До смерти

      Клик. Подсчёт. Стук клавиш. Вывод. Ввод. Деньги на счёте, один бизнесмен в пролёте. Я улыбнулась сухими губами, требовавшими внимания — эта сумма пойдёт на покрытие долгов, а с зарплаты надо внести деньги за квартиру и купить еды. Главное, чтобы Тэхён не добрался до моей карточки раньше. Главное, чтобы он не совершал никаких платежей.       Голова закружилась от мерцающего экрана монитора, и я поспешила отвести глаза. Неприятно, да, но что поделать, хочется выжить — надо уметь вертеться, уметь хитрить и делать всё во благо себя. Только во благо себя самой я не могла ничего сделать, всё же сказывалось, что уже как пару лет своей жизни я жила с парнем, который совершенно никаких подвижек не делал, чтобы узаконить наши отношения. Я надеялась, если честно, что что-то будет, только, к сожалению, в вопросе жизни я с недавних пор стала полагаться только на себя, а не на человека, с которым надеялась счастливо прожить отведённый для меня срок.       — Джису! Я выиграл, Джису! — извечный крик Тэхёна достиг моих ушей, и я с сожалением вздохнула, прикрывая лицо руками. Опять. Выиграл миллион, потеряет два. Я уже хотела было крикнуть привычное «поздравляю!», как раздался громкий стон, подтверждающий то, что я права — мой парень не изменится. — Я проиграл, Джису!       — И насколько ушёл в минус? — спросила, вздыхая и понимая, что начался отсчёт: если он не остановится, то мы снова уйдём в минус на десять миллионов, и тогда мне придётся снова открыть ноутбук и выполнять роль Робина Гуда.       — Двадцать миллионов.       Это было намного больше, чем я могла покрыть, потому и поняла — устала. Очень устала. Если честно, работать только на долги собственного парня — не очень хорошо, потому что я девушка, которая хочет, как и все, развлекаться, баловать себя, хотя бы относительно выглядеть счастливой. Сейчас же приходилось себя ограничивать — не ходить на процедуры к косметологу, который говорил, что уже настало время; не покупать новую куртку, ведь в ней можно заштопать порванный рукав; не ходить лишний раз за продуктами и стоять в очереди с социальной кормёжкой. Конечно, она была никакой — невкусной, несолёной, неострой, но это был единственный выход в сложившейся ситуации. Я не могла потянуть больше, стала понимать, что устаю жить с человеком, который ничего от жизни не хочет, да и не стремится ни к чему, кроме как играть в казино.       — Тэхён, почему ты на работу не идёшь? — всегда, когда проходила мимо своего парня, я вцеплялась в ноутбук, а потом убирала его в такие места, куда он не мог залезть. Он мог заложить его, разобрать на запчасти, а мне было важно железо, потому что дома работать было не на чем, кроме моего родного аппарата, который я купила с первой зарплаты. Тэхён тогда долго на меня кричал, что я дура, что мы могли купить еды на эти деньги или заплатить за квартиру, а я плакала и не могла понять одного — почему же мужчина, с большой буквы, как он про себя говорил в начале отношений, посмел поднять на меня голос, а затем и руку?       — Так меня выгнали, — невозмутимо ответил парень, получая какой-то бонус и на радостях начиная стучать ногой по полу. Хорошо, что мы жили на первом этаже и никто не придёт снизу жаловаться.       — Ты проработал там два дня, — сказала я, хмурясь. Мне совсем не нравилась его позиция: Тэхён долго выбирал, где работать, ходил туда раза два, заболевал, ничего не получал за больничный, уходил со скандалом и месяцами сидел в квартире. Его не интересовало ничего, кроме игр и секса, потому что в первом он получал эмоции, а вторым, то есть моим телом, мог распоряжаться по собственному желанию. Ему это до жути нравилось, приносило удовольствие, в особенности подходить ко мне в те моменты, когда я отчаянно ненавидела его самого и свою жизнь, а потом буквально вдалбливать меня в матрас держащейся на соплях кровати, кончая в презерватив и заваливаясь потом спать.       — Ну да, мне не понравилось, это такой ебучий склад, знаешь, Джису, — у Тэхёна горели глаза, когда он нажимал кнопки, и мне было до одури противно, — слушай, а у тебя на работе нет свободных вакансий? Я бы пошёл, ну, ты знаешь, я в железе разбираюсь, от работы не отлыниваю…       Всё, что он говорил о своих способностях — ложь. Он не умел в этой жизни ничего, с трудом в колледже защитил диплом, искал работу по специальности — не понравилось, на заводе, говорит, шумно, делать нечего, грязно, так ещё и прораб орёт как не в себя. Потом начал перечислять минусы для будущего — слух снизится, вредное производство, за которое не доплачивают, так потом, в каком-то обозримом только Тэхёном будущем, все заводы снесут и на их местах построят что-то новое. Тогда, будучи молодой дурой, я жалела парня, пыталась помочь ему найти работу, но чем больше мы копали вакансии и я находила нечто интересное, тем больше понимала — Киму это не надо. Для него счастье равняется лежбищу на диване или кровати в одних трусах, играм на телефоне, удивительно, что он до сих пор его не заложил, и чтобы женщина рядом бегала, которую не надо завоёвывать, ведь она сама придёт по первому зову. Все девушки немного дурочки, когда страшно влюблены, жаль, что влюбляются зачастую в неправильных парней.       — У нас нет никаких вакансий, ты знаешь, я бы тебя пристроила в случае чего.       Конечно, то, что я ему говорила — ложь, открытая и сладкая, жаль только, что сам Тэхён, увлечённый казино, не понимал этого и продолжал вливать деньги в несуществующую надежду выиграть. Я работала в сфере социального страхования и буквально выматывала себя двенадцатичасовыми сменами по пять-шесть дней в неделю, и сейчас меня с трудом и боем отправили в отпуск, потому что предыдущие несколько раз я не отгуливала — работала, а мои начальники были слишком уж законобоязненными людьми, потому и предложили отдохнуть. Я сопротивлялась, долго сопротивлялась, а потом всё же сдалась и позволила себе расслабиться. Правда, расслабиться с Тэхёном означает пустить всё на самотёк, чтобы он окончательно потопил нас в долгах. Для вида, конечно же, рано утром я «уходила на работу», чтобы Тэхён ничего не заподозрил, но, по-моему, я существовала для него только тогда, когда он хотел заняться сексом или же поесть, ну или же порадоваться, что выиграл миллион, но просрал ещё десяток-второй.       — Эх, а я бы мог… там ж ничего страшного нет, — проговорил Тэхён, и я убрала ноутбук в сейф, код от которого был только у меня в голове, прислушиваясь, — ну там, проконсультировать, ты же в магазине работаешь, да? Впарить велосипед можно на раз-два, даёшь потом покупателю примочку за дополнительную «скидку» — и он до жопы счастлив, что якобы сэкономил, а ты в итоге наебал человека и остался при деньгах.       Он, как всегда, перепутал моё место работы, но я не обиделась, как отреагировала бы раньше — мне уже было всё равно, пошло отвращение к этому тюфяку живого мяса, который не может разобраться в себе и собственной жизни. И за такого человека я хотела замуж? И с таким человеком я хотела растить детей? От себя тогдашней противно, потому что поддалась на уговоры окутанного феромонами мозга и стала жалеть человека, которому абсолютно плевать не только на мои чувства, но и на меня саму. Я улыбнулась на его «шутку», потому что такие слова он воспринимал лишь как юмор, способ похихикать, и при этом, что печально, ему было абсолютно всё равно, работает он сам или нет. Наверно, потому и не знакомил до сих пор с родителями, понимал где-то на подкорке, что я выскажу все претензии его матери, которая что-то упустила в его воспитании и, возможно, в развитии тоже. Ну не мог же двадцатишестилетний лоб быть таким… глупым.       — Да, действительно, всё в торговле работает так, — я даже не скрывала сарказма в голосе — всё равно Тэхён не поймёт. — Ну ладно, я на смену, не жди меня вечером, я к полуночи дома буду, хорошо?       — Хорошо.       — О, и полы пропылесось, хорошо? — попросила, зная, что этого тоже Тэхён не услышит. Он никогда не пылесосил и не готовил еду, реагировал только на вопросительное «хорошо?», отвечая тем же самым словом, а я потом понимала, что ему проще зажать уши, лишь бы меня не слушать и не слышать. Какая разница, что женщина говорит, если рот открытым должен быть только для минета.       — Хорошо.       Конечно, ни на какую работу я не шла, просто прибежала в кофейню, где бариста подрабатывала Лиса, и присела у стойки, как всегда, прося мне сделать капучино на банановом молоке. Значительные проблемы с лактозой заставили меня пересмотреть питание и придерживаться диеты, пускай порой я нарушала её и позволяла что-то вкусное для себя. Таковым было капучино на альтернативном: не наврежу самой себе, а просто немного побалую организм.       — Ну что, твой козёл ещё мхом не покрылся? — конечно, Лиса с гостями так не разговаривала, она в принципе девушка милая, только если её заденешь — вычислит по электронному следу адрес дома, пошлёт туда белых крыс в картонной коробке, а когда недруг отвлечётся на этих мерзких зверей, обчистит банковский счёт. Всё это будет сделано с радужной улыбкой и без каких-либо проблем, потому что за много лет Манобан научилась заметать за собой следы и быть невидимкой в глазах многих людей. — А то я его даже перестала на улице видеть.       — А я его просто видеть не хочу, — буркнула, отпивая кофе и смакуя его чудесный вкус. Лиса была прекрасной бариста, а ещё программистом, не зря пыхтела четыре курса на специальности, диплом которой в легальной жизни ей не пригодился. — А живу уже чисто по привычке. Честно, Лили, я просто боюсь, что если уйду и к нему придут серьёзные люди, он впишет меня во всю эту ситуацию, мол, я не работаю, вот она, добытчица и злостная уклонистка от выплат!       — Ты сдохнешь на работе когда-нибудь с таким мнением, — сказала Лиса и стала принимать новый заказ. — Бросай этого лоха, пока не поздно, а то с ним проблем не оберёшься. Сколько там ваш долг?       — Пятьдесят миллионов, — вздохнула страдальчески я.       — Утром же было двадцать…       — Он ещё поиграл.       Именно Лиса была тем человеком, который вызвался мне помочь с деньгами, и при этом на мой резонный вопрос: «Ты же бариста работаешь, как ты можешь мне помогать?» она дала такой же резонный ответ: «Потому что с моей помощью ты заработаешь сама». Я уже подумала, что она хочет затащить меня в финансовую пирамиду, как девушка поставила передо мной ноутбук и просто стала учить языку программирования, достав лекции, которые использовала в университете. С Дженни и Чеён, подругами-одногруппницами, я познакомилась тоже благодаря Лисе: та сказала мне определённые банковские счета, я их взломала со второй попытки, и посыпались звонки. Я боялась, что меня накажут или отдадут разведке, чтобы я работала на правительство, но хитрый взгляд Манобан говорил о том, что сейчас будет спектакль. И, признаться, спектакль мне очень понравился.       — Ты что, опять кого-то решила научить грабить при помощи ноутбука? — раздался в трубке немного уставший женский голос. — Лили, какой грех я совершила, что ты снова меня обчищаешь?       — Это не я, это всё Джису, наша новенькая в компании, — Лиса подмигнула мне, а я распробовала на языке имя, которое использовали лишь близкие ей люди. — Познакомьтесь!       Так мы познакомились с Дженни, а потом к трубке подошла Чеён — они жили вместе, снимали квартиру пополам и ни капли этого не стыдились, ведь были подружками, которые друг друга в беде не бросят, лишнего не спросят, а также успокоят, если понадобится. Подруги Лисы стали моими подругами, и мы вчетвером стали проводить много времени вместе, потому что до них я абсолютно ни с кем не общалась и не поддерживала даже малейшее проявление дружеской симпатии.       — Он реально конченный, — сказала Лиса, подперев рукой подбородок. — Не работает, висит на шее у тебя, и тут как бы впору бросить этого хера и отдать мамочке, но…       — Загвоздка в том, что я не знаю, где они, — прошипела я раздражённо. Тема родителей меня особо задевала — сама не была обласкана их вниманием и завидовала тем людям, которые поддерживали с ними связь даже в более старшем возрасте. — Он будто специально с ними не знакомит, ибо понимает, что я его у них на пороге оставлю, как новорождённого у дверей приюта. Потом, правда, придётся менять всё, вплоть до документов, чтобы не нашёл…       — Для начала возьми его и брось. Как сигарету. Ты ж курила? — я кивнула. — И бросила успешно. Представь, что Тэхён — это сигарета. Надломи его и выброси. А там уже и не будешь деньги на него тратить, а он возьмётся за ум. А то что это за мужчина такой, который трусы просиживает дома?       Я с сожалением допила остаток холодного кофе. Я просидела уже пару часов рядом с Лисой и до сих пор не понимала, как обойтись малой кровью, потому что знала, что в любом случае останусь хуёвой. Отвратительно, честно говоря.       — Вы с девочками поможете мне в последний раз? — практически умоляющим голосом спросила я, не зная, как всё обернётся в этот раз.       Мы редко собирались всей командой для ограбления, на моей памяти это было лишь раз да для общего блага в качестве протеста против власти. Деньги со всего мероприятия попилили, как заправские чиновники, пожали друг другу руки и разбежались, будто бы мы и не были вовсе знакомы. Сейчас я просто понимала, что не справлялась в одиночку, мне нужна помощь, потому что программирование для меня — хобби, а девочки на программистов учились, правда, работают в совершенно разных областях. Чеён ударилась в модельную сферу, замирая каждые две секунды под вспышки камеры — я видела её лицо на журналах, которые бесплатно лежали в фойе нашего офиса, и гордилась ею, потому что Пак шла к своей мечте, оказывается, с самого детства.       — Пошла на программиста, потому что хорошо платят, — сказала как-то Чеён, когда мы курили на балконе их с Дженни квартиры. Вообще, арендодатель запрещал это делать, но обе девушки молча обнесли его счета, а потом показали, что могут. Договорились полюбовно — девочки возвращают ему награбленное и просто платят за проживание, делают что хотят и ни о чём не беспокоятся. Так и зародилась привычка у нас всех четверых курить на балконе, а я потом долго избавлялась в принципе от зависимости от табака, которым провоняли даже мои пальцы. Я редко присоединялась к их компании, потому что либо работала в офисе, либо работала дома, но если появлялась, то меня спаивали самую малость, а утром я просыпалась под боком у Лисы, которая обхватывала меня руками и ногами. — Одновременно с этим кастинги проходила, потому что надо как-то вертеться. И вот теперь у меня диплом о высшем и контракт с модельным агентством. Сказали, будут продвигать меня на Китай. Я с удовольствием только.       — А хотела бы выйти на Европу? — спросила я и сплюнула с балкона — на языке образовалась воистину неприятная горечь. — Там тоже рынок хороший…       — Сейчас миром правит Китай, и это бренды туда приходят, а не Китай по брендам бегает, — заметила Чеён и улыбнулась моему незнанию — я в принципе часто вызывала у неё что-то сродни умилению, как котёнок, который наконец-то стал делать свои грязные делишки в лоток. — Так что если я понадоблюсь Европе, пусть ищут меня здесь или в Пекине.       С Дженни же… было совершенно другое общение. Если Чеён имела прозвище Ледяная королева и действительно не испытывала к людям хорошего и позитивного практически всегда, то Ким была доброй и открытой для всех. Удивительно, что она и Чеён дружили, забив на разницу во взглядах и приняв друг друга такими, какие они есть — редкое явление для женской дружбы. Но она была максимально искренней.       Дженни работала в магазине косметики, не клеилась к покупателям с разными вопросами, консультировала только тогда, когда её об этом просили, и была извечно добра и дружелюбна. Правда, однажды её никнейм как программиста утёк властям, но они не нашли следов — Ким избавилась от компьютера и наблюдала со стороны, как разворачивается план по её поимке. Конечно, нельзя во всеуслышание кричать о том, кто разыскивается по всей Республике, да и лохами правительство не хочет казаться, потому мы с девочками очень громко смеялись, когда поймали вообще другого человека и объявили его тем самым разыскиваемым хакером.       — Удивительно, что Chanel J оказался парнем, — скептично проговорила Чеён, а Дженни в это время упала с дивана, хохоча. — Хотя бы девчонку какую подцепили, что ли, а то совсем стыдно. Стыдная работа полиции!       — Ментов на мыло! — закричала в запале Лиса, а потом прикрыла рот ладонью — знала, что за любое слово в сторону полиции попадёт, даже не по собственному опыту, а по моему, потому что из нас четверых лишь я попалась дважды по собственной глупости. Конечно, в участке меня не жалели, но я вспоминала, что пережила в детстве, потому и выдыхать, и держать лицо перед блюстителями закона было легче, чем всегда.       Я вернулась в реальность, где передо мной были глаза Лисы, которые не выражали ровным счётом ничего, кроме какой-то странной горечи, будто бы она что-то чувствовала странное, постороннее, и не знала, как бы отказать так, чтобы не потерять дружбу. Возможно, откажи она мне, я бы не стала планировать опасное ограбление какого-нибудь высокопоставленного человека, который в собственных руках сосредотачивает власть над какой-нибудь одной большой отраслью.       — Ну… я спрошу у девочек, готовы ли они, — с сомнением сказала Манобан, давая мне надежду. — Но ты понимаешь, что они могут отказаться? Чеён хочет развиваться в моделинге, а не во всём этом.       — Зато какие потом будут статьи: «Знаменитая модель Пак Чеён оказалась таинственным хакером под таким-то ником», — я специально не сказала её прозвища, потому что чувствовала, что кругом имелось слишком много лишних ушей. — Представляешь, какой будет резонанс!       — Придётся Чеён либо работать на правительство, либо вообще страну покинуть, отличная перспектива, — показала большие пальцы Лиса, а потом принялась что-то печатать в телефоне. Видимо, написала девочкам информацию об общем сборе. — Ладно, останемся здесь все вместе до закрытия, потом посидим пару часов в подсобке, всё обсудим и завтра уже начнём работать.       — Думаешь, мы найдём человека, у которого на счёте столько, что эта сумма покроет наши с Тэхёном долги? — с надеждой спросила я.       — Только это долги Тэхёна, милочка, а не твои, — сказала Лиса, указав пальцем на мой нос. Я скосила глаза. — Как мне нравится, когда ты так делаешь, сразу видно, что не страховой агент по образованию, а переучка.       — Тс, — я хмыкнула и отвела взгляд, — ладно тебе. Тогда ждём Дженни и Чеён.       