Часть 41

Жон закатил глаза, но промолчал. Впрочем, долго молчать ему не пришлось, потому что Тайянг и Кроу не успокоились после одной оплеухи. — Ты-ы… — аура несколько смягчила удар, но Жон умел бить так, чтобы выбить дух даже из опытных охотников. — Я, — согласился Жон, внешне спокойно, хотя вытянутый зрачок довольно явственно намекал на ту бурю, что бушевала у него внутри. Поэтому он решил сразу поставить вопрос ребром. — Кинетесь ещё раз, вырву сердца, и никакое родство вас не спасет. Это была прямая угроза, после которой Саммер и Янг тут же подскочили к Тайянгу и Кроу, чтобы если что самим остановить их, без столь радикальных средств. И даже Руби забыла про смущение и вихрем дернулась к родне. В том, что Жон был способен исполнить свою угрозу, никто не сомневался, и не сказать, чтобы Жона это особо порадовало. Да, приятно, когда не нужно повторять дважды. Плохо, когда друзья уверены, что ты убьёшь их родителей после первой же подобной угрозы. — Радикально, мистер Арк, — заметил Озпин. — Мне уже надоели нападки за действия, которых я не совершал и не планирую совершать, — гуманоидный дракон пожал плечами. — Из всех здесь присутствующих именно я эмоционально неуравновешенная машина массового террора, о чем многие предпочитают забывать. А уж нападений на себя я никогда не прощал, и двум придуркам стоит сказать спасибо, что я ответил на удар ударом, а не всепожирающим огнем, что и души после себя не оставит. — Достаточно драматично для того, кто утверждает, что эмоционально неуравновешен, — заметила Салем с легкой иронией. — Хотя признаю, угроза вырвать сердце была вполне в духе драконов. — Дракон бы как раз использовал бы пламя, ну или сожрал их, — Жон покачал головой. Даже небольшие драконы были значительно больше людей, при такой разнице в размере было странно отрывать от жертвы маленькие куски. — Пожалуйста, — тихо попросила Сильвия, которой было неуютно слышать слова про пожирания людей. Жон вообще как-то резко напомнил всем, что повышать на него голос и уж тем более бросаться на него не стоит. И все, кто привык думать о нем, как о друге, брате или просто хорошем парне, вспомнили, какой силой и темпераментом он обладает. А также какие ужасы он может сотворить в возможном будущем, что им показывала Реликвия Знаний. Тишина в зале стала тягучей и плотной. Тайянг, потирая челюсть, продолжал смотреть на Жона. Но кидаться не стал, приняв угрозу к сведенью. — Давайте жить дружно, и любить друг друга всем сердцем, — предложила Янг с кривой улыбкой, пытаясь при помощи своего неизменного юмора разрядить обстановку и справиться со своим собственным страхом. — Как всегда отвратительно, Янг, — заметил Жон. — Я своё слово сказал. Первым нападать не буду, но нападок на себя больше не прощу и игнорировать не стану. — Мы вас услышали, мистер Арк, — за всех ответил Озпин. — Продолжим просмотр или вам нужен перерыв? — спросила Джин, внимательно отслеживая мысли всех присутствующих и особенно гуманоидного дракона. Небольшое злорадство чуть не кончилось кровопролитием, так что есть смысл дать всем немного успокоится. Пусть с драконом это и не особо актуально, но может и его удастся чем-то отвлечь. Хоть бы он гаремом своим занялся, а то он пока больше страдает от мысли, что этот гарем потихоньку сам собой формируется. — Долго там ещё? — Зависит от того, что считать окончанием нашего сеанса, убийство Салем или завоевание всего мира, — Джин пожала плечами. — Хотя даже до убийства Салем там прошёл почти год, если все время считать. — Я возился так долго? — Жон даже удивился. — Ты не возился, а методично прокладывал путь к цели, — поправила его Джин. — Между прочим, довольно эффективно для того, кто действовал практически на ощупь, постоянно опираясь на неверные