Глава 9 «Хеллоуин»

      Хеллоуин приближался стремительно. Хотя на фоне скорых осенних каникул он был мелочью. Контрольные сыпались на нас сплошным потоком, а желание просто упасть в кровать и не вставать становилось всё сильнее.       Я не была уверена в том, что смогу пережить эту неделю. Но вот я уже сижу на уроке химии и считаю минуты до конца этого урока. Впереди ещё два — и первая четверть будет окончена. Хотя было сложно привыкнуть к другому расписанию каникул. Не могу сказать, что это меня удручает. Я была несказанно рада этому.       — Хватит залипать в окно. Мне тоже скучно, — стонет Саша, распластавшись на парте. Он выглядел сонным и растрёпанным, что не удивительно. Я улыбнулась от этого зрелища.       — А я цирк, по-твоему?       — Конечно, ты его ведущий. Я уродец. Алина, Катя и Даша — клоуны. А Дина укротитель тигров.       От упоминания троицы я поморщилась. Стервы. Нам от них часто достаётся. Я питаю к ним особую неприязнь. Их постоянные комментарии про меня, может, и не задевают, но то, что они распускают слухи, очень усложняет жизнь.       А вот Дина кажется мне очень милой и приятной девушкой. Она почти единственная, кто понимает, помогает нам с Сашей. Она была активной и доброй. Это я поняла ещё при нашей первой встрече, когда она заступилась за нас перед несколькими одноклассниками. Она вполне доходчиво и немного болезненно объяснила им, что я и Саша — обычные ребята. Возможно, ещё в этом сыграл роль её статус замстаросты. Также она объяснила принцип, по которому расположены кабинеты в этой школе. Это тот ещё шифр…       — Поздравляю с окончанием первой четверти. Не забудьте выучить с 18 по 20 параграф. И выполнить задание «проверь себя», — сказала нам учительница, как только прозвенел звонок.       Я по обыкновению немного отодвинула парту, чтобы Саша смог выехать. Выходили мы последними, как всегда. За дверью нас ждала Дина.       — Есть что-нибудь поесть? — спросил Саша, пока мы двигались к кабинету литературы.       — У меня есть есть ещё одно яблоко, Саша. Будешь? — сказала Дина раньше, чем я успела придумать, что сказать ему.       — Да, я не против, — он улыбнулся и взял протянутое яблоко. Я вела коляску, пока он ел.       Протеиновый батончик неприятно ощущался в кармане. Я хотела предложить съесть его напополам, сказав что-нибудь по типу: «Я не голодна. Вот твоя половина». В груди чувствовалось что-то похожее на разочарование.       Я не смогу съесть его целиком. Чёрт. Но, может, всё-таки смогу? Там всего 180 калорий. Да, на ужин будет гречка вместо риса, но… Хватит.       — А у тебя что на перекус? — сказала Дина, не поднимая взгляд от жующего яблоко Саши.       — Батончик, — сухо сказала я.       — Круто. Я тоже люблю что-нибудь такое брать в школу, — непринуждённо продолжила Дина. — Я обычно беру Твикс. Он просто невероятный вместе с кофе или фруктовым чаем.       — Ясно, — мою смену настроения заметили оба, но если Дина лишь косо глянула, то Саша, запрокинув голову, уставился на меня.       Уже сидя в кабинете географии я нервно теребила в руках батончик. Голод не являлся проблемой, а вот маниакальное желание попробовать его было. План по его поеданию провалился и хотелось плакать от досады. Со мной часто такое случалось. Сделав вдох, я открыла упаковку и на глаз отмерила половину.       Первый укус был самым лучшим. Вкус шоколада и чего-то химозно-карамельного были идеальными. Второй и третий укусы я пыталась растянуть, но времени не было. Пока Саша и Дина болтали о чём-то возле её парты, я боролась с собой. И вот лимит достигнут.

Половина.