За то время, пока обе девушки шли к нам, а мы с Лисой точно знали, что они придут, я успела продегустировать два новых напитка, которые совсем скоро появятся в продаже, но не была шокирована ни одним из них — они вызвали лишь удивлённое «о! Неплохо» и больше ничего. Лиса хорошо готовила кофе, но сами вкусы меня никак не зацепили, и я отреагировала более бурно только тогда, когда липкие губы, оставившие на мне вишнёвый цвет, от всей души поцеловали щёку. Это была Дженни, пахнущая Мюглером и искрящимся весельем. Чеён присела по другую руку от меня, стягивая солнцезащитные очки и показывая всем своим видом, что ей здесь некомфортно. Конечно, это всё было напускным, но порой мне реально казалось, что она нас слегка недолюбливает; а потом она набрасывалась на нас с объятиями, обнимала так, как никогда раньше — с каждым разом всё крепче и крепче, и мы все вместе понимали, что наша Чеён лишь с виду холодна и неприступна.       — Ну, что за движ? — спросила Дженни — как всегда, ей не терпелось чем-либо заняться, она всегда была в поисках движений, и я поневоле заряжалась тем, чем кипела девушка. — Мне уже не терпится начать!       — Погоди, надо узнать, насколько всё серьёзно, — сказала Чеён, протянув через меня руку к Дженни, тем самым обняв мою скромную персону и ткнув пальцем в плечо соседки. Пак не была особо тактильной, но чувствовалось, что порой она нуждалась в прикосновениях, но боялась хоть как-то на это намекнуть и показаться странной, пускай мы принимали её любой: даже высокомерной и уставшей после съёмочного дня. Девушка перевела наконец-то взгляд на меня. — Сумма долга?       — Пятьдесят миллионов.       — Пиздец, — покачала головой Чеён, — но ничего, и не с таким справлялись. Лиса, закрываем кафе?       — Конечно.       Несмотря на то, какими мы были разными девушками, когда собирались помогать Лисе в закрытии кафе, никто не отлынивал и каждый старался помочь в меру своих сил. Манобан, как всегда, закрывала смену, стоя за кассовым аппаратом, Дженни набирала воду в два ведра, чтобы помыть полы, Чеён закрывала окна, чтобы ни один луч света не попал внутрь, а я протирала столики от крошек и липкости кофе. Закончив, мы все вместе удалились в подсобку, где Лиса зажгла свет, и удобно расселись на скамейках друг напротив друга: я с Лисой, а Дженни с Чеён. Последняя сразу же вынула какой-то блокнот и открыла его, принявшись листать исписанные мелким почерком страницы.       — Итак, — Пак настроилась на чтение и одарила нас всех озорной улыбкой — в тот момент мы явно все вместе думали о том, что нам предстояло маленькое приключение, которое хорошо закончится, но… — пока ждала вечера, набросала список «женихов с большим приданным», только на этот раз ограничилась тремя, чтобы вы лекцию не выслушивали, — мы все вместе захихикали — это были наши кодовые слова. — Самая мелкая рыбёшка — господин Ким СокДжин, председатель правительства. Сто миллионов точно позаимствовать можно. Второй кандидат, не на ваше сердце, потому что женат — Ли Минхо. Сын министра экономики, сам вроде как бизнесмен, но такой, из крупных. Нефтяник. Тут уже можно двести миллионов взять. Ну и третий, в принципе, самый крупный и к тому же богатый, Бан Чан, глава корпорации по добыче золота и алмазов, занимается экспортом и дружит с президентом. Вниманием обласкан, женщинами тоже. Триста-четыреста миллионов взять можно.       — Ты шутишь? — треснула её по руке Дженни. — Это много!       — Хватит на то, чтобы погасить долг Джису, а ещё и нам на «пожить», — заметила Чеён. — Как я вижу, Дженни за то, чтобы грабануть этого Чана, а вы, девочки?       — Я выбираю Чана, — с готовностью ответила Лиса.       — Я тогда тоже, — присоединилась я. — Давайте тогда позаимствуем у него четыреста миллионов. Завтра в одиннадцать ночи здесь же с ноутбуками.       — Идёт.       И на такой хорошей ноте мы с девочками расстались: Дженни и Чеён дождались такси, а мы с Лисой направились вниз по улице, непринуждённо беседуя. У подъезда, в котором жила я, мы остановились, обнялись и попрощались до завтрашнего дня, и через пять минут я потеряла всякое настроение, потому что Тэхён ничего абсолютно не сделал по дому из того, что я просила. Даже позы не сменил — я уж не говорю о том, чтобы поесть или банально помыться. Меня это уже всё не злило, просто расстраивало, потому я прошла мимо гостиной сразу в душ, понимая, что завтрашний день просто обязан изменить что-то в моей жизни.       — А кто тут у нас пришёл? — я успела лишь намылиться, как дверца душевой кабины отъехала в сторону и рядом показался довольный почему-то Тэхён. В его руке не было телефона, но голодный взгляд изучал каждую клеточку моего тела, и мне вмиг стало противно. Он всегда подкатывал, пару раз целовал, а потом всунул-высунул и пошёл спать. — Такая уставшая, с работы, даже не поцеловала, как пришла.       — Я очень устала, — соврала, сделав соответствующий вид, и с неудовольствием отметила, что Тэхён стал раздеваться. Как только он бросил боксеры на пол и зашёл следом за мной, я постаралась не скривиться и не выдать истинных эмоций, которые вызывал во мне Ким. — Серьёзно, Тэ, я очень устала…       Тэхён не слышал моих слов никогда, в особенности когда я чего-то не хотела — ему было плевать на хотелки кого бы то ни было, кроме себя самого. Не сказать, что я расстраивалась, просто понимала, что меня не ценят и моё слово для него — пустой звук. Если я не захочу секса, он подойдёт и возьмёт; если я не захочу с ним спать в одной постели, всё равно будет находиться рядом. Это претило, потому что лишь на работе я находила спасение, лишь будучи хакером, смогла вынести всю злость не на своём молодом человеке, а на чём-либо другом.       Тэхён поцеловал меня в губы, проводя рукой по намыленной спине, опустил руку к ягодицам, сжал одну, а потом при помощи руки провёл членом по моим бёдрам. У него был хороший член, он даже умел им пользоваться, но от этого человеком он хорошим не становился. Я развела чуть ноги, потому что иначе Тэ стал бы ныть, и ощутила, как он прошёлся по клитору и половым губам, немного надавливая. У нас не было секса около двух недель, всё это время я пряталась и «работала», но тело желало разрядки, пускай и не с этим человеком, оттого совсем скоро член Тэхёна спокойно скользил между ног, измазываясь смазкой, а потом и вовсе проник внутрь. Дыхание немного спёрло, я вцепилась ногтями в плечи Тэхёна, а потом сдавленно застонала, когда он прижал меня к двери душевой кабинки, устроился чуть удобнее и стал двигаться то быстро, то медленно, и совсем скоро я стала изнывать от всех его действий. По мышцам растекалось расслабление, тело окутывало наслаждение, и через минуту я уже полностью отдавалась поцелую со своим парнем. Он вынул из меня член, разворачивая к себе спиной и прогибая в пояснице, и как только я упёрла руки в дверцу, проник в меня, другой рукой сжимая ягодицу до боли и синяка, который обязательно проявится. Другой рукой он потянулся к клитору, начиная его теребить, играться, перекатывать между пальцами, как будто большую бусину, и я ощутила приближающуюся разрядку. Вмиг стало так хорошо, как до этого не было, я всхлипнула и кончила, сжав член внутри себя, а Тэхён через пару толчков излился мне на поясницу, сразу же смывая сперму водой.       — Почему без резинки? — теперь я действительно была уставшей, еле шевелила губами, но мозг оставался рабочим. — Мы же договаривались…       — Да как-то само собой вышло, прости, — произнёс Тэхён, выключая воду и вместе со мной выходя из кабинки. Я перестала хотеть есть, теперь я хотела лишь спать. — Но тебе ведь понравилось?       — Да, — и жаль, что это была правда. — Пойдём спать.       На следующий день я ушла из дома вместе с ноутбуком достаточно рано, оставив Тэхёна спать до полудня одного. Мне было не жаль покидать его, давно уже преодолела все свои хорошие и возвышенные чувства к нему, потоками лился лишь негатив и жажда избавиться от парня, но чёртова привязанность не давала этого сделать. Я бесилась на себя, на обстоятельства, связавшие меня по рукам и ногам, и не могла поставить точку в отношениях, которые тянули из меня нервы, силы и деньги. Тэхён как самый тяжёлый наркотик — попробовав раз и попытавшись бросить, не сможешь отказаться и заживо сгниёшь, не понимая, как до жизни такой докатился. Я понимала, как докатилась — просто вовремя не успела отвязаться и в итоге стала страдать, как дура. Был бы вариант закончить всё это, закончила без слов и сожалений, но… Были бы сожаления, точно были. Сожаления о потраченном времени и убитых к чертям нервах, что будет не восполнить ни терапией, ни таблетками от врачей.       Лиса выделила мне местечко в подсобке рядом со своим небольшим шкафчиком и предложила заварить рамён, но я решила, что мы с девочками поужинаем потом неподалёку в круглосуточном магазине. Последний раз я так делала с бывшими подругами ещё в университете, потом компания распалась, а желание время от времени так сидеть показывалось более явственно. Я надеялась, что новая компания не отринет мои идеи, и зарылась в ноутбук снова.       