I

— Но ведь я ничего тебе не сделал, — Регулус пытался говорить требовательно, чтобы собеседник не смел увиливать от ответа, но его глаза с тревогой бегали по лицу Сириуса, а голос почти дрожал от обиды. — Ни слова не сказал, Сириус!       Разумеется, слов было сказано много как им, так и Сириусом. Но это было до побега Сириуса, и с тех пор они неоднократно разговаривали. А потом скандал знойным августовским днем и громкий хлопок двери. Регулус был на стороне родителей, но их слова не одобрял. И никак не поддержал, даже когда мать обернулась и спросила о его мнении. Она посмотрела на него, будто он был предателем. Сириус не посмотрел. И сейчас не смотрел.       Будто Регулус перестал существовать, исчез, как особняк на Гриммо 12. Будто Регулус говорил все те ужасные ранящие слова и швырял проклятья в его уходящую спину. Будто это Регулус крикнул на прощание «Всех вас ненавижу, всех!» и вскинул средний палец. — Тебе родители разве не говорили, что я теперь плохой мальчик, а драгоценному и единственному наследнику рода Блэк с такими якшаться нельзя?       Сириус говорил, как ему казалось, язвительно и надменно. Регулус замечал только ком в его горле и слишком частое моргание. И от этого ему стало спокойно, даже голос перестал быть таким раздражающе писклявым от тревоги. Сириусу тоже тяжело, а значит, не всё равно. Регулус на это очень надеялся. — Сказали. — Ну и? — Что «ну и»? — Какого хера ты меня сюда затащил?       Дымчатые глаза напротив вспыхнули от раздражения. — Ты меня избегаешь. — У тебя будут проблемы из-за меня.       Регулус поморщился. Сириус говорил так девушкам, с которыми хотел порвать. Удобно устроился — либо отпускай без скандалов и с благодарностью за предупреждение, либо жди проклятий от сумасшедшего рода Блэк. Род Блэк и не в курсе был, с кем там шатается блудный наследник.       Сириус, видимо, прочитав по лицу его мысли, неловко пригладил челку. Но продолжал молчать и смотреть куда-то мимо Регулуса. — Когда тебя это волновало, Сириус? — Регулус фыркнул. — Напротив, ты всю жизнь только и делал, что пытался мне их создать. — Я перерос, — снисходительно поведал ему Сириус. — Теперь для меня важно твое благополучие. Так что тебе не стоит нарушать родительский наказ ради меня.       Его голос деревянный, а пальцы в карманах что-то мнут. — Мое благополучие — это моя семья, Сириус, — буркнул Регулус, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Ты в нее тоже входишь. И твое идиотское представление на каникулах никак это не изменит.       Великий Салазар, как ненавидит он говорить откровенно, к тому же такую очевидную вещь! Но Сириус ее таковой не считал. И Регулус, пересиливая себя, выдавал слезливые фразы, приходя во всё больший ужас.       Сириус вздрогнул, как от удара, и наконец посмотрел на него. Но вместо ожидаемого признания Регулус увидел в его глазах только боль и горчащую вину. — Прости меня, Рег… — пробормотал Сириус и вдруг уткнулся в его плечо лбом по-собачьи.       Он весь разом надломился, и его тяжелое дыхание грело мантию. — Сириус? — Я тоже люблю тебя, мелкий.       Регулус вскинулся. Неужели ему не одному теперь будет так неловко из-за этого разговора? Но Сириус, вновь выпрямившийся, не выглядел ни смущенным, ни раздосадованным своими откровениями. Сириус, не любящий говорить начистоту даже больше него, и не кривится от такой фразы? Его лицо было искренним до боли и бесконечно виноватым. Регулус не мог понять, в чем его вина. И понимать боялся. — Но…       Разумеется, куда же без этого тошнотворного «но»! Сириус состоял из тысячи «но». — Глядя на тебя, я слышу их крики… — Если бы я знала, что ты будешь таким, я бы никогда не рожала! Ты неблагодарный, отвратительный щенок, которого утопить мало! — … вижу их лица… Лицо матери, такое красивое и утонченное, покрыто россыпью красных пятен, яркие губы сжаты, обнажая в оскале мелкие, острые зубы. Лицо отца, побледневшее до пугающего серого цвета, такое чужое сейчас, когда черные глаза пульсируют от злобы. — …чувствую их ненависть… Резкий взмах рукой, увешанной перстнями, и на лице расцветают бутонами кровоподтеки. Презрение в любящих когда-то глазах и холодный смех над его попытками достучаться до них. — …и сам ненависть тоже чувствую, Рег.       Регулус бы похлопал такому драматичному завершению, не всади оно в него сотни раскаленных игл. — По отношению ко мне? — с поразительным спокойствием поинтересовался он.       