факты и вынужденный действовать чуть ли не в одиночку. — Почему в одиночку? — спросила необычно тихая Нора. — Была ведь наша команда. Команда RWBY. Мы были вместе. — Вряд ли я хоть кому-то доверял. По крайней мере в той степени, чтобы полностью посвятить в свои планы, — вместо Реликвии Знаний ответил Жон. — Драконы на Инстинктах всегда одиночки. До тех пор, пока я не угомонил бурю в сердце, о нормальных отношениях с другими речи не шло вообще. А это случилось уже после убийства Салем. Я не говорил, кстати, как решил эту проблему? В том видении, где мы видели дочь Блейк, моё будущее не было похоже на безумного мясника. Значит, я смог усмирить свой темперамент. — То есть прозвище «Кровавый Тиран» тебя не смущает? — Блейк не удержалась от сарказма, покраснев при напоминании о дочери. Но больше всего кошку фавна интересовало, как она умудрилась оказаться в постели Жона в будущем? Она же была там с Саном и пускай сама Блейк перед родителями отрицала, что Сан был её парнем, некоторую симпатию к фавну обезьяне она испытывала. Как минимум не стала бы крутить роман с другим парнем, не дав понять Сану, что между ними ничего нет и быть не может. Блейк была честной девочкой в плане отношений, честной и романтичной. А потому она нашла самое простое и, по её мнению, самое верное объяснение всему этому: просто Жон из будущего мудак. А значит и Жон из настоящего тоже мудак, ну или станет им. От мудаков нужно держаться подальше. Все просто. — Не первое странное прозвище в моей коллекции, и вряд ли последнее, — Жон вздохнул. Наверное были жизни, где его называли «защитником», «спасителем» и «героем», но пока всяких «мясников», «убийц» и прочих кровавых прозвищ у него было намного больше. Даже жизнь, где он был костюмированным героем в Нью-Йорке не исключение, там он прославился как «Кровавый Дьявол» и “ Палач Адской Кухни». — Так что там с попытками справиться с Инстинктами? На Человечность я вряд ли вернулся, не после стольких убийств. Тут и обычный человек просядет по морали. — Ты назвал это Путём, — Джин поёжилась. — Насколько я поняла, это что-то вроде личной религии, установки которые ты чуть ли не силой вбил себе в голову. — Порочная практика, — Жон был в шоке от решения своего будущего альтер-эго. Неужели все было настолько плохо, что ему пришлось вбивать ментальные гвозди в собственный мозг, чтобы хоть как-то ограничить своё безумие? — Религия редко бывает чем-то хорошим, — Салем слишком сильно ненавидела богов, чтобы признавать полезность хоть какой-нибудь религии. — Но не понятно, что именно тебя так удивляет, Дракон. — Путь предполагал создание иерархии грехов, нарушение которых, довольно ощутимо бьёт по мозгам. Чем выше грех, тем меньше его влияние, поэтому десятый грех будет вызывать неудобство и чувство вины, так что его можно было и проигнорировать, а вот первый грех не получится совершить никогда. Непререкаемое табу. То что между ними имеет разную силу и степень влияния, — все ещё находясь под впечатлением от подобной новости, Жон ответил не думая, что и кому он говорит. — Что за грехи я вбил себе в голову? Это была не та тема, которую Джин хотела бы обсуждать, но делать было нечего. Игнорировать прямой вопрос Дракона было чревато. К тому же сейчас он и так раздражён, не стоит нарываться сверх меры. Да и в мыслях Жон ясно дал понять, что пререканий не потерпит. Для него это была очень важная и сложная тема. Обнаженный по пояс Жон сидел среди скал, на вершине горы, в нескольких днях пути от Мистраля. Там он когтем выводил прямо на скале список установок, которые должны были ограничить его безумие. 