Бан Кристофер Чан — так звали человека, которого мы всей нашей шайкой собирались ограбить. Ему тридцать пять, холост, не женат, детей не было, не разводился. Знаком с президентом даже не через третьи руки, а напрямую, всегда чист, опрятен, красив, врагов не имеет, в принципе, как и друзей. Был лишь один скандал, связанный с ним — во время пандемии постыдно гулял в Итэвоне с сослуживцами, напился в баре и пристал к девушке, но не домогался сексуально. Всё равно девчонка была не промах и выбила через суд денежную компенсацию, неплохую, кстати говоря. Под Бан Чана особо было не подкопать, потому что он то ли сам заметал за собой следы, то ли люди с ним работали много лет и точно знали своё дело. Я не стала залезать уж в какие-то дебри, скрытые паутиной интернета, и очнулась, потому что Чеён хлопнула меня по плечу.       — Ну что, приглянулся Чан-оппа? — настроение у неё сегодня было весьма игривым, видимо, на съёмках не совсем сожрали, а возможно, так как она была без макияжа вовсе, она прожила лучший выходной в своей жизни. — И много на него нашла?       — Не стала лезть к нему в трусы, чтобы узнать, сколько сантиметров член, но так, общую информацию почитала ради интереса, — сказала я, и Лиса вдруг пронзительно захохотала над моими словами. Оказалось, подруги без меня закрыли кафе, и мне бы было впору обидеться, но Дженни сказала, что я была слишком увлечена новой для себя информацией и меня просто не захотели трогать. — Ладно… Достаём ноутбуки или сначала перекусим?       — Да начнём сразу работать, — сказала Чеён, — а потом завалимся в круглосуточный за рамёном, — я округлила глаза — неужели Лиса обо всём рассказала? — Что? Ну да, мы решили все вместе поддержать твою идею, это же так круто, посидеть вместе и поесть рамёна.       Сегодня у Чеён, видимо, был слишком хороший день.       Мы одновременно подключились к внутренним системам банка, став незначительными и незаметными организмами, которые своими крохотными передвижениями заберут очень много. Мне нравилось сравнивать нас с планктоном: мы такие же незаметные. Девочки же придерживались альтернативных взглядов и вообще не искали никаких сравнений, лишь делали своё дело молча и ни на что не отвлекаясь. Мы манипулировали кодами, выводили средства, а как только сожрали часть денег со счёта, начали чистку за собой, чтобы ни одного «планктона», ни одной маленькой крошки после нас не осталось. По завершении работы мы все вчетвером хлопнули в ладоши и друг другу поклонились: это был наш обязательный ритуал, а потом Дженни, рассмеялась, захлопывая крышку ноутбука:       — Клянусь вам, это была самая крупная рыбка, которую я грабила! Теперь мне не страшно взломать местячковый интернет КНДР и подсмотреть, что же делают наши соседи в свободное от воспевания вождя и работы время.       — Они в это время спят, — сказала я, и девушки рассмеялись, пускай шутка про северных соседей не была шибко актуальна Лисе — она всё детство провела в Таиланде и не знала многих местных приколов. — Ладно, давайте отметим это дело.       Все мы захлопнули ноутбуки и накинули куртки — вечером похолодало, не хотелось подхватить насморк, и побежали в магазин, прихватив с собой все свои вещи. Лиса закрыла на ключ кафе, отчитавшись об этом начальнице — она знала, что мы порой захаживали к её лучшей бариста и помогали, но не препятствовала, ведь мы не просили за свои хлопоты деньги. Только после всех обязательных действий мы пошли за вожделенным рамёном.       Вместе с пачкой лапши я захватила бутылку молока, соевое мясо на палочке и сыр слайсами — всё добавлю, всё съем. Подруги завидовали, что я могла съесть много острого и ни разу не поморщиться, ни разу не убежать от жара и не закричать. К тому же из-за этого у меня не краснела кожа, что было очень приятно. Всё я заварила уже умелыми движениями — слишком часто наливала в горячий рамён молоко, закидывала сыр, а потом с наслаждением садилась кушать вместе с подругами, которые были горды своим поступком, как и я сама. На общем счёте четыреста миллионов, дома Лиса разобьёт их на нас всех, и я уже предвкушала, что сделаю несколько дел: расплачусь с долгами, заплачу за квартиру и внесу взнос на лечение Тэхёна. Если он не старается улучшить свою жизнь, то придётся помочь.       — Я приберегу деньги, ведь собираюсь лететь в Китай, — сказала Чеён. — Сами понимаете, побывать в Китае и не потратиться — беда.       — Я пока оставлю, — в один голос сказали Дженни и Лиса, синхронно друг к другу обернувшись и улыбнувшись, как близняшки.       Как хорошо, что им не нужны особо деньги и они могут просто их отложить. Я же просто ждала, и как только мы вышли, сытые, довольные и наболтавшиеся, что всё изменится. Мы с Тэхёном вырвемся, прорвёмся, и он мне достанется без зависимости и свежим человеком, готовым работать и строить отношения заново. Я не обратила внимание на то, как тревожно запиликал мой телефон, когда я прощалась с Лисой, не обратила внимание на то, что ноутбук не особо подавал признаков жизни — просто поставила его заряжаться, но один вид моего парня вызвал желание хорошенько его шлёпнуть.       