После смерти

      Душно и жарко. Воздуха не хватает. Всё тело охватили конвульсии, и я чуть подняла ладони, дабы прощупать место, в котором находилась. Постучала по стенкам, что оказались узкими, но не стала кричать — внутри и так разрасталась паника.       Я резко осознала, что меня похоронили.       В голове муравьями начали собираться мысли: сначала убили Лису, Чеён и Дженни, а затем меня. Но… Почему я проснулась?       Я стала усиленно колотить крышку гроба ногами и руками, и через череду сильных толчков раздался треск и меня стало заваливать землёй. Собрав все силы, я начала пробираться по земле вверх, протягивая руки вперёд, навстречу луне, а потом схватилась за траву, делая судорожный вдох и откашливаясь. В рот попали кусочки земли, один камень оцарапал ушную раковину, и я некоторое время лежала у собственной могилы, где были написаны моё имя с фамилией и две даты: когда я родилась и когда умерла. Так забавно осознавать, что я вылезла из могилы, прямо как самый настоящий зомби, но почему-то мне казалось, что своеобразным зомби я и являлась. Саван был испачкан землёй и немного порван, хорошо, что надели ботиночки на ноги, но единственный минус — я замёрзла сразу же, как только выпрямилась. Чёртова поздняя осень, как же я ненавижу это состояние.       Вместе с осознанием, что я чувствовала холод, ощущала эмоции и вспоминала, что творилось в моей жизни, пришло понимание, почему я воскресла, встала из собственной могилы: я должна отомстить за свою жизнь и за подруг, которые явно лежали так же, как и я, на глубине нескольких футов. Я смогу это сделать, смогу отомстить, смогу сделать всё, чтобы человек пожалел обо всём, что сделал.       Я направилась на огни, которые принадлежал сторожевой будке, в которой явно был хотя бы один человек. Конечно, если я расскажу ему, что поднялась из могилы, он мне не поверит, потому пришлось за пять минут сколотить крепкую версию, что со мной произошло, почему я грязная, почему на мне саван — длинное белое платье с рукавами, которые скрывали запястья. Интересно, кто оплатил мои похороны? Кто был на них? Где покоятся подруги?       Постучавшись в дверь сторожки и обхватив плечи руками, я принялась ждать. Секунда, две, три — только спустя половину минуты она открылась вовнутрь, и мужчина вздрогнул, увидев меня. Явно не привык посреди ночи видеть людей на кладбище, тем более выглядящих так жалко, как я, выглядящих так же грязно, будто бы меня только что достали из могилы и оживили. В принципе, всё было так, за исключением того, что я ожила… сама?       — Извините, вам помочь? — спросил мужчина, приглашая меня вовнутрь — чётко почувствовал, что я нуждалась в помощи. Я прошла в сторожку, сразу же оказываясь в коконе тепла, и бессильно упала на единственный стул. — Что с вами произошло?       — Изнасиловали, переодели в саван и оставили умирать в вырытой могиле, — проговорила я, разглядывая себя в зеркало — не было точки на лбу, которая показывала бы всем, что меня застрелили. При этом я выглядела ужасно: вся в земле и грязи, ни одного свободного клочка кожи, где была чистота. — Мне нужно принять ванну… или просто душ. И нормальная одежда. Я осталась без ничего: без телефона, денег и одежды, — настолько прониклась своим состоянием я, что начала приплетать на ходу разные факты, пытаясь вызвать у себя ужас, а у смотрителя кладбища — сожаление. У него действительно изменилось лицо, став более жёстким, злым на людей, которые не только обесчестили меня, но и обокрали. — Простите, так много прошу… но мне действительно не к кому пока обратиться, я… очень плохо себя чувствую и очень обессилена.       — Может, вызвать полицию?       — Прошу, не надо, вы же знаете, как в нашем обществе относятся к изнасилованным девушкам, — я хрипло вздохнула, — можно мне только одежду и помыться?       На удивление, в сторожке действительно оказалась небольшая душевая кабина за шторкой, и я с удовольствием вымылась от земли, камней и грязи, после этого завернувшись в большое полотенце. В это время мужчина искал интернет-магазины одежды с доставкой, и я очень долго и глубоко кланялась, когда он заказал всё на свои деньги и сказал не возвращать, потому что добро всё равно вернётся. Он, господин Чон, лишь ласково рассмеялся и, пока мы ждали доставку, рассказывал:       — У меня у самого жена просто есть, она часто помогает девушкам, и я решил, что надо быть как она в этом вопросе, — я восхитилась его женой и тем, что сам он не лез ко мне, требуя «оплатить» свою доброту. Редкий человек, редкий мужчина. — Каждый человек нуждается в помощи, и я надеюсь, что вы восстановитесь и забудете то зло, которое вам сделали.       