Глава 2. Записки в библиотеке
17 мая 2024, 15:17 И в этом искусстве Драко Малфой преуспел. Он научился незаметно любоваться Гермионой, делая вид, что уставился в учебник или в пергамент. Стал чаще ходить в библиотеку, поясняя друзьям, что отец требует изучать дополнительные материалы, чтобы оценки были лучше. Люциус действительно требовал от сына хороших оценок и примерного поведения, о чём не уставал напоминать в письмах. «Ты должен показывать пример, — писал Малфой-старший. — Как наследник нашего древнего рода, ты обязан быть достойным продолжателем семьи».
Заговорить с Гермионой Драко больше не пытался, хотя и очень хотелось. То, что было невозможно в реальности, осуществлялось в снах. В своих ночных грёзах он говорил с Гермионой обо всём на свете, они вместе смеялись, учили уроки. Правда, иногда в эти видения проникал отец. Строго и осуждающе глядя на сына, он уводил его прочь. В такие моменты Драко просыпался с криком и бешено колотящимся сердцем.
После, успокаиваясь и глядя в потолок, он думал, почему же эта грязнокровка так привлекает. Да, она самая красивая девочка, которую он когда-либо видел, при этом ещё и умнейшая на курсе. Каждому её успеху Драко радовался, как своему. Иногда он пытался отвлечься на слизеринок, но вскоре понял, что это безуспешно. Равных Гермионе просто не было. Она завладела его мыслями без остатка.
От этого её два закадычных друга бесили Малфоя ещё больше. Они-то были с ней рядом, и никто не мешал им общаться. Драко видел, как они вместе смеялись, и жгучая досада и обида охватывала его. При каждом удобном случае он задирал этих двоих, иногда просто толкая плечом, иногда устраивая мелкие каверзы. Это приносило удовольствие — видеть растерянность на лице Рона, нашедшего очередную порцию какашек миссис Норрис в кармане мантии, или смотреть, как слетают очки с носа Поттера от особо сильного толчка. Но радость всегда потухала, как свеча на ветру, стоило увидеть осуждающий взгляд Гермионы в его сторону. В такие моменты Драко с горечью думал, что она, возможно, его ненавидит.
***
Наконец учебный год завершился. Возбуждённые предстоящими каникулами студенты столпились на платформе, ожидая Хогвартс-экспресса. Драко стоял в одиночестве — Крэбб и Гойл ушли прощаться с однокурсниками и обмениваться адресами. Вдруг он заметил идущую Гермиону — видимо, прощалась с кем-то из девочек. Вот он, момент, которого Малфой ждал весь год. Собравшись с духом, он негромко окликнул: — Эй, Грейнджер! Гермиона обернулась. В карих глазах не осталось и капли дружелюбия. Что ж, он сам виноват. — Что тебе, Малфой? — спросила она недоверчиво и как-то устало. «Сам дурак, сам дурак, сам дурак» — пронеслось в голове. — Какие планы на каникулы? Твои родаки-магглы придумали что-то интересное? — О да, — Гермиона слегка улыбнулась, в глазах зажглась мечтательность. — Мы полетим в Париж, в Диснейленд. Я давно об этом мечтала. «А я мечтал поговорить с тобой», — подумал Драко, а вслух произнёс: — Ну, удачных каникул. — Тебе тоже, — сказала Гермиона, но улыбка уже потухла. Всё же она если и не ненавидела его, то недолюбливала точно.***
