Преступление и наказание

Прошел ровно год с рождения Альпа. Мы с Серканом отдыхали в том самом отеле в Анталии, где когда-то началась наша история — первая командировка, пусть не первый, но более теплый — шаг навстречу друг другу, звездная ночь у Храма Апполона, которая до сих пор вспыхивает в памяти теплом. С тех пор будто прошла целая жизнь, но стоило вдохнуть влажный морской воздух, закрыть глаза и — всё. Я снова та самая Эда, стоящая на пороге большой любви, с трепетом в груди и глупой, счастливой улыбкой. Кираз резво плескалась в бассейне, её звонкий смех разлетался по всей территории. Альп, в надёжных руках Серкана, старательно пытался повторять за ней каждое движение, хохоча так заразительно, что сдержать улыбку было невозможно. Рядом бдительно стоял Сейфи, ставший нам больше чем нянькой — частью семьи. А я… Я позволяла себе редкую роскошь: просто лежала на шезлонге, потягивая прохладный коктейль, и в полглаза просматривала эскизы нового проекта на планшете. Но, по правде, внимание упрямо ускользало — к ним. К моей семье. Моему миру. Моему счастью. Боже, как же я их люблю. Насколько безмерно благодарна судьбе за эти моменты. За то, что сегодня всё спокойно. Всё правильно. Всё на своих местах. Никаких недоразумений, драмы, слёз. Только любовь. Только дом. Только мы. Ну, ладно. Бывает пора бытовых ссор — куда ж без этого? Но, признаться честно, я обычно побеждаю. Ну или… иногда позволяю Серкану думать, что победил он. Время от времени мужчинам тоже нужно чувствовать себя героями. Я положила планшет на столик и, закрыв глаза, отдалась солнечному теплу. Через пару мгновений почувствовала, как надо мной возникла знакомая тень, и вместе с ней — такой родной запах морской соли, загара и любимого мужчины. — Любимая, может, хочешь коктейль? — прозвучал над ухом низкий, тёплый голос Серкана. Я медленно приоткрыла глаза. Передо мной стоял он — весь мокрый, с каплями воды, стекающими по загорелой коже. И в который раз сердце не выдержало: да что ж он делает со мной, этот мужчина... Я прищурилась, улыбнулась, поправляя очки: — Да… Хочу. Коктейль под названием «Серкан Болат». Есть такой в меню? Он склонился ближе, и уголки его губ изогнулись в хищной усмешке. — Надо уточнить у бармена… Сколько порций желает прекрасная леди? — прошептал он так, что мурашки побежали по коже. — Ммм… Боюсь, мне нужно много и… до дна. — Я игриво провела языком по губам, и его глаза тут же потемнели от желания. — Тогда… об этом поговорим в номере после обеда. — Он наклонился, поймал мои губы коротким поцелуем. — А пока принесу тебе кое-что на свой вкус, моя жена. — Жду… — мурлыкнула я, не уточняя, чего именно: коктейля или уединения в номере. Я снова закрыла глаза, наслаждаясь безмятежностью. И была уверена — этот день станет ещё одним из множества счастливых в нашей жизни. И ровно в этот момент спокойствие дало трещину. Сначала где-то рядом раздался женский вскрик. Я не обратила внимания — ну мало ли, дети брызнули водой или кто-то поскользнулся. Но потом… голос Серкана: — Простите, у вас всё в порядке? Я вздрогнула, нахмурилась. Что за черт? Кто здесь нуждается в помощи моего мужа? И тут... голос. До боли знакомый. Резкий, как удар током. — Серкан? Моё сердце пропустило удар. Я знаю этот голос. Знаю до судорог. В голове лихорадочно промелькнули десятки лиц — кто? Кто это может быть? Ответ прозвучал быстрее, чем я успела сообразить: — Селин? Это ты? Имя будто ножом резануло по вискам. Селин. Чёрт возьми. Нет. Нет. Этому не может быть места в моей реальности. Резко скинув солнечные очки, я рывком поднялась на локтях и, не веря