животом постоянно в локтевой сгиб рук Аккермана. Сильных, бля, рук… — Перекидывай ногу, — он опустил левую кисть, давая пространство мне для маневра, и я поспешно так и сделала, по нормальному оседлав лошадь. Ситуация для меня, ну, чисто ментально, лучше не стала — со всех сторон клетка из тела Леви. Мои пальцы оперлись на мощную шею жеребца перед собой, корпус поддался вперед, чтобы не чувствовать спиной и малейшего намека на мужское тело, а поясницей… — Расслабься, иначе вырвешь гриву моему коню, — что-то, похожее на нотку самодовольства прорезалось в его голосе после моих ерзаний в поиске удобной позы. — А у коня имя есть-то? — я постаралась фыркнуть максимально непринужденно, переместив руки с шеи животного на край седла. Если он скажет что-то по типу грозного «Буцефал», клянусь, я спешусь прямо на ходу. — Заткнись. — Какое странное имечко… — Лангнер! — рявкнул он мне буквально прямо в ухо, прикрытое капюшоном. — Я просил же… — короткий вздох, чтобы взять себя в руки, — …молчать. Против воли, но я вздрогнула, вновь ощутив это чувство. Чувство опасности. Чувство, когда мир сужается до определенной точки, размалывая все остальное вокруг в сухие крошки пустяковой сути. И в эпицентре этой точки была я и, видимо, капитан. И пусть в этот раз его клинок не прижимался к моей шее, на которой все еще засыхала корочка от режущей раны, его интонация вполне неплохо заменяла чертово, заточенное до блеска, лезвие. Я стиснула зубы, на мгновение ощутив странную уязвимость, которую поспешно скрутила в узел, выбросив за борт своего эмоционального Титаника. Надежное с виду и по описаниям очевидцев, но жутко легкоранимое даже от куска льда, задевшего по касательной — идиотское построение хитросплетений струн моей души. Чертов Аккерман… — Молчу, молчу… Гулкий хлопок прорезал тягостную атмосферу передвигающегося в сторону леса Титанов построения. Я задрала голову, с немым ужасом рассматривая, как порох, окрашенный в черный, рассыпается по небу впереди нас; а следом раздалось еще два выстрела красных ракетниц. — Черт, аномальный в компании своих собратьев… — процедил Леви, уводя лошадь в сторону от направления сигнальных пушек. Тяжело сглотнув от мысли, что вновь могу увидеть эти отвратительные рожи Титанов, мои руки мелко задрожали. Я нашла силы, чтобы еще раз посмотреть в сторону, с которой ожидалась атака. Ряд связистов. — Там Берта… — прошептала я, расширив глаза от осознания. — Что? — мужчина наклонился вперед, не расслышав моих слов. — Капитан, на том фланге Берта Рид… Она может постоять за себя?.. — посмотрев через плечо на Леви, я поджала губы, ожидая честного ответа. — Она медик, в первую очередь… — неохотно отозвался мужчина и опустил свой непроницаемый взгляд на меня. Я отвернулась обратно. Больше он мог ничего и не говорить — я додумала сама продолжение фразы. — Не забивай себе этим голову, — отрезал тут же Аккерман. — У них свои цели, а у нас — свои. Ты должна оказаться в Тросте, остальное — второстепенно. Так равнодушно и… предрешено, что у меня свело скулы от плохого предчувствия. — Вы можете хотя бы сказать, где остальной Элитный отряд? Почему мы вдвоем и, кажется, что ломаем построение?.. Пришлось надвинуть сильнее капюшон, чтобы краем глаза не видеть стремительное приближение тринадцатиметрового — или на метр ниже — отвратительного обрюзгшего Титана, прорывающегося к скоплению солдат. — Они защищают командирский строй, — бесстрастно произнес капитан. — Для защиты твоей суицидальной задницы достаточного одного человека. Меня. Мы перемещаемся между позиций потому, что… — он вдруг осекся и позади меня шумно втянул воздух носом. — Какого черта я тебе все рассказываю? Наверное потому, что надо бы, блин, ответить?! Нельзя судьбу человека подвешивать настолько, а потом пичкать его порцией «молчи». — Вы продолжайте, мне интер… — спокойно протянула я, тут же замолчав и зажмурившись от человеческого крика. Как ножом по сердцу… Почему так больно, как будто это меня рвут на куски? Я склонила голову, прижав руку к центру груди. Жесткий ком из железных прутьев царапнул меня изнутри вновь, заскрежетав рокотом неожиданного чувства сожаления. — Лангнер?..

Это больно… Это почти невыносимо, клянусь.

— Ильза, мать твою! Меня дернули за плечо, заставив повернуться лицом к нему. Видимо, я слишком долго не реагировала, если у него так расширились зрачки. — Капитан, я… Мои глаза закрылись на мгновение, чтобы привести себя в подобие чувства равновесия. Но через секунду меня тряхнуло так, словно я оказалась в общественном автобусе в момент крутого поворота дороги. Внутренности сжало, расплющило по стенкам и, скрутив, выплюнуло вместе со мной на песок. Я перекатилась на спину. Перевела дыхание, так и не решаясь открыть обратно веки. Знала, что увижу. — Как же, блять, ты не вовремя, Имир…