Лето пролетело быстро. Драко делил его между помощью маме в саду, где она ухаживала за своими любимыми тюльпанами, занятиями магией с отцом — Люциус хотел, чтобы наследник отменно владел заклинаниями и мог молниеносно среагировать на атаку, и блаженным ничегонеделанием. В эти моменты он думал, чем там занимается Гермиона, мысленно писал ей письма, рассказывая о повседневных делах. И тогда же решил, что просто смотреть и думать недостаточно. Нужно, просто необходимо найти способ сблизиться с ней, иначе он сойдёт с ума. Возможно, опыт родителей поможет? За несколько дней до отъезда в Хогвартс Драко зашёл в сад, помочь матери с цветами. Нарциссу он застал за прополкой клумбы с нарциссами — она всегда делала это руками, как и другие работы в саду, и сына приучала к тому же. «Почему не с помощью магии?» — как-то раз спросил он. «Она отнимает у волшебника много энергии, — ответила мама. — Нужно занятие, чтобы её восстановить». Натягивая зелёные резиновые перчатки, Драко как бы невзначай спросил: — Мам, а как вы с папой начали встречаться? Нарцисса подняла глаза от цветов и внимательно посмотрела на сына. Она и не заметила, как он повзрослел. Слегка склонив голову, она спросила: — А почему ты спрашиваешь? — Ну так, что-то интересно стало, — ответил Драко, отвернувшись, чтобы взять лейку. Нарцисса ещё раз взглянула на него и начала: — Как ты знаешь, мы оба учились на Слизерине. Люциус был очень популярен — наследник древнего рода Малфой, да к тому же собой хорош, неглуп, и манеры. Девушки к нему так и липли. И только я не обращала на него никакого внимания. Мы с Беллой были очень гордыми и всегда держались особняком, общались только друг с другом. Мы же из благороднейшего и древнейшего рода Блэков, никто нам не ровня и никто не пара. Но твой отец думал иначе. Однажды, идя по школьному коридору, я увидела в щели в стене какую-то бумажку. Мне стало любопытно, я вынула её и с удивлением обнаружила на обороте своё имя. Развернув, я прочитала: «Привет! Это твой тайный друг. Пообщаемся?». Белла подумала, чтт это чья-то шутка. Но я решила ответить. Так мы и начали общаться. Удивительно, но записки никто не вытаскивал, хотя они были на виду. Я всё больше узнавала о своём тайном друге, писала ему о себе. И вместе с тем гадала, кто это мог быть. А в конце года Люциус подошёл ко мне и пересказал всё, что узнал из записок. Я была поражена. Мы обменялись адресами и летом продолжили общаться. А на шестом курсе уже стали открыто встречаться, после выпуска поженились. — Да, решение оставить ту записку в щели было лучшим в моей жизни, — сказал подошедший Люциус и поцеловал жену в висок. Дома, за высокими стенами поместья, он позволял себе быть другим. Внутренне Драко ликовал. Вот же оно, решение! Но щель в стене — это слишком рискованно. А вот если в библиотеке… Остаток лета Малфой потратил, чтобы всё продумать.***
И вот снова платформа 9 и ¾, толпы учеников и родителей, прохладное утро. Драко увидел, как деловито прошла с чемоданом Гермиона, почему-то без своих друзей. Но подойти к ней при родителях он не мог. Грела лишь мысль о грядущем общении. Осуществить своё желание Драко решил в первый же день. Быстро нацарапал на клочке пергамента «Привет. Поздравляю с началом нового учебного года в Хогвартсе! Давай пообщаемся! Твой тайный друг», сложил его вчетверо и написал её имя. Затем положил листок на стол и пробормотал заклятие отвода глаз — его Малфой вычитал в учебнике, и спрятался за одним из дальних стеллажей. Теперь оставалось только ждать. Ожидание оказалось недолгим — час спустя в библиотеку пришла дружная троица. Вместе они едва не прошли мимо стола с запиской, но Гермиона, шедшая чуть позади, заметила записку. Сердце Драко часто забилось. Сейчас, вот-вот, всё решится. Вынув на всякий случай палочку, девочка развернула записку. Гарри и Рон, увлечённые беседой, ушли немного вперёд. Прочитав пергамент, Гермиона убрала его в карман мантии. Малфой выдохнул. Начало положено. Но ответит ли она? От волнения Драко не мог заснуть, а на уроках едва слушал преподавателей. Как только завершился