"...и не введи меня во искушение."

Перед обрядом посвящения в экзорцитсы Дэвид три дня ничего не ел. И вот, этот час настал. Он вошёл в освещенный яркими свечами зал. В центре, на троне сидел Папа, и по обеим сторонам стояли священники. Когда Дэвид подошёл к Папе, тот кивнул, и старческим, дрожащим голосом произнёс: — Приступим. На колени! Дэвид опустился на колени. Все собравшиеся начали в один голос читать незнакомые ему молитвы, на латыни. Дэвид пытался понять, перевести, но, видимо молитвы были особые, или на диалекте. Папа протянул ему бокал: — Пей! Дэвид глотнул и перед глазами поплыло. Когда он открыл глаза, сидел у ног Папы, они остались вдвоём. — Наконец-то пришёл в себя, такое иногда бывает, ты потерял сознание, ничего страшного. Обряд проведен достойно. Теперь послушай меня. Дэвид стоял на коленях, и Папа положил свою тяжёлую ладонь голову посвящённому: — Теперь, ты в нашем Ордене, твоя должность экзорцист. От нашей воли зависит жизнь Планеты. Мы решаем, быть войне, или нет, что произойдёт, где и когда. Нас мало, недавно, наш старейший дожил до девяноста лет, и умер, и мы пополнили наше постоянное, неизменное число тобой. Если ты вступил, выйти из «круга» можно только умерев, и тайну нашего Ордена мы уносим с собой в могилу. Ещё, до конца своих дней ты не имеешь родни, запрещено с ними встречаться, иначе будешь сурово наказан. Мы твои братья и родные. Тебе будет дано новое имя, тайное, данное через Бога нами. Его ты получишь в письме, через несколько дней. И последнее, к тебе приходил детектив, согласись ему помочь в поиске убийцы…мне был знак, ты как-то то связан со всем этим, без тебя им не найти виновного. Это твое первое задание, три дня тебе на отдых, и приступай. Детектив сам к тебе придёт, желаю удачи, сын мой. — Спасибо, папа! — Ступай, отдохни! Целый день Дэвид не мог избавиться от ощущения нечистоты, будто его измазали в грязи. Несколько раз он принимал душ, но легче не становилось. В чём же дело? Может, это способ очищения, он стал чувствовать больше свою нечистоту, после обряда? Дэвид включил воду в ванной и вдруг из гостиной послышался мягкий женский голос: — Дэвид, по моему, мы уже давно вместе не отдыхали?! Тебе не кажется? Дэвид медленно вошёл в комнату, тна диване сидела эффектная блондинка, и глядя на него улыбалась. — Что вы здесь делаете? Вы кто? — Папа, папа! Давай поиграем? В комнату вбежала розовощёкая куколка, лет семи и обхватила его колено своими ручонками. — Дорогой, что с тобой? Девушка глядела на него любящим взглядом. — Нет… — прошептал Дэвид. — Этого нет… — Было бы, погляди, какая была бы у тебя жизнь, если бы ты выбрал другой путь! Ведь чудесно! — Изыди! — крикнул Дэвид и всё исчезло. Но в голове знакомый, навязчивый голос не унимался: — В чём дело, Дэвид, разве тебе не понравилось? Ты же ничего преступного не сделал, просто увидел, и залюбовался своей семьёй, которая могла бы быть…а не это пустое одиночество. — Захлопнись! — крикнул Дэвид, перекрестившись. Он кинулся в ванную и слил набравшуюся воду. Всё, с него хватит, ему просто необходимо прогуляться! Он вышел на улицу. Промозглая сырая осень отрезвила его… Вечер, неоновые огни витрин, вывесок, фонарей, как романтично, что угодно, только не повтор галлюцинаций. Так не долго сойти с ума, благо, всё можно будет списать на свою работу, побочки, но до поры, до времени. Прохожие его не замечали. — Вот было бы забавно посмотреть на них, если бы они узнали, что я экзорцист! — размышлял Дэвид. Ноги сами привели его в бар. Он не сопротивлялся. — Вам налить, молодой человек, что будете? — Всё… Дэвид смело поглядел официанту в глаза. Вскоре он напился, впервые в жизни. Рядом подсел мужчина Дэвид оглядел его и поразился, — «ну, и видуха, рыжеволосые чудовище, только не начинай говорить, умоляю!» — Кажется, я вас где-то видел! — Нет, с кем-то спутал парень, даже не напрягайся — проборматал Дэвид себе под нос, разглядывая очередной бокал в руке. — Вспомнил, ты же священник, я тебя видел пять лет назад, далеко отсюда на причастии, ты крестил моего сына! Вот какие у нас священники теперь, полюбуйтесь… Настырный мужик начал нарываться и перешёл на оскорбления. Дэвид терпеливо сдерживал гнев, но в какой-то момент ему всё надоело, и он неожиданно для себя двинул по хамской челюсти. Завязалась драка. Пришёл друг обидчика, двое против одного? Дэвид был не против. Они вытащили его за шкирку на улицу, и хотели кинуть под колеса проезжающей машины, но неподалеку засигналила машина копов, и обидчики сбежали. Дэвид пришёл в отчаяние, поднявшись на ноги, отряхиваясь, он еле добрёл до дома. Главное, голос в голове оставил его, на время, навсегда, плевать, главное сейчас! Немного придя в себя, обработав раны Дэвид ощутил, что опьянение прошло. Как рукой сняло. Несмотря на изрядное количество выпитого. Он открыл свой блокнот, взял ручку, и как ни в чём не бывало, продолжил свои размышления: " — Пустоты не существует. Если мы многое не видим, ограничены своим зрением, восприятием это не означает всё на этом ограничивается. Горизонта не существует. Мы видим перед собой дом, если мы не можем его пройти насквозь, и не видим что за ним, это не означает, что наш мир заканчивается этим домом. Ведь за домом продолжается необъятный мир. Бесы вселяются, изгоняются, но после них душа не остаётся пустой, ибо всё, помимо бесов и нечисти наполняет Бог и во всем пребудет Бог. Он всеобъемлющий. Абсолютной пустоты не бывает. Если в душе поселяется бес, всё по воле Божией, ибо без Него и Его ведома ничего не может быть. Он всегда и везде, и во всём. Бесы и вся нечисть даны для спасения и очищения души, не больше, не меньше. Всё побеждает смирение, и остаётся принять волю Бога, Он вершит правосудие, только мы не видим по своей гордыни, искажено зрение продажная душа. Да спасет каждого Господь. Каждый может быть подвержен одержимостью, безгрешных людей на земле нет. Грешен, значит уже одержим грехом…болен, душевно болен, мы лишь помощники, ученики Врача, а врач от этого недуга есть только один, это Господь. Как бы глубоко я не пал не отступлю от Бога моего. Аминь." Дэвид хотел положить ручку в сторону но рука не послушалась и продолжила писать. — Посмотрим, болтун и пустотрёп, как не отступишь! Дэвид отшвырнул от себя ручку, и перекрестившись, начал читать Отче наш сорок раз. Вернувшись к записи, последнего предложения он не нашёл…