Часть 2

      Сегодня был ленивый день. Сервер-ивент всё ещё шёл полным ходом, но все команды решили, что сегодня у них у всех будет выходной. Тайлак, которому явно нужно было больше одного дня отдыха, был распластан поверх Роршаха, который мог только смотреть в потолок и гадать, когда его жизнь свернула не туда. Здесь он — гибрид кота, разве всё не должно быть наоборот? Тайлак выдыхает в его шею и сердце Роршаха решает запутаться в его кишках — две вещи, которые никак не связаны. Точно. Абсолютно. Потому что это ведь не они с Тайлаком выбирали друг друга к себе в команду на каждом ивенте, который это позволял, с тех пор, как Тайлак впервые присоеденился к серверу и случайным образом выпал в качестве тиммейта Роршаху на ПВП-ивенте и Роршах абсолютно точно не обожал после маленькой победы получения килла обматывать кишки вокруг шеи Тайлака подобно гротескной мишуре и смеяться, когда второй начинал плеваться и ругаться матом, сбрасывая с себя этот подарок. О. О нет. Тайлак абсолютно точно не похож на сестру Роршаха в его мутных воспоминаниях про их лучшие деньки вдвоём, неа. Вы придумываете. Вам кажется. Они просто два взрослых мужчины, лежащих клубком конечностей на твёрдом деревянном полу. Ничего интересного. Хватит смотреть. — Заткнитесь, чат. — Роршах шипит на голоса в своей голове, пока Тайлак спит на нём.       Тайлак тихо издаёт искажённые утробные звоны, отголосок его дней в качестве аллэя.       Не то, чтобы Роршах наверняка знал или имел дело. Он знал Тайлака только вексом и только эта -претендующая на худшую- версия его была Роршаху другом.       Да, конечно, Тайлак отказывался есть игроков большую часть времени, но на сервере с таким количеством беззаботной смерти и равнодушного принятия инстинкты были инстинктами.       Здесь было не принято постоянно их подавлять. С любым тиммейтом — выбранным тобой и ли случайно, от тебя ожидалось демонстрировать свои гибридные черты минимум наедине и от него, в отместку, ожидалось тебя не судить, не спрашивать и никогда после роспуска этой конкретной команды ни с кем об этом не говорить.       И в ранние дни сервера у Роршаха всегда был чей-нибудь труп в холодильнике.       То, когда от искажённой природы жаждущий плоти Тайлак сорвётся, было только вопросом времени.       Роршах не находил, ни тогда ни сейчас, вид покрытого кровью обычно собранного Тайлака с рукавами пижамы покрытыми ошмётками подкожного жира и по локоть в теле Скорби настолько пугающим, насколько ему стоило бы. Ророшах со вздохом трясёт головой, отгоняя навеянные голосами воспоминания, и встаёт, позволяя Тайлаку просто скатиться на пол. Тот просыпается и немедленно снова начинает нудеть- — Роршах, во имя Пустоты- — «бла-бла-бла», что-то про уважение, «бла-бла-бла,», «я не спал трое суток,», «бла-бла-бла». В конечном итоге он сдаётся и шатающиеся походкой отправляется в свою спальню- единственную здесь спальню, поскольку это была индивидуальная база Тайлака и он не предусматривал гостевые спальни, потому что это «всё равно база только для ивента, я полностью ожидаю, что её подорвут к чертям». И по этой же причине не декорировал, ленивая жопа, как можно вкладывать так мало усилий в пусть даже временную, но базу? Тьфу.       Роршах рассматривает вариант того, чтобы пойти домой и отоспаться, но чат начинает громко протестовать, аж до звона в ушах и темноты в его хорошем глазу. Его плохой глаз, как обычно, очтаётся настолько же едва ли зрячим, как и всегда. Ему приходится набрать полный кулак своих волос и потянуть, чтобы прийти в себя и обнаружить своё тело привалившимся к стене. Кажется, он даже ушёл АФК на секунду. В конечном итоге Роршах засыпает свернувшись вокруг него, неспособный уснуть если его тиммейт не находится в немедленной доступности.