      Это было страшно. Голос в голове твердил положить батончик на место или сразу отдать кому-нибудь. Но я обещала Саше прекратить. И это не так и много. Пустые выводы, и я это понимала. На ватных ногах я прошла в угол класса к мусорке.       У меня максимум сорок секунд пока никто меня не заподозрил. Особенно Саша. Прости. Я вытянула руку с обёрткой и половинкой внутри к ведру. Было стыдно, но паранойя сильнее. Рука разжалась, и обед полетел в мусор. Молодец. Я могу теперь позволить себе рис и дополнительно яблоко на ужин. Так всегда.       Глаза начинает слегка жечь, и я делаю глубокий вдох и натягиваю улыбку. Сажусь на место и лежа на парте наблюдаю за болтовнёй друга.       Во время урока (хотя учитель просто перебирает бумажки из-за того, что это последний урок в этой четверти) Саша бросает на меня странные взгляды. С каждым разом это напрягает всё сильнее. В последний раз я не выдерживаю и почти тявкаю: — Что опять? — Смутившись, он отводит взгляд. — Я видел тебя возле мусорки. Опять ты это делаешь?       Стыд. Именно он приходит первым. Я молюсь, чтобы Саша никогда больше не произносил этого. Щёки становятся красными. Я опять глупая. — Нет. Я просто устала, — резко говорю я. — От чего? — не унимается он. — От всего. Например от этого, — продолжаю злиться я, хотя это просто стыд. Взмахиваю рукой на класс, который в это время дружно что-то обсуждает, и затем на нас. Я имею в виду школу и её гам, но Саша явно понял меня по-другому, потому что он отвёл взгляд. Ну и ладно, главное чтобы отстал и забыл про эту тему.       Иногда мне не нравится, что мой девиз «лучшая защита — это нападение» действует и на дорогих мне людей.       Остаток урока я просидела в молчании. Затем на автомате помогла другу выехать в коридор. Возле школы нас собрала классный руководитель, чтобы мы расписались в каком-то табеле. Мы шумной кучкой из 28 человек толпились вокруг неё.       Все оставили чуть места для Саши и передали табель ему. Расписавшиеся ребята собирались более мелкими компаниями и болтали. Саша присоединился к одной из таких групп. Почти все относились к нему положительно или нейтрально. Только несколько «особо одарённых» дразнили нас.       Наш класс был осознанным и спокойным; всем было наплевать на то, что Саша в коляске. Большей части участников было уже 16 и мы были 9-классниками. Учеба, экзамен, подработки отнимали слишком много времени и сил. Но у всех были свои уже давно сформированные компании и было нелегко влиться.       Друзья Дины: Коля, Артём, Лиза и Кира были простыми и общительными. Они помогали нам освоиться, пускай больше всего говорила Дина. Вот и сейчас среди них она что-то бурно доказывала Коле, высокому и спортивному парню. Он был брюнетом с голубыми глазами, и я иногда сравнивала его с Сашей. Я осталась в стороне, слушая музыку в наушниках. До сих пор было неловко.