последний урок, он пошёл в библиотеку, очень стараясь не бежать. Издали он увидел, как из дверей вышла Гермиона. Сердце снова заколотилось как сумасшедшее. На ватных ногах Драко зашёл в библиотеку и посмотрел на тот самый стол. Его ждал вчетверо сложенный пергамент. От облегчения Малфой опустился на скамейку за столом. Не медля, он взял пергамент и прочёл написанные аккуратным почерком Гермионы строки «Привет. Кто ты? Ты с нашего курса? Почему бы тебе не подойти и не поговорить напрямую? Я не кусаюсь». Драко долго думал, как объяснить такой способ общения. Не напишешь же напрямую, что он враг её лучших друзей, которому отец запрещает с ней общаться. Через пару дней Малфой принёс записку с таким текстом. «Привет! Я с твоего курса, но очень стеснительный. Ты мне нравишься, но подойти я не решаюсь. Давай начнём общаться так, а потом, может, я осмелею и подойду к тебе. P.S. В следующий раз советую защитить записку заклятием для отвода глаз, оно в учебнике заклинаний на странице 298». Конечно, стеснительным Драко не был. Но ко второму курсу он уже заработал себе репутацию надменного ненавистника магглорожденных волшебников. И о Грейнджер он часто высказывался как о «поганой грязнокровке, которая вообще непонятно как завладела магией». И никто не знал, что на самом деле Малфой больше всего хотел просто общаться с ней. Тем временем переписка набирала обороты. Новые записки появлялись буквально каждый день — и как только Гермиона успевала их писать? Каждую Драко читал с замиранием сердца и потом долго не мог заснуть. Он узнал, что Гермиона любит бирюзовый цвет и запах лаванды, что после парижского Диснейленда они с родителями поехали в Прованс, и она увидела казавшиеся бесконечными поля этого растения. «Я дышала и не могла надышаться, — писала Гермиона. — Так хотелось увезти этот запах с собой. К счастью, родители купили мне несколько веточек, я привезла их в Хогвартс и положила в подушку. Теперь каждый вечер я вдыхаю этот запах, и иногда мне снятся лавандовые поля». В своих записках Драко тоже был откровенен. Он рассказывал о своём лете, и том, как любит запах маминых нарциссов, как провожает закат из окна своей спальни в поместье Малфоев. Он раскрывал Гермионе всю свою душу, и казалось, никто его так не понимал.***
Тем временем школьная жизнь шла своим чередом. Отец настоял, чтобы Драко принял участие в отборочных испытаниях на ловца. Летом Малфой не раз тренировался со снитчем во дворе поместья, и на тренировке поймал крылатый мячик без труда. На радостях Люциус раскошелился на мётлы для всей команды — новейшие Нимбус-2001. С ними их и заметила неразлучная троица. Драко был в тот день в особенно хорошем настроении — тренировка удалась, да и новая метла прибавляла гордости. С удовольствием вступив в словесную перепалку с Гарри Роном, он и не заметил, как встряла Гермиона: — Зато в команде Гриффиндора все благодаря талантам, а не родительским деньгам! — выпалила она. Драко на секунду опешил. Но репутацию пришлось поддержать, тем более в команде. Он заранее возненавидел себя за те слова, которые вылетели из его рта: — А твоего мнения никто и не спрашивал, вонючая грязнокровка! Следом он натянул на лицо злобную ухмылку. В голове пронеслось: «Всё, теперь она точно меня ненавидит. Что я натворил». Вечером Драко заглянул в библиотеку. Стол был пуст. Новая записка не появилась. Внутри всё похолодел. «Догадалась, — подумал он с ужасом. — Она обо всём догадалась». Вечером в спальне мальчик, накрывшись одеялом, позволил себе пустить слезу. Оборвалась единственная тоненькая ниточка, которая, казалось, уже