Серкан Болат справился

Наступил новый день. Лучи утреннего солнца мягко скользили по стеклам огромных окон нашего дома. Альп снова проснулся раньше, чем я успел насладиться тишиной утра. Его колики продолжали не оставлять нас в покое. Но странным образом я уже не чувствовал той паники, что охватывала меня в первое время. Наверное, потому, что после того, как я принимал роды Эды посреди леса, многие неурядицы начали казаться мне незначительными в общей картине мира, если не сказать ничтожными. Сегодня я принял важное решение – мои девочки должны отдохнуть вне дома. Поэтому я решил их отправить в парк, по магазинам и по всем другим развлечениям, которые придут на ум. Эда была вымотана, но, как всегда, старалась брать на себя большую часть забот о сыне. Кираз, не отрываясь, кружила вокруг своего младшего брата, словно маленькая наседка. И я решил, особенно после вчерашнего напряженного утра: они заслужили отдых вдвоем — «девочками». И пусть пришлось потратить весь утренний заряд уверенности, я буквально вытолкнул их за дверь.  — Прогуляйтесь. Сходите в парк. Насладитесь девчачьей компанией, – повторял я, как мантру, пока Эда не сдалась. Конечно, напоследок она оставила целое море молока, заранее сцеженного в бутылочки.   Теперь я остался наедине с нашим сыном, с нашим Альпом. Честно? Мне хотелось этого. Хотелось ощутить, что я могу справиться с ним сам, без подмоги, и без паники. Хотелось понять его маленький, но уже такой огромный мир.   Альп лежал на пеленальном столике, сжимая крохотные кулачки, и смотрел на меня так, будто хотел спросить: «Ну что, папа? Справишься?». Его лицо вдруг сморщилось, и я понял – начинается. Секунда – и тишина дома наполнилась криком, который, кажется, могла услышать Эда и внезапно вернуться. – Эй, малыш, давай договоримся? Ты сейчас мне всё объяснишь, а я постараюсь помочь, – тихо пробормотал я, поднимая его на руки.   Колики. Это слово я слышу чаще, чем своё имя. Я быстро начал вспоминать всё, что говорил мне педиатр, и все лайфхаки, которыми делилась Эда. Нежно массировал его животик, раскачивал его в кресле, включил белый шум – и, кажется, впервые за день удача повернулась ко мне лицом. Альп перестал кричать и спокойно посмотрел на меня.   – Вот видишь? Мы с тобой команда, – выдохнул я, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.   Через некоторое время мы уже сидели на диване. Альп прижался ко мне, а я просто смотрел на него. Как странно осознавать, что вот этот маленький человек – часть меня. Мой сын.   – Ты знаешь, Альп, – начал я тихо, – я всегда думал, что в этой жизни есть только работа, цели и достижения. А потом появились твоя мама, твоя сестра, а теперь и ты. И я понял: вот что действительно важно.   Альп, конечно, ничего не ответил. Но мне казалось, что в его маленьких глазах есть оно – понимание.  Мы провели этот день вместе. Без суеты, без посторонних. Только я и он. И я понял, что эти моменты – самые важные. Ведь именно они создают ту самую жизнь, которую я так долго искал. ***  Альп лежал у меня на руках, тихо посапывая после очередного приступа плача. Его тёплое, совсем ещё крохотное тельце расслабилось, а маленькие пальчики всё ещё цеплялись за мой палец. Я смотрел на него, поражаясь, как этот маленький человек может вызывать во мне столько чувств сразу: восхищение, страх, радость, ответственность... Любовь. Любовь к Эде.  – Ты знаешь, Альп, – начал я тихо, – я тебе кое-что расскажу. О твоей маме. О том, как она изменила мою жизнь. Я чуть крепче прижал сына к себе, как будто таким образом мы могли бы вместе пережить то, что я хотел рассказать.   – Когда я встретил твою маму, я был совсем другим человеком. У меня был чёткий план на жизнь: работа, карьера, успехи в ней. Никаких лишних эмоций, никакой суеты. Я думал, что это всё, что мне нужно. А потом появилась она. Она ворвалась в мою жизнь так, как только она умеет: громко, смело, даже смешно… И с первого дня начала ломать все мои границы…  Я улыбнулся, вспоминая, как Эда влетела в меня на пресс-конференции, страстно поцеловала на глазах у всех и жизнь нас обоих перевернулась с ног на голову. – Я тогда думал, что она – хаос. Какой-то необъяснимый ураган. Но знаешь, что я понял? Это был тот самый хаос, который мне был нужен. Твоя мама научила меня улыбаться. Научила жить. Она научила меня любить.  Альп тихо пошевелился, будто подтверждая, что он слушает.   – Я, наверное, не всегда это показываю, но я её люблю больше всего на свете, — я слегка осекся, — И тебя, конечно, и твою сестру Кираз. Но это другая любовь, понимаешь? Когда ты родился, я посмотрел на неё и понял: я уже любил её сильно, но теперь – ещё больше. Ты понимаешь, Альп? Она сделала невозможное. Она подарила мне тебя.  Это был сказочный момент, — я внимательно смотрел в глаза Альпа, погружаясь в свои мысли и внезапно снова загрустил, что не смог в этой жизни увидеть такие же младенческие, крохотные глаза Кираз. Подступили слезы, которые я задержал, потерев глаза. Я провёл рукой по мягким волосам сына, чувствуя, как в груди разливается тепло.   – Твоя мама – это самое лучшее, что случилось со мной. Без неё не было бы ничего. Ни нашего дома, ни твоей сестры, ни тебя. Она всё это сделала. И каждый раз, когда я смотрю на неё, я понимаю: мне больше ничего не нужно. Только чтобы она улыбалась.   Альп снова зашевелился, и его маленькие глазки  закрылись. Я улыбнулся и тихо добавил:   – Ты, главное, запомни, малыш. В этой жизни ты всегда можешь опираться на меня, на нашу маму. На свою самую лучшую старшую сестру. Мы сильно тебя любим.  Альп потянулся ко мне, издав короткий звук, больше похожий на вздох. Я сидел в полной тишине, прислушиваясь к его ровному дыханию, и думал: как же мне повезло. Альп начал морщиться, как будто хотел выразить свое недовольство моими сентиментальными разговорами. Я усмехнулся и решил немного разрядить обстановку.   – Ты, конечно, у нас парень серьёзный, – шептал я шутливо, – но, знаешь, в тебе уже столько характерных черт от мамы. Особенно вот этот взгляд, будто ты знаешь, что всегда прав. Твоя мама так на меня смотрит каждый день. Что уж говорить, я в нашей семье давно сдался всем вам.   Альп издал звук, будто соглашаясь. Я тихо рассмеялся, потрепал его по спинке и продолжил:   – Знаешь, кстати, история с твоим именем – это целая глава нашей жизни. Я не хотел об этом говорить сейчас, но... раз уж мы тут вдвоём, могу рассказать. Твоя мама настояла на том, чтобы ты стал Альпом.   Я чуть замолчал, вспоминая тот наш разговор с Эдой и Кираз, когда моя любимая жена впервые заговорила про имя — Альп.  – Когда она предложила это имя, я испугался. Потому что это имя... моего брата. Того, кого я потерял много лет назад.   Я на мгновение замолчал, встав с Альпом на руках, я подошел к окну. Глядя  в него на плывущие корабли, я понял, что уже без боли вспоминаю про старшего брата. И этот  разговор с сыном давался мне на удивление легко.   – Альп был моим старшим братом. Он был смелым, решительным, и, знаешь, он всегда мог защитить меня. Я смотрел на него и хотел быть похожим. Но он ушёл. Слишком рано. Я потерял его, и вместе с этим потерял часть себя.   Альп  чуть шевельнулся, будто чувствовал моё состояние. Я погладил его по голове и продолжил:   – Когда твоя мама предложила это имя, я сначала отказался. Это было слишком больно. Но она тогда посмотрела на меня своими глазами, полными тепла, и перед сном сказала: «Серкан, нашему сыну нужно сильное имя. Имя, которое будет нести эту силу. Ты не потерял брата, он всегда будет с тобой. И пусть теперь он будет с нашим сыном».   Я снова улыбнулся, вспоминая тот момент.   – Вот она такая, твоя мама. Умная, смелая и упрямая. Она знает, как найти путь к сердцу. И теперь ты – Альп. Сильный, как мой брат. И я знаю, ты вырастешь таким же – честным, справедливым и смелым.   