Часть 36

Получить от бывших слуг Салем нерушимую клятву оказалось до смешного просто. В процессе разговора Жон догадался, что от него ждут каких-то угроз, может быть показательного избиения или хотя бы просто давления на них силой и авторитетом. Поэтому когда он предложил составить банальный договор служения, то они тут же на все согласились. Наверное ещё и подумали о его мягкосердечии, что было странно даже по мнению самого Жона. Все же наивным дурачком он себя до сих пор ни разу не показывал. Глядя на этих наивных деревенских детишек, что не удосужились внимательно данный договор прочитать, Жон даже как-то обманывать их не стал. Честно рассказал про суть договора, что клятвы данные здесь и сейчас просто не получится нарушить, даже если они захотят сделать это в будущем. Ну и заодно права и обязанности сторон им объяснил. Для Жона, который помнил множество самых разных договоров, как честных, так и откровенно обманных, подобная безалаберность была просто поразительна. Эти, вроде бы взрослые люди, особенно Синдер, которую Джин преподносила как гения выживаемости и изворотливости, были сущими детьми. Гуманоидный дракон даже нашел это ироничным, когда-то он на полном серьёзе рассматривал возможность преследовать и убивать этих несмышленышей, как серьёзных врагов. Жону даже стало немного стыдно перед будущими носителями драконьей души. Что они подумают, когда узнают о его «врагах»? Новообретенные слуги, уже поставившие подписи под магическим контрактом, тем временем лишь растерянно переглянулись. Слова Жона о нерушимости клятвы дошли до них не сразу. Но когда Синдер, сжав кулаки, мысленно попыталась дать себе обещание когда-нибудь сбежать, её как-будто схватили рукой за обнаженное сердце. Это не было прям болью, но приятного в подобном чувстве было мало. Особенно неприятно было то, что Синдер с кристальной ясностью поняла, сбежать или каким-либо другим образом нарушить свою клятву она просто не сможет. Не потому что накажут, не потому что её остановит приступ боли, нет. Сила контракта просто не даст ей этого сделать. Она замерла, переводя дыхание. Синдер чувствовала, как невидимые тиски сжимают не её тело, а сам её замысел, намерение, чувства, делая все это хрупким, как тонкий лёд, и просто невозможным для реализации. Мысль о бегстве не угасла, но она превратилась в пустой звук, в бессмысленную последовательность слов, лишенную какой-либо воли к действию. Это было похоже на попытку взлететь, просто махая руками, — ум понимает тщетность, а душа отзывается леденящим душу осознанием абсолютного предела. Она посмотрела на Жона, и в её глазах читалась уже не растерянность, а тихий, холодный ужас от понимания. То, что в начале она приняла за глупость и легковерность дракона, оказалось жесточайшей клеткой, которая и не снилась Салем с её угрозами. — Чувствую, что некоторые из вас уже попробовали эту клятву на прочность, — заметил Жон, безошибочно определив, что это была Синдер. — Повторю ещё раз, нарушить её не получится, и с этого момента вы мои слуги, которые не нарушат приказ и не сбегут. Они молчали, проникаясь горьким осознанием своей участи. Жон, наблюдая за их подавленными лицами, счёл нужным добавить немного прагматизма в эту гнетущую атмосферу. — Не стоит делать такие трагические лица, — его голос прозвучал спокойно, без злорадства, но и без сочувствия. — Вы получили не только обязанности, но и плату за свой труд. Как банальные деньги, так и более ценные вещи, сила и знания. Прямо сейчас, я не буду вас беспокоить больше необходимого, но после следующего сеанса наблюдения за будущим, начнутся тренировки. Мне не нужны беспомощные слуги. Говоря Жон невольно вспомнил тех самых Кустодианцев, десять тысяч совершенных, созданных Ниотом. Каждый из них был настоящим произведением искусства. Они были хороши во всём, но все же каждый из них получил тогдашний максимум, на который Ниот был способен. Сплав магии и технологий который смогли переплюнуть только Примархи, несущие наследие Дракона Тирании. Это была огромная сила, которую не стоило доверять первому встречному. С другой стороны обучение и развитие каждого кустодия занимало годы, а если не спешить и не тратить ресурсы, то это могло длиться веками. Именно это убедило Жона начать их инициацию как Кустодианцев. Он в любой момент сможет остановиться и его слуги перестанут расти в силе. За это время он сможет оценить их личности и привить повиновение не только из-под палки, но и искренне. Жон не забыл Желтого Короля и его предательство. Некоторые вещи слугам просто нельзя доверить, чтобы они не стали считать себя королями. Синдер молча кивнула, всё ещё пытаясь совладать с