14.

Мэй почти успела позвонить в звонок, как дверь перед ней распахнулась. На пороге стояла миловидная девушка на вид не старше самой Мэй. Одета она была элегантно, со стилем. Девушка определённо куда-то спешила судя по её запыхавшемуся виду. Заметив Мэй, она сначала удивленно уставилась на неё, а затем настороженно спросила: —Детектив? Что ты здесь забыла? — губы девушки искривила гримаса то ли отвращения, то ли ненависти, словно перед ней стояло какое-то противное насекомое. Впрочем, для лисицы Мэй, наверное, таковой и являлась. —Ты, полагаю, Ки Ю Ри, — вместо приветствия сказала Мэй, не сводя пристального, внимательного взгляда с девушки. Она внушала опасность, так же как и Ран. —Мне нужен Ли Ран. —Ран? Зачем тебе он? Тебе разве не сказали, что твои услуги больше не нужны? Хотя, толку от тебя с самого начала не было. Мэй сдержалась, чтобы не скрипнуть зубами. Неужели эта лиса считает, что Мэй такая же шестёрка Ли Рана, как и она? —С чего ты вообще решила, что он здесь живёт? — не унималась лиса. Она всё ещё стояла у прохода, скрестив руки на груди. Высокомерный взгляд Ю Ри не нравился Мэй. —Я детектив, — дала та краткий и исчерпывающий ответ. —Так он дома или отлучился по лисьим делам? Всё таки не сдержалась от колкости. —Тебя это не касается. Ты и без того приносишь только неприятности. Кажется, эта лисичка знала многое, если не всё, касаемо Рана. —Ты его девушка? — неожиданно даже для себя спросила Мэй. —Что? Нет, конечно! Нас с Раном объединяет гораздо большее, чем ты можешь себе представить. Но Мэй и не собиралась представлять. Ей от Рана нужно было только одно. Остальное её не касалось и не должно было. —Так что, если вдруг решишь стрелять в него ещё раз, — лисичка подошла вплотную к Мэй, но детектив словно приросла к земле. —Я тебе лично печень вырежу. Ю Ри не шутила. Мэй нервно взглотнула. У неё может и было преимущество перед Раном, от которого она почти знала, что ожидать и на которого могла в какой-то степени воздействовать, но не перед разъярённой лисичкой. Храбриться не было возможности. Но храбриться и не понадобилось. —Что за шум? Ли Ран уже стоял на пороге своего дома, опершись локтём о дверной косяк и выглядывая наружу, через проём. —Зачем пожаловала, детектив? — совсем не удивившись её появлянию, заявил Ран обыденно. —Она мне не ответила, — обиженно надула губы лисичка. —Ты, кажется, опаздывала, — Ран весело приподнял брови и кивнул, когда Ю Ри перевела неуверенный взгляд с Мэй на него. Лисичка, нехотя, всё же решила прислушаться к совету Рана и направилась мимо Мэй со вздёрнутым подбородком, еле удержавшись от того, чтобы "ненарочно" не толкнуть её. —У меня к тебе разговор, — наконец проговорила Мэй, оставшись только с одним из лисов. —Неужели? А мне показалось, что мы всё обсудили. Ран не выглядел разозлённым, когда говорил это, скорее его взгляд выражал отсутствие интереса, но продлилось это ровно до тех пор, пока Мэй не заявила: —Вот именно. Ты сказал. Но не я. Лис молча отошёл вглубь комнаты, открыв дверь полностью и жестом приглашая Мэй зайти. —Ну? — сказал он, словно заранее знал, о чём будет говорить детектив и только хотел ускорить этот процесс. Она не знала, как именно подойти к своему вопросу, как начать. В голове, как назло, все мысли перемешались в одну непонятную массу. Стало как-то тяжело дышать. Под пристальным взглядом, сковывающим движения, Мэй не сразу заметила, что Ран сегодня выглядел иначе, чем обычно. Уже такой привычный строгий костюм сменили футболка с простыми штанами, а идеально уложенные волосы были сильно взъерошены. Девушка и представить себе не могла, что коварный кумихо может выглядеть подобным образом, может вести себя как обычный человек. Почему-то такая мысль просто не укладывалась в голове. Наверное, потому что совсем недавно она была свидетельницей убийства, которое он совершил, и призраки которого поначалу преследовали её. —Ты решил, что убрать меня со счетов будет