глазам, уставилась в сторону бассейна. И да. Она. Полуобнажённая. Рядом с МОИМ мужчиной. СЕРКАНОМ. Болатом. Селин, черт бы тебя побрал. О, да, картина, достойная моего сеанса у психотерапевта: она стоит, держа моего мужа за предплечье. Ласково. Слишком ласково. Хотя... судя по её невинно хлопающим ресницам — случайность. Конечно. Она «споткнулась». Как удобно. Моё воображение уже рисовало, как я подлетаю, хватаю её за эту платиновую копну и швыряю в бассейн. С головой. Желательно — с привесом. Но… я пока только молча смотрела. Вцепившись глазами в их сцепленные руки. Что. Ты. Вообще. Себе. Позволяешь? А внутри уже начинался пожар. Чёртово землетрясение ревности, раздражения, злости. В груди что-то клокотало. Она не изменилась. Ни на миллиметр. Такая же до тошноты безупречная, с идеально выверенной прической, дорогущим купальником и этими... глазами. Ледяными. Пустыми. Противными. Зачем я жду? Иди к ним, Эда! Я жду, как отреагирует мой муж? А может, сразу схватит ее за волосы? Нет. Я Эда Болат. Я любимая жена Серкана Болата и мама его детей, а она — лишь призрак прошлого. Но огонёк внутри уже разгорался в пожар. Потому что это Селин. И если она появилась — значит, снова что-то задумала. Сколько раз она пыталась встать между нами? Сколько лжи, манипуляций, грязных приёмов было? Хватит. Я поднялась. Медленно. Но так, чтобы каждый мой шаг эхом отдавался в её пустой душонке. Подошла. Плавно встала рядом с Серканом и… впилась в него так, чтобы каждая, каждая молекула воздуха знала — это мой мужчина. — Какая встреча… — тяну я с ядовитой улыбкой. — Селин! Ты ли это? Она расплылась в своей дежурной сладкой улыбке, наклонив голову, будто оценивая — как сильно я взбешена. — О, Эда… Ты тоже здесь? Вы вместе? Нет. Я одна. Серкан просто случайно рядом стоит в мокрых плавках. Серьёзно? Я чуть сильнее сжала плечо мужа, передавая ему мысленный приказ: Молчи. Даже не пытайся вмешаться. — А почему бы нам не быть вместе? — спокойно спросила я, с легкой усмешкой. — Ты что, не следишь за новостями? Или тебе наконец-то перестало быть интересно, что происходит в нашей жизни? Селин пожала плечами с театральной непринужденностью: — Знаешь, я давно не читаю прессу. Пиар утомил. А про вас… слышала, что вы расстались, и ты уехала в Италию. Ну что ж… рада, что всё снова наладилось. Ох, рада она. А у самой глаз дёргается. Но вдруг... — Серкан, а как дела в «Арт-Лайф»? — спрашивает она. — Когда мы виделись четыре года назад, всё было отлично... Четыре года назад. ЧЕТЫРЕ. ГОДА. НАЗАД. Я медленно поворачиваю голову. Мой взгляд вонзается в Серкана так, что, кажется, его загар побледнел. Он что? Встречался с ней тогда? После нашего расставания? Знал. Смотрел ей в глаза. Говорил. Внутри что-то обрывается. Мгновенно. — Да, всё хорошо, — отвечает Серкан, сглатывая. — Но главное моё достижение — моя жена и наши дети. О, он почувствовал мой взгляд. Почувствовал, что начинается ураган. Слишком поздно. Он уже разбудил бурю. И добивает: — А как твоя дочь, Селин? ЧТО?! Ты знал, что у неё есть дочь?! Это уже за гранью. Внутри всё закипело. В груди — огонь, в голове — гул, в висках — стук. Я в ярости. Он не просто виделся с ней после нашего расставания. Он знал подробности её жизни. Скрывал это. Ни словом. Ни намёком. Я медленно подняла подбородок, прищурилась и выдала самую холодную из всех своих улыбок: — Да? А как твоя дочь? Я изобразила полное равнодушие, будто всегда была в курсе. Пусть теперь оба чувствуют этот липкий, неудобный ком стыда. Серкан Болат, готовься. Ты даже представить не можешь, какое наказание тебя ждёт. Что скрывала эта встреча? Почему