новым, чужеродным чувством внутри себя. Эмеральд же, напротив, сгорбилась, словно пытаясь стать меньше, и только Меркури пожал плечами. Для него особо ничего не изменилось. Жон не стал больше давить на них, а просто отдал им ключ-карту от их комнаты. — Можете свободно передвигаться по Академии, но не покидайте её. Если что-то случится, вы вольны защищать свою жизнь и достоинство, но без убийств учеников и преподавателей Бикона, — приводить эту кодлу к своей семье Жон пока был не готов, даже не смотря на договор. Там и без прямой опасности можно проблем создать. С этими словами он просто развернулся и вышел. Синдер и её людям нужно было подумать и осознать, куда они сами себя впутали. Жону нужно было пройтись и проветрить голову, чтобы привести свои мысли в более человеческий вид. В последнее время он всё чаще жалел, что пошел по пути человечности. Его разум и человеческая мораль откровенно трещали под силой драконьих эмоций. Неимоверных усилий стоило просто пытаться оставаться в определенных рамках. И эта разделенность в мыслях и чувствах откровенно выматывала. С другой стороны, он признавал, что даже в таком состоянии он периодически сомневается в собственной адекватности и безопасности для общества. Что бы он вытворял будучи не связанным по рукам и ногам человеческой моралью сложно даже представить. Наверное тот же Ниот был бы по сравнению с ним просто душкой. *** Следующий день прошел… довольно спокойно на самом деле. По крайней мере для Жона. Его никто особо не дергал и не раздражал, так что гуманоидный дракон смог немного привести в порядок свои «раздраконенные» чувства и более или менее успокоиться. А там пришло время опять переноситься в зал богов. Первым делом к Жону побежала Руби, чтобы обнять и поблагодарить его. Затем к нему подошла мама Руби, а там и всё остальное семейство. Все это он постарался стоически выдержать и поскорее закончить. — Такое чувство, что тебе сложно или даже не приятно принимать благодарность от других людей, — заметила Терра. Жон на мгновение застыл, серьёзно обдумывая своё состояние и ответ, который можно было бы дать. Дело было даже не в куче посторонних людей, которые могли бы этот ответ услышать, в тот момент Жону на них было просто плевать. Он хотел именно для себя найти честный ответ, почему ему не нравится всё это. — Благодарность бывает разной, — после заминки он все же заговорил. — Если бы это была помощь, которую им мог оказать кто-то другой или они сами бы могли справиться, то в этом случае я был бы не против помочь и мне была бы приятна благодарность. В случае же божественного чуда, благодарность граничит с поклонением. Ничего приятного, по крайней мере для меня тут нет. Я не бог и не горю желанием им становиться. — Большая сила несёт за собой большую ответственность, — обронил Озпин, за что получил мрачный взгляд Жона. Слово «ответственность» в устах бессмертного мага звучало как насмешка. — Дело не в ответственности, которую несу я. Вопрос в последствиях, как для людей, что решат мне поклоняться, так и для меня самого, — Жон прикрыл глаза, погружаясь в те ужасы, которые хранила память предыдущих жизней. Всё то, что была способна человеческая фантазия. — Я уже говорил как-то, что люди способны создать новых богов своей верой и это исключительно отвратительные твари, как на них не посмотри. Вера способна наделять некоторыми чертами и уже состоявшихся богов. Страшно обладая силой стереть мир в порошок, в итоге потерять свою личность под весом сильной веры слабых людей. — Эй, мы не слабые! — тут же возмутилась Руби. — Может не такие сильные как ты, но все же… — Мы поняли, мисс Роуз, — перебила её Глинда, которой этот разговор казался неожиданно жутким. — Но получается ли тогда, мистер Арк, что имея репутацию злодея, вы сами того не желая обозлитесь? — Это не так просто и быстро происходит. Но в целом да, если множество людей будут искренне верить во что-то они смогут сотворить самое настоящее чудо, — это была уязвимость, которую Жон был готов признать. — Силенок, чтобы на меня повлиять потребуется действительно много, но сама возможность есть. — Звучит как попытка заставить всех думать о тебе лучше, чем ты есть на самом деле, — язвительно заметила Янг. Она, как и прочие члены семьи Сяо Лонг-Роуз, была благодарна за воскрешение Саммер, но не могла смолчать видя этот мрачный пафос, который Жон нагнетал. Это было просто выше её сил. Жон в ответ лишь усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья. — Ты можешь относиться ко мне как хочешь. Но вот почитать меня как бога, хорошего или плохо, не стоит. Я этого не приветствую. Сказано это было таким тоном, что