протянулась между ними. Теперь ему остаётся только любоваться на Гермиону и грызть локти. На следующий день Драко всё же решил заглянуть в библиотеку — он не терял надежды. На столе белел исписанный аккуратным почерком клочок пергамента. От облегчения Малфой сел на скамью и, не думая, что его могут спалить, жадно принялся читать. «Привет, тайный друг, — гласила записка. — Вчера у меня был плохой день. Малфой, этот скользкий гад, обозвал меня грязнокровкой! Конечно, я знаю, что это так и есть, мои родители маглы. Я сама порой думаю, что занимаю не своё место, и упорно учусь, чтобы всем доказать, что я настоящий маг. Но так тыкать мне этим низко с его стороны «. Драко вздохнул. Конечно, она была права. Вместе с тем в его сердце забилась радость. Она написала, значит, шанс ещё есть. Не медля, он достал из сумки пергамент и перо и сразу же принялся писать ответ. «Привет, Гермиона. Мне очень жаль тебя. Я думаю, ты настоящая волшебница, и очень могущественная. А Малфой, наверное, просто так воспитан. Его родители внушили ему презрение к грязнокровкам. Что поделать, он наследник древнего рода и должен его продолжить обязательно с чистокровной волшебницей». «Откуда ты о нём так много знаешь? — спрашивала следующая записка Гермионы. — Ты со Слизерина?». «Нет, я не со Слизерина, — соврал Драко.- Про его род написано в «Справочнике древнейших магических родов», почитай». Драко знал эту книгу. В отцовской библиотеке она занимала почётное место, а глава об истории рода Малфой, естественно, была зачитана до дыр. Её он мог бы пересказать, даже если бы для этого ночью разбудили.***
Однажды после уроков он в одиночестве стоял на мосту и любовался горами, окружавшими замок. Крэбб и Гойл этого увлечения не разделяли, «смотреть там не на что», говорили они. А вот Драко красота горных вершин завораживала, на вечные снежные шапки, искрящиеся на солнце, он мог бы смотреть часами. Вдруг в соседней арке моста он заметил Гермиону. Она смотрела на горы, но казалось, не видела их — была вся в своих мыслях. По щеке девочки катилась слезинка, затем — ещё одна. Сердце Драко сжалось от сочувствия. Не решаясь заговорить, он собирался с мыслями, как вдруг она повернула голову. Их взгляды встретились. — Малфой, — с презрением произнесла Гермиона, и глаза сверкнули ненавистью. Рукавом она быстро отёрла слезинки. — Что, пришёл ещё поиздеваться над грязнокровкой? — Нет, — ответил Драко, радуясь возможности поговорить. — Я на самом деле извиниться хотел. Я не хотел тебя обидеть тогда. Просто я был так рад быть в команде, и что у всех новые мётлы… Прости меня. Гермиона внимательно посмотрела на него карими глазами, всё ещё заполненными слезами. Видимо, что-то в его взгляде напомнило ей того мальчика, который говорил с ней в Хогвартс-экспрессе. Она кивнула. — Так что случилось? — спросил Драко. — Ты плакала. Почему? — Я облажалась, — со вздохом сказала Гермиона. — Увидела в учебнике для старшего курса рецепт оборотного зелья и решила попробовать приготовить. Там нужен волос человека, я взяла его со спины Милисенты, а он оказался кошачьим. — Девочка грустно смотрела вниз. — Считаю себя умной, а сама не смогла кошачий волос от человеческого отличить. Грусть Гермионы заполнила весь мост, как туман. Драко мучительно захотелось обнять её, но он не стал. Вместо этого сказал: — Не вини себя. Каждый может ошибиться. Главное признать свою ошибку и больше так не делать. Гермиона подняла голову и слегка улыбнулась. — Может, ты и не такой гад, Малфой, — сказала она. — Непросто тебя понять.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!