Согласилась

      Ранний подъём, учёба, подработка в больнице, бесцельное существование в комнате общежития — именно так прошла почти целая неделя после случившегося с Надей. И только в субботу она наконец решается проведать Полину Филипповну с Мишей. И решается с неимоверным трудом. Того района она теперь, мягко говоря, побаивалась даже в дневное время суток. Прекрасно понимает, что вероятность повторения событий крайне мала, да и не только ведь в том районе такое может произойти. Но никак не получается объяснить это бешено колотящемуся сердцу, когда в поле зрения появляется та самая злополучная детская площадка, и в груди разрастается липкое ощущение слежки. Всякое ведь бывает. Девушка уже успела убедиться в этом на собственном опыте.       Опять снег. Невольно всплывают не самые приятные воспоминания. Надя затягивает шарф потуже, аккуратно поправляет его края, накинутые на голову, и мысленно хвалит себя за то, что в этот раз не забыла такую нужную вещицу. Остаётся пройти всего один дом. Совсем немного. И можно будет снова почувствовать себя в относительной безопасности.       Ноябрь выдался на удивление снежным и тёплым. Пока что никто ни о каких заморозках не говорил. Можно немного расслабиться и отгулять последние дни осени, зимой-то это уже будет проблематичнее. Только вот Надя вовсе гулять не хотела, была бы её воля, она бы вообще из общежития не выходила. Однако, ей это делать приходится — у неё есть какие-никакие обязательства, о которых она не может забыть в силу своих характера и воспитания.       Пара минут и Надя уже нажимает на дверной звонок. Думает о том, что стыдно будет в глаза Полине Филипповне смотреть — за столько дней даже не справлялась о её самочувствии. За дверью тем временем слышатся быстрые шаги.       — Миша дома… — невольно произносит шёпотом. Девушка будет очень рада увидеть светловолосого паренька, который вечно был «в делах». Уж слишком давно они не виделись.       Дверь открывается настолько быстро, что девушка едва успевает сделать шаг назад, чтобы её не задело. Открыл и вправду Миша. Он лучезарно улыбается — не ответить на такую улыбку было бы кощунством со стороны гостьи, и жестами подгоняет Надю, чтобы она быстрее проходила в квартиру. Её уже заждались.       — Я тебя в окно увидел, чайник сразу поставил. Почему не заходила раньше? — паренёк помогает гостье снять и повесить пальто, бережно складывает её шарф и ждёт, пока она наконец разуется и, как обычно, что-нибудь начнёт рассказывать.       — Дел было много. Но я безумно по вам скучала, поэтому разделалась с ними побыстрее, — полуправда, из-за которой в груди снова заболело. Так было каждый раз, когда она отвечала на все похожие вопросы в последнее время.       Миша продолжает улыбаться, кивает и провожает гостью на кухню, где уже хлопочет Полина Филипповна, а на столе стоят три кружки с горячим ароматным чаем и невероятно красивая ажурная тарелка с самодельным печеньем. Мальчишка не поверил ей и сделает всё, чтобы выяснить, что же стряслось — мысленно уже дал сам себе слово.       И вот они сидят втроём за маленьким столом на кухне, пьют чай и разговаривают о всяких незначительных вещах. Правда, в основном говорит Миша, у него — мальчишки, который практически всё свободное время проводит на улице, гораздо больше историй. По ходу своего монолога он частенько поглядывает на Надю, которая, в свою очередь, практически всё время поочерёдно смотрит в окно и в свою кружку. А кружка эта действительно была «своя» — Полина Филипповна ещё в начале знакомства эту красивую кружечку ей выделила. Своеобразный жест, выражающий признательность и доверие. В этом доме ей всегда будут рады.       — Завтра в ДК дискотека будет опять. Мы с пацанами точно пойдём. Надь, может пойдёшь со мной? А то бабушка опять не хочет меня отпускать, — мальчишка умоляюще глядит на девушку, видя в ней единственное спасение. В прошлый раз после дискотеки он пришёл с фингалом под глазом и разбитой губой. Бабушка долго причитала, плакала и даже в милицию хотела идти, но Миша пообещал, что больше такого точно не повторится. Пообещать-то пообещал, а сам в этом уверен не был.       — Ну если Наденька с тобой пойдёт, тогда я буду спокойна. Да и как раз сама развеется, отдохнёт от этих дел своих насущных, — Полина Филипповна смотрит на девушку и улыбается, точно зная, что та не откажется. И она не отказывается.       — Умеете же вы уговаривать, — Надя переводит взгляд с мальчишки на старушку и обратно, подмечая у обоих какой-то хитрый прищур. Неужели догадались обо всём, и это было их планом с самого начала?..       — Рада, что Вы уже выздоровели, Полина Филипповна. Простите, что не навещала, буду исправляться, — быстро меняет тему, чтобы не думать о всяких глупостях. Да и совесть мучает, что сразу не извинилась. Старушка же излюбленным жестом машет рукой в сторону и снисходительно улыбается. Понимает, что у молодёжи вечно есть свои дела, не всегда же взаперти со старухой возиться.       За окном стремительно темнеет, и Надя начинает собираться домой. Полина Филипповна, как обычно, всячески старается уговорить девушку, чтобы та осталась на ночь, а не бродила одна по тёмным улицам. Но теперь у Нади есть весомая причина, чтобы не оставаться — завтра же дискотека, нужно будет как следует подготовиться. Мишка же, понимая настрой девушки, вызывается провести её до общежития, чтобы бабушка не переживала так сильно. Только вот с этим предложением соглашаться никто не намерен.       — А сам как обратно пойдёшь? Не дури. Я сама быстро добегу, ничего не случится. Ты лучше завтра перед дискотекой за мной зайди, а то, как я без тебя буду-то, — девушка похлопывает паренька по плечу, замечая его хмурое выражение лица и озадаченный взгляд.       — Ладно… Ты только аккуратнее будь. И вот ещё — ключи свои не забудь, — он достаёт из кармана своей поношенной куртки ключи и быстрым движением запихивает их в карман пальто уже стоявшей на пороге гостьи. Всем своим видом хочет показать, как сильно он раздосадован отказом в сопровождении.       — А я и забыла совсем про них. Спасибо, Мишка, — она старается смягчить углы и улыбается так мягко, насколько может. Подростки нынче весьма ранимы, хоть и пытаются вечно храбриться.       Не может Миша долго злиться на свою сестру названную, поэтому не удерживается и улыбается ей в ответ. Тем более, что она теперь с ключами — хоть какое-то средство самозащиты есть. Но переживать всё равно вряд ли перестанет.       Надя тепло прощается с бабушкой и внуком и практически выбегает в подъезд. Нужно как можно быстрее добраться до дома и не попасть в передрягу снова. Невольно в этот момент возникает образ её «спасителя». Если в этот раз что-то случится, его рядом уже не будет. Да и вряд ли он ещё когда-нибудь будет рядом. Пора бы уже прекращать о нём постоянно думать. Только пока получается с трудом, а если точнее — не получается вовсе.       До общежития девушка добирается без приключений. Можно сказать, что отделывается лёгким необоснованным испугом. Заходит в комнату и не обнаруживает там свою соседку, но быстро вспоминает о том, что Асия осталась у какой-то подруги на пару дней. Придётся коротать эти дни в одиночестве. Не такой уж и плохой расклад.       Надя любила одиночество. Между прогулкой с кем-нибудь и тихим вечером наедине с собой всегда выбирала последнее. И хоть в последнее время её съедали собственные мысли, она всё равно предпочитала ни с кем этим не делиться и справляться самой. Считала, что пустые разговоры всё равно ничем не помогут. В этот раз такая стратегия выигрышной не оказалась. Нужно пробовать что-то другое. И завтрашняя дискотека была отличным шансом отвлечься.

***

      Она потратила на сборы практически весь день: несколько раз переделывала причёску, переодевалась как минимум раз пять и два раза успела смыть непонравившийся макияж. Как-то наряжаться больше не было ни сил, ни желания. В итоге девушка остановилась на юбке чуть выше колена и тёплом ярком свитере, из макияжа только тушь оставила, а завитые волосы в высокий хвост собрала. В последний раз покрутилась перед зеркалом, пару раз прыснула на себя любимым парфюмом и стала впопыхах собираться на выход. Миша, наверное, уже ждёт.       Снова забыла проклятый шарф, но возвращаться обратно уже не было времени — не хочется заставлять парнишку ждать ещё лишние пять минут. А он, кстати, уже давненько стоит на входе и мило разговаривает с комендантшей.       — О, Ануфриева! Это тебя ухажёр дожидается, что ли? — женщина начала разглядывать спускающуюся по лестнице девушку, а после снова обратила своё внимание на засмущавшегося мальчишку.       — Рано ему ещё ухажёром-то быть, Светлана Викторовна, — Надя лучезарно улыбается Мише, кивает в знак приветствия, берёт его под руку и ведёт на выход. А он даже не сопротивляется, уж слишком неловко от сложившейся ситуации.       — Прости, что задержалась. Долго тебе ждать пришлось? — девушка наконец прерывает тишину длиной в несколько долгих минут. Она дала это время Мише на то, чтобы немного отойти от неудачной шутки комендантши, а в итоге молчание как-то затянулось.       — Пустяк, я бы ещё подождал. Что я — не пацан, что ли. И ты это… Не подумай ничего такого, я просто о своём задумался, правда…       Надя многозначительно кивает и продолжает ненавязчивый разговор обо всём, что окружает их по пути к дому культуры: на удивление чистое от туч небо, как обычно устрашающие деревья, редкие прохожие и многочисленная толпа возле самого ДК — кто-то ждёт спутников, а кто-то просто курит возле входа.       Девушка с пареньком заходят внутрь и, отстояв небольшую очередь, снимают верхнюю одежду — Миша галантно забирает пальто у Нади и сам сдаёт его в гардероб, отдавая девушке номерок, а после они вместе поднимаются по лестнице, следуя зову громкой музыки.       По пути Миша много с кем здоровается за руку, в основном это были мальчишки примерно его возраста, девушка же молча кивает всем и чувствует себя не очень комфортно — она не увидела ни одного знакомого лица, хотя и настраивала себя с самого начала на такой исход.       — Смотри, это наш круг, Универсамовский, будь только в нём, не ходи в другие, пожалуйста, — паренёк старается перекричать музыку и обводит рукой большой круг, состоящий в основном из парней и нескольких девчонок.       — Да куда ж я уйду, когда никого, кроме тебя, здесь не знаю, — она смеётся и взъерошивает светлые волосы мальчишки. Он терпеть не мог, когда с ним обращаются как с маленьким, но ей позволял всё — особые, почти родственные, отношения у них были.       Надя потихоньку знакомится с ребятами, общается с другими девочками, которые, хоть и держались в кругу, но всё равно были особняком — они рассказывают ей, что ещё не все пришли, кто-то опаздывает по некоторым причинам, и их все очень ждут. На уточняющий вопрос о том, что за загадочные причины, ей ответили, что это не им рассказывать. Девушка решила спросить у Миши. Раз уж он её сюда пригласил, пусть посвящает во все детали. Ей совсем не хочется единственной дурочкой незнающей быть.       Находит она его достаточно быстро — он стоит возле одной из колонн и разговаривает с каким-то высоким мужчиной. Последний кивнул на реплику Миши, взглядом случайно наткнулся на девушку, улыбнулся и поприветствовал её кивком. Она ответила ему тем же, пробираясь через всю толпу к этим двоим.       — Миш, еле нашла тебя, не исчезай так больше, — Надя подходит к ним, разговаривает с Мишей, а смотрит на его товарища. Он был даже выше, чем она прикидывала, когда увидела издалека, но даже не это приковало её внимание, а густые светлые усы — давненько таких аккуратных не видела.       — Надежда, очень приятно познакомиться наконец с той самой великолепной сестрицей из рассказов Ералаша. Я Владимир, можно просто Вова, — он протягивает ей руку, и Надя с радостью пожимает его ладонь. Миша частенько рассказывал про какого-то Вову Адидаса, только недавно вернувшегося из Афганистана — для мальчишки он был чуть ли не отцом. И Надя была неимоверно рада не только личному знакомству с мужчиной, но и тому, что он производил о себе весьма хорошее впечатление.       — Ералаш? — она непонимающе смотрит на Мишу, а тот лишь улыбается и неловко потирает затылок. Не знает даже, как начать объясняться.       — Ну об этом он уже сам расскажет, а я вас, пожалуй, оставлю — дела не ждут. Хорошего отдыха, — Вова махнул рукой на прощание и ушёл куда-то, пробираясь через толпу молодёжи.       Надя молча смотрит на «Ералаша», всё ещё ожидая объяснений. Она догадывалась, что мальчишка пришился к группировке, но до последнего не хотела в это верить. Теперь же всё вставало на свои места: и частое отсутствие дома, и какие-то поздние «сборы», и вечные побои, и те самые «пацаны» с кличками.       — Ну ты же уже сама догадалась, что мне говорить-то ещё… — он смотрит в любое место, но только не на девушку. Чувствует стыд, будто его застукали за чем-то непристойным. Хотя сам искренне уверен, что ничего плохого не сделал. И не сделает никогда. Но сейчас самое страшное для него — увидеть разочарование в этих серых глазах, успевших стать родными.       — Потом поговорим об этом. Ты мне обязательно всё расскажешь. А сейчас давай просто повеселимся, — она немного наклоняется, чтобы Миша увидел её ободряющую улыбку и поднял наконец взгляд с пола.       Задорная музыка сменяется на плавную, многие разбиваются на парочки для медленного танца, остальные встают по бокам просторного зала.       — Потанцуем? — он решается на это только из-за её улыбки. Знает, что она не откажет и не высмеет. Лучший вариант для первого медленного танца в его жизни.       — Всё-таки не мал для ухажёра, да? — Надя усмехается, но на предложение всё равно соглашается, держа мальчишку при этом на достаточной дистанции. Не хочет, чтобы окружающие неправильно интерпретировали этот танец. Миша же всё понимает и принимает такие условия, он рад даже этому.       Почти под окончание песни вокруг постепенно нарастает шум от разговоров. Из отрывков фраз Надя понимает, что пришли те самые «опаздывающие». Она оглядывается и старается рассмотреть лица только что вошедших в зал. Слишком темно, далеко и много людей вокруг них столпилось. Видимо какие-то важные люди — вот их с Мишей и близко так не встречали.       На очередном повороте во время танца девушка всё-таки встречается взглядом с одним из парней. В груди всё сжимается, а дыхание замирает. Ей же просто мерещится, правда?..       Между ними было расстояние примерно в пять метров, постоянно мельтешащие танцующие, столпившиеся возле лестницы люди и приглушённый свет. Но она узнала его. Узнала по движениям, звонкому голосу и улыбке. По этой чёртовой кривой улыбке, которая мерещилась ей везде. Узнала и надеялась, что её не узнает он.       Надя резко отворачивается, видит перед собой ничего не понимающего Мишу и понимает, что своим поведением неосознанно делает всё, чтобы её заметили.       — Миш, пойдём передохнём, а то мне что-то нехорошо стало, — она дрожащими руками хватает мальчишку за руку и тянет в противоположную от лестницы сторону. Судорожно ищет какой-нибудь укромный угол, где она сможет задать Мише все интересующие её сейчас вопросы, и спрятаться подальше от этих проклятых серо-зелёных глаз. Сама даже до конца не осознаёт, почему так сильно хочет избежать злополучной встречи.       Они доходят, практически добегают, до одной из колонн, рядом с которой было наименьшее количество людей. Надя дышит так, будто пробежала целый марафон на Олимпийских играх, от результатов которого зависело всё. Сама же усмехается от такого дурацкого сравнения в своей голове.       Миша стоит рядом и совсем ничего не понимает. Сам диалог не начинает, потому что боится ерунду сморозить — его пацаны за это часто высмеивали. Остаётся только молча поглядывать на девушку, которая с каким-то неприсущим ей страхом постоянно оглядывается по сторонам.       — Надь… — он не выдерживает и привлекает к себе внимание, осторожно, чтобы не напугать, дотрагиваясь до её плеча. Но она всё равно едва заметно вздрагивает.       — Прости, о своём задумалась, — Надя перестаёт оглядываться и виновато улыбается мальчишке, что смотрит на неё глазами, полными переживания. Напугала бедного из-за своих тараканов в голове.       — Ты чего так испугалась? Увидела кого-то, кто тебя обидел? Давай я пацанам скажу, мы его быстро проучим! — Миша так сильно воодушевляется, а Надя так сильно паникует, что оба совсем не замечают, как к ним подходит высокий темноволосый парень.       — Ералаш, кого ты там проучить собрался? — парень тянет руку к мальчишке, который ниже его на полголовы. Вроде смотрит на Мишу, пожимает ему руку, перебрасывается с ним ещё парой фраз, а мельком то и дело поглядывает на рядом стоящую девушку. Она же игнорирует его полностью, складывает руки на груди, смотрит куда-то вбок, нервно кусает щёки с внутренней стороны и жмётся к колонне, будто та может её как-то спасти.       — Познакомишь может хоть? — парень кивает в сторону девушки и полностью разворачивается к ней лицом. Не оставляет больше никаких шансов для игнорирования.       — Это Надя, я рассказывал о ней. Которая нам с бабушкой часто помогает, — Миша неловко смотрит на Надю, которая с огромными усилиями поднимает голову, но упорно продолжает смотреть куда угодно, только не в те самые глаза. И ежу понятно, что что-то здесь нечисто, а Миша и подавно смекнул.       — Очень приятно познакомиться с такой красавицей и умницей. А я Турбо, но можно просто Валера, — парень улыбается, в очередной раз пытаясь поймать взгляд «новой» знакомой, и привычным жестом протягивает руку для приветствия.       Надя осторожно пожимает широкую ладонь парня, не ожидая за этим действием какого-то злого умысла. Однако, зря. Как только она делает попытку высвободиться из цепкой хватки, ладонь парня сжимается лишь сильнее. Девушка на автомате поднимает взгляд на своего обидчика, желая прояснить, что сейчас происходит. И попадает в эту ловушку. Его глаза полны коварства и интереса. Он тоже узнал её. Узнал в тот же момент, что и она. Дал себе пару минут на размышление и принятие решения, а потом пошёл вслед за этой странной парочкой, у которой разницы в росте практически не было, зато разница в возрасте ощущалась знатно.       — Пусти… — она продолжает смотреть ему в глаза, потому что знает, что, проиграв эту игру в гляделки, будет сама себя потом ненавидеть. Нужно быть смелой, чтобы заглянуть своему страху в глаза. Или абсолютно безрассудной дурочкой.       Парень будто вовсе не слышит её просьбы, продолжая с каким-то маньячным любопытством рассматривать напуганную девушку. Он всё никак не может понять, почему она реагирует на него именно так — почему боится и игнорирует, ведь в тот раз он, наоборот, помог ей. Она должна быть ему благодарна, но вместо этого трясётся вся от страха рядом с ним.       — Уж очень хочется потанцевать с тобой. Хватит со скорлупой лясы точить, — мало того, что хватку не ослабляет, так ещё и всё ближе притягивает бедную девушку к себе. Очень хочет Ералаша отправить куда подальше, чтобы не мешался, но так только ещё больше впечатление о себе испортит. Остаётся надеяться, что парнишка сам всё поймёт по приподнятой брови и хмурому взгляду, адресованных ему.       — Надь, я тут рядом буду, если что, — и он понял. Миша пару секунд пристально смотрит Наде в глаза, улыбается, как бы извиняясь, и отходит к каким-то парням примерно его возраста, продолжая наблюдение теперь уже со стороны.       — Тебе чего надо от меня? — Надя пользуется тем, что Турбо до последнего провожал мальчишку взглядом, дабы убедиться, что он не выкинет ничего, и вырывает свою ладонь из крепкого рукопожатия.       — Я вроде всё предельно ясно сказал — потанцевать, — он криво улыбается. Доволен собой, ведь наконец вывел её на какой-никакой диалог.       — С чего ты взял, что я буду танцевать с тобой? — она так просто отступать не собирается. Вскидывает подбородок повыше, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в росте с целую голову, да вот только это производит обратный эффект — парень уже в открытую усмехается.       — Ты мне вообще-то должна за то спасение. Услуги личного охранника бесплатно не предоставляю.       — Я поблагодарила за это ещё в тот вечер.       — А я хочу танец.       — Перехочешь.       — Харэ ломаться, тебе сложно что ли?       Надя уже было открывает рот, чтобы съязвить в очередной раз, но замечает какие-то недобрые огоньки во взгляде парня. Она и в этот раз довела его до такого же состояния, что и в первую встречу. Эта перепалка уже начинала действовать ему на нервы. Он не привык к отказам, тем более к таким категоричным и совершенно необоснованным.       — Только один танец?.. — внутри что-то ломается, кажется — очередной принцип, через который она переступает. Надя полностью искусала щёки с внутренней стороны, поэтому уже плавно перешла на губы, вгрызаясь в них чуть ли не до крови. Чёртовы нервы, чёртов придурок, который стоит сейчас рядом, чёртова она, которая идёт у него на поводу, несмотря на дрожащие коленки.       — Один. Слово пацана, — она почему-то верит, а он снова протягивает ей руку, дожидается ответного действия и ведёт её в круг «Универсамовских», где все практически сразу обращают внимание на эту странную парочку. Парень с каким-то победным выражением лица и девушка с полностью побеждённым видом — дуэт необычный, но весьма предсказуемый.       Миша продолжает находиться рядом, хоть и на достаточном расстоянии, чтобы не нервировать старшего, но и вовремя помочь своему близкому человеку. Чем бы он помог, если бы Турбо обидел Надю, он и сам не знал, однако всё равно был готов вступиться, рискуя всем.       Турбо отпустил ладонь Нади только в тот момент, когда нужно было поприветствовать очередного члена группировки. Пара секунд ступора, и он размыкает пальцы, стараясь не подавать виду, что это не было задумано. Он и сам не понимает, почему так долго позволил себе держать за руку эту девчонку. Но это казалось уже чем-то естественным, что ли, будто он всю жизнь вот так её держал.              — Боялся, что потеряешься, ты вон мелкая какая, — быстро находит отмазку, в которую даже сам с большим трудом верит, что уж говорить о его спутнице, которая ко всем его словам относилась со скептицизмом.       Надя на это лишь хмурится и приподнимает одну бровь. Даже Миша оправдания получше придумывает, хотя ему почти всегда очень тяжело даётся любое враньё. Однако, окинув взглядом разношёрстный круг, в котором она теперь тоже стояла, Надя начинает осознавать, что врал Миша много и часто. И осознание это больно бьёт по сердцу. Видимо, на лице это тоже как-то отражается, потому что рядом стоящий парень сразу замечает некие перемены в настроении девушки.       — Сюда веселиться приходят, а не грустить, — он не решается привлечь её внимание прикосновением, так как есть некое наитие, что она знатно шуганётся от такого — тут и слов должно быть достаточно.       