многие, особенно простые люди, почувствовали себя неуютно. Проскользнула в голосе угроза была более чем очевидна и полновестна. Видя, как все напряглись, Жон только фыркнул. — Не стоит считать меня безумным мясником, некоторые вещи в разы проще решить без крови, — в этот момент дочери Жака Шни прошили гуманоидного дракона недовольными взглядами, но он их проигнорировал. Жон понимал, что у Шни есть свои причины, но у самого Жона они тоже были и на этом всё сказано. Что же до остальных, то весьма показательным был момент, что никто из условно светлых, не одобрил слова гуманоидного дракона. Хотя казалось бы, он все сказал так, как было принято в их группе по интересам. Это лишь лишний раз подтвердили размышления Жона, что стоит собрать свою собственную группу, которую, в случае обретения бессмертия, можно будет превратить в свою фракцию. Дракон признавал, что может быть не прав. Вот только «может быть» и «точно не» — это достаточно разные вещи, чтобы всё же озаботиться какой-нибудь поддержкой своего мнения кроме грубой силы. Вопрос лишь в том, кого выбрать в союзники? Джин в этот момент как никогда осознавала всю глубину фразы «дно бывает с дырой». Всё происходящее задумывалось как попытка спасти мир от уничтожения. В итоге же они каждый день балансируют на грани того, что все пойдет если не по худшему сценарию, то недалеко от него. Джин наблюдала, как Жон отходит в сторону, его поза выражала отстраненность и глубокую задумчивость. В воздухе витало напряжение, и ей казалось, что она физически ощущает тяжесть его размышлений. Из-за специфики его мышления и сил Реликвия Знаний не могла в полной мере читать его мысли, но кое-что уловить ей удавалось. «Если бы я знала, что так все обернется, то ни за что бы не стала действовать так рано», — мрачно подумала Джин. — «Ну или так поздно, тут с какой стороны посмотреть». — Ладно, давайте продолжим просмотр, — наконец сказала она, когда все немного успокоились. — В прошлый раз мы остановились на спасении поселения от Наклави и рассказе об ошибке выжившего. — Это тоже был очередной урок? — усмехнулся Жон. — Да, и урок серьезный, — Джин сдеражалась и решила объяснить данный посыл. — Очень многие из власть имущих Ремнанта предпочитают усиливать там, где все и без того крепко или не критично, забывая про действительно важные вещи. Перед собравшимися всплыли холодные улицы Атласа, белый снег, синий блеск щитов, высокие башни ПВО. Стройные колонны солдат, безупречная логистика, гордость стратегов. А затем — росыпи огней на карте, крошечные поселения между хребтами и равнинами, тонкие нити дорог, куда никто не довез ни фильтров для очистки воды, ни оружия для самозащиты. — Сводки «в норме», — постным тоном процитировала Джин официальный документ, и в воздухе всплыли бумаги, подписи, печати, графики. — «Основные городские зоны укреплены», «всплески активности Гримм по внешнему периметру компенсируются». Выжившие в городе доказывают, что городские стены ещё крепки. Вот только их статистика не учитывает тех, кто может эту статистику испортить. Генерал Айронвуд на это замечание окаменел. Это был даже не камень в его огород, а самая настоящая пощечина. Да, речь шла о королевствах в целом, но именно Атлас, который считался самым безопасным и самым укрепленным королевством Ремнанта взяли как показательный пример и публично выпороли за некомпетентность. Давненько генерала так не унижали. — Бюрократия оказалась не эффективной, какое открытие, — сарказм Жона можно было потрогать руками, настолько густым и почти материальным тот был. — Проблема не в эффективности управления, а в том, что они даже не пытаются распространить своё управление за пределы городов, — Джин была с ним не согласна. — Заперлись за своими стенами и потихоньку вымирают, ещё и воюя между собой. — Ты не совсем права, — теперь слово взял и Озпин. — Попытки выбраться за стены были. Та же гора Глен, которую ты нам уже показывала. Вот только закончилось там все не очень. — Вы пытались расширить старый город, а не заложить еще один. А ещё лучше, поддержать одно из множества мелких поселений, предоставленных самим себе, — возразила Джин, и почти сразу же отсекла все возможные возражения. — Но спорить об этом можно было бы бесконечно долго. — Хорошо, что там дальше? — спросил Жон, которого предыдущий посыл совершенно не впечатлил. Всей пользы от этой истории с Наклави, что он теперь знал о кровной мести Лая и Норы, да вспомнил про душу Саммер Роуз, которую добыл в божественном древе. Урок о том, что мир несправедлив и вообще все очень и очень печально, он усвоил ещё до первого пробужденного воспоминания о собственных прошлых жизнях, когда