Одежда пришла достаточно быстро, и я примерила всё за ширмой, в то время как новый знакомый расплачивался карточкой. Всё было по моим размерам, и я с удовольствием выбросила саван в мусорное ведро, оставив лишь ботиночки — натуральная кожа, явно родители пришли и решили, что надо проводить меня достойно. Что ж, можно будет к ним наведаться и поблагодарить за помощь, как и Хосока, и его неизвестную мне жену, когда свершу свою месть.       — Вы мне кого-то напоминаете, — проговорил господин Чон, когда я согревала холодные пальцы кружкой с горячим зелёным чаем. — С неделю назад произошло убийство четверых девушек у COEX, и вы напоминаете одну из них…       — Ким Джису? — сразу спросила я, а когда мужчина кивнул, поникла. — Это моя сестра-близнец. Попалась на крючок какого-то богатого идиота, потом попыталась от него убежать, вот и пристрелили её вместе с подругами, которые знали весь её план и хотели помочь ей сбежать в Китай… печальная история. А меня просто за компанию захватили, но нашли вот вчера, а потом я оказалась здесь. Извините, об этом тяжело говорить, — я вздохнула и потёрла глаза руками. — Я Ким… Минсу. Я ведь так и не звала своего имени, да?       Вскоре я покинула сторожку, кутаясь в тёплую куртку и надеясь, что мне удастся перехватить у кого-нибудь телефон, чтобы посмотреть состояние собственных банковских счетов. Конечно, была вероятность, что их уже давно заморозили, заблокировали, а деньги, например, передали родителям, но внутри ещё теплилась надежда, что я смогу как-то восстановить доступ и воспользоваться активами. Тогда бы я мигом перевела господину Чону деньги, а потом буду пользоваться тем, что имела. К сожалению, я понимала, что мёртвому человеку доступ не восстановят, даже если я самолично явлюсь в банк, предоставлю доказательства, что я — Ким Джису. Но моё время на земле ограничено — всего лишь сутки, это осознание пришло ко мне в тот момент, пока я выбиралась из могилы, и если за эти сутки я ничего не совершу, то у меня не будет больше возможности наказать обидчиков.       Только вот с кого начать?       Телефон я выпросила у прохожего, но оказалось, что мои учётные записи в банке закрыты, и я поблагодарила, сказав, что, видимо, в банк действительно придётся зайти самой. Оценив весь расклад событий, пришлось сесть на лавочке и подумать, что же делать. Во-первых, я мёртвая девушка, восставшая из могилы, может быть, духи наделили меня какими-нибудь силами? Это мы и узнаем на практике, а пока надо узнать своего врага в лицо — кого мне убивать, каким способом, чтобы все чётко поняли, кто стоит за смертями, наверно, далеко не таинственными.       Многие газеты ещё были свежими, да и в компьютерном клубе, в который я зашла, разрешили бесплатно посидеть пару минут, потому что у них за стенкой проходил корпоратив и очень уж хотелось выпить соджу. Я просидела больше пяти минут, зато за это время успела раздобыть флешку в столе администратора, быстро перепрошила её и закачала все материалы касательно убийства четверых девушек у COEX и Бан Чана с его прислужниками. На многих фотографиях он был изображён с двумя мужчинами, которые стояли по бокам и так смотрели на всех, будто их окружали враги, и я сразу принялась искать, кто из них кто.       Первый — Хван Хёнджин, служивший во втором корпусе Оперативной группы специального назначения, не сказано, кем, но я чувствовала — снайпер, и ведь сразу загорелась к нему ненавистью, как и к Яну Чонину, с которым они служили вместе и вместе же охраняли своего господина от нападок людей. Два человека, служившие в Двух драконах, как удивительно, что именно они отвечают за безопасность не последнего человека в стране, как же забавно, что именно они нас подстрелили. Я это даже не чувствовала, я чётко знала, кто ответственен за нашу гибель, потому вырвала ноутбук со стойки администратора с полностью заряженным аккумулятором, подхватила флешку и была такова. Меня обуревала такая злость на людей, меня окружающих при жизни, что я хотела как можно скорее расправиться с теми, кто меня обидел. Я не привыкла людям спускать всё с рук и уж тем более не прощу собственную смерть людям, которые возомнили себя важными шишками. Это самосуд, произвол и попытка решить всё в обход полиции. Что ж, раз они себе такое позволили, то позволю и я себе пощекотать им нервы. Или же вовсе убить.       