Я наклонился и тихо добавил, шутя:   – Но, пожалуйста, не унаследуй мамино упрямство. Мне одной Эды в доме хватает.   Альп снова пошевелился, и на его лице мелькнула почти невидимая улыбка. Я рассмеялся.   – Ладно, малыш. Только ты не рассказывай маме, что я так говорил, хорошо?   Я прижал его к себе ещё крепче, чувствуя, как груз прошлого стал легче. Мой сын носит имя, которое значит для меня многое. А его мама – женщина, которая всегда знает, как превратить боль в любовь. ***  Альп уснул. Я аккуратно переложил его на расправленный диван, стараясь не потревожить его сон. Его крошечные руки раскинулись в стороны, а лицо было таким спокойным, будто он полностью доверял этому миру. Я задумчиво улыбнулся, наблюдая за ним, а потом взял в руки книгу, которую Эда оставила на столике. Это была какая-то детская энциклопедия, и я подумал, что можно было бы уже начать читать сыну.   Открыв наугад страницу, я начал шёпотом:   – «Древние звёзды – это те, которые сформировались миллиарды лет назад…» – мои слова сливались с мягким дыханием Альпа.   В этот момент зазвонил мой телефон. На экране, конечно, высветилось имя Эды. Я тихо выдохнул и принял звонок, стараясь говорить как можно тише.   – Да, Эда?   – Как вы там? – её голос звучал взволнованно. – Альп не плачет? Ты справляешься?   Я закатил глаза:  – Эда, у нас всё прекрасно. Он только что заснул.   – Точно? – её сомнения были слышны даже через телефон. – Может, мы вернемся? Вроде бы мы уже достаточно погуляли...  И хотим домой к любимым мальчикам, да Кираз? - обратилась Эда к дочери, которая по воскликам еще не насытилась прогулкой.  – Даже не думай, – перебил я её, стараясь звучать строго. – Эда, вы заслужили этот день. Наслаждайтесь им. Вернётесь с Кираз поздним вечером, и точка.   – Но... – начала она, но я тут же её остановил:   – Никаких "но", Эда. Мы здесь справляемся. Я даже читаю ему. Ну, почти читаю.  И ему нравится. С другой стороны послышался её тихий смех, который я всегда любил слышать.   – Ладно, Серкан. Но если что – сразу звони.   – Конечно, – ответил я. – Но не волнуйся, нам здесь хорошо.  Целую вас. — И мы вас, Кираз скажи, как любишь папу. — Папа, здесь летающие змеи в парке! - крикнула Кираз в трубку и ее голос тут же улетучился в даль. Я понял, что дочь воротит все вокруг своей любознательностью. Положив телефон на столик, я снова взглянул на Альпа. Он всё ещё спал, совершенно спокойно.   – Видишь, малыш, – шепнул я, усмехнувшись. – Мама сомневается в нас.  Но мы ей покажем, какие мы с тобой молодцы.   Я снова взял в руки книгу и продолжил читать, наслаждаясь редкой тишиной дома. Это был тот момент, когда я чувствовал: жизнь действительно может быть идеальной – с моим сыном рядом, с Кираз,  и с Эдой, которые обязательно вернутся вечером, со своими самыми тёплыми и любимыми взглядами. Альп внезапно начал шевелиться, его лицо сморщилось, но на этот раз без привычного громкого крика. Я с замиранием сердца наблюдал, что будет дальше, готовый снова принимать меры. Но к моему удивлению, он открыл глаза и только издал тихий, но требовательный звук и начал причмокивать губами, явно намекая, что ему пора подкрепиться.    – Ну что, ты так быстро проснулся, мой маленький? – шепнул я и осторожно поднялся с дивана вместе с ним.  Теперь он издал громкий и требовательный крик.  – Ладно, ладно, ты босс, я понял, – пробормотал я и, аккуратно поддерживая его голову, пошел к кухне.  Слегка покачивая Альпа на руках, я направился к холодильнику, где Эда заранее оставила молоко в специально подготовленных бутылочках. Я вытащил одну из них и на мгновение остановился, чтобы восхищённо покачать головой.   – Твоя мама, ну просто волшебница, – пробормотал я себе под нос. – она оставила столько молока, что нам с тобой хватит на неделю. Хотя я уверен, она всё равно позвонит ещё сто раз проверить, не закончилось ли оно.   