10) Никогда не действовать в интересах других. Ибо благими намерениями людей выстлана дорога в ад. — Мило, — заметила Янг. Она много ожидала от религии, выдуманной драконом, но вот запрета помогать другим не ожидала точно. — А почему просто «Путь»? Я бы пошла ещё дальше и расширила название до «путь конченного засранца, что скользит в ночи». — Помолчите мисс Сяо Лонг, — шикнула на неё Глинда. Жон же оставил шутки блондинки без комментариев. Скорее уж он порадовался, что список «грехов» начинался с десятки, и десятый грех был довольно безвинным. Если бы их было больше десяти и они были более серьёзными, то это был бы явный признак усугубившегося безумия. 9) Никогда не проси помощи у других. Тот, кто неспособен позаботиться о себе, плохо добивается своих целей. 8) Нельзя допускать случайных убийств. Я был рожден господствовать, а не проливать кровь. — Эм… — Янг уже хотела вставить ещё один комментарий, но Глинда поняла, что упрашивать её бесполезно, а потому телекинезом сжала ей челюсть, не давая открыть рта. — Странная оговорка, что нельзя только случайно убить кого-то, — заметил Николас. — Ничего странного. Иногда приходится убивать кого-то намеренно и по веским причинам. Странно, что случайные убийства только на восьмом месте. Это значит, что я буду сожалеть об убитых, но все же, при определенных обстоятельствах, буду допускать подобное развитие событий. — Ещё ни один правитель не смог создать мир, идеальный для всех. Тот факт, что вы хотя бы немного будете стараться избегать сопутствующих жертв уже сделал бы из вас неплохого короля. Даже несмотря на десятый пункт вашей личной религии, — Озпин пожал плечами. — Правда этого все ещё не достаточно, чтобы изменить мир к лучшему. 7) Никогда не признавай чужого превосходства или власти над собой. Это был первый грех записанный одним предложением, без дополнений. Довольно тупая запись по мнению Жона. Даже став богом он все ещё не был самым сильным и крутым существом во вселенной. Болезненная гордость, прописанная на уровне ментальных установок никак не могла бы ему помочь. Хотя тут сама идея перейти с Инстинктов на Путь была тупой до безобразия. Лучше бы он перешел на Узы и искал поддержку в своей стае, как это делал Иссей, чем вот это безумие. 6) Никогда не допускай лени разума или тела. Какой бы силой я не обладал, однажды все обратится в прах. Принять эту судьбу, значить совершить самоубийство. 5) Обращайся с другими так, как хочешь, чтобы они обращались с тобой. Презрение удел ничтожеств, и даже враг достоин уважения. — Хорошая мысль, — заметила Сильвия. — И довольно высокий рейтинг в иерархии, — отозвался Жон. — По сути этот грех запрещал мне раздражаться по любому поводу и позволял держать эмоции в узде. Чуть ли не первая полезная установка в этом параде безумия. 4) Нельзя делать какие-либо предположения. Если я не знаю достаточно фактов, то лишь обманываю сам себя. А вот тут Жон поморщился. Сразу после полезной установки было вот такая куча дерьма. Похоже его будущее отражение было очень недовольно своим расследованием, построенным на догадках и теориях, что просто запретило себе строить догадки и теории. А ведь в синергии с шестым грехом это должно было дать довольно неожиданный результат. В итоге у нас получается параноик, что постоянно будет искать факты, даже не пытаясь их толком использовать. 