Я знала, кто будет моей первой жертвой. Знала, как свои пять пальцев. Это будет Ким Тэхён, мой парень, который использовал меня всё это время, не стремился к саморазвитию, найти работу и самостоятельно покрывать свои потребности. Ни разу за всё время, что мы были вместе, он не скидывал денег на аренду жилья, на еду, да даже подарки от него я видела редко. Внутри за всё время, проведённое вместе, упущенное для юности, друзей и развлечений вместе с обычной работой и учёбой, скопилась ярость, ненависть, потому я шла, распыляя кругом негатив, по улице, кутаясь в куртку и всматриваясь в город. Такой серый, унылый, под стать моему настроению, которое готово взорваться всем плохим, что есть в этом мире.       Пришлось по дороге зайцем проскочить на автобусе, благо меня почему-то не заметили, потому что я оказалась в абсолютно противоположном районе от того, в котором жила. Когда показались родные дома, у которых часто гуляли мы с Тэхёном или Лисой, я вышла на остановке, направляясь прямо к адресу, по которому раньше проживала. Так удивительно — понимать, что я буквально недавно умерла, но теперь покажусь перед бывшим парнем во всей красе. Интересно, за это время он нашёл очередную дурочку, которая будет покрывать все его хотелки? А может, решил взяться за голову и начать зарабатывать нормально, а не при помощи своей болезни?       А может, он вынул все деньги из моих счетов и использовал для игр в казино?       Запасной ключ, который я оставляла под ковриком, оказался на месте, и я достаточно быстро и ловко открыла дверь, просачиваясь внутрь. Всё как и всегда — грязно, не пахнет едой, не пахнет женским присутствием, а из комнаты раздавалось лишь клацанье клавиш. Кровь бросилась к голове, потому что я знала, что у Тэхёна не было компьютера, что он пользовался моим ноутбуком, который я в тот день так опрометчиво оставила в комнате, не спрятав в сейф. Дурёха, думала, он не заметит, да и встреча с девочками должна была быть быстрой, так и получилось — мы быстро встретились и так же быстро умерли.       — Да чёрт, блядь! — закричал Тэхён, и я вздрогнула — истеричные нотки в его голосе мне не нравились абсолютно, а потому, поджав губы, пробралась сзади к парню. — Сука, сука эта Джису! Почему у неё на счету было всего сто пятьдесят миллионов? Она что, не могла зарабатывать больше? Жалкая тварь, так же жалко умерла, как и жалко жила. Сука, сука, сука. И после всего этого я ещё говорил ей, что люблю её?       Все эти слова настолько сильно резали по и так не стучавшему сердцу, что я со злости сжала кулаки и осклабилась. Я столько всего делала ради него, ради нас, что забыла о себе, о том, что я девушка, что у меня тоже есть желания, потребности и друзья. И я выживала на работе шесть дней в неделю по практически двадцать часов ради… этого? Ради этого придурка, который меня не ценил никогда, который после смерти стал называть меня сукой и что у меня «на счету всего сто пятьдесят миллионов»? Эти деньги стоили мне всего: любви, жизни, и ради такой вот благодарности я умерла? Обидно, что до денег с моих счетов добрались не родители, а это ничтожество, которое могло только злословить, вместо того чтобы просто благодарить меня. Он мог в какое угодно легальное русло пустить деньги, мог вылечиться, начать на них учиться, но Тэхён выбрал путь разложения и деградации. Потому и не хотел знакомить с собственными родителями, так как знал, что я им обязательно расскажу всю подноготную сынишки, расскажу, что он из себя представляет, а потом отдам в руки матери, потому что за ним, как за младенцем, нужен глаз да глаз.       — Ах это я сука? — зашипела я за спиной Кима, и он вздрогнул, но обернуться и увидеть меня не успел — я нанесла ему удар ноутбуком, который выкрала, по затылку, поваливая на пол и решая сделать одно — добить. Просто глупо добить, чтобы эта тварь больше ничего плохого не говорила про меня, чтобы эта тварь больше никогда не тратила не им заработанные деньги.       Я била по голове, по лицу, по плечам, по груди, не разбирала потом, куда била, и бесконечно плакала, потому что мне было жаль себя. Почему именно в моей жизни появился человек, который абсолютно меня не ценил? Почему именно в моей жизни случилась такая напасть? Чем я заслужила такую божью кару на свою голову? Не настолько усердно молилась? Занималась совсем уж пропащими делами, которые никто и никогда не простит? Я пыталась выбраться из бедности, долгов, боролась за собственное счастье и жизнь, потому что искренне хотела провести с Тэхёном всё время, отведённое мне до смерти. Провела. И что, довольна?       Нет.       — Я жалею, что вообще с тобой связалась, — ноутбук в моих руках развалился, разбив окончательно нос Тэхёну, и я плюнула ему прямо в глаза, уже закрытые, потому что он потерял сознание, — жалею, что ты оказался на моём жизненном пути, жалею, что я потратила все свои лучшие годы жизни на тебя. Твоя зависимость прокляла меня, а я стала зависеть от тебя. Я проклинаю тебя, сдохни, уёбок.       Я вышла в кухню, открыла газ, а потом, чуть подумав, забрала из сейфа наличку, до которой по счастливой случайности ещё не добрались руки Тэхёна, и личный ноутбук с родными наклейками, которые так приятно грели душу. За то время, пока квартира наполнялась газом, я стёрла из ноутбука все упоминания бывшего парня, который так и валялся, окровавленный, на полу комнаты, а потом достала из его кармана зажигалку, следуя на кухню. Мне понравилось это чувство превосходства, потому что именно оно дало мне понять, что я выше простых смертных. Я отправлюсь в загробный мир только тогда, когда совершу возмездие не только над Тэхёном, но и над остальными, потому выпустила огонёк из зажигалки.       Взрыв.       Но я цела, потому что и так неживая, потому и удалось выпрыгнуть из окна кухни, приземлившись на газон и приминая под собой траву. Если Тэхён уцелеет, это будет самым настоящим чудом, потому что пожар сразу же перекинулся на все комнаты, а я лишь с улыбкой наблюдала за первым свершившимся пунктом плана. Ким Тэхён убит. Ким Тэхён мёртв. И как же хорошо чувствовать этот сладкий вкус мести, который пытается проникнуть глубже в тело, но я не давала этому свершиться, потому что опасно — можно заиграться ненароком и жить на чистом адреналине.       У меня оставалось не совсем много времени перед тем, как я уйду обратно, в мир иной, потому со своего ноутбука решила в ближайшем парке всё же найти всю информацию о Бан Чане и его приспешниках, выпускников Двух драконов, которые были слишком круты даже для меня. Но я всё же при помощи злости и даже относительной наглости открыла закрытые доселе архивы, находя фотографии Хвана Хёнджина и Яна Чонина в полной боевой готовности с винтовками наперевес. Открыв же полицейские архивы, где было описание наших с девочками ранений, сравнила калибр оружия — всё верно, буквально идентично, две разные винтовки — и на каждую по разному ранению. Лису и Дженни убили из одного оружия, меня с Чеён — из другого. Эти скоты действовали вместе, одновременно, устраняли четырёх девушек так, будто овец, которые не знали, в какой загон зашли.       — Ну, что ж, я до вас доберусь, — вынула флешку, позволяющую мне плавать в пространстве интернета легко и безнаказанно, сунув её в карман, — доберусь и убью.       И начну я с Яна Чонина, который убил двух моих подруг — отомщу за Лису и Дженни, девочек, которые больше всего в этом мире заслуживали жизни.       В голове держа адрес наёмника, я направилась к автобусной остановке, оставляя позади горящую прошлую жизнь, мёртвого бывшего парня и крики людей о помощи, потому что огонь перекинулся на соседние квартиры. Мне не было жалко никого, я не тонула в сожалении, чувства будто атрофировались, а всё хорошее, что было во мне до смерти, стёрлось, будто ластиком с листка бумаги. В голове лишь играла старая песня про то, что я лучше всех, и да, я действительно была лучше всех, раз получила шанс воскреснуть и свершить месть. И я рада, что первый пункт моего плана выполнен. Рада, что у меня всё получилось. Рада, что я могу совсем скоро всё сделать до конца.       