Я поставил бутылочку в подогреватель, который, конечно, тоже предусмотрительно подготовила моя идеальная жена. Пока молоко грелось, я тихо укачивал Альпа, прижимая его к своему плечу. Он явно чувствовал запах еды, потому что начинал ёрзать и чуть смешно постанывать, моментами переходя на требовательный крик.  Когда молоко нагрелось, я проверил температуру на тыльной стороне ладони, как меня учила Эда, и, убедившись, что всё идеально, направился обратно на диван.   Я сел, прижав спину к мягкой подушке, устроился поудобнее и аккуратно поднёс бутылочку к губам сына. Альп жадно потянулся к ней и начал сосать, сосредоточенно и даже с каким-то особым усердием, будто это было важнейшее дело в его жизни.  Хотя по сути так оно и было. Я не удержался и шутливо прошептал:   – Знаешь, малыш, я уверен, ты бы сейчас предпочёл молоко прямо от мамы, верно? – я хмыкнул, глядя на его недовольное выражение лица, словно он понял, что я дразню его. – Но её тут нет, так что бутылочка – наш лучший вариант.   Я задумался добавил с улыбкой:   – Честно говоря, я бы и сам сейчас не отказался прикоснуться к её… – я вовремя остановился, встретив взгляд сына, который будто упрекал меня. – Да,  ты слишком маленький, чтобы это обсуждать, - я рассмеялся.  – Все, никаких лишних разговоров, – пробормотал я, наблюдая, как он с серьёзным выражением лица полностью сосредоточился на своём молоке. – Твоя мама бы точно нас сейчас приструнила.   Я чуть откинулся назад, одной рукой поддерживая бутылочку, а другой слегка поглаживая его по спине и с улыбкой наблюдал за ним.   Когда Альп закончил, я убрал бутылочку на столик рядом и аккуратно поднял его, чтобы он смог отрыгнуть. Немного похлопал по его спинке, наблюдая, как он медленно расслабляется у меня на плече.  После я уложил его на свою грудь. Я включил телевизор и его мягкий свет заполнял комнату, создавая уютную атмосферу, с приглушённым звуком какого-то фильма. Мой малыш быстро уснул, довольный и сытый. Я почувствовал, как его дыхание стало ровным, а тёплое тело полностью расслабилось. Ещё немного полежав в тишине, я понял, что и мои глаза начинают медленно закрываться.   – Ладно, – пробормотал я едва слышно, укрывая нас пледом, который лежал на краю дивана. – Пожалуй, мы заслужили небольшой перерыв.   Не успел я заметить, как сон меня одолел. Я даже не почувствовал, как уснул вместе с Альпом, который уютно устроился у меня на груди.   Время шло, и комната погрузилась в тишину и темноту, нарушаемую только едва слышными звуками телевизора.   Когда дверь в гостиную слегка скрипнула, я почти проснулся, но оставался дремать, не разбирая - сон это или явь. Эда и Кираз вернулись домой, тихо пробираясь внутрь, чтобы не потревожить нас.   – Мамочка, посмотри, – прошептала Кираз, указывая на нас.   Эда замерла в дверях, наблюдая за картиной перед собой: я лежал на диване, укрытый пледом, а на моей груди мирно спал Альп. Его маленькая ручка была прижата к моей рубашке, а я держал его так, будто боялся отпустить даже во сне.   Телевизор продолжал работать, освещая нас мягким светом, и по комнате раздавались только звуки кряхтения Альпа и моего тихого похрапывания .   – Ну что, мама? – прошептала Кираз, взглянув на неё с заговорщической улыбкой. – Им хорошо, а ты переживала. Я говорила, что папа справится.  Эда улыбнулась. Она наклонилась к дочери и тихо ответила:   – Справился. И даже лучше, чем я могла представить.   Они ещё немного постояли, любуясь этой семейной идиллией, а потом Эда жестом попросила Кираз не шуметь. Девочка отправилась к себе в комнату, а Эда тихо подошла к дивану, опустившись на край. Она провела рукой по моей щеке, а потом аккуратно поправила плед, укрывая Альпа.   – Какие молодцы, – прошептала она, с нежностью глядя на нас обоих.   Я, до конца не просыпаясь, все равно почувствовал её присутствие. Моя рука едва заметно сжалась на краю пледа, а на губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.  Я ощутил лёгкое прикосновение к своей щеке и медленно открыл глаза. Эда сидела на краю дивана и смотрела на меня с той самой тёплой улыбкой, от которой я каждый раз терял голову.   – Вы уже дома? – пробормотал я, слегка приподнимаясь, чтобы не разбудить Альпа, который всё ещё мирно спал на моей груди. – Кажется, я только недавно уложил его.   Эда тихо рассмеялась, чуть прижав палец к губам, чтобы не разбудить малыша.   – Уже вечер, Серкан. Вы так сладко спите, особенно ты, что я даже не захотела будить вас. – Вечер? – я удивлённо посмотрел на часы, висевшие на стене. Время действительно пролетело незаметно. – Ничего себе... Видимо, мы с ним так хорошо провели день, что устали оба.   Эда с мягкой улыбкой склонилась над нами, аккуратно поцеловав сначала макушку Альпа, а затем меня.   – Спасибо тебе, любимый, – тихо сказала она.   Я усмехнулся, стараясь не разбудить сына, и произнёс шёпотом:   – Я же говорил. Стоило довериться мужской команде Болатов. Но, честно говоря, без твоего запаса молока мы бы точно не выжили.   Эда снова тихо рассмеялась, а потом осторожно переложила Альпа с моей груди на диван, укрыв его пледом. Затем она улеглась рядом со мной, положив голову мне на плечо. Её рука мягко скользнула вдоль моей руки, и я почувствовал, как мое тело наполняется невероятным теплом и… возбуждением.  – Я скучала, – прошептала она, глядя на меня снизу вверх.   Я обнял её, чуть крепче притянув к себе, и улыбнулся.   – Ты даже не представляешь, как я скучал, – ответил я.   Она смотрела на меня с тем же выражением лица, которое всегда заставляло меня терять голову. Я не удержался и тихо добавил с лёгкой улыбкой:   – Если честно, я не просто скучал. Я...  - убрав прядь волос за ее ушко, я оставил влажный поцелуй на ее шее, — Я безумно соскучился.   Эда подняла бровь, но уголки её губ дрогнули в улыбке.   – Безумно? – тихо переспросила она, притворно не понимая, но её глаза блеснули от озорства.   Я наклонился ближе, глядя прямо в её глаза, и прошептал так, чтобы это осталось только между нами:   – Более чем. По тебе. По твоему… Телу… – я пережил ладонь с ее лица на грудь и мягко ее сжал. Эда всегда была восхитительной, но второе материнство... Оно как будто добавило ей какой-то новый, неуловимый шарм.  С первой встречи она пленила меня своей дерзостью, искренностью и той необъяснимой красотой, которая заставляла весь остальной мир поблекнуть рядом с ней. Но материнство… Второе материнство… Её взгляд стал мягче, движения — плавнее, а улыбка — ещё теплее. Она научилась быть сильной и хрупкой одновременно, и в этом противоречии заключалась её магия.  Я вспоминаю тот день, когда впервые увидел её спустя пять лет. Пять долгих лет разлуки. Она стояла там, в саду, среди цветов, и в ту секунду я понял, что передо мной не просто Эда, которую я когда-то знал. Она была другой. Лучше. Глубже. Её красота — та, что когда-то казалась непостижимой, — трансформировалась во что-то ещё более грандиозное.  Материнство сделало её сияющей. Не только внешне — хотя этого нельзя было не заметить. Её глаза блестели иначе, в них была какая-то уверенность, сила, которую она обрела благодаря своей любви к Кираз.  Я был поражён тем, как она изменилась, и в то же время, как осталась такой же. Она была той же Эдой, которая могла довести меня до безумства за секунду, но теперь её внутренняя красота стала настолько сильной, что я чувствовал себя покорённым ещё больше, чем прежде.  И сейчас, когда я смотрю на неё после рождения наших двоих детей, я снова поражаюсь. В какой-то момент мне казалось, что лучше быть не может, что я уже видел максимум её сияния. Но она каждый день ломает все мои убеждения. Её тело, её движения, даже её усталый, чуть капризный взгляд в конце дня — всё это делает её ещё красивее.  Эда для меня — не просто женщина, не просто мать моих детей. Она центр моей вселенной. И каждый раз, глядя на неё, я не могу поверить, что кто-то может быть таким совершенным. Её красота всегда будет для меня загадкой, которую я с радостью буду разгадывать всю свою жизнь. — Ты знаешь, — начал я, приподнимая одну бровь, — материнство тебе очень идет.   