А во рту вкус крови и горечь, разъедающая язык. А руки заледенели в один миг и дрожат, постукивая друг о друга ледяным покровом. А ноги то и дело норовят подвернуться от внезапного приступа слабости и дурноты. — К ним, но получаешь ее ты. И мне хреново от этого вдвойне, Регулус, — Сириус поморщился, сжимая виски. — Голова разболелась?       Сириус кивнул и шумно выдохнул, когда прохлада окутала пульсирующую болью голову и не оставила от нее и следа. Регулус положил палочку обратно в крепление на предплечье. Хотел бы и себе так помочь, да был не в силах. — Теперь понимаешь, почему я бегаю от тебя? — Отчасти, — отозвался Регулус и, к своему ужасу, шмыгнул носом.       Получилось совсем уж плаксиво и объяснить это осенней простудой не было и шанса. Сириус тяжело вздохнул, по-взрослому так. И Регулус осознал, что всего через несколько месяцев он закончит учебу и наверняка окажется в самой гуще войны. А еще через год — и сам Регулус. Только по другую сторону.       Ему стало больно, больно так, будто все иглы, впившиеся в его тело стараниями Сириуса, расплавились и раскаленным металлом плывут по венам. А Сириус стоял, сгорбленный и виноватый, явно думая, как бы свалить и забыть о нем в компании Мародеров и вьющихся вокруг девчонок… — Чтоб тебе не было так уж совестно, Сириус… — начал он, слабо улыбаясь, хотя хотелось по-детски истерить и топать ногой, пока пустая маска не спадет с лица брата. — Скоро твоя ненависть будет оправдана и по отношению ко мне.       Сириус метнул взгляд на его левое предплечье и рванул рукав рубашки. Глядя на бледную кожу и скользящие под ней голубоватые, едва заметные вены, он успокоился. Чистое. Разумеется, ведь это лишь плохая шутка, слабая попытка сделать больно в ответ. Рег не мог, никак не мог. — Какой дурак станет ходить с Меткой под носом Дамблдора? — Регулус продолжал улыбаться, едва ли это осознавая. — Я получу ее после выпуска. Темный Лорд обещал. — Ты… виделся с ним? — Да.       Конец. Личная встреча означала непременное вступление в ряды Пожирателей Смерти. — Ты идиот, Рег, законченный идиот… — пробормотал Сириус.       Регулус смотрел, как он судорожно сжимает и разжимает кулаки, как пульсирует вена на его шее. Наверняка теперь и его тело полно отравленных иголок. Но легче от этого не стало. — Почему не рад? — он засмеялся, и смех прозвучал звоном битого стекла. — Ведь теперь не надо чувствовать себя виноватым за ненависть. Может, теперь и общаться сможем, а? Чего молчишь, братец?       Сириус метнулся к нему. Ударит, — мелькнуло в мыслях Регулуса. Но сжатые в кулаки руки прижали к себе, выбив весь отравленный болью воздух из легких. — Идиот, идиот, идиот…       И Сириус зарыдал, вжимая острый подбородок в его плечо и роняя на него горячие слезы. По-детски безутешно, жалко, так, что сердце Регулуса облилось кровью. Он никогда не видел, как брат плачет. Регулус безумно жалел о сказанном, об этом разговоре и больше всего — о встрече с Лордом. Случайной, но наверняка подстроенной Беллатрисой. — Я не хотел, Сириус, так вышло, правда не хотел… — прошептал Регулус.       Слова, которые он душил в себе вот уже несколько месяцев, вырвались наружу так легко и непроизвольно, будто были пожеланием здоровья в ответ на чихание. Сириус замер, услышав их, и вдруг встряхнул его, отрывая от себя. — Сбеги, Рег, — горячо зашептал он, больно впиваясь пальцами в острые плечи. — Я помогу тебе.       На миг Регулус готов был согласиться. Вместо этого он мягко улыбнулся и опустил руки на его запястья. — У тебя на всё один ответ, не так ли? Не могу, Сириус. Я подвергну родителей опасности. — А иначе — себя. — Пусть так. — Регулус, я вступил в Орден Феникса, черт возьми! Мы врагами будем, уже враги! — Я знаю. Не волнуйся, я непременно узнаю тебя и буду держаться подальше. Вы же, дураки, без масок воюете. — Когда борешься за правое дело, скрываться незачем! — Сириус не сдержался и вздернул подбородок.       Регулус слишком устал, чтобы отвечать на это. — И всё же будь аккуратнее. За тобой наверняка объявится охота. Не прогоняй мою сову.       Сириус криво усмехнулся и наконец отпустил его. Его покрасневшие глаза болезненно всматривались в него, будто пытаясь запомнить каждую черточку лица. — У меня будет персональный шпион среди Пожирателей? — Не говори ерунды! — шикнул на него Регулус и уже в дверях обернулся. — Да. Но только касательно твоей безопасности. — Прости меня, Регулус. — Прости меня, Сириус… — эхом отозвался он и шагнул за порог.       Дверь за ним со скрипом закрылась. Расплавленные иглы вмиг застыли в его венах, и он пошатнулся, припав спиной к стене.       Не представляя, что по другую ее сторону упал и Сириус.