Ян Чонин жил в Каннаме, и я чётко знала, что он находится у себя дома, потому что нашла его расписание и даже захотела взломать какие-нибудь личные переписки, чтобы узнать, что этот человек из себя представляет. В принципе, из благих соображений решила не лезть туда, но поняла, что его надо устранить в его же собственном доме. У меня будет множество обходных путей и меня никто не заметит, а уж потом я разберусь и со вторым наёмником, разберусь так же жёстко и не по-детски, как с первым. Или же как со своим парнем. Свиньи жизни не заслуживают.       По пути я задумалась: а много ли людей полегло их жертвами? Точнее, много ли действительно невиновных людей легло в могилы не по собственной воле? Скорее всего, много, только в газетах об этом не писали, а знали обо всех случаях максимально поверхностно, как и Чон Хосок из сторожки знал о нашем четверном убийстве. Что ж, если именно мне выпал шанс отомстить за всех, то я отомщу по всем личным правилам, убью так изощрённо, как могла себе позволить, и упокоюсь с миром. Так ведь и надо — наказывать обидчиков, око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь. Такому принципу не следуют люди, живущие в цивилизованном обществе, так действуют дикари, не знающие о законах и о том, что наказуемо, и мне выпал редкий шанс уподобиться уродам и залезть в их гнездо, став рассадником заразы.       Берегитесь, Бан Чан, Ян Чонин и Хван Хёнджин. Вы уже чувствуете стоящую на пороге и стучащуюся в двери смерть.       Уже через час я стояла перед домом, в котором жил Ян Чонин, и взламывала домофон, чтобы проникнуть не только внутрь подъезда, но и иметь доступ на каждый этаж, чтобы в случае чего скрыться, стать незаметной, как и сотни людей, живущих здесь. Пройдя к лифту, я удивилась, что никого не встретила, поднялась на нужный мне этаж и встала перед дверью квартиры, которая мне требовалась. В принципе, не возникло проблем, когда я получала доступ к дому Чонина, используя свою карточку для открытия двери квартиры как ключ от его дома, и совсем скоро я была уже внутри.       Холостяцкой берлогой эта квартира ни в коем случае не была, чисто вылизанная, с ароматами лимона в прихожей и на кухне, и я даже немного забылась, принявшись рассматривать всё вокруг себя. Именно в таком доме я бы хотела жить, если была побогаче, если бы имела возможность зарплатой не покрывать долги, а распоряжаться ею целиком. Я бы обила всё в мрамор, золото, кругом расставила вещи в стиле минимализма, сама бы ежемесячно посещала косметолога и остальных специалистов, чтобы следить за здоровьем и внешним видом. Сейчас мне, конечно, ничего из этого не поможет, но я помолилась, чтобы в следующей жизни всё было так, как я хотела.       Из ванной донёсся плеск воды, и я догадалась, где находился Ян Чонин. Он мылся, но я не собиралась забираться к нему и присоединяться, хотя идея, на самом деле, была хорошей. Я не потеряла своего свежего вида после душа на кладбище, как бы иронично это ни звучало, но всё же устранить цель хотелось быстро и без свидетелей, как устранили нас самих, и я нажала на ручку двери, в следующую секунду оказавшись под натиском пара. Было жарко, но я особого дискомфорта не чувствовала и просто в грязных ботинках, которые до сих пор хранили ошмётки земли из могилы, стояла на плитке, вглядываясь в подтянутый силуэт молодого человека, стоящего под душем.       Ян Чонин явно ещё не проснулся — он лениво трогал мокрые волосы, зевал, хватался то за мочалку, то за гель для душа, но никак не мог решить, в какой последовательности всё применить. Он не замечал моего присутствия рядом, что было несомненным плюсом, и порывало даже расхохотаться от его беспечности и безалаберности, потому что никогда не знаешь, в какой именно момент сзади нанесут удар, какой шаг будет последним, а день — завершающим жизнь. Смерть — это настолько незаметно и незначительно в масштабах общества, что даже смешно смотреть на самоубийц, которые кончают с собой, лишь бы что-то доказать всему миру. Ты ничего и никому не докажешь, если просто прекратишь своё существование, попробуй сложный путь саморазвития и реализуйся в нормальных сферах жизни, а не пополни и так печальную статистику по суициду среди молодёжи.       — Спинку потереть? — ласково спросила я, и молодой человек, вздрогнув, обернулся, уставившись на меня, и лишь через секунду понял, что ему необходимо прикрыться. Не успел — я занесла кулак настолько быстро, что он не заметил, а потом впечатала его плитку стены, ощущая, как намокает одежда, как неприятно липнет она к телу и как волосы превращаются в сосульки. — Или сразу шею сломать?       — Быть того не может, — голос у мужчины оказался достаточно приятным, и я надавила на его горло, чувствуя упирающийся мне в ладонь кадык. Как приятно ощущать под рукой мужскую слабость, то, что можно сломать, если неправильно надавить. — Ты же подохла вместе со своими подружками, мы видели, как вас в могилу зарывают.       Помнить всех, кого ты убил — тяжело. Ещё тяжелее осознавать, что перед тобой не видение прекрасной девы, а кошмар, который хочет тебе отомстить.       — Я восстала специально ради тебя, сладкий, — я прошлась пальцами по его запястью и немного коленом надавила на его пах, ощущая твёрдость члена — боже, да у него встал, ему явно нравятся властные девушки. — Одна жертва уже есть, ты следующий на очереди.       Я схватила душевой шланг и, вдавив Чонина сильнее в стену, засунула работающую лейку ему прямо в рот, пока он не успел понять, что происходит. Он даже не пытался брыкаться, сразу будто бы понял, что встреча со мной сулит лишь смерть — ничего хорошего для него самого. Я смотрела, как синеет его лицо, зажимала нос руками, чтобы он не мог дышать, а потом мужчина резко обмяк, совершенно не сопротивляясь. Дело сделано, я оставила включённый душ, мёртвое тело за собой и вышла из квартиры, прихватив пару банковских карт, надеясь их взломать и вывести средства. Минус одна цель, следующие рыбки покрупнее, до них ещё надо доплыть, узнать, где они живут и чем занимаются в данный момент времени.       На рабочем телефоне Чонина, который я тоже прихватила, было несколько маршрутов: домой, на работу и домой к Хёнджину. Удивительно, я думала, у него ещё будет маршрут к девушке, но прогадала. Видимо, был одинок, как и все люди, у которых вся жизнь — это череда высокопоставленных людей, которых под страхом за собственную жизнь надо охранять. Удивительно, что в квартире Чонина не было ни оружия, ни чего бы то ни было ещё — неужели настолько уверовал в собственную исключительность, в то, что ему не угрожает никакая опасность извне? Глупый какой. Таких, как он, убивают в первую очередь, потом уже добираясь до босса, который ничего не подозревает. По крайней мере, я надеялась, что он ничего не подозревает.       Я направилась на следующий адрес, по которому жил Хван Хёнджин — второй снайпер. Именно он убил меня, именно из его винтовки произошёл выстрел, который стал для меня смертельным. Именно его я убью столь же изощрённо, как и Чонина, который даже не стал сопротивляться, приняв свою участь. Хёнджин будет таким же, как и Ян — ничего не понимающим, слабым и беспомощным. Мы же с девочками были точно такими же, значит, я могу поступить с ними так же, как и они поступили с нами. Выследить. Убить. Устранить.       «Хён, привет, выйди, пожалуйста, на минутку», — написала я с телефона Чонина и притаилась у подъезда. Не хотелось снова взламывать все системы, чтобы проникнуть в дом буквально на пять минут, потому я решила, что будет неплохим способом выманить этого чёртова Хёнджина из собственной конуры при помощи телефона его напарника. Этот способ действительно был действенным.       Хёнджин показался из подъезда через пятнадцать минут, перед этим отписавшись «Чонину», что немного задержится, потому что предложение выйти было не вовремя. У них, у охранников, сегодня был выходной, потому что Чан решил провести время до вечера в офисе, а потом просто вызвать такси и уехать домой. Никаких мероприятий нет и не предвидится, и я успокоилась; на дворе четыре часа вечера, я успею не только расправиться с Хёнджином, но и до окончания дня расправиться с Бан Чаном. Странные эти смертные — ломаются быстро, с хрустом, и как же хорошо и приятно осознавать, что относительно них я бессмертна. Если в меня снова выстрелят — я позабочусь, чтобы пуля срикошетила, если нападут, то я дам отпор. Если я не разбилась тогда, когда выпрыгивала из окна нашего с Тэхёном бывшего дома, то и тут можно разбить лицо, но ни крови, ни сломанных костей не будет.       