Часть 40

— Ну, в некотором роде, это даже хорошо, — заметил отец Жона. — Николас, — его жена не поддержала подобного высказывания. — Ну а что? При всём уважении к мистеру Озпину, как к охотнику и наставнику других охотников, продлевать его жизнь за жизнь ребенка я не готов, — Николас остался верен своему высказыванию. — Даже если речь идёт про чужого ребенка, это все равно было бы неприемлемо. Если бы это был мой ребенок, то я бы попросил Жона решить этот вопрос окончательно сейчас, а не где-то в будущем, и был бы прав. Жон на это хмыкнул. Про себя подумав, что если бы Озпин покусился на душу кого-то из его родных, то защитой души реципиента он бы не остановился. В таком случае он реально бы убил Озпина, просто вынул бы душу и испепелил своим истинным огнем. А потом ещё нашел бы авторов этого проклятия и порвал бы их на лоскуты. Если уж мстить, то всем причастным, как это принято у драконов. — С этим сложно спорить, — ответил сам Озпин до того, как кто-либо ещё успел высказаться. — Пускай я считаю наше противостояние с Салем важным, но убивать ради своей, и без того затянувшейся, жизни мне никогда не нравилось. — Желаете прекратить своё существование? — с усмешкой предложил гуманоидный дракон. — Жон, — окликнула его Сильвия. — Мистер Арк, — вступила в беседу Глинда Гудвич. — Помнится, вы говорили, что отказались от убийства директора, в качестве благодарности и извинения передо мной. — Верно, — Жон кивнул. — Но вдруг директор сам пожелает уйти на покой? — Я ценю вашу заботу, мистер Арк, — с лёгкой иронией произнёс Озпин, — но пока что я ещё не готов покинуть этот мир. Слишком много дел осталось незавершёнными. — Тогда вам лучше как можно дольше не терять ваше текущее пристанище, — ухмылка Жона превратилась в оскал. — Потому что я полностью поддерживаю отца в этом вопросе: менять вашу жизнь на чужую я не буду. — Я приму это к сведению, — Озпин кивнул, словно они обсуждали погоду, а не вопросы жизни и смерти. — Полагаю, нам стоит перейти к более… конструктивным темам, — предложила Глинда, поправляя очки. — Получается, что после смерти директор Озпин переродился в этом мальчике, Оскаре? — Да, — Джин кивнула. Попытка сменить тему вышла откровенно на троечку, но что поделать. — Довольно талантливый мальчик, который при этом имеет все шансы никогда не стать охотником, если его не подтолкнуть к этому пути. — Какая потеря. Замечание Озпина осталось висеть в воздухе. При этом нельзя сказать, что все восприняли его спокойно. Тот же Николас Арк не удержался от фырканья: — Нормальная жизнь, это не потеря. — Я вовсе не это имел в виду. Просто констатировал факт. Если у человека есть талант, но он не реализуется… — То это его личный выбор, — отрезал Жон. — И его право прожить спокойную жизнь простого фермера, не становясь пушечным мясом в чужой войне. На самом деле для многих из тех, кто в итоге погибнет в этой войне, это был бы лучший исход. — Без охотников спокойной жизни не будет, — Озпин был не согласен с Жоном. — Люди стали забывать, что настоящая жизнь в том, чтобы жить, растить детей и наслаждаться плодами своего труда. Воинская каста когда-то была отщепенцами, неудачниками, которые не умели сами о себе заботиться и были вынуждены жить исключительно войной, то есть грабежом, — Жон прервался, обуреваемый сложными эмоциями. Сейчас в нем играла не только память иных перерождений, но и его собственные мысли о бренности и глупости профессии Охотника. — И даже сейчас те же охотники просто расходники в руках политиков. Тем отвратительнее выглядят все попытки романтизировать воинские профессии. Озпин молча смотрел на Жона несколько секунд, его лицо оставалось непроницаемо-вежливой маской, но в глазах мелькнула тень усталого раздражения. — Романтизация, — тихо повторил он, как бы пробуя это слово на вкус. — Вы говорите так, будто речь идёт о рыцарских романах, а не о ежедневном подвиге, который удерживает тьму за