Он

Это одно из тех воспоминаний, которое становится мутным и потухшим в моменте, даже не сумев сыграть яркую финальную ноту. Уже к середине события ты чувствуешь себя измученным собственными мыслями, однозначностью произошедшего и несбывающимися предчувствиями. Ты понимаешь, что видишь этого человека в один из последних разов. Определённый ключевой момент в вашей истории. Ничего неожиданного не должно произойти, даже учитывая, что это твой день рождения. Ступаешь по мягкому, поскрипывающему полу. В коридоре тьма, но план дома находится уже где-то на подкорке, и вовсе не страшно, хотя касания стен кончиками пальцев помогают расслабиться. Ты вернулся в комнату. Она ждала тебя, улыбчивая и радостная, в экспрессивной манере повествует о чем-то. Все хорошо. Жёлтый локальный источник света греет лицо и руки, пока ты концентрируешься на мелких деталях вокруг и её речи. Она странный человек в этой истории. Как много раз тебе было жаль? Как много раз ты злился? Как много неоднозначностей и сложных ситуаций происходило с ней? Ты не можешь счесть. Но, впрочем, это и правда неважно. Пускай мягкий свет струится по вашим фигурам в обволакивающем сумраке комнаты. Из всего нужно извлекать пользу. Каждая история учит чему-то, иногда это происходит бессознательно. Какой урок ты получишь от взаимодействий? Что она предложит сама, а к чему