Недоброе утро

Я проснулся от знакомого шума, доносившегося снизу. Голос Эды звучал строго, плач Альпа усиливал напряжённость, а звонкий голос Кираз, полон упрямства, уверенно спорил с мамой.   Сбросив одеяло, я встал, быстро натянул футболку и поспешил вниз.   Когда я вошёл на кухню, картина была почти драматическая. — Кираз, ты уже взрослая девочка! — отрезал голос Эды. — Взрослые девочки знают, как важно быть чистыми!   — Я не хочу умываться! — крикнула Кираз, стоя с перепачканным шоколадом лицом.   Эда держала на руках плачущего Альпа, явно уставшего от своих детских коликов и спора родных. Лицо любимой жены покраснело от напряжения, а глаза выдавали бессонную ночь. Кираз стояла напротив неё, хмуро скрестив руки на груди.   — Доброе утро, — осторожно сказал я, но мой голос явно потерялся в общем хаосе.   Эда повернулась ко мне с явным раздражением.   — Доброе утро? Может быть, хватит уже так долго спать? Я не могу всё это тащить на себе одна! — резко бросила она, прижимая Альпа ближе к себе.   — Эда... — начал я, но она уже направилась к выходу из кухни.   — Всё, я пошла, — она повернулась ко мне на пороге. — Разбирайся сам.   Эда вышла из комнаты, хлопнув дверью, оставив меня один на один с Кираз.   — Папа... — её голос дрогнул, а в глазах начали собираться слёзы.   Я присел на корточки перед ней, мягко взял её ручки и тихо спросил:   — Эй, Кираз, что случилось?   — Мама меня больше не любит, — всхлипнула она, утирая лицо грязным от шоколада рукавом пижамы.   — Нет, что ты! — сказал я твёрдо, вытирая её щёки салфеткой. — Мама тебя очень любит, просто ей тяжело. Альпу плохо, и она не выспалась. Ей нужно немного помочь.   — А зачем? — нахмурилась Кираз, всё ещё обиженная.   — Потому что мы семья, а в семье важно помогать друг другу. Вот ты умоешься, а потом мы с тобой вместе сделаем маме сюрприз, чтобы она улыбнулась.   Кираз смотрела на меня, но потом насупила губки:   — Не хочу делать сюрприз маме! Пусть Альп делает ей сюрпризы, а не плачет всё время.   Я почувствовал, как уголки моих губ дёрнулись от еле сдерживаемой улыбки. Как же она похожа на Эду в эти моменты!   — Ну, давай тогда так, — предложил я, обнимая её за плечи. — Ты пойдёшь умываться, а я тем временем придумаю, как сделать сюрприз для тебя и мамы. Только настоящие принцессы всегда чистые и сияющие, ведь правда?   Кираз посмотрела на меня подозрительно, но потом кивнула.   — Хорошо. Только пусть это будет самый красивый сюрприз! - вскинула Кираз руками. — Договорились, — сказал я, и она отправилась в ванную.   Я вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Утро только началось, а чувствовалось, будто за спиной уже целый день. Но в конце концов, такие моменты делают нас семьёй, и я был готов справляться с этим, шаг за шагом.  Несмотря на то, что ночью мы с Эдой вставали к Альпу по очереди, оба не выспались, я ощущал в этом нечто приятное. Эти хлопоты казались чем-то важным, тем, чего я был лишён, когда Кираз была младенцем. Тогда я не участвовал в её первых ночах, не слышал её плач, не укачивал её в тишине. Сейчас всё это словно восполняло пробелы. Но сегодняшнее утро поставило под сомнение, что я справляюсь и действительно помогаю своей любимой жене.  Я присоединился к Кираз за умыванием. Мы вместе мыли руки и лицо, чистили зубы, и я старался, как мог, подбодрить её.   — Ну вот, посмотри! Теперь ты снова сияешь, как настоящая принцесса! — сказал я, показывая ей её отражение в зеркале.   