3) Нельзя чрезмерно нарушать порядок мира. Мне тоже здесь жить и я должен заботиться о своём доме, а не разрушать его. 2) Никогда не раскаивайся в своём поведении. Каждое действие должно быть взвешенным и если оно уже совершенно, то я не должен сожалеть о нем. 1) Нельзя действовать жестоко. Защищать свою стаю естественно. Содействовать процветанию мира естественно. Пытать слабого и унижать побежденного противоестественно — Вторая полезная установка, — заметил Жон. — Итого: два греха из десяти, первый и пятый, действительно могли мне помочь. Остальные полная хрень, которая в лучшем случае ничего не даёт, а в худшем может все усугубить. — Я бы не была столь категорична, — заметила Терра. — Шестой грех объясняет, почему я заразил собственную дочь Истиной. Для меня было дико, что она не развивается, а потому я буквально заставил её развиваться. Третий даёт понять, почему ответив на просьбу команды RWBY вмешаться в мировой беспорядок я просто завоевал весь мир, убив кучу людей, даже восьмой грех меня не остановил, — Жон перечислил основные проблемы, которые он видел. — Все остальное из той же оперы. Как я и сказал, порочная практика, как на неё не посмотри. — Но это помогло тебе не сойти с ума окончательно, — заметила Вейс, которая сама не верила, что говорит это. — И судя по тому видению с… дочерью Блейк, ты смог построить относительно стабильное общество. — Относительно стабильная тирания, — поправил Жон. — Где я, видимо, правлю железной рукой, а все боятся меня разозлить. При таком режиме хорошо жить, когда ты главный, ну или находишься к главному поближе. А вот что там с народом большой вопрос. — Народ жил довольно неплохо, на самом деле, — заметила Джин. — Со своими перегибами тут и там, но подобные вещи были всегда. При любом правительстве что-то лучше, что-то хуже. — Хорошо, если так, — Жон не стал спорить. Как уже говорилось, если он главный, то не ему возражать против тотальной тирании. — Так что продолжим просмотр или перерыв? — Джин повторила свой вопрос. — Остановимся, — распорядился Жон. Он и раньше не особо видел смысла продолжать все это. Первоначально он хотел узнать, как умерла Пирра. Да только это знание ничего ему не дало. Так называемая «светлая сторона» была виновата в произошедшем чуть ли не больше, чем слуга Черной Королевы. Надежда на бескровное решение всех конфликтов тоже не оправдала себя. Кровь уже была пролита, и чем дальше двигалось дело, тем к более решительным шагам склонялся Жон. Все это до боли напоминало ему мир, где он прославился как Убийца Магов. Ещё один мрачный мирок, где ему пришлось устроить резню, чтобы спасти жену и дочь от участи жертвенных агнцев. Он все ещё помнил тот разговор с богом, рожденным больной фантазией полудиких племён. — Представь: триста человек на одном корабле и двести на другом. Пятьсот человек пассажиров и членов экипажа, плюс Эмия Кирицугу, — получив пулю в голову после попытки прикинуться его женой, божок решил принять образ Кирея, его врага на этой войне. — Допустим, что эти пятьсот один человек последние люди на земле. В корпусах обоих кораблей появились огромные пробоины и починить их можешь только ты. Кого ты спасёшь первым? Стандартная дилемма вагонетки. Если бы этот божок был бы хоть немного более образованным, то не тратил бы его время на столь подробное и избыточное разъяснение. — Разумеется тот, где триста человек, — носитель души дракона не спешил. Он был уверен, что сможет убить эту тварь в любой момент. — Узнав об этом двести человек с другого корабля взять тебя в плен. Они требуют, чтобы ты сначала починил их корабль. Что будешь делать? — Я убью их. — Ты даже не сомневался, — божок с лицом Котомине Кирея рассмеялся. Кирицугу действительно верил в принцип меньшего зла, и если для спасения большего количества человек ему придётся пожертвовать меньшим, что ж, таковы правила игры. — Спасенные тобой триста человек, пересаживаются с подчиненного корабля на два новых. На этот раз на одном двести человек, а на другом сто. — Слишком сложная гипотетическая ситуация, — он тогда покачал головой. — Отнюдь. Именно так и происходит в реальной жизни. Опять на обоих кораблях образуется пробоина. — Ты пытаешься доказать, что я всю жизнь ошибался, — носитель драконьей души вздохнул. — И вот сто человек ловят тебя и