Хёнджин недолго стоял, поглядывая на телефон — у него явно были какие-то дела, а так называемый Чонин просто отнимал такое драгоценное время. А также мужчина совершенно не понимал, как же так, вместо друга напротив него встала я.       — О, не удивляйся, милый, — сказала я, язвительно улыбнувшись. Мне нравились отразившиеся эмоции у него на лице: смесь отвращения, ужаса и непонимания, что происходит. Несомненно, он видел моё лицо тогда, когда стрелял, понимал, что он точно меня пристрелил, но тут я — перед ним, вполне живая, вполне себе разговаривающая и понимающая, что делать. Понимающая, что передо мной враг, которого надо срочно устранить. Хёнджин выхватил пистолет из кобуры на бедре и выстрелил мне прямо в центр груди. Я лишь покачала пальцем, немного отшатнувшись, ведь боли никакой не почувствовала, страданий тоже, да и кровь не потекла из раны. — Не убьёшь второй раз то, что и так убито, — Хёнджин выстрелил ещё раз, но попал в плечо, и мне надоел этот цирк. Я стремительно подошла к нему, вырывая пистолет из рук, и прижала парня, что был выше меня на полторы головы, к зданию. — Идиот.       — Ты не могла выжить. Даже сейчас ты не могла выжить, — прошептал он, а я в это время приложила к его виску ствол. — Ты не могла воскреснуть, нет, мы с Чонином видели заключения, вы все вчетвером точно были мертвы.       — Раз в год и палка стреляет, порой и люди воскресают, — сказала я, улыбаясь. — Надеюсь, ты понимаешь, почему я к тебе пришла. Покойся с миром.       Я нажала на спусковой крючок, раздался последний выстрел, и тело Хёнджина осело на землю. Я обшарила его карманы в поисках запасного магазина, а найдя, сняла кобуру и затянула на ноге, чтобы потом этим же пистолетом застрелить Бан Чана. Третий пункт плана выполнен — нет, мне ни в коем случае не жалко подонков, отморозков, которые могли всё решить законным способом, а выбрали совершенно иной путь. Путь преступников, которых ни за что не повяжут и не посадят в тюрьму. Самосуд за самосуд.       Бан Чан что-то отправил на телефон Хёнджина, и я, прихватив его, стала читать текст, явно набранный в спешке. «Явись ко мне в офис сейчас же, Чонин на связь не выходит», — и хмыкнула, потому что на мольбы начальника не явится ни один подчинённый. Не явится, не спасёт, не закроет собой. Я устранила того, кто мешал мне нормально жить, я убила тех, кто повинен в моей смерти и гибели подруг, теперь остался самый главный, тот, кого мы обчистили. Виновен ли он? Во всём. Саморучно расквитаюсь, убью и буду танцевать на его могиле, как он сам танцует на костях врагов.       Пришлось скрепя сердце взять такси и поехать ближе к сердцу города, ощущая за собой вечность, приправленную смертью. Ничего. Как только я закончу со всеми делами, то предамся смерти и вечности, упокоюсь и никогда больше не восстану из могилы. Во время поездки удалось через банковскую карту Чонина перевести деньги родителям с припиской «от Су» — сто миллионов, но им хватит, чтобы покрыть собственные долги, чтобы оставить на будущее и ни в чём себе не отказывать. Они жили достойно, проводили меня в иной мир достойно, и я обязана была обеспечить даже после собственной смерти им достойную жизнь. Не должны родители хоронить своих детей, опознавать их в морге или по ориентировкам. Оставшуюся же сумму, лежащую на карточке Чонина, я перекинула Чону Хосоку за одежду и приют.       Пропуск, который я выкрала у Чонина, отлично подошёл к дверям в офис, чтобы меня пустили, только вот охрана попыталась остановить, сказав, что я тут явно не работаю, да и по мужской карточке проходить негоже. Я лишь слушала их, надменно улыбаясь, а потом двумя выстрелами покончила с жизнями идиотов, которые стояли на пути к моей цели. Мне не следовало этого делать, потому что охрана — это просто наёмные люди, выполняющие свою работу, но мне было настолько плевать, я настолько хотела быстро расквитаться с Бан Чаном, что шла напролом. Людей пугало выражение моего лица, дырки на куртке, а также общая аура смерти и безжизненности, что гуляла в моём облике — и да, правильно делали, что боялись, потому что в лифте, прямо рядом с дрожащей секретаршей, я меняла магазин, так как бездарно потратила патроны.       