Девушка с удивительным спокойствием переводит задумчивый взгляд на парня и мысленно решается задать ему вопросы, которые первоначально были предназначены Мише. Почему-то ей кажется, что только Турбо честно ответит на всё.       — А как давно Миша с вами? — она вскидывает подбородок, чтобы казаться увереннее — до автомата заученное движение, но предательские нотки дрожи в голосе только лишний раз доказывают страх девушки перед парнем.       — Достаточно. Выключай ищейку, потом всё узнаешь, — он показательно отворачивается от неё и отточенным движением присоединяется к незатейливому танцу в кругу. Только в этот момент Надя замечает, что парень всё это время совершенно искренне улыбался. Он по-настоящему наслаждается всем происходящим вокруг, поэтому не хочет портить эту идиллию пустыми, как ему всегда казалось, разговорами. Да и к тому же, Турбо всегда чётко следовал пацанским законам и считал, что все подробности о группировке близкие пришитого должны узнавать только от него самого, а не от других членов. Такая ответственность должна распространяться только на одного — в случае косяка проще наказывать будет.       Надя принимает правила игры и, пару минут изучая движения незнакомого ей танца, неловко присоединяется ко всем. Всего парочка громких возгласов парней и девушка уже чувствует себя частью чего-то целого и действительно ценного. Наверное, в этот миг она немного понимает Турбо и Мишу, которые так отчаянно борются за право быть среди всех этих людей. Потерянные мальчишки, нашедшие своё пристанище среди подобных себе.       Полюбившаяся сердцу песня заканчивается, уступая место очередной красивой, но уже не такой заводной, мелодии. Снова медленный танец, заказанный кем-то из зала. И в этот момент только двоим во всём помещении известно, как же сильно Надя хотела оттянуть неизбежное.       — Ну что, пора поговорить, — Турбо возникает перед девушкой так же неожиданно, как и в следующий миг берёт за руку и, не терпя возражений, тянет в середину зала, где они становятся одними из первых.       Надя не успевает даже пискнуть что-либо в качестве протеста, как чужие руки уже оказываются на её талии. Парень держит крепко, чтобы эта своенравная особа никуда не сбежала, ведь он прекрасно знает, что она-то точно может. Да, она ранее дала своё согласие на этот танец, но Турбо в одном только её взгляде видит, насколько сильно она недовольна сложившейся ситуацией.       — О чём нам с тобой разговаривать? — Надя делает всё возможное, чтобы свыкнуться с непривычными для неё прикосновениями и как-то абстрагироваться от них, поэтому с удивительной готовностью поддерживает начало диалога и осторожно кладёт руки на широкие плечи парня.       — Например о том, почему так старательно избегаешь меня, — он немного сокращает и так короткую дистанцию, практически нависая над бедной девушкой, которая понятия не имеет, куда себя деть от этого его пронизывающего взгляда.               — А я должна была сразу тебе на шею прыгать, как только в поле зрения появишься? Вокруг тебя не крутится весь мир, — она говорит это так уверенно, насколько может, а сама прекрасно понимает, что её-то мир все эти дни только вокруг этого заносчивого парня и крутился.       — Поздороваться-то хоть можно было. Откуда ж столько невоспитанности.       — Уж точно не тебе говорить о невоспитанности! — то ли Надю так сильно задевают эти его слова, то ли осознание беспомощности в этой патовой ситуации. Ясно только одно — если она продолжит в том же темпе, то в очередной раз ощутит на себе хмурый и тяжёлый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. А этого она уж точно не хотела.       — Ты сама согласилась на один танец, я те слово пацана дал, что только он один и будет, — парня потихоньку начинает напрягать твердолобость девушки, которая ни в какую не хотела идти на контакт с ним. И он искренне не понимал, что сделал не так, чтобы заслужить такое отношение к себе. До общаги проводил, ни слова по поводу её длинного языка не сказал — сдержался, спокойно подошёл поговорить, даже на танец вполне цивильно пригласил. Она же только и делает, что язвит и всячески игнорирует его. Наверное, одна из немногих своенравных девчонок, которых он когда-либо встречал. Но улица и не таких исправляла.       — Согласилась. Но до сих пор не понимаю, зачем оно тебе надо, — решила вполне искренне поделиться одной из назойливых мыслей. Чем чёрт не шутит — вдруг ответит.       — А тебя это ебать не должно. Ты лучше за своим поведением следи, а не пытайся чужим действиям объяснение дать, — не ответит. Надя глубоко пожалела, что когда-то согласилась на помощь невыносимого придурка, который вначале даже каким-то героем казался.       У Нади была почти неделя, чтобы понять, что её «спаситель» не так прост, как могло показаться ей за углом панельки. Пазл в голове потихоньку складывался в целостную картинку: в тот вечер парень ощущал себя явно увереннее, чем все остальные прохожие, слишком смело ринулся проверять источник того, что могло напугать девушку, да и одет был уж слишком подходяще для какого-то бандита. Все эти натянутые предположения только подкрепились сегодняшним вечером. Мало того, что Турбо являлся членом группировки, так ещё и весьма влиятельным. Страх перед ним не только не развеялся, но и ещё больше укрепился.       Она больше не рискнула что-либо спрашивать у парня, только позволила себе лишние пару секунд задержаться на его глазах и совсем немного утонуть в них. В моменте понимает, что это, скорее всего, будет её роковой ошибкой, но смиренно принимает такой расклад — эти чёртовы глаза слишком долго чудились ей везде, где только можно, чтобы сейчас так просто отказываться от возможности наконец-то взглянуть на их подлинник.       