требуют, чтобы ты сначала починил их корабль. Что ты будешь делать? — Я уже ответил тебе, — Кирицугу закатил глаза. — И вся эта фигня не так работает. Если я каждый раз буду убивать одного человека, чтобы спасти двух, то число спасённых всегда будет больше убитых в два раза. Так что своей философией ты можешь подтереться. — Чего ты тогда хочешь от Грааля? Как именно ты собираешься спасать мир, убийца? — Что насчет чуда? — Кирицугу и сам не верил в свой вопрос, но это была забавная шутка по его мнению. — Даже если после тебя останется гора трупов, ты верил, что чьи-то жизни были спасены этими зверствами. Это то, что должен сотворить Грааль исполняя твоё желание: геноцид, ради процветания избранных. Ты не можешь желать того, чего не знаешь сам. Но будет ли это то, чего ты хочешь получить? — Дерьмовое получается чудо, — Кирицугу поднял свой верный пистолет, усиливая зачарование на пуле. Он собирался убить этого бога, даже если это означало уничтожение грааль. Все равно эта реликвия оказалась заражена темным богом и была бесполезна. Хотя, если следовать рассуждениям Ангра-Майнью, то и истинный грааль был бы для него бесполезен. Ведь он сам лишь надеялся на чудо, не представляя себе механизма его работы. — Никто не виноват, что ты освоил лишь одно искусство: убийство… — Ангра Манью не сопротивлялся. Для него смерть была сродни избавлению. Один единственный выстрел тогда стоил самого страшного пожара в Фуюки, унесшего тысячи жизней. Разрушенный грааль выкинул свою проклятую энергию в самой примитивной и разрушительной форме, огонь. Проклятый божок оказался прав, он опять погубил тысячи, в надежде, что выбрал меньшее зло. Вынырнув из воспоминаний, Жон поморщился. Геральт бы не одобрил всего этого дерьма про выбор между большим и маленьким злом, но что поделать. Все носители души сходили с ума по своему. При этом все они были убийцами. Как бы его профессия не называлась: солдат, охотник, авантюрист или волшебник, не важно, суть одна. Лучше всего на свете он умел применять подавляющую силу, чтобы добиваться любой цели. И ему очень хотелось хотя бы один раз за все свои жизни решить все мирно. Без резни и принесения в жертву кучи разумных. Но чем дальше, тем больше Жон думал, что это участь достанется не ему, а какому-нибудь другому носителю души. С такими невесёлыми мыслями Жон поднялся со своего места готовясь переместиться обратно в реальный мир. Как неожиданно Салем решила к нему обратиться. — Твоё предложение ещё в силе, Дракон? — в отличии от Жона она не стала вставать со своего кресла, так как перемещалась сюда в той же позе, сидя на своём троне. — Которое из тех, что я уже успел дать? — гуманоидный дракон не мог так сходу понять, что именно от него хотят. — Ты ответил моему слуге, что о дружбе будешь говорить лично, лицом к лицу. И если я хочу, чтобы этот разговор состоялся, то мне стоит явиться лично к тебе, — Салем улыбнулась. Она ожидала, что он все же помнит своё собственное приглашение. Но даже если нет, то Черная Королева не просто так уточнила это заранее, чтобы не выставить себя дурой, придя неожиданно. — Ты готов принять меня в своём доме? Жон сначала даже охренел от такой наглости. Но довольно быстро сориентировался и решил: а почему, собственно, нет? Он тут буквально только что мысленно страдал на тему, что не может решить все мирно. Самая большая резня началась в будущем потому, что умерла Салем и исчезли все Гримм. Так почему бы не попробовать просто поговорить с ведьмой? Хуже от этого точно не будет. В крайнем случае, он может убить её после. — В любое удобное для тебя время, — он просто кивнул Салем, как будто приход Королевы всех Гримм в его дом, а вернее в купленный им отель это такая мелочь, о которой и предупреждать не следовало.