Она резко замолчала и посмотрела на меня подозрительно.   — Что ты этим хочешь сказать, Серкан?   Я чуть усмехнулся. — Просто отметил факт. Ты выглядишь невероятно... А твоя… Грудь… — я сделал паузу, слегка склонив голову к вышеназванной части тела, а потом вернул взгляд прямо на нее.   Я сделал вид, что задумался, и, конечно, позволил себе чуть более многозначительный взгляд.   — Ну, скажем так... некоторые изменения я нахожу особенно... привлекательными, - оценивающе посмотрел на нее я.  Ее глаза округлились, а потом засияли возмущением, перемешанным с невыносимо милым смущением.   — Серкан Болат! — Что? Я ничего такого не сказал, — ответил я с невинным выражением лица, — Признайся, ты сама это заметила.   Щеки Эды моментально порозовели. Она пыталась скрыть улыбку, но я-то знал, что она уже проиграла эту игру.   — Замолчи, — пробормотала она, прикрывая лицо одной рукой, но я отчетливо видел, как ее плечи трясутся от подавляемого смеха.   Я наклонился ближе и прошептал ей на ухо:   — Эда, ты безумно сексуальна… - Я  легонько взял ее за подбородок, разворачивая обратно к себе.   Она прищурилась, пытаясь выглядеть сердитой. — Ты неугомонный, — выдохнула она, глядя на меня, и я только усмехнулся.   — Именно таким ты меня и любишь, — сказал я с самым самодовольным видом, и, наконец, она рассмеялась, сдавшись окончательно.  Я склонился к любимой и наши губы встретились сначала нежно, осторожно, будто мы оба проверяли, как это чувствуется снова, но вскоре поцелуй стал глубже. Мягкость её губ, тёплое дыхание, лёгкое подрагивание её пальцев, которые неожиданно коснулись моего затылка, — всё это затягивало, уносило куда-то, где существовали только мы двое.  Я двинулся ближе, чтобы почувствовать её сильнее. Одна моя рука опустилась на её талию, привлекая её ближе к себе, другая всё ещё нежно удерживала её лицо. Эда ответила на мой поцелуй так, как только она умела — страстно и нежно. Её пальцы зарылись в мои волосы, слегка потянув, и я от этого движения почувствовал, как по телу пробежала волна жара. В её губах была и смелость, и уязвимость, и она передавала это мне, словно отдавая своё сердце снова и снова.  Я оторвался от неё только на миг, чтобы вдохнуть. Она открыла глаза, её губы чуть припухли, а дыхание сбилось.  — Ты сводишь меня с ума, — прошептал я, глядя на неё, и снова хотел коснуться  её губ, однако она одернулась. Альп рядом… Какой я дурак. Неужели я могу забыть о собственных детях, рядом с этой женщиной? Я сошел с ума, Эда Болат…  — Надо перенести Альпа в детскую. И уложить Кираз.  Я молча согласился, стараясь погасить свое возбуждение.  Эда аккуратно поднялась с дивана, беря Альпа на руки. А я пошел в комнату к Кираз, чтобы проверить её.   *** Когда дети были уложены, дом наконец погрузился в спокойствие. Я вернулся в гостиную, где Эда уже ждала меня, устроившись на диване. Она посмотрела на меня, слегка кусая губу, и я понял, что НАШ вечер только начинается… Я подошёл ближе, опустился рядом и, притянув её к себе, прошептал:   – Теперь ты действительно вся моя.   Она ответила лишь улыбкой, обвив руками мою шею, прежде чем наши губы снова слились в поцелуе, на этот раз долгом и нетерпеливом. Я целовал и отрывался от губ, чтобы посмотреть на неё, я был не в силах отвести взгляд. Она выглядела усталой, но в даже в ее усталости было что-то магнетическое. — Что? — прошептала она, заметив, как я смотрю.   Я  обхватив её лицо ладонями.   — Ты такая красивая, — тихо сказал я, стараясь, чтобы мой голос был едва слышен.  — Серкан, — её щеки порозовели, и она покачала головой, будто не веря мне. — После целого дня с Кираз я совсем не выгляжу привлекательной.  — Ты невероятная, — перебил я, наклоняясь ближе. Мои губы коснулись её лба, затем скользнули к виску. — Очень красивая. И… - я развязно поцеловал ее шею от чего она вся вздрогнула, как впервые. — безумно возбуждающая.   — Тише, ты разбудишь их, — прошептала она, но её голос дрогнул, когда я провёл ладонью по её талии, притягивая ближе и резко перетянул ее на себя, усадив на свои колени. — Пусть весь мир подождёт, — ответил я, снова целуя её — легко, медленно, наслаждаясь каждым мгновением.   Я потянул выше ее топ и моментально расстегнул бюстгальтер. Я начал целовать ее грудь, от чего Эда от удовольствия вскинула голову, боясь произнести и звука, но я чувствовал всю ее дрожь от удовольствия.  Мы двигались осторожно, почти бесшумно. Каждый её вздох, каждый лёгкий стон она приглушала, прижимаясь к моему лбу, макушке, ушам, пока я целовал ее тело, боявшись нарушить покой дома.   Мои пальцы скользили по её коже, и я шептал ей те слова, которые она должна слышать, как самая любимая женщина во Вселенной:  — Ты — моя жизнь, Эда. Ты даже не представляешь, насколько сильно я люблю тебя… Она прикрыла глаза, её губы дрожали от сдерживаемых эмоций.  — Серкан, прошу, тише, — еле слышно прошептала она, зарываясь пальцами в мои волосы.   — Я не могу, я готов кричать всему миру, как я люблю тебя, ты забыла? — сказал я, шепча так, чтобы услышала только она.   — И я… - томно вздыхала она, — Тебя… Люблю… Безз… зумно… - судорожно произносила она, задыхаясь от удовольствия. Эда прижималась ко мне сильнее, её тело сводило меня с ума как впервые. Мы были осторожны, наши движения были медленными, чтобы не нарушить тишину, но в этом было что-то особенное — как будто весь мир сузился до нас двоих.   *** Мы лежали на диване, чувствуя, как усталость дня постепенно растворяется. Рядом со мной лежала самая лучшая женщина в мире, ее волосы были слегка растрепаны, щеки розовели, а улыбка на лице сияла мягким светом. Я смотрел на нее и не мог отвести взгляд — она была потрясающе красива в этот момент, как всегда. — Ты слишком доволен собой, Серкан Болат, — сказала она, посмотрев на меня с тем самым лукавым прищуром, который я так обожаю. Я улыбнулся, лениво повернув голову к ней. — А как иначе? Я ведь всегда справляюсь. С любыми задачами. И сегодня справился, как думаешь? Она закатила глаза, но я видел, как уголки ее губ дрогнули. Она пыталась сдержать улыбку, но это было бесполезно. — Ты правда думаешь, что во всем идеален? — Не думаю, я это знаю, — ответил я, чуть приподнявшись на локте. — Посмотри на наш день. Провести весь день с сыном? Справился. И, самое главное, доставить тебе удовольствие... ну, ты сама знаешь, как я справляюсь с этим. Эда засмеялась, швырнув в меня подушку, но я поймал ее с такой легкостью, будто и правда был идеальным. — Ты неисправим, — сказала она, качая головой. — Это все ты. Ты сделала меня таким, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но, если честно, мне нравится видеть тебя такой. Расслабленной. Счастливой. Это делает меня… самым счастливым человеком на свете. Она смягчилась. Я почувствовал, как ее рука коснулась моего лица, и этот простой жест заставил мое сердце биться чуть быстрее. — Конечно, ты справился, Серкан, — сказала она тихо. — Ты не зря такой самоуверенный. Я рассмеялся, притянул ее ближе, поцеловал в лоб. Она тихо вздохнула, положив голову мне на грудь. Ее тепло, этот момент покоя и близости — я жил ради таких мгновений. Мы замолчали, наслаждаясь тишиной, но через мгновение я не удержался и добавил: — Но согласись, быть идеальным мне идет. Эда засмеялась, ее смех разлился по комнате, как музыка. — Надо спать, Серкан Болат, — сказала она, легко поцеловав меня в плечо и собираясь встать, чтобы переместиться в комнату к Альпу. Но я опередил ее, взяв на руки. Эда опешила, но послушно прижалась ко мне. Мы легли спать, и закрыв глаза, чувствуя, что в этот момент у меня есть все, о чем я когда-либо мечтал. В эти минуты я знал одно: ничто в жизни не сравнится с тем, что я чувствую рядом с Эдой. Её свет, её любовь, её тепло — всё это было моим бесценным сокровищем.