Турбо как-то неосознанно перенимает настроение девушки и довольно быстро успокаивается, стоит только ему заметить её задумчивый взгляд, направленный прямо на него. И теперь уже он в открытую рассматривает её, принимая тот факт, что девчонка весьма даже привлекательна внешне, да вот только характер всё портит. Хотя, какое ему дело до неё? Его просто забавляет её идиотская реакция на всё с ним связанное. Только и всего. Он не думал о ней с той самой злополучной встречи, не спрашивал о ней у всех знакомых, пару раз не провожал её до общежития, соблюдая при этом внушительную дистанцию, не подавлял дикое необъяснимое желание защитить свою маленькую неприятность. Ни в коем случае не считал её своей…       — Прекрати смотреть на меня так, будто прямо сейчас продумываешь план моего убийства, — Надя не выдерживает такого долгого зрительного контакта и первая отворачивается, выискивая в толпе «пацанов» своего Мишу. Скоро Полина Филипповна начнёт волноваться, надо возвращать мальчишку домой. А может, это просто предлог, чтобы поскорее покинуть это чёртово место.       — Не тебе говорить, что, как и когда мне делать. Если захочу, будешь сутками моё присутствие терпеть, — парень далеко не глуп и сразу понимает, кого девушка пытается найти. Путём нехитрых манипуляций он ведёт в танце так, чтобы Миша всё время находился за спиной у девушки и не смог никак помешать.       — Правда, что ли? А я думала, это ты моё присутствие терпишь, судя по недовольному лицу. Зачем только этот цирк, не понимаю, — только в момент, когда последняя фраза срывается с её губ, она осознаёт, что и кому сейчас сказала.       — Цирк? А клоун — я, да? — он резко останавливается, усиливая хватку на талии испуганной девушки, которая тут же зажмуривается, виновато поджимает губы и опускает голову. В этот миг всё, чего она действительно хочет — убежать подальше от этого ненормального с эмоциональными качелями.       — Прости. Нет, ты не клоун, я не это имела ввиду. Я устала очень, сама не понимаю, что говорю, — череда оправданий, которые никому из этой странной парочки не нужны. Ни Турбо, которому по боку весь испуганный лепет девчонки, которую он всё прошедшее время пытался расположить к себе, но получалось ровно наоборот. Ни Наде, которая болтает только из-за искреннего страха перед парнем, чьи широкие и сильные ладони до сих пор удерживают её на месте.       — Если устала, значит домой пора, а не херню всякую людям добрым выговаривать. Пошли, я провожу, — очередная смена настроения, к которой девушка не была готова от слова совсем. Парень грубо хватает её за руку и тянет к лестнице, маневрируя сначала между танцующими парочками, а потом и перед всеми остальными в зале.       Какое-то время Надя не сопротивляется из-за испуга, но позже понимает, что в этом никогда смысла-то и не было — парень намного сильнее её физически, да и она от одного только его взгляда готова была любой приказ выполнять. Но только не держать язык за зубами — это было непосильной задачей.       — Я Полине Филипповне обещала, что Мишу лично домой приведу, — отчаянная попытка достучаться до несущегося вперёд парня, который, на первый взгляд, полностью игнорирует эти слова, а на самом деле ищет в толпе какого-то пацана и наказывает ему проводить Ералаша после «дискача» домой. Надя хочет сказать что-то ещё и даже начать возмущаться, но Турбо пресекает все попытки бунта, крепче сжимая руку девушки и продолжая идти к выходу.       Они довольно быстро минуют широкую лестницу и добираются до гардероба, где собралась небольшая компания из очень сильно опоздавших.       — Турбо! Куда летишь-то так, веселье ж тока начинается! — крепкий на вид мужчина запускает очередную цепочку рукопожатий, лыбясь во все тридцать два зуба. Хотя, может и не все…       Надя, всё это время смотревшая в пол, осмеливается взглянуть на мужчину, голос которого показался ей смутно знакомым. Как только она видит его лицо, внутри всё сразу же сжимается, а из всех чувств остаётся только желание убраться отсюда подальше. Надя переводит взгляд на его друга и понимает, что ошибки быть не может. Это те самые ублюдки, которые предлагали довезти её, преследуя явно какие-то свои цели.       — Сейчас я сеструху Ералаша провожу и вернусь, пацаны, — слова Турбо действуют не совсем так, как он планировал. Вернее даже сказать — совсем не так. Трое мужчин только сейчас замечают спутницу товарища и практически одновременно переводят взгляды на неё, чуть ли не раздевая её похотливыми глазами с первых же секунд.       — Так это не твоя, что ль? Надо знакомиться тогда сначала, а потом и вечер в хорошей компании провести, — амбал засовывает руки в карманы спортивок и выпячивает грудь вперёд, пытаясь то ли впечатлить, то ли запугать девушку. Он тоже узнал ту, что обломала ему однажды все планы на прекрасный вечер. И сейчас отличный шанс, чтобы попробовать ещё раз.       — Моя, — парень широким собственническим жестом отодвигает Надю себе за спину, а она, в свою очередь, хватается за рукав его растянутого свитера, думая, что это придаст ей хоть каплю уверенности. Кажется, Турбо понял всё без слов. Ему достаточно было увидеть не сравнимый ни с чем страх, отразившийся на лице девушки, стоило ей только посмотреть на мужчин, но сейчас, когда она так отчаянно вцепилась в него, он полностью убедился в своих догадках.       — Да? Ты её научи тогда сразу об этом говорить, а не вводить людей в заблуждение. Сама ж потом виновата будет, — Турбо буквально смотрит на каждого из них свысока — чуть ли не запрокинутый подбородок, хмурый взгляд, приподнятая верхняя губа и крепко сжатые кулаки. Всё говорит о том, что парень готов ввязаться в драку в любой момент, но его останавливают несколько капель здравого смысла, плещущиеся на дне сознания, и дрожащая девушка, что так отчаянно вцепилась в него. Мужчина же переглядывается с двумя другими и кивком указывает им на лестницу, мазнув напоследок масляным взглядом по своей жертве, которой в очередной раз удалось уйти без последствий. И они уходят, оставляя после себя шлейф дешёвого парфюма вперемешку с перегаром — самый что ни на есть отвратительный запах для Нади.       — Сука… — парень понимает, что едва удержался от провокации на открытое столкновение, но теперь не знал, что делать со всеми этими эмоциями, которым не дал выход через кулаки. Он разворачивается к вусмерть испуганной девушке, а она боится даже голову поднять, хоть и понимает, что мужчины уже ушли, и бояться по сути больше нечего. Он снова спас её.       — Что на этот раз я должна за спасение?.. — Надя нехотя отпускает приятную на ощупь ткань, достаёт из маленького кармашка на юбке номерок и передаёт его женщине средних лет, дежурившей в гардеробе. Делает всё механически, с помощью одной только мышечной памяти. Мыслями она явно не здесь.       — А больше тебя ничего не интересует? — Турбо тоже забирает свою кожаную курту, одним резким движением надевает её и смотрит на девушку в ожидании ответа. Его неимоверно сильно задел её этот вопрос, потому что он всегда защищал слабых без ожидания чего-то взамен, но виду старается не подавать.       — Что ты меня своей назвал? Так я ж понимаю, что это только для того, чтобы защитить. Сказать-то всякое можно, — она не понимает, кого пытается в этом убедить — себя или его, и неспеша натягивает пальто, мельком поглядывая на отчего-то недовольного парня. Пытаться разобраться в его настроении гиблое дело — это Надя поняла уже давно.       — Вот как, значит… Понял. Ну пошли тогда, защитничек твой тебя проводит, не буду уж словами ограничиваться, — парень рукой указывает на главную дверь и дожидается, когда девушка выйдет из ДК, чтобы последовать за ней, скрывая своё разочарование. Он в очередной раз облажался, да вот только не понимает, в какой именно момент. Рядом с этой девчонкой он вообще ничего не понимает.

***

      Они медленно идут в тишине уже примерно десять минут. Никто заводить диалог не спешит, каждый обдумывает произошедшее этим вечером. Надя не смотрит по сторонам от слова совсем, лишь изредка посматривает на красный клён, расположенный на кожаной крутке впереди идущего парня. Ей всё равно, куда он ведёт её. В общежитие она точно уж не торопится, потому что знает наверняка, в какое время комендантша закрывает двери и больше никого не пускает. И это время уже прошло. Видимо, понимает это и Турбо, потому что идёт явно не в сторону общежития.       — Куда мы идём? — она не выдерживает и задаёт интересующий её вопрос, а мысленно готовится к какой-нибудь колкости в ответ.       — Настолько доверять мне стала, что только сейчас об этом спрашиваешь? — не зря готовилась. Турбо говорит это, не поворачиваясь к девушке лицом. Если обернётся и снова увидит этот её затравленный взгляд, то скорее всего передумает осуществлять задуманное.       — Сложно ответить? — Надя с трудом нагоняет парня, хватает за рукав куртки и рывком разворачивает его к себе, сразу же заглядывая в серо-зелёные глаза, полные удивления.       — Ты дважды спас меня, но это совсем не значит, что теперь я буду слепо следовать за тобой, куда бы ты ни пошёл. Повторяю ещё раз. Куда. Мы. Идём? — она смотрит на него, хмуря брови и нервно поджимая губы. Было ошибкой с его стороны думать, что её молчание до этого момента означает доверие, которое он наконец-то смог заслужить.       — А куда ты хочешь? — в голове пробегает мысль о том, что он отведёт её куда угодно и сделает что угодно, лишь бы она смягчила своё отношение к нему. Но мысль эта исчезает также быстро, как и появляется.       — Я?.. — Надя совсем не ожидает такого вопроса, и весь её недавний боевой настрой сразу куда-то улетучивается.       — Домой хочу. Да вот только дом мой на другом конце страны. И по-настоящему я его своим домом назвать не могу, — она сама не понимает причину такого внезапного откровения, но списывает всё на непростой день.       Турбо молча смотрит ей в глаза, борясь с внезапным желанием прижать её к себе и хоть как-то утешить. Он боится, что она начнёт плакать, а с женскими слезами он никогда не знал, что делать — только в общих чертах представлял, как и сейчас. А Надя смотрит на него в ответ и не понимает своего желания прижаться к его груди, выплакав все слёзы мира на этот чёртов мягкий свитер. Оба не понимают, что делать со всем этим дальше. Оба никогда не признаются в этом, даже самим себе.       — Качели любишь? — он прерывает звенящую тишину, но продолжает удерживать зрительный контакт.       — Люблю, — отвечает без раздумий, понимая, к чему ведёт парень.       — Ну так пошли.       Они оба как-то меланхолично улыбаются друг другу и теперь уже продолжают путь плечом к плечу. Либо Турбо с самого начала планировал посещение детской площадки, либо им несказанно повезло вот так наткнуться на неё. А может он просто увидел её издалека и поэтому спросил про качели. Иногда всё бывает даже слишком просто.       Надя голыми руками аккуратно стряхивает снег с качели и осторожно садится на неё, сразу после этого пряча холодные руки в карманы пальто. Выдыхает облачко пара и рассматривает окна дома, во дворе которого они с парнем сейчас и находятся. Думает о том, что, если вдруг качели заскрипят, они наверняка разбудят всех жильцов, которым завтра ещё рано вставать на работу или учёбу.       — Почему ты так шарахаешься меня? — Турбо находит себе место на соседней качели, сильно сгорбившись при этом из-за упора локтей на колени.       — Ты группировщик, — отвечает сразу и честно, даже смотря при этом в его колючие глаза.       — Миша твой тоже группировщик, — отворачивается от неё и сцепляет руки в замок до побелевших костяшек. Он надеялся на более аргументированный ответ. На причину, которую сможет исправить. А именно эту никак не сможет.       — Он ребёнок ещё, — она возвращается к наблюдению за окнами, пытаясь во тьме разглядеть хоть что-нибудь из многочисленных вещей, хранящихся у людей на балконах.       — Видела бы, на что способен этот «ребёнок», — он специально выделяет последнее слово, как бы говоря об абсурдности сказанного ранее девушкой. На самом деле, Ералаш никогда не отличался жестокостью и рвением к участию в потасовках. Его и приняли-то, наверное, только в качестве повода для различных шуток. Компанию разбавлять, проще говоря.       — Поверила бы в это, если бы лично его не знала, — снова смотрит ему в глаза. В этот раз пытается воззвать к совести, чтобы не врал так больше. Искренне надеется, что она — совесть, у этого грозного парня ещё осталась.       Турбо только усмехается на это, ему больше нечего сказать. Он мог бы продолжить спор, но сейчас это казалось настолько же бессмысленным, как и все попытки понять своё же стремление изменить о себе мнение этой девчонки. Она необычайно быстро выводила его на эмоции и также ловко успокаивала одним мягким взглядом, который, правда, никогда не был адресован ему. На Новый год он бы хотел попросить увидеть её искреннюю улыбку, которая предназначалась бы только ему и никому другому. Да вот только Новый год ещё не скоро, и парень в чудеса не верил никогда, разве что в глубоком беззаботном детстве.       Единственный фонарь на всю детскую площадку всё чаще мигает, грозясь отключиться с минуты на минуты и оставить пару молодых людей не только в тишине, но и в полнейшей темноте. Надя не отрывает глаз от этого злополучного фонаря. Она ужасно боится темноты, и не только из-за недавних событий. У неё этот страх ещё с детства, когда отец отправлял маленькую Надю поздними вечерами в ближайший магазин к тёте Зине за добивающей бутылкой водки. Проблем с самой покупкой не возникало никогда — тётя Зина прекрасно знала всех жителей района и, когда к ней прибегали дети закадычных гуляк, с тяжёлым вздохом записывала в старенькую тетрадь очередной долг. Проблемы возникали по пути домой, когда приходилось проходить через тёмные неосвещённые улочки и каждый раз молиться, чтобы никого не встретить. Надя боится представлять, что будет, если этот чёртов фонарь всё-таки погаснет.       Девушка вздрагивает из-за внезапного удара в плечо, с величайшим трудом подавив испуганный вскрик и переводя взгляд туда, откуда было совершено нападение. Она немного расслабляется, когда не замечает никого, кроме знакомого парня, но тут же вскакивает с качели, когда видит, как он лепит в руках снежок, предназначенный, как и первый, ей. Надя только сейчас обращает внимание на место «удара» и видит оставшийся после него снег. В девушке просыпается давно забытый детский азарт, и она, ловко уклоняясь от второго снежка, наспех лепит уже свой, с силой бросает его и попадает точно в цель — прямо в грудь удивлённому парню.       Она звонко смеётся и снова наклоняется, чтобы слепить очередной снаряд, забывая обо всех своих недавних страхах. В этот момент парень может гордиться собой, ведь всё идёт по плану. Может, да вот только теперь нужно уклоняться от быстрых атак раззадоренной девушки, а ему хочется лишь любоваться её улыбкой. Улыбкой, причиной которой был он и которая адресована была только ему. Вроде Новый год ещё не скоро, а свой самый желанный подарок он уже получил. Так недолго и в чудеса начать верить.       — Всё, я сдаюсь! — едва он успевает договорить фразу, как ему прямо в лицо прилетает очередной снежок, в этот раз сопровождаемый не смехом, а удивлённым громким вздохом.       — Прости! Я не хотела так, правда! Ты нагнулся, а траектория-то прежней осталась! Я вообще промахнуться должна была! — Надя моментально подбегает к Турбо и сыпет бессмысленными оправданиями, попутно быстрыми и аккуратными движениями стряхивая снег с лица пострадавшего.       — Мне бы так каждый раз промахиваться, как ты, — он искренне смеётся из-за сложившейся ситуации с закрытыми глазами, позволяя девушке самой убрать все остатки снежного снаряда.       Надя держит лицо парня в своих ладошках, не выдерживает и начинает смеяться, прокручивая в голове снова и снова этот неловкий момент и вспоминая удивлённое выражение лица раненного. В эту секунду он позволяет себе, наконец, открыть глаза и поймать взгляд серых глаз, наполненных озорным блеском. Турбо смотрит внимательно, стараясь как можно детальнее запечатлеть в памяти счастливое выражение лица вечно напуганной чем-то девушки. Даже пошевелиться боится, чтобы не спугнуть случайно. А она смотрит в его серо-зелёные глаза и снова видит в них какую-то мягкость, как и в их первую встречу. Мягкость, которую парень старательно прячет ото всех за маской холодной суровости и образом серьёзного пацана. Мягкость, которая не давала ей покоя все эти дни, при каждом удобном и неудобном случае всплывая в памяти, и которую она снова видит наяву.       Она точно знает, что это неправильно, что мама была бы очень недовольна, а отец и подавно, да вот только ничего с собой поделать не может. Вот так прикасаясь к его лицу, видя это добродушное выражение лица и вспоминая те разы, когда он был её единственным спасением, она решает дать ему шанс. Надя больше не будет бегать от него, игнорировать и бояться. Она попытается увидеть в нём что-то большее, нежели закрепившийся образ дворового бандита. Попытается, но всё равно обещать ничего не станет.       — Я очень хочу верить и доверять тебе, — практически мысли вслух, которые сами собой слетают с замёрзших губ девушки. Этого хватает, чтобы Турбо искренне улыбнулся, одним только кивком давая понять, что постарается оправдать все ожидания своей маленькой неприятности. Постарается, но всё равно обещать ничего не будет.