молчал? Почему я узнаю об этом вот так — случайно, прилюдно, и в самый неподходящий момент? Но развить эту тему нам не дали. — Мама! Папа! — раздался тонкий, возмущённый голосок. Кираз подлетела к нам, её волосы растрёпаны, маленькие кулачки сжаты, на лице — целая буря эмоций. — Меня ударила эта девчонка! — Что случилось, Кираз? — Серкан тут же опустился на одно колено, обхватывая её за плечи. — Кто? Где? Куда ударила? — я почти одновременно наклонилась к ней, чувствуя, как волна гнева сменяет волну тревоги. Кираз провела ладошкой по голове: — Вот сюда! По голове! Смотри, вон она! Мы одновременно повернулись в ту сторону, куда указала дочь. Селин тут же всплеснула руками, демонстрируя наигранное удивление: — О, простите… Это моя девочка. И, конечно же, тут же бросилась к виновнице скандала. Я со скрипом стиснула зубы. Вот ведь… даже её дочь — такая же. Маленькая, но уже копия мамочки. Я осторожно провела пальцами по волосам Кираз, проверяя, не оставил ли удар следов. — Иди сюда, солнышко, — тихо сказала я. — Мама посмотрит. Всё хорошо. Кираз хмуро потёрла лоб, но слёз не было. Гордость не позволяла. Рядом с нами тяжело выдохнул Серкан. Я слышала, как он пытается дышать ровно, словно удерживая ситуацию от взрыва. — Эда, пожалуйста, только без драмы... — пробормотал он, глядя мне прямо в глаза. Я медленно повернулась к нему. Драма? О, Серкан Болат. Дорогой мой. Ты ещё даже не видел, что такое настоящая драма. — Что ты, милый. Какая драма? — я почти мурлыкала, ласково гладя Кираз по голове. — Просто... злая ведьма из прошлого вернулась. Хотя... может и не уходила? — направила я едкий взгляд в Серкана. — Мама, а что за ведьма? — тут же поинтересовалась Кираз, приподняв бровки. Я улыбнулась: — Расскажу тебе вечером. Сегодня у нас будет особенная сказка. — Но ведь сказки про ведьм перед сном — плохая идея... — осторожно вставил Серкан. Я резко повернулась к нему, усмехнувшись: — О, папочка... Тогда тебе срочно нужно сочинить другую. Позитивную. Чтобы я забыла эту. — мой голос был мягким, почти шепотом, но в нём звенела угроза. Серкан потер лоб. Нервно. Очень нервно. …Я всегда верила ему. Всегда. Даже тогда, когда весь мир пытался посеять во мне сомнения, даже когда сама Селин плела свои интриги. Он давал понять — он только мой. Я верю Серкану. Потому что без этой веры я не смогла бы дышать рядом с ним. Мы — одно целое. Но... жизнь иногда находит, чем огорошить. Узнать, что он встречался с Селин... За спиной... И не просто встретился, а знал о её дочери… Нет, между ними не могло быть что-то. Не верю. Не могло. Он — человек слова. Он сам клялся, что за все эти годы был мне верен. И я верю ему. Но... сам факт. Сам факт того, что он умолчал. Спрятал. Скрыл. Будто там есть что скрывать. Это ранит. Сильно. Под дых. В самое сердце. Нет. Я не буду устраивать сцену. Я сделаю иначе. Намного тоньше. Намного больнее. Пусть почувствует, что значит играть с огнём. Селин подошла позже. Улыбалась так, будто ничего не произошло. Фальшиво. Липко. — Я так рада вас видеть, — снова её голос — сахар, облитый ядом. — Знакомьтесь, это моя дочь. Айла. Я взглянула на девочку. Мгновенно. Без особого интереса. Мои мысли было в другом месте. Единственное, что я заметила — знакомые черты лица Дениза. Селин продолжала, словно ничего не замечая: — Может, встретимся за ужином? Вспомним старые добрые времена. Нам, думаю, есть что обсудить. Она посмотрела исключительно на Серкана. Словно меня рядом не существовало. Я скрестила руки на груди. Молча. Но в глазах моих вспыхнули искры. — А почему ты спрашиваешь только Серкана? — мой голос