стенами наших королевств. Без «расходников», как вы выразились, не будет ни фермеров, ни их урожая. Гримм не дадут им такой возможности. Да и странно слышать подобные слова от будущего охотника. — Что поделать, если я сам умею только сражаться, — в ответе Жона тоже сквозила усталость, но не раздражительная, а меланхоличная. Сотни тысяч лет памяти, десятки других жизней, и везде, неважно, память это его души или осколки душ, что хранились в Святом Механизме, и все они были только о войне. — Но даже так я умею ценить мирную жизнь и уважать тех, кто решит жить мирной жизнью. — Вы уважаете их выбор… до тех пор, пока этот выбор не вступит в противоречие с вашим, — заметил Озпин уже мягче. — Простите, мистер Арк, но это так же однобоко, как и слепое восхваление охотников. Вы видите солдат как «расходников», потому что слишком часто видели, как кто-то распоряжается их жизнью подобным образом. Но многие из тех, кого вы называете расходным материалом, сами выбрали этот путь. Не ради романтики, а ради того, чтобы их семьи продолжали жить той самой мирной жизнью, которую вы так цените. — Ага, конечно, — Жон просто отмахнулся от довода Озпина. Он как наяву представлял себе юношей и девушек, что совершенно ответственно избирали для себя путь самопожертвования и служения другим. Почему-то куда явственнее проступал образ той же Руби, что представляла себе работу Охотника как забавные спортивные игры, которые ещё и приносят кучу денег и славы. Но спорить об этом было решительно бессмысленно. Все миры в этом были одинаковы. Везде и всегда была опасная, но нужная профессия, представителей которой прославляли и романтизировали. Даже если средняя продолжительность жизни на поле боя у этих «героев» исчислялась считанными минутами. Разве что в жизни Геральта ведьмаков недолюбливали. И то, недолюбливали разнообразные крестьяне и селюки. Короли же частенько нанимали его на самую разную работу, не только связанную с монстрами. А чародейки же и вовсе чуть ли не вешались на него, запрыгивая в постель как по одной, так и по паре сразу. Хотя там, вполне возможно, была виновата его драконья аура, а не образ охотника на монстров. — Что там дальше, Джин? — отвлекшись от своих размышлений, Жон решил закрыть разговор. — Еще до того, как ты наложил защиту на душу Оскара, произошло кое-что важное. Озпин рассказал вам про реликвии, оставленные братьями-богами, — с этими словами Реликвия Выбора махнула рукой, вызывая очередное видение будущего. Они сидели в частном домике в Мистрале, который снял Жон. Кроу планировал, что они остановятся в отеле, но гуманоидный дракон не стал его даже слушать. Куда дешевле и проще было снять апартаменты, чем сразу несколько номеров отеля на такую ораву. Да и непонятно, сколько ещё они тут пробудут. Оскар чувствовал себя довольно неуютно, в том числе и потому, что периодически его собственное тело отказывалось слушаться, когда Озпин хотел что-нибудь сказать или сделать. — Тысячи лет назад два брата-бога создали этот мир, — начал Озпин. — Бог Света и Бог Тьмы. Они оставили после себя четыре реликвии, каждая из которых воплощает определённый аспект человечества. — И ты начал лгать им с самого начала, Озма, — фыркнула Салем, что до этого очень сложным взглядом рассматривала образ Оскара на экране. Тот был внешне один в один Озмана, когда они оба ещё не были прокляты. Быть может, мальчик один из их потомков? Это была болезненная мысль, а потому Черная Королева задавила в себе столь неприятные чувства. — Лишние подробности потому и лишние, что упоминать их нет смысла, — отозвался Озпин, не чувствуя никаких угрызений совести по этому поводу. — Но все же вы соврали, — Руби нахмурилась. Для неё взрослый, который врет, априори был не очень хорошим взрослым. — Если вам так интересно, мисс Роуз, то мир был создан значительно раньше и на протяжении тысячелетий люди существовали совместно с богами, пока однажды боги не