***

Роршах гонится за командой «Эндер Альфа», на которых он наткнулся спонтанно. Они в большинстве, и Роршах подозревает, что где-то рядом с местом, где он их нашёл находится их база и они пытаются его от неё увести. Он всё равно их преследует, потому что он не может противостоять хорошей погоне, даже если он знает, что они скорее всего ведут его к команде «Эндер Прайм», чтобы убить его и получить за это очки. Чем выше чей-то счётчик убийств — тем больше за них дают и Роршах всегда был тем ещё диким животным, но, опять же: Его рациональный разум был ничем в лице погони. Аспен, более проворный из двоих, отделяется от Хэйдер и быстро скрывается среди деревьев. Роршаху хватает рационального мозга на то, чтобы решить, что выгоднее будет продолжать преследовать Хэйдар, над которой у него преимущество в скорости и проворстве, он догонит её, скорее раньше чем позже, и она уже начала терять скорость. Ещё совсем немного… Самую малость… Он почти может дотянуться до неё кончиками когтей, он почти её догнал… Его кровь поёт в его конечностях и он слышит паническое трепетание её сердца, трава кричит в агонии под её сапогами, с отчётливым хрустом отмечающими её дорогу и даже если бы она могла оторваться, Роршах легко нашёл бы её вновь, если не по её сиплому дыханию, то по дороге трупов растений, что оставалась за ней. Его рука впивается в плечо Хэйдар и со всей силой голодного животного дёргает его назад, заставляя их обоих кубарем полететь на землю. Игнорируя ураган цветов, в который превратился мир, Роршах слепо впивается зубами в плотную кожу, прогибающуюся под его зубами как резина, но он не пытается порвать её голой силой. Нет, он начинает жевать, молоть бронированную кожу, отблёскивающую прозрачными чешуйками, слой за слоем, впиваясь когтями рук в чужие пытающиеся дать отпор руки, вырывая из них и отбрасывая чужой меч, потом топор, потом лук, потом арбалет, потом щит, пока его противница пытается отбиться хоть чем-то, игнорируя то, как воет от боли его плоть, когда её когти вспарывают его спину опасно близко к шее, с чувством триумфа вырывая отделявший его от обжигающе-горячей плоти Края шмат сияющей тёмно-серой кожи, проглатывая его целиком несмотря на то, как он застряёт в его горле. Хэйдер хватает его за шею, впиваясь в неё когтями, но неспособная порвать его кожу, едва ли более толстую, чем человеческая, из-за стремительно покидающей её тело крови. Роршах удачно вцепился в шею — он понимает, с громким урчанием припадая к разорванной ране, вырывая мышцы уже и так почти не дышащей Хэйдар зубами, проглатывая глоток за глотком фиолетовой пряной крови, хлещущей из раны. Его добыча больше не дышит и его коммуникатор вибрирует, давая ему знать, что она ушла на респавн. Его урчание становится тише когда он начинает есть, момент близости с его подругой превращается в обычную охоту и внезапно всё гораздо менее весело без когтей в его коже и зубов, отрывающих его ухо, с одной лишь болью от нанесённых ему ран. Он руками начинает выбирать и выдёргивать связки и сосуды и вены, все скользкие как один, норовящие выскользнуть из его пальцев, не желающие рваться, и заталкивать их в рот, теряя половину сладко-металлических обрывков плоти по дороге, когда он слышит звук лезвия, рассекающего воздух. Он возрождается в кровати Тайлака. Знакомый запах его друга и осадок тепла на простыни едва ли умаляют острый одномоментный ужас, приходящий к Роршаху вместе со смертью.

***

      Его раны, полученные до смертельного удара топором от Скорби, остаются на месте, потому что конечно они не заживают, а чего он хотел?       Он любит играть в догонялки и драться, но последствия… — Идиота ты кусок, ты хоть пытаешься хотя бы изредка думать не жж- желудком, а своей пустой головушкой? — Тайлак негодует, затягивая бинты вокруг его ран, прикладывая немного больше силы, чем необходимо. Его повязки не являются слишком тугими, но ярость, с которой они наложены, говорит за себя. Говорила бы, если бы это не делал его клыкастый рот — Мы могли вычислить их базу! Кто знает, какие у них есть ресурсы, нам бы они точно пригодились после того, как ты скомпрометировал свою базу Ремоуту и Эйле!       Волосы Роршаха, включая шерсть на его спине и ногах, топорщатся, но он не позволяет себе двигаться. Для своего же блага. У этого мужчины руки на его кровоточащих ранах, вырываться будет себе дороже. — Да понял я, что дурак! Ещё до твоего прихода понял, но они бежали от меня, Тайлак! Ты знаешь, что это со мной делает! — Держи себя в руках! — Я пытаюсь!       Они смотрят друг другу в глаза -или, по крайней мере, Роршах думает, что пустые светящиеся глаза его сокомандника смотрят обратно в его- несколько долгих секунд, Роршах — сжимая собственные колени в руках почти до хруста и Тайлак — сжимая зубы так сильно, что на его лице начинают ходить желваки, прежде чем Тайлак медленно выдыхает. Всё его лицо и тело расслабляется и он медленно прислоняет свой лоб к корню шеи Роршаха.       Он издаёт тихий урчащий звон. Роршах испускает из горла трёскот, похожий на мяуканье кота, начавшего жить с людьми во взрослом возрасте и никогда до этого не научившегося мяукать.       На том и порешили.