он изучал осколки душ носителей Священного Механизма, к этому самому механизму привязанные. Само наличие этих кусков говорило о страшной несправедливости. Ведь дар небес, Священный Механизм воздействовал на души людей так же как контракт с демонами, изымая часть души, к которой привязан. А ведь там была ещё и память всех этих людей, в которой тоже не было ничего хорошего. Пока же гуманоидный дракон думал, Реликвия Знаний не спешила продолжать показ. — Я планировала углубиться в политическую ситуацию Атласа, и показать часть будущего от лица Вайсс Шни. — Неужели ты просишь разрешения? Почему-то в отношении меня ничего подобного не было, — Жон удивленно выгнул бровь, ещё до того как сама Вайсс успела открыть рот. — Там очень много фигурирует недавно убитый Жак Шни, — мрачно заметила Джин. — И фигурирует не в самом лучшем свете. Джин замолчала, оценивая напряженные лица членов семьи Шни. Вайсс сжала кулаки, предчувствуя нечто ужасное. Винтер была переполнена гневом, а Витли был возмущен. Виллоу же обнимала двух младших детей, просто не зная, как на это реагировать. — О мертвых либо хорошо, либо ничего, — заметил Жон, которому все это тоже не понравилось. Да, Жак был его врагом, но как метко заметил Ниот в том сне, что Джин всем показала «Граница между невежеством и знанием, дикостью и культурой начинается с того, насколько достойно мы обращаемся со своими мёртвыми». Кстати, насколько понял Жон, Ниот тогда тоже кого-то цитировал. — Если Вайсс того захочет, то пожалуйста, но лично мне это видится лишь глумлением над мертвыми. — Лицемерно говорить об уважении к человеку, которого собственноручно обрек на смерть, — заметила Винтер. Жон медленно повернулся к Винтер. Его взгляд был тяжёлым, но не гневным — скорее усталым от необходимости вновь объяснять очевидное. Хотя конкретно тут он реально мог понять всё семейство Шни, их душили противоречивые эмоции. Состояние, которое самому Жону было более чем понятно. — В банальной цивилизованности нет ничего лицемерного, иначе твоё собственное государство не устраивало бы тюрьмы с хотя бы минимальными удобствами, а заставляло бы своих «врагов» просто гнить в земляных ямах, — он сделал паузу, предлагая ей высказаться. Но Винтер молчала. Тогда Жон продолжил. — И я не вижу проблемы, чтобы проявить уважение к мертвому, а особенно к вам, его семье. Вы действительно хотите, чтобы последнее, что связывает вас с отцом, было публичное унижение его памяти? Даже если Джин или кто-то другой скажет, что это важно и нужно? И снова слова Жона заставили всех задуматься. По разным причинам. Его слова были холодны, и в них не особо было заметно то самое «уважение», о котором он говорил. Зато была грубоватая забота, которой дракон не скрывал. По всему складывалось впечатление, что на Жака ему плевать и сам он мог бы и посмотреть на предложенные видения. Но вот семью Жака он предлагает защитить от этого. — Он… — начала Вайсс, но голос дрогнул. — Он был твоим отцом, — закончил за неё Жон. — И это никогда не изменится. Именно поэтому я был готов, что ты не простишь меня и даже попытаешься отомстить. Я бы не простил… О том, что он бы так же обязательно отомстил бы, Жон говорил не стал. Мало того, что это и так было понятно всем, кто здесь присутствовал. Так ещё и было бы глупо подавать подобную идею лишний раз. Если Шни откажутся от мести он будет только рад. Хоть это ни в коем разе не помешает ему готовиться к возможной мести. Полагаться на слова прошения или надеятся, что все забудется было бы глупо. — Хорошо, тогда перейдем к событию, в котором вы столкнулись с одним из агентов Салем и ты, Жон Арк, продолжил своё расследование в отношении Падения Вейла, — Джин решила не спорить и просто скипнула целый кусок видения, которое она планировала показывать. — Ещё больше теорий заговора? — Янг попыталась разрядить обстановку неловкой шуткой. — Это же был я?! — почти сразу же с ней заговорил Тириан, безумный фавн на службе у Салем. — Это ведь я служил моей Богине на Аниме. Жон на это только бросил на безумного фавна взгляд. С учетом того, что именно на Аниме погибла Саммер, и сама женщина кидала на этого панка настороженные взгляды, периодически шаря рукой у пояса, явно нащупывая оружие… Похоже, что количество зрителей скоро вновь сократиться на одного. Благо в этот раз это будет не он, и ему не придется никому и ничего доказывать. Хотя будет иронично, если тех же Кроу и Таянга за убийство этого психа никто не осудит. Прям таки иллюстрация к фразе «вы не понимаете, это другое». Ну и сам просмотр у них какой-то странный получается. Вроде собрались чтобы спасать мир, а по итогу пока только режут друг дружку.