уничтожили всё человечество, — мрачно заметил Озпин, все ещё считая это лишними подробностями. Но раз уж его так настойчиво обвиняют во лжи, стоит рассказать, в чем дело. — Позже Светлый Брат возродил людей и дал четыре реликвии как последний шанс. Их нужно было собрать, чтобы призвать богов на суд, дабы они могли оценить, чего человечество достигло в процессе самостоятельного развития. — И вы до сих пор хотите вызвать их обратно? — тихо спросила Пирра, глядя на Озпина почти с суеверным ужасом. — После того, как они уже однажды… стерли всё человечество? — Нет, совсем нет, мисс Никос, — устало ответил Озпин. — Я сам пытался избежать такого исхода. Вернее, мы пытались, пока моя жена не решила, что лучше будет просто призвать богов и попытаться убить их, ну либо же дать им все же окончательно все уничтожить и прекратить нашу затянувшуюся жизнь. — Это было после смерти кого-то важного? — тут же спросил Жон. — Четыре наши дочери, — сухо заметила Салем. — И вместо того, чтобы просто успокоить более чем понятную истерику, вы устроили тайную мировую войну? — теперь Жон плюнул ядом в сторону Озпина. — Не надо считать меня совершенно беспомощным и глупым, мистер Арк. Я долго пытался её успокоить.Ещё больше времени наша «война» была исключительно локальной и в пределах нашего собственного дома, — Озпин смотрел на Жона тем непроницаемым взглядом, за которым скрывалась бездна усталости и разочарований, накопленных за столетия. В комнате повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь тихим потрескиванием камина в углу. Видение, вызванное Джин, мерцало в воздухе, застыв на образе Оскара, одержимого душой древнего мага, чьи слова теперь звучали горькой иронией. Пока молодежь думала о том, как все это странно и в некотором роде даже жутко, взрослые думали о несколько других вещах. Особенно те взрослые, что сотрудничали с Озпином на его «светлой стороне». Глинда Гудвич первой нарушила тишину, сняв очки и медленно протерев их платком. Её движения были точными, почти механическими, будто она пыталась найти опору в привычных ритуалах. — Уничтожение… и возрождение, — произнесла она наконец, и её голос, обычно такой уверенный, дрогнул. — И всё это время… весь этот конфликт, вся эта тень, нависшая над миром… это был спор о том, заслуживаем ли мы вообще существовать. И вы предпочли скрывать это, директор? — Как верно метко спросил однажды мистер Арк: «что вам в том знании?» — Озпин пожал плечами. — Мы все хотим, чтобы человечество жило и дальше, для чего реликвиям лучше оставаться в их хранилищах. Так как никакого спора о том, жить человечеству или нет, не было и не будет. — Когда-то Озма верил, что сможет вернуть все как было и заслужить прощения, — губы Салем исказила тонкая ухмылка, когда она решила пояснить последнюю реплику бывшего мужа. — Но теперь он уверен, что все кончится геноцидом, в любом случае. — Не совсем так, — Озпин покачал головой, его голос звучал устало, но твёрдо. — Я не уверен ни в чём, Салем. Но я знаю, что если собрать реликвии сейчас, пока человечество разобщено, пока королевства враждуют друг с другом из-за мелочей, пока страх и недоверие правят балом, боги не увидят прогресса. Они увидят то же самое, что и тысячи лет назад. — И поэтому ты решил, что лучше вообще никогда их не собирать? — Салем наклонила голову, изучая его с холодным любопытством. — Хранить их вечно в разных уголках мира, надеясь, что я никогда не доберусь до них? Это не план, Озма. Это трусость. — Называй это как тебе угодно, — Озпин не стал спорить. — Но пока реликвии разделены, у человечества есть шанс развиваться. Есть время. Жону очень хотелось сказать о том, что это время для самоуничтожения, так как человечество объективно не очень хорошо справилось с самоуправлением, но это было бы не совсем правдой. Человечество постоянно существует на грани гибели и постоянно каким-то образом умудряется выжить и выкарабкаться. Можно