звучал наигранно ласково. Селин вспыхнула, но быстро натянула улыбку: — Ну... мне казалось, мужчина в семье — главный. Серкан расхохотался. — О, да... Конечно... Только в нашей семье главная — Эда. Она принимает решения, а я... соглашаюсь. — он усмехнулся, стряхивая с себя напряжение. Я чуть склонила голову: — Ну что ж, если главная я... то мы согласны. В семь, в ресторане в лобби. Забронируешь столик, Селин? Она на мгновение замялась, но тут же выдавила фальшивую улыбку: — Конечно... В семь. — Прекрасно. — Я кивнула, позволяя себе медленно, с наслаждением, взглянуть на Серкана. Он понимал: вечер будет незабываемым. И да. Я не просто приду на этот ужин. Я устрою шоу. Пусть Селин запомнит: у неё никогда не было шанса. И не будет. Серкан потянулся было что-то сказать: — Эда, давай я тебе всё объясню... Я подняла руку, останавливая его: — Не сейчас. Лучше отведи детей в ресторан. Нам нужно пообедать. Он взглянул мне в глаза. Долго. Глубоко. Словно пытался понять, что именно за буря скрывается за моим спокойствием. Но почувствовал. Угадал. Легко кивнул: — Хорошо. Поговорим позже. Он знал: меня лучше сейчас не трогать. И как по команде, рядом возник Сейфи. Просто из воздуха. Его талант появляться в нужный момент всегда был чем-то магическим. — Эта Селин, как всегда, стабильна... — протянул он, скрестив руки, с абсолютно невозмутимым лицом. Я вскинула брови: — Что ты имеешь в виду, Сейфи? Он склонил голову, задумчиво: — Такая же... неприятная. Как и всегда. Я усмехнулась: — Сейфи, ты знаешь, как меня утешить.  — Рад стараться, госпожа.  Сейфи был для меня давно уже не просто помощником. Стал частью семьи. Защитой. Частью нас. Серкан уже начал шутить, что я становлюсь новой Айдан Болат, обретя такого союзника.  *** После той... мягко говоря, напряжённой встречи с Селин, мы отправились на обед. И — о, чудо — он прошёл на удивление спокойно. Далее Сейфи с детьми ушел в их отдельный номер — он как наш личный ангел-хранитель, без которого этот отпуск давно бы превратился в хаос. А мы с Серканом вернулись в наш номер — только вдвоём. Я шла впереди, молча. Серкан молчал тоже, но его молчание звучало громче любого крика. Он бросал на меня настороженные взгляды, будто пытался понять: я сейчас взорвусь... или это фаза ядерного молчания. Ах, милый... Ты даже не представляешь, что тебя ждёт. Я зашла в гардеробную и на минуту закрыла глаза. Мой план созрел ещё за обедом. И теперь было время привести его в действие. В отпуск я взяла несколько комплектов кружевного белья, планируя, чтобы каждый из них с меня срывал Серкан, по вечерам в порыве страсти. Я достала из чемодана один из. Тончайшее кружево, цвет спелого бордо, глубокий, роскошный оттенок. Бюстгальтер идеально подчёркивал грудь, словно сотканный из соблазна. Полупрозрачный, с тонкими бретелями, уходящими на спину. Корсетные вставки, подчёркивающие талию. И — крохотные, почти невесомые трусики с поясом для подвязок. Я посмотрела на своё отражение. Идеально. Настолько, что самой себя захотелось. Медленно, с кошачьей грацией, я распахнула двери гардеробной и вышла в спальню. Серкан сидел на краю кровати, что-то листая в телефоне. Заметив меня, он поднял глаза. И всё. Телефон выпал из рук. Челюсть отвисла. Моргнул. Второй раз. Потом провёл рукой по лицу, будто пытался проверить, не привиделось ли ему. — Боже мой... — выдохнул он хрипло,. — Что ты со мной делаешь, любимая... Ты отдаешь себе отчет?.. — пошутил он.  Я медленно подошла и села рядом с ним, перекидывая ногу на ногу. — О, это? — с наивным видом провела пальчиком по своей груди. — Это, милый, то, что я приготовила для тебя. Он резко подался ко мне, уже занося руки, чтобы схватить за талию, прижать, сорвать с меня это безумие... Но я тут же ловко отступила назад, подняв ладонь: — Стоп. Не трогать. Он застыл. Взгляд пылающий, дыхание уже сбившееся. — Это такая игра? — голос хриплый, в нём столько страсти, что я сама едва сдерживаюсь, но месть есть месть. Я прищурилась, склонив голову. — Нет, Серкан Болат. Ни капли. Все серьёзно. Понимаешь... — я кончиками пальцев проводя по его плечу, груди  — слишком быстро, чтобы он не успел насладиться даже моими прикосновениями, — ...пока в нашей жизни есть тайны... — Эда... — прошипел он, тяжело сглатывая. — Ну не начинай... — ...пока кое-кто скрывает от меня интересные подробности своей жизни... — я медленно провела пальцем по его губам и тут же отступила, оставив его с открытым ртом, — ...я думаю, ты... этого не заслуживаешь. — Это же настоящая пытка. — Он сжал кулаки, зажмурился . — Это просто жестоко, Эда. — Нет, любимый. Это воспитательный процесс. Он прочистил горло и направил на меня свой соблазнительный взгляд: — Скажи, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Ты же... ты сводишь меня с ума. Я сладко улыбнулась: — Отлично. Значит план работает. Он льнул ко мне, пытаясь взять за талию — я отступила. Попробовал схватить за запястья — увернулась. — Остановись. Ты же сама этого хочешь. — В его голосе уже почти мольба. — Посмотри Эда... — он слегка коснулся пальцем моего соска, который действительно стоял от возбуждения. Но я за столько лет научилась сдерживать свою страсть, в те моменты, когда мне это было нужно. Я льнула вплотную к Серкану. Почти грудью к его груди. Подняла голову, заглянула в глаза. — Очень хочу. — Пауза. — Чтобы ты хорошенько понял... что в нашей семье нет места секретам. Он закрыл глаза, тяжело выдохнул, прижал пальцы к переносице. — Хорошо. Ладно. Я всё объясню. Да, мы действительно встретились с Селин. Случайно. Это было четыре года назад. В Стамбуле. Я шёл в ресторан, она выходила из него. Она сказала: "Давай выпьем кофе". — О, и ты, конечно, не мог отказать. Как благородно. — Я встала и зашагала по номеру, качая бедрами, обошла кровать. — Да. Потому что отказать... было бы некрасиво. Но, Эда, клянусь тебе... — он посмотрел прямо в глаза, — ...это длилось час. Не больше. — И что? За этот час ты рассказал ей, что мы расстались? Он быстро покачал головой: — Нет. Нет, я бы никогда... Никогда. Если она и знала — то только из прессы или соцсетей. Но я ей ничего такого не говорил. Я сразу дал понять — о личном мы говорить не будем. Я прищурилась, подошла и наклонилась к Серкану, почти касаясь его носом. — Правда? — прошептала я. — Вот прям сразу? Он поймал мою руку, но я тут же её выдернула. — Эда... Чёрт... Ты же понимаешь... — он встал, явно сдерживаясь, чтобы не сгрести меня в охапку. — Посмотри на меня. Я твой муж — Серкан Болат. Разве я буду тебе врать? — Однако о ее дочери ты был осведомлен. — Эда, она сама сказала, я даже не спрашивал. Я вообще у нее ничего не спрашивал. Говорила она. — А мне, Серкан Болат, — сладко сказала я, подходя к окну, — обидно. Понимаешь? Он шагнул к мне, положил руки мне на плечи. Я позволила. На секунду. И тут же скинула их, словно стряхивая капли воды. — Нет, милый. — Я повернулась, и мой взгляд был как стальной. — Пока я не услышу сто тысяч раз слова "прости"... Пока я не увижу, что ты осознал ошибку — никаких прикосновений. Он закрыл глаза, сжал челюсти, потом медленно выдохнул: — Прости. — Голос глухой, надломленный. — Да, я идиот. Я должен был тебе рассказать. Я... я виноват. Но я уже забыл об этой встрече! Она сразу же стерлась из моей головы! Потому, что в ней неискоренимо жила только моя сказочная фея — Эда Йылдыз!  Я сделала паузу. Затянуто молчала. Потом повернулась лицом к любимому мужу и положила ладошки ему на грудь. И... медленно скользнула вниз, к поясу брюк... а потом резко отошла в сторону и легла на кровать так, чтобы он мог видеть каждый сантиметр моего тела. — Знаешь что, милый? Твое прощения принято. — Я лукаво прикусила губу. — Серкан тут же рухнул на кровать, нависая надо мной, в надежде на то, что я действительно его простила, и собираясь тут же увести меня в долгий поцелуй, но я оборвала его, закрыв рот рукой. И шепотом произнесла:  — Но наказание всё ещё в силе. — с силой я оттолкнула его на другую сторону кровати.  — Ты сведёшь меня с ума... — простонал он. — Эда, ты реальное безумие. — Мучайся. — Я усмехнулась, нарочно перекидывая ногу через Серкана и легко спрыгнула с кровати. Он только провёл рукой по лицу, глухо зарычав сквозь зубы, будто зверь, загнанный в клетку. Я подошла к зеркалу, бросив на него взгляд через плечо. Медленно, почти демонстративно, завела руки за спину... И с тихим шелестом расстегнула застёжку бюстгальтера. — Господи... — Серкан чуть не задохнулся. Тонкое бордовое кружево соскользнуло с плеч, плавно стекло по рукам и упало на пол. Я наклонилась, лениво подняла его двумя пальцами и не спеша повесила на спинку кресла. — Эда… — голос его охрип, дыхание стало рваным. — Ты... ты играешь с огнём. Я повернулась к нему, скрестив руки под грудью, будто невзначай её приподнимая. Медленно провела пальцами по ключицам, вдоль шеи. — Ну да, похоже, играю... — томно протянула я. — И, знаешь... мне это начинает очень даже нравиться. Серкан сцепил пальцы в замок, глядя так, будто в любой момент готов сорваться. Но... держался. Потому что знал: границы обозначены. Нарушишь — и всё станет ещё хуже. — Оказывается ты никакая не Фея! Ты — дьявол. — Он мотнул головой, сжал челюсть, словно борясь с собой.  — Ах, так? — возмутилась я. — Да! Абсолютно безжалостный дьявол в теле богини. Я медленно подошла ближе, встала перед ним так, что моя обнаженная грудь слегка соприкоснулась с его губами. Я взяла его за подбородок, чуть приподняв его лицо выше, и заставляя смотреть мне в глаза. — Ну... ты же любишь меня такой. — Мой голос стал бархатно-мягким, но с той самой коварной искоркой. Он сглотнул. Руки дрожали. Вены на шее вздулись от напряжения. — Эда... — Он закрыл глаза, запрокинув голову. — Ты даже не представляешь, каких сил мне стоит сейчас... — Представляю. — Перебила я, легко провела кончиками ногтей по его шее вниз, вдоль груди, почти до пояса... и резко отдёрнула руку. — Но это — урок. — Какой еще урок? — сглотнув, Серкан перешел на шёпот, срывающийся, хриплый. — Я уже все понял! До последней запятой! Я извинился, Эда… Я рассмеялась. Настоящим, искренним смехом. С удовольствием наблюдая, как мой муж теряет остатки самообладания. — Сомневаюсь. — Я наклонилась ближе, так, что наши губы почти соприкоснулись. Почти. — Но посмотрим... Может, к вечеру ты заслужишь прощение.  Серкан зажмурился, стиснув зубы, сцепил пальцы в кулаки. — Ты просто... — он глубоко вдохнул. — Просто знай. Когда твоё наказание закончится... ты не выйдешь из этой комнаты. — О, тогда стоит подумать о наказании до конца отпуска. — Я подмигнула и, крутанувшись на пятках, направилась в ванную, игриво бросив через плечо: — Только держись, Серкан Болат. Держись крепче! — я громко рассмеялась, а за спиной послышался его сдавленный, стон — смесь боли, страсти и чистого безумия: — Ты сводишь меня с ума, Эда. С ума!