С каждым убийством становишься всё жёстче, и мне нравилось ощущение страха, который волнами исходил от встречающихся на пути людей. Я питалась их страхами, питалась их неуверенностью и потому очень легко проходила дальше, в офис Бан Чана, используя при этом пропуск Чонина. Границы между «правильно» и «неправильно» стираются, как только понимаешь, что ты всесилен, они не восстанавливаются, тянут за собой гордость и себялюбие. Я была готова выполнить своё предназначение и умереть снова, во второй раз, потому так просто, без предупреждения, заявилась прямо в кабинет Бан Чана.       Он не знал обо мне ничего, я же о нём — всё. Конечно, он мог предположить, кто я, мог испугаться, но даже бровь не взлетела вверх, даже не переменилась поза, и я поняла одно — он понял. Абсолютно всё. Знал, кто я, знал, зачем сюда пришла, потому и сидел за столом.       — Ты даже не удивлён, — сказала я.       — А что удивляться, если я чувствовал, что за нами рано или поздно придут? — он не говорил «за мной», он говорил и о своих павших товарищах тоже, и я ощутила лёгкий прилив уважения. Правда, это чувство сразу же ушло, как только я мысленно отметила, что этот мужчина для меня никто, он такой же убийца, как и его наёмные охранники, только руки в крови не обагрены, но сколько бы смертей случилось, если бы не пришла я? Многим больше. — Странно осознавать, что одна из девок, меня обокравших, восстала из могилы, но что поделать, если это правда, а не сон?       — Покаяться, — я достала из кобуры пистолет. Солнце закатывалось за горизонт, совсем скоро на Сеул опустится ночь, а моё время на этой земле истекало. — Покаяться, попросить прощения и умереть.       — У воров никогда не просят прощения.       — Воры тоже никогда не просят прощения, — в ответ сказала я. — Знаешь, как умерли твои охранники?       Я чувствовала себя героиней фильма, в котором девушка мстит людям, которые сделали ей больно. Только потом эти героини начинали новую жизнь, а я умру, как только свершу месть. Исчезну из этой жизни, оставлю мир, зато в колесе сансары перерожусь в нечто другое. Может, животным, может, камнем, а может, начну новый жизненный цикл как человек. Или я не буду достойна перерождения вовсе — кто знает.       — Чонин захлебнулся в душе, а у Хёнджина дырка в голове, — просто сказала я. — И предлагаю тебе выбрать: что ты хочешь — выброситься из окна или же быть застреленным мною?       — Я связан по рукам и ногам, — сказал Чан, нажав на тревожную кнопку под столом. У меня было примерно около двух минут, чтобы расквитаться с ним, потому что потом в кабинет, который я закрыла на ключ, вломится охрана. Явно полиция из-за убийства на первом этаже уже заполнила здание, ища меня, но я не волновалась — не удастся убить того, кто уже мёртв. — Делай что хочешь. Не удалось упокоить вас четверых, то постарайся упокоить меня, Ким Джису.       — Люблю сговорчивых людей.       Я наставила на мужчину пистолет, и он даже не дёрнулся, когда пуля вылетела из дула и пришила его тело к креслу. Изо лба потекла струя крови, раздался последний судорожный вдох — и тело обмякло, а я почувствовала, что смогла сделать то, в чём отчаянно нуждалась. Я отомстила. За себя, за подруг, за собственную жалкую и никчёмную жизнь, которая особо ничего не стоит, но при этом важна для меня самой. Я улыбнулась.       Солнце закатывалось за горизонт, когда охранники открыли наконец-то дверь, выбив её, и увидели два трупа: один принадлежал их боссу, он сидел в кресле, будто бы заснув, а второй был уже полуразложившимся, женским и в саване. Отомстив, я отправилась в иной мир, оставив всё земное здесь, на полу кабинета, что пропах кровью и смертью. Я отомстила за себя и подруг, доказала, что мы ничем не лучше и ничем не хуже людей, что нас убили. И я очень хотела, чтобы мы с девочками покоились с миром в могилах, что всё же были расположены рядом.       В первую могилу я попала по собственной глупости, во вторую — после свершённой мести. И кто же сказал, что мертвецы не могут восстать и отомстить? Просто вы ещё не настолько согрешили, чтобы ради вас кто-то восстал из могилы.