сказать, что в этом была сила людей. Слабые по отдельности, как вид они были хуже тараканов и умели приспосабливаться к любым условиям. — Джин, коротко, что он рассказал и что моё отражение в будущем из этого вынесло? — Помимо того, что Реликвии были созданы Богами, он также рассказал про ключ к ним, так называемые Девы Сезонов, — Джин уже смирилась с манерой Жона общаться, а потому просто ответила на его вопрос. — Та самая магическая сила, которой кто-то наделил душу Эмбер? — гуманоидный дракон сразу же догадался, о чём идёт речь. Названная девушка же вздрогнула, не ожидая, что её «секрет» вот так просто раскроют при всех. — Да. И у Рейвен Брэнвен, о чём я как-то хотела тебе рассказать, но ты отмахнулся от этого, — с откровенным намеком отозвалась Джин. — Рейвен? — тихо спросила Саммер, понимая, что другим членам их семьи женщина просто не ответит. И это в лучшем случае, ведь на претензии Кроу она вполне может ответить руганью. — Я не убивала её специально, если тебя интересует именно это, — Рейвен скривилась. — И уж точно я не желала этого клейма, что сродни мишени на моей спине. — Довольно точное сравнение, кстати, — заметила Джин, запуская очередное видение будущего. — Ведь они встретили тебя в хранилище. Узнав, что здесь, под академией Хейвен, находится одна из реликвий, Жон тут же решил её забрать. Вернее, остальным он сказал, что Реликвию нужно проверить, но про себя не сомневался, что он не просто посмотрит и уйдет, а именно заберет божественный артефакт. — Мистер Озпин считает, что это крайне неразумно, — заметил Оскар. Защита души, наложенная Жоном, работала исправно. Пускай Озпин не был уничтожен сразу, но так легко, как раньше, взять мальчика под контроль он уже не мог. Хотя на раннем этапе это и не должно выглядеть как что-то сверхъестественное. Просто сильная воля мальчика дала бы тот же самый эффект. Потом же будет уже поздно. Процесс смешивания душ уже запущен, и однажды старый бессмертный просто растворится в душе очередной своей жертвы. — Озпин вообще много чего считает неразумным, — отозвался Жон, не скрывая сарказма. — Но проверить хранилище нужно в любом случае. Нравится это Озпину или нет. — Пойдём и посмотрим на закрытую дверь? Всегда мечтал, — хмыкнул Кроу. — При условии, что она была закрыта, — пьяница все ещё раздражал Жона, но ради Руби он старался реагировать на него поспокойнее. — Всё же моя цель пришла именно из Хейвен. И никто не знает, что она успела тут набедакурить. — Твоя цель? — спросила Вайсс мрачно. Новости о смерти Жака Шни довольно быстро стали достоянием мировой общественности. Вайсс же дурой не была, и быстро сложила смерть своего отца и приход Жона в их дом, когда он выкрал саму Вайсс из её спальни. — Она на тебя обиделась и даже пыталась закатить скандал, — заметила Джин. Этот момент серьезно отставал по времени от показываемых событий, поэтому она решила пояснить его по-другому. — Попыталась? — Вайсс была уверена, что не просто ругалась на Жона, но могла бы и в драку полезть. Особенно без матери, которая все время её одергивает и придерживает. По крайней мере в первый момент, когда она все узнала. Сейчас, этому… дракону, по другому и не скажешь, удалось несколько сбавить накал чувств. Хотя горячая обида все ещё оставалась. — Ну-у… — Джин не знала, как это помягче сказать. — Там на самом деле довольно много вариантов будущего, как он тебя успокоил. От довольно мягких, до… прямолинейных. — Драконы на Инстинктах не умеют в дипломатию, — Жону очень не понравилось, как Джин все это преподносила. — В том состоянии я бы точно не стал действовать мягко. — Я просто говорю вам, что вариантов много, — Реликвия Знаний на это только руками развела. — Касательно же конкретно этой временной линии, то… мы рассматриваем вариант, где все закончилось завоеванием мира и гаремом имени команды RWBY. Не нужно было обладать силой разогнать свой мозг в миллионы раз, чтобы понять, на