Кираз, немного размягчённая моими словами, посмотрела на себя и хмыкнула, но потом снова нахмурилась.   — Всё равно я не хочу разговаривать с мамой, — заявила она, поворачиваясь ко мне. — Я обиделась.   Я присел перед ней на корточки, стараясь говорить как можно мягче.   — Кираз, мама тебя очень любит. Просто она устала. Её тоже иногда нужно поддержать, как и тебя, безусловно. — Она на меня кричала, — сказала Кираз, всхлипывая, хотя уже не так отчаянно, как пару минут назад.   — Не потому, что она не любит тебя, — пояснил я, аккуратно вытирая ей нос. — Просто у Альпа болит животик, и он не может это объяснить словами. Представь, как сложно малышу!  И поэтому маме тоже сложно.  Кираз упрямо сжала губы.   — Всё равно! Ведь ты не ругаешь меня. Я устала от этого бесконечного плача Альпа. Он всё время плачет. Я так не делаю!   Её слова заставили меня задуматься. Она не плачет? Она действительно редко жалуется или устраивает истерики. Может быть, она чувствует себя в тени Альпа, который теперь получает столько внимания?   — Знаешь, ты права, — сказал я после паузы. — Ты — настоящая умница. Ты так выросла и уже почти взрослая. Но иногда плакать — это нормально. Даже взрослым девочкам иногда хочется поплакать.  Ты можешь поплакать, рассказать мне или маме, что тебя тревожит.  Она нахмурилась, обдумывая мои слова, а я продолжил:   — Когда ты была маленькой, ты тоже плакала. А знаешь, что делала мама? Она тоже не спала, держала тебя на руках, пела тебе песни.   Кираз задумалась, её взгляд смягчился, но она всё ещё не сдавалась:   — А теперь она не хочет петь мне песни. Только Альпу!   Я улыбнулся, обняв её крепче.   — Мама очень любит тебя. Просто ей нужно немного помочь. И я уверен, что ты — как настоящая старшая сестра — можешь это сделать.   — Но я не хочу быть старшей сестрой, — упрямо заявила Кираз.   — Я понимаю, — сказал я. — Это нелегко. Но я уверен, что однажды Альп подрастёт и тоже захочет быть похожим на тебя, потому что у него такая замечательная сестра.   Кираз замолчала, обдумывая мои слова. Потом, наконец, кивнула, но добавила:   — Только пусть он больше не плачет.   — Попробуем с ним договориться, — улыбнулся я. *** Мы с Кираз приготовили завтрак для всей семьи. Я старался сделать всё весело, чтобы отвлечь её от обиды. Мы взбивали тесто для блинчиков, разливали сок и даже украсили стол цветами. Когда всё было готово, я усадил её за стол и, пока она медленно ела, аккуратно спросил:   — Доченька, можно я пойду к маме? Ей нужно немного помочь, а потом она обязательно придёт к тебе.   Кираз кивнула, хотя её взгляд оставался серьёзным.   — Хорошо, папа. Но пусть она ко мне быстрее приходит, — пробормотала она, ковыряя вилкой блинчик.   Я улыбнулся и добавил:   — Если хочешь, можешь пока посмотреть свои любимые мультики.   — Ладно, — сказала она, сделав вид, что это неважно.   Я оставил её за завтраком и направился в спальню, где была Эда.   Когда я вошёл, она лежала на кровати. Её лицо было усталым и бледным, взгляд устремлён в потолок. Рядом с ней спал Альп, укутанный в одеяльце, его личико наконец расслабилось.   Я сел на край кровати и тихо спросил:   — Почему ты не разбудила меня?   Эда ничего не ответила. Она молча смотрела на Альпа, её пальцы осторожно поправляли одеяльце на нём.   Я попробовал снова:   — Ну как он?   Она продолжала молчать, её взгляд всё так же оставался прикованным к нашему малышу.   — Эда, — сказал я мягко, дотрагиваясь до её плеча.   Она вздохнула, но наконец посмотрела на меня, её глаза казались пустыми от усталости.   — Я справлюсь, Серкан. Я всегда справляюсь, — произнесла она тихо, но в её голосе не было уверенности.   — Ты не должна делать это одна, — сказал я, проводя рукой по её щеке. — Это наш сын, наша семья. Я хочу помогать.   Она снова отвернулась к Альпу, её пальцы осторожно коснулись его щёчки.   — Кираз очень переживает, — начал я. — Она думает, что ты её больше не любишь.   Эда резко повернула голову ко мне, её глаза расширились.   — Что? — прошептала она, словно не веря.   — Она обиделась. Сказала, что мама не хочет с ней играть и не обнимает её. Ей обидно, Эда.   Эда закрыла лицо руками, её плечи дрожали.   — Я просто так устала, Серкан, — её голос дрожал. — Альп всё время плачет, я не могу его успокоить. Кажется, что я ничего не успеваю. А теперь ещё и ревность Кираз...   — Ты справляешься, — твёрдо сказал я, обнимая её за плечи. — Но ты не должна справляться одна. Я рядом. Я с тобой.  Надо было разбудить меня. — Но ты итак не спишь ночами, ты так помогаешь. — Мне это в радость. Перестань все взваливать на себя. Она убрала руки от лица, её глаза наполнились слезами.   — А что мне сказать Кираз? Так стыдно, я накричала на нее… — Просто обними её, — сказал я. — Она не ждёт объяснений. Ей нужно твоё внимание и тепло.   Эда кивнула, её взгляд стал чуть мягче.   — А Альп? — спросила она, глядя на малыша.   — Я побуду с ним, не волнуйся, — я осторожно взял его на руки, стараясь не разбудить. — А ты иди к Кираз. Она ждёт тебя.   Эда чувственно поцеловала меня в губы и встала с кровати, бросив на меня благодарный взгляд. Я проводил её глазами и остался с Альпом, чувствуя, что сделал хоть небольшой шаг к восстановлению баланса этим утром в нашей семье. *** Когда я положил Альпа в его детскую кроватку, внимательно наблюдая, как его маленькое тело окончательно расслабилось в сне, а дыхание стало ровным и спокойным, я не мог не почувствовать ту особую привязанность, которая наполняет сердце каждого отца. Поставив рядом видеоняню, чтобы следить за ним, я выдохнул с облегчением. Спустившись вниз, я заметил, как Эда и Кираз, обнявшись, наслаждаются завтраком. Слава Аллаху! Их смех, эти моменты — все казалось безмятежным, наполненным простым счастьем. Увидев меня, они обе подняли глаза, и я, не раздумывая, подошел и крепко обнял их. Я стоял позади них, скрепив нас троих объятиями,  и все мы не желая отпускать друг друга, просто молча смотрели мультик.  Эда, медленно повернула голову, и чувствуя мою заботу, нежно поцеловала меня в губы. Я ответил на ее поцелуй с такой же теплотой, как и на каждый взгляд. В этот момент не существовало ни проблем, ни напряжения — только мы, наши дети, и наша любовь. Все было так просто и ясно, что даже невозможно было не улыбаться.  Я тут же поцеловал Кираз в макушку, чтобы она ни на секунду не чувствовала себя брошенной.  — Я люблю вас, - сказал я тихо, смотря на каждую из них. Кираз, уткнувшись в мою грудь, весело засмеялась. — И я вас люблю, больше всех на свете, - ответила Эда, крепче обняв Кираз, целуя ее в щеки, и в ее голосе звучала такая теплота и радость, что я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.  — И я всех люблю! Но больше всех я люблю Альпа, - смущенно сказала Кираз. Рассмеявшись мы всем семейством переместились на диван и продолжили наши будни.