***

      Дождь мелко накрапывал, а небо с каждой секундной становилось темнее. Вчерашний день был ясным и на удивление тёплым, полная противоположность этому дню. Я быстрым шагом шла к Саше и медленно понимала, что я отчасти балерина. Ведь лужи становились всё шире, а перепрыгивать их становилось всё труднее. Я искренне жалела, что просто не надела резиновые сапоги.       После школы ребята из нашего класса толпой отправились в парк. Дина звала нас, но мы были вымотаны и не могли даже смотреть друг другу в глаза, поэтому сразу же распрощались со всеми.       Последний урок географии был всё ещё неприятным воспоминанием. К счастью, паническое состояние ушло, как и тошнота. Возможно, в этом помогли таблетки мамы. Подходя к подъезду, я написала Саше, что скоро буду. Серость пейзажа не придавала хорошего настроения.       Код от домофона я знала, поэтому без проблем зашла. Поднявшись на третий этаж, меня ждала открытая дверь. Так всегда. Это почему-то заставило сжаться что-то в груди.       Я сняла куртку и разулась. Я не увидела кроссовок мамы Саши и ботинок его сестры. Возможно, они ушли.       Коридор был красиво украшен гирляндами, которые, как я знаю, будут висеть до Нового года, а потом ещё до февраля, если не больше. Искусственная тыква лежала на тумбочке. А в углу зеркала было несколько наклеек в форме привидений и скелетов.       Саша был в комнате, сидел в коляске возле стола и что-то усердно писал в телефоне. На меня он поднял взгляд, только когда я несколько раз постучала по дверному косяку.       — Тири, привет. Как дела? — телефон он отложил через пару секунд.       — Привет, — я упала спиной на его кровать. — Нормально. Кому там так усердно строчишь?       — Дине. — Я нахмурилась и перевернулась на живот, чтобы посмотреть на Сашу. — Что? — он поднял бровь и неестественно улыбнулся. — Обсуждаем, что бы делали во время зомби-апокалипсиса.       — Ничего, просто спросила. — Господи, я что, ревновала? От этой мысли мои щёки вспыхнули. Я молча села на край кровати.       Когда время приближалось к восьми, мы сели делать макияж. Сначала я накрасила Сашу. Его шрам выглядел гораздо лучше, поэтому я без особого беспокойства замазала его помадой и продлила от уха до края губы.       — Эй, тоник не особо вкусный, — пробубнил Саша, когда я начала наносить тоналку на его губы и брови.       — Терпи, — хмуро сказала я, последний раз растушёвывая тоник по его губам. Затем ухватила его за подбородок так, что губы смешно сложились бантиком, и повернула его голову.       Несколько минут я возилась с тенями и подводкой, чтобы создать эффект впалых глаз. Саша, на удивление, сидел молча и даже не попытался высвободиться от моей руки. На самом деле мне было почти приятно сидеть так близко к Саше и держать его лицо. Вблизи его расслабленное лицо выглядело ещё привлекательнее. Это я осознала почти с ужасом человека, которого поймали на воровстве в магазине драгоценностей.       Поэтому, как только я закончила наносить последний слой теней, сразу же отстранилась от друга.       — Всё?       Я кивнула и принялась за свой образ. Я хотела нарядиться ведьмой, но не могла придумать, какой макияж бы подошёл. Поэтому решила сделать базовый и добавить рисунок паутины подводкой. Это было легко. Затем я ушла в ванную.       С сомнением ещё раз осмотрела свой наряд. Тонкое хлопковое платье, всего в один слой, больше похожее на ночнушку. Доставало оно только до середины бедра, что и смутило меня. Но образ, похожий на славянскую ведьму, манил, особенно в комбинации с моими пышными волосами, поэтому я оставила на себе только топ и короткие шорты, и натянула платье. Оно село идеально.       Вернувшись в комнату, я обменялась с Сашей взглядами, и мы оба смущённо отвернулись.       Мы устроились за кухонным столом. Мама Саши и Уля уже вернулись, но мы тактично попросили их покинуть кухню. Уля была невероятно возмущена тем, что её не пускают к вызову призраков.       Выключив свет, мы зажгли пять свечей, прикрепив их к подносу. Это было освещение. Затем я достала карманное зеркало и положила на стол.       Саша взволнованно мял пальцы, вызывая неприятный хруст. Это было не самым ужасным, что он мог делать со своими пальцами. Хотя бы не грыз, как раньше.       Нарисовав на листке бумаги мордочку с безумной улыбкой, мы зажгли ещё одну свечу, переглянулись, и я начала говорить:       — Чеширский кот, Чеширский кот… Приди к нам. Ночь полна ужасов, так улыбнись нам сегодня, как если бы удача улыбнулась в этом году, — повторив это ещё два раза, я широко улыбнулась и посмотрела в зеркало. Саша повторил за мной.       Окно приоткрылось с нехарактерным для него скрипом. Тихий скрежет возле батареи заставил меня отвернуться от окна. Бушевавшая за окном гроза резко контрастировала с гробовой тишиной дома. Тёплый свет свечей давал чувство спокойствия. Но моё сердце рухнуло в пятки, когда я перевела взгляд в зеркало.       За нашей спиной что-то шевельнулось, и мы разглядели белую зубастую улыбку и два зелёных глаза над ней. Мы оба в ужасе обернулись, но успели увидеть лишь небольшое скопление искр в воздухе.       Как только у меня вырвался первый смешок от комичности ситуации, послышался детский крик. Люля заплакала, а ещё через секунду послышался раскат грома.              Свет под дверью перестал гореть, а вопли продолжались. Сразу стало понятно, что из-за грозы выключился свет, а мы, сидящие в полутьме, этого не заметили. От хаотичных и, честно говоря, стрёмных деталей мне становилось не по себе. Пришла в себя я только после того, как Саша сжал мою руку, которая покоилась на его колене.       — Значит, удача на нашей стороне в этом году, — чуть надрывно сказал он. Нервный смех исходил сначала только от меня, а потом и Саша подхватил его.