Он снова играл. Поздоровался, просто подняв руку и помахав ладонью.       — Ты ел? — спросила я.       — Не-а, — ответил он. — Не хочу. И спать не хочу. Устала, солнце?       — Да, устала и хочу спать.       — Может, немного перед сном?.. — он поиграл бровями, а я внутренне закатила глаз. Покачала головой. — Ну ладно, как хочешь.       Этим он пытался воззвать к моей совести, но не получилось — совесть уже давно заснула при виде него, спала беспробудным сном. Мне секс с ним не важен, мне важно, чтобы он перестал быть идиотом и взялся наконец-то за голову. Хотя вдруг его родители скинули это «чудо» на постороннюю женщину с мыслями, что она его изменит? Хорошая постановка вопроса, но человек изменится только тогда, когда сам этого захочет, заставляй не заставляй — а он только обидится, если попытаешься повлиять хоть как-то.       Я легла спать спиной к Тэхёну, всю ночь было холодно, но я не жаловалась — если хочешь как можно скорее расстаться с парнем, перестань касаться его.       На следующее утро я получила тревожное сообщение от Лисы, не выспавшись, подумала о том, что случился полный разнос, и вскочила с постели. Тэхён даже не зашевелился, а я вчитывалась в строчки: «Встречаемся в полдень у COEX, кое-что произошло». И никто не написал, что не придёт — пришли, захватив кофе и ничего больше на вынос. Лиса выглядела до жути взволнованной, раскрасневшейся, и только я видела, что глаза её бегали по местности, будто бы стараясь найти что-то, что её тревожило.       — Как пришла вчера домой, не заметила, что мне пришло на телефон сообщение, — стала быстро рассказывать подруга. — Оно в спам ещё улетело. И там было сказано, что за нами придут…       Дженни, Чеён и я сразу достали телефоны, проверяя спам, и да, все нашли предупреждение от анонимного номера, которому нельзя в ответ ничего отправить, нельзя позвонить. Я решила, что это просто массовая рассылка, потому что всё улетело в спам, и не обратила внимания на перекошенные от ужаса лица подруг. Для меня весь сегодняшний день был нормальным — в относительном смысле слова, конечно, но никогда не знаешь, когда закончится отведённое тебе на жизнь время. Наше закончится сегодня.       — Да это явно чья-то шутка, нас не могли так быстро выследить, тем более мы подчистили за собой все следы, — самоуверенно произнесла я, а Чеён в это время вздрогнула — на четыре телефона одновременно пришло сообщение с новым содержанием, которое снова улетело в спам.       «Сегодня решится ваша судьба. До встречи у COEX».       Дженни запаниковала больше всех, став оборачиваться во все стороны и тревожно наблюдать за людьми, что бежали по дорожке, ни на что не обращая внимания, и мы столпились вчетвером, против всего мира, спиной друг к другу, чтобы видеть всё. Я схватилась локтями за Дженни и Лису, девушки проделали то же самое с Чеён, и моё сердце замерло, когда я услышала какой-то странный свист, сдавленный вскрик Лисы, а затем она обмякла у меня на локте.       — Лиса! — закричала я, подхватывая подругу и поворачивая её лицом к себе. В центре лба виднелась красная кровоточащая дырка, пуля не прошла навылет, и я запаниковала. — Господи! Девочки! Лису подстрелили!       Чеён не успела вовремя пригнуться — в затылок что-то прилетело, она вскрикнула и упала мешком на асфальт, а Дженни в это время во весь голос закричала. До меня медленно стало доходить, что всё, что происходит — ненормально, и даже спешащие по своим делам люди стали оглядываться и снимать происходящее на видео. Я не хотела, чтобы моих мёртвых подруг снимали, прикрывала их лица, в горячечном бреде отпугивала людей и даже порывалась разбить телефоны, но раздался свист — и Дженни резко упала на спину, не издав ни звука.       И я с ужасом поняла, что осталась одна. Одна против мира, против людей, которые меня снимали на камеру, а вдали уже слышались звуки полицейской сирены, смешанные с завыванием скорой помощи. Я смогла лишь в бессилии обернуться, потому что буквально затылком чувствовала, откуда, а главное, кто стрелял, как внезапно в голову на всей скорости врезалась пуля. Я поскользнулась на ровном месте, беспомощно раскинув руки в стороны, и упала на тело Лисы.       Я знала, кто нас убил, тогда, когда упала Чеён. Я знала, что крупные люди играют по-чёрному и крупно, вершат самосуд направо и налево. Я знала и всё равно согласилась с вариантом Бан Чана — с него можно крупную сумму поиметь. Знала, что на него явно работают люди, убивающие на заказ, и знала, что он воспользуется их услугами и на этот раз.       Я найду вас… и убью. За подруг, за себя. Потому что если мы не достойны жизни, то почему вы считаете, что сами этой жизни заслуживаете?