хорошей идеей, лис. Но я так и не получила то, что хотела. Слишком много уверенности было в её голосе, когда она заговорила, что Мэй даже удивилась своему напору. —Соскучилась? — вдруг будничным тоном обратился он к ней, делая шаги вокруг кресла, на которое наконец осмелилась присесть Мэй, хоть Ран и не проявил должного уважения к гостю, предложив это сам. —Очень, — ответила Мэй, откинув голову назад, чтобы рассмотреть лиса, возвышавшегося позади неё. —Думала, когда же увижу тебя снова. Но ты совсем забыл обо мне. Пришлось напомнить. Сначала она словно прощупывала почву, но поняв, что лис настроен вовсе не враждебно, а даже готов был выслушать её — не без своей язвительности —сковывающее движения чувство потихоньку отступало. —Настолько незабываем? Огонёк озорства вспыхнул в его глазах, когда он остановился прямо перед ней. Мэй резким движением поднялась с кресла — оттуда было весьма проблематично говорить — и, скрестив руки на груди, продолжила, как ни в чём не бывало: —Потому что твой долг передо мной всё ещё не оплачен. —Вот как? — лис мигом сократил дистанцию между ними, и Мэй поспешно продолжила: —У нас был уговор, что ты помогаешь мне раскрыть преступление, а ты привёл меня на вечеринку. В своих целях, — девушка сделала акцент на последнем предложении. Довольно быстрая, но достаточно уверенная её речь обязана была произвести должное впечатление на лиса. —Так что, я думаю, ты всё ещё мой должник. Лис ничего не ответил. Задумался. Мэй уже победно улыбнулась. —Уверена, что это помешает мне просто убить тебя и избавиться от обязательств? — склонил он голову набок, прищурив глаза. —Тогда сделал бы это раньше. Всё просто: ты не можешь. Или уже забыл о том видео? Прямом доказательстве о том, кто ты есть на самом деле. Стоит мне только его опубликовать... всему миру ведь память не сотрешь. —Ты ведь даже не знаешь, имеет ли это для меня хоть малейшее значение, — сказал Ран скучающе. —Бьёшь наугад, надеясь, что прокатит. Он, оскалившись, опять начал описывать круги, но уже вокруг самой Мэй. На этот раз лис попал в точку. —С чего ты взял? Не была бы уверена — не стала бы к тебе приходить. Я теперь более осторожна, — Мэй надеялась, что Ран блефует также, как и она. Совсем рядом послышался тихий прерывистый смех, и детектив не могла не принять во внимание то, как её передёрнуло от него. —Ты боишься меня? — заглядывая в глаза, неожиданно спросил он, сведя брови к переносице. Его вдруг посерьёзневший тон выбил почву из под ног Мэй. Но лис не казался злорадствующим. Он правда хотел знать. —Это уже стало заезженной темой, — огрызнулась она, закатив глаза и скрестив руки на груди, чтобы хоть как-то отгородить себя от стоявшего непозволительно близко Рана. —После того, что случилось с гоблином? — продолжал он невозмутимо, вытаскивая наружу струнки души, которые ему без усилий удалось задеть. —Или после того, что ты увидела через очки? Хочешь знать больше об этом? Уверен, что хочешь. Мэй затаила дыхание. Он снова делает это.. —Так что же, детектив? — сказал он, и Мэй могла поклясться, что почувствовала в голосе разочарование и.. печаль? Ран почти неощутимо провёл рукой по её лицу, убирая спадавшую на глаза прядь волос. Девушка попятилась назад, когда лис, стоявший на расстоянии вытянутой руки, неожиданно сделал уверенный шаг навстречу, и упёрлась в кресло, стоявшее позади. Опять её внутренности потихоньку сжимает, и опять она ненавидит себя за это.. Разочарован в ней не только лис. —Не боюсь, — слишком резко бросила она в ответ, а сама уже потянулась к оружию, висевшему под пиджаком. —Когда же ты запомнишь, что врать лису — затея проигрышная, — склонил он голову набок, уловив взглядом движение её руки. —Неужели ты хочешь сказать, что твоё человеческое сердце не трепещет теперь от одного только моего вида? Неужели тебе не хочется сейчас убежать? Или попробовать снова выстрелить? Неужели хочешь сказать, что я не являюсь тебе в твоих самых