что Реликвия Знаний намекает. Тихо ругнувшись, Жон прикрыл глаза. — Джин. Скажи, пожалуйста, что это не было изнасилованием, — попросил он, пока Вайсс стремительно краснела от шеи до корней волос. — Силой ты её не принуждал, — «успокоила» его вредная Реликвия, внутренне злорадствуя над душевными терзаниями гуманоидного дракона. Это было кармическое возмездие ему за плохое обращение с разумными божественными артефактами. — Но формально, твоё давление аурой можно сравнить с опаиванием алкоголем или обманом. Так что если бы они подали на тебя в суд, то это признали бы изнасилованием. — Они? — Жон уже готовился к скандалу. Там одна только Шни молчит только потому, что ещё не отошла от шока. А теперь оказывается, что она была не одна. — Для того, чтобы «успокоить» Вайсс, ты отозвал её подальше от остальных. А Руби Роуз очень волновалась за свою напарницу, — Джин продолжала злорадствовать, но аккуратно. Тут главное не передавить, чтобы Дракон не взорвался. — А там ты развернул свою ауру и… ну, на Руби она всегда действовала очень ярко. На Вайсс же ты давил целенаправленно. — Какого хр… — подорвался Тайян, и даже кинулся к Жону, но тот отмахнулся от него, отбросив мужчину в сторону. Дракону было стыдно за то, что его отражение в будущем фактически обманом переспало с дочерью Тайянга. Но не настолько стыдно, чтобы позволять этому человеку бить себя. Следом за Тайянгом полетел и Кроу, из тех же самых соображений. Женщины же семейства Роуз-Сяо Лонг оказались более вменяемыми, по сравнению с этой парочкой. По крайней мере, никто из них не спешил на него кидаться. Руби была даже более красной, чем Вайсс. Казалось даже, что она сейчас потеряет сознание от смущения. Саммер была в некотором шоке от подобной новости, но больше была занята попытками поддержать и успокоить свою дочь. Янг же… ну она осталась верна себе. — Я же говорила тебе подождать, пока ей не исполнится шестнадцать, дракончик, — с улыбкой гиены заметила эта юмористка. — Умолкни, Сяо Лонг, — взорвалась Вайсс, которую тут же попытались успокоить и мать, и сестра. — Ничего не было и, даст Уроборос, не будет, — Жон покачал головой. — Да что ты говоришь… — Янг не собиралась успокаиваться, на что Джин решила вмешаться, чтобы не дать неуёмной девушке выбесить дракона. — Скрывать подобные отношения долго не получилось, а потому ты, Янг, и уже твоя напарница тоже довольно скоро побывали в постели Жона, — как бы невзначай заметила Джин. — А через пару месяцев вы… так сказать, всем квартетом ему сыграли. Теперь подорвался Гирра Белладонна, правда, в отличии от двух безбашенных охотников, бросаться в драку не стал, а, взяв жену и дочь, отсел от Жона как можно дальше. Любящий отец собирался бдить и не допустит, чтобы его дочь стала участницей чересчур мутных отношений. Жон никак это комментировать не стал. Во многом потому, что ему было просто плевать на подобные демарши. Можно подумать хоть одну девочку-подростка удерживал от глупостей папа, что водил её за руку как маленькую девочку. Другой разговор, что не только девушки из команды RWBY, но и сам Жон были в некотором шоке от подобных новостей. И если девушки просто не знали что и думать о новости, что Жон из будущего смог уломать их не просто на тройничок, а на полноценную оргию впятером, то Жон думал о том, что сила «Короля Гарема» все же оставила на нем свой отпечаток. Что в этой временной линии у него сам собой гарем начал собираться, что в будущем он в пару месяцев просто походя его собрал. В такие моменты хотелось послать на голову Иссея парочку проклятий поувесистее. — Да, братец, ну ты дал, — в некотором шоке заметила Аурели. — Ничего не было, — упрямо повторил Жон. — И давайте вернемся к тому, что мы встретили Рейвен Брэнвен. Надеюсь, что хоть её моё будущее отражение просто убило, а не тра… — Жон! — Сильвия, хоть и была в шоке от услышанных новостей, но за чистотой речи сына все продолжала следить.