худших кошмарах, детектив? Он сделал небольшую паузу лишь затем, чтобы продолжить с ещё большим напором. —Ты боишься, потому что не можешь найти управу, не знаешь, как обезвредить. Но если бы не страх, что бы ты испытывала ещё? Дай угадаю. Это слишком просто. Ненависть? Твоя душа и сейчас пропитана ею. Но вот в чём загвоздка: человек не может показать своё истинное лицо, своё нутро, пока боится. Невозможно испытывать две одинаково сильные эмоции сразу. Ран осознавал, что всё, что он скажет, заденет её за живое. Он так искусно подбирал слово за словом, вытаскивая наружу секреты и страхи любого. И сейчас Ран проделывал то же самое. Проверял на прочность, вываливал наружу то, о чём Мэй бы ни за что не захотела говорить, обнажал душу. Но Ран хотел знать гораздо больше, чем способен был увидеть сам. Он желал, чтобы Мэй лично высказала ему всё, что думает и чувствует, чтобы перестала прятаться за неправдоподобной маской храбрости, которая — он это видел отчётливо — трещала уже по швам, добитая им самим. —Я не боюсь тебя, — более уверенно заговорила она. —Я боюсь только того, чего не могу объяснить, суть и цели чего не понимаю. Правда. Но не вся. —Твоя ахиллесова пята — люди, которых ты так упорно защищаешь и убить которых доставит мне немалое удовольствие. Хочешь сказать, эти мысли тебя не пугают? — достаёт он опять потаённое, сокровенное. Даже в домашней футболке и с нерасчесанной головой Ран не производил более дружелюбного впечатления, держал настороже, даже пугал. —Я пришла не чтобы слушать пустые угрозы. —Ты действительно так сильно желаешь славы, что готова поставить на кон всё? Даже если за мнимое бесстрашие придётся поплатиться безопасностью своих так называемых друзей? —Я не ради.. — хотела уже возразить возмущённая Мэй. Но лис не дал ей договорить. —Я могу дать тебе эту славу, могу утолить желание снова называться лучшей и дать возможность вернуться с триумфом. Я могу исполнить твоё желание, потому что согласен помочь. Он говорил, словно змей искуситель, предлагающий нечто запретное, заповедное, но вместе с тем же столь желанное. А для Мэй доказать свою правоту и восстановить надломленное доверие друзей было чрезвычайно важно. И потому по-настоящему сложно оказалось не поддасться искушению, не ринуться вниз с обрыва, не раздумывая о том, что её ждёт на земле. Лис хорошо знал слабости людей и умело этим пользовался, ставя их на перепутье между страстями и отголоском совести. Конечно, детектив знала, что Ран снова выведет всё в свою пользу, что договор этот подписать придётся на его условиях, что прыжок с обрыва состоится, но её приземление будет зависеть только от её выбора. Разобьётся она о камни или останется жива — решать не ему. —И что же ты требуешь взамен? —Мне нравится ход твоих мыслей, — усмехнулся лис, приподнимая брови. —Я хочу, чтобы ты сама сделала выбор. Что же для тебя важнее, собственная гордость и желание выглядеть лучше в глазах других или друзья? —Причём здесь они? — возмутилась девушка, искренне недоумевая, что задумал лис и какую игру затеял на этот раз. Иногда он пугал своей способностью удивлять. —У нас был уговор, в котором было всего два условия! Первое — ты помогаешь мне с преступлениями, и второе — не трогаешь близких мне людей. Но ты и здесь решил шулерствовать! —Не хочешь, как хочешь, — пожал плечами лис, развалившись в кресле и отведя взгляд в сторону. И всё? Детектив не могла так просто сдаться, после всех вложений отказаться от того, ради чего ввязалась в эту историю, ради чего рисковала своей жизнью. К тому же, что сделает Ли Ран? Зачем ему её друзья? Она была уверена — он блефует. Мэй не собиралась вестись на лисьи уловки и тешить его самолюбие. —Твой выбор мне очевиден, так что можешь сразу уходить, — он кивком указал в сторону двери, ожидая, когда же Мэй развернётся и, возможно, хлопнув дверью, чтобы хоть как-то отыграться, уйдёт. Но недолго думая, девушка бросила: —Я согласна! Искреннее удивление было трудно скрыть, но Ран даже не попытался. Он скептически усмехнулся, когда посмотрел на полную решимости Мэй, стоявшую напротив него, задрав подбородок. Детектив задержала дыхание и словно отпрянула ото сна, когда их лица оказались в паре сантиметров и тёплое дыхание обдало прерывистым ветром её губы. Лис говорил медленно, растягивая каждое слово, словно мёд. Но мёд этот был слишком горек. —Рискнёшь? — спросил он, вновь поднимаясь. На губах заиграла недобрая улыбка, чувствуя весёлый азарт. —Мне вовсе не нужны лавры и слава, как ты считаешь. Мне нужна справедливость и мир, — оправдалась она больше перед собой, чем перед Ли Раном. —Называй это как хочешь, детектив. Но мы с тобой оба знаем правду. Мэй хотела было возразить. Но промолчала. —Пусть так. Справедливость, — между тем продолжал лис своё. —Но ценой жизни друзей? Ран не был уверен, что детектив до конца поняла, на что согласилась. Но от этого не собирался щадить. —Жизни? — переспросила девушка. —Ты убить их собрался? —Скажи, Мэй, — с горячностью произнёс он, поведя бровями. —Ты пришла ко мне домой, чтобы шантажировать меня. Но ты, как неглупая женщина, не думала ведь, что это так просто сойдёт тебе с рук, правда? Или я ошибся, назвав тебя неглупой? Его голос сегодня особенно гипнотизировал, и до Мэй он теперь доходил как сквозь сонную пелену: глухо и расплывчато, туманно. Она не то, что не слышала его, скорее, не хотела слышать. Всё сказанное только сейчас успело в полной мере перевариться, чтобы до неё дошёл весь смысл произошедшего: она собственноручно подписала смертный приговор тем немногим родным, что у неё были. Лис не блефовал. Она это поняла по взгляду, в котором отчётливо сверкнул недобрый огонёк. Ком, застрявший где-то посередине горла, грозился лишить девушку речи. Глаза словно застелила пелена. В момент на неё нахлынул весь ужас происходящего. Она только что торговала жизнью друзей! И почти без раздумий отдала эти жизни! К горлу подступила ещё и тошнота. Ноги подкосились, что девушка едва удержала равновесие, а кончики пальцев, которые она сжала в кулак, в момент похолодели. Мэй не могла поднять взгляд на лиса, который, она почему-то была в этом уверена, упивался чувством собственного превосходства. И от этого Мэй стало ещё более противно. Она сама связалась с ним и сама отправила друзей на эшафот, не желая видеть ничего дальше своих собственных целей. —Нет, не надо, — не веря, отчаянно замотала она головой, будто это теперь могло изменить что-то. Мэй хотелось выть от безысходности, от чувства собственной беспомощности и тупости, но она не могла позволить себе этого. —Всё, что угодно, но только не убивай их. Не смей к ним приближаться! — не выдержала и закричала она в лицо девятихвостому. —Я давал тебе выбор. И ты его сделала, — равнодушие, с которым Ран изрёк это, полоснуло Мэй по сердцу хуже заострённого ножа. Она знала — ему действительно плевать на всё и всех. И спас он тогда её не из добрых чувств. —Нет, я передумала! Мне не нужна никакая справедливость, если это будет означать, что ты хоть пальцем тронешь их, — Мэй не рискнула произнести слово "друзья". Язык не поворачивался. Не после того, как она вонзила им нож в спину. А всё ради чего? Лис был прав: ради славы. Её алчность стала приговором для её окружения. Мэй отлично понимала свои слабости. И тот факт, что и сейчас она поддалась ей, вызывал лишь неприязнь и отвращение к самой себе. Где-то в груди всё ещё громко колотилось сердце — Мэй знала, слышит его бешеный стук не только она — в голове вихрем проносились мысли о том, что ей делать и как поступить дальше, мысли, которых не было мгновением ранее, когда она стояла на перепутье между своими безрассудными стремлениями и безопасностью. В конечном итоге, Мэй чувствовала себя обманутой, чувствовала, что доигралась. В попытках обставить лиса — она и не заметила, как это вошла у неё в привычку — детектив в конце концов оказалась в проигрыше, позабыв, с кем именно вела игру. Конечно, он бы не стал долго терпеть её выходки и жалкие попытки казаться умнее. Думая об этом, Мэй даже не была уверена, что план лиса не был таковым изначально: дать ей почувствовать каплю власти, потакать мысли, что она может обмануть самого девятихвостого, чтобы после сполна и с удовольствием насладиться падением. —Поздно, дорогуша, поздно. Не я тебя за язык тянул. Холодные руки сами сжались в кулаки. —Почему так жестоко? — почти прошептала она, сдавленным голосом. —За свои ошибки приходится платить, — произнес он таким поучительным тоном, словно объясняя маленькому ребёнку самую банальную в мире вещь. Сердце сжалось, а кровь в жилах будто застыла. —Вы, люди, по другому не понимаете, — голос звучал холодно и отстраненно, и Мэй даже не сумела уловить в нём привычной насмешки. —И.. что мне делать? — отчаянно вырвалось у девушки, обращавшейся скорее к себе самой, чем к лису, стоявшему в паре шагов от неё. —Один шанс ты уже потеряла. Не потеряй и оставшийся, — усмехнулся лис, хлопнув Мэй по опущенному плечу и отойдя в сторону. Появилось острое желание выброосить пиджак. —Так кто же твоя цель, детектив? Ли Ран опёрся о стену около дверного проёма, скрестив руки на груди и ноги в лодыжках. Как только тот отошёл на приличное расстояние, Мэй выдохнула весь накопившийся воздух. Девушка сама не заметила, как на мгновение перестала дышать. —Я.. — замялась она, хватая себя за предплечья, словно обнимая. —Решай быстрее, пока не передумал. Но детектив упорно молчала. Она была уже готова сорваться. Нежданный ком подкатил к горлу. За эти дни девушка не могла нормально ни спать, ни есть, ни думать о чём-либо другом. Всё вокруг давило, словно под прессом, готовым вот-вот раздавить её. Но поделиться было не с кем. И даже собственные друзья отвернулись от неё, посчитав умалишённой. Боль обиды на жизнь захлёстывала её. Но разве она виновата, что хотела избавиться от мучительных переживаний, никак не желавших отступать? Хотела вернуть расположение друзей, которых почти потеряла? И всё из-за него, лиса, свалившегося как снег на голову. Она не была готова к таким переменам в её до ужаса обычной жизни! Детектив хотела убежать, бросив всё, спрятаться где-нибудь, где её никто не отыщет, и громко рыдать. Но вместо этого продолжала стоять на месте, обнимая себя так, что ногти больно впились в кожу. Недовольный взгляд лиса говорил о том, что терпение его на исходе. Она понимала, что пути назад уже нет, и оставаться топтаться на месте тоже не вариант. И Мэй, недолго думая, решила довести начатое до конца. А там уже придумает что-нибудь. Что угодно. И детектив пересказала по памяти дело, которое казалось ей наиболее важным, отмечая все детали проводившегося тогда расследования. Не упустила и примерное описание преступника, составленное из уст очевидцев, и наиболее странные моменты — всё, что могло помочь девятихвостому понять, с кем именно предстоит иметь дело. Мэй почему-то сразу отбросила вариант, что преступник может вовсе не оказаться нечистью. И была права, поскольку Ран понял почти сразу, о ком шла речь. —Выучила наизусть? Похвальное стремление к славе, — осклабился тот, нарочно задевая. Мэй плотно стиснула зубы. Захотелось опустошить магазин своего пистолета, чтобы наконец стереть эту самодовольную ухмылку с лица Ли Рана и заставить его мучиться хотя бы на сотую долю также, как он заставлял её. —Не знаю и знать не хочу, что из себя представляла Софи, но даже не надейся, что я такая же, — вдруг заявила она, следуя какому-то своему ходу мыслей. Лис только весело покачал головой. —Ты точно такая же, детектив. Мэй только злобно фыркнула, почти неслышно скрипнув зубами. —Чего стоишь? — спросил Ран, стремительно направляясь к двери. —Я знаю, где живёт твоя жертва. И Мэй ничего не осталось, кроме как поспешить за ним, с усилием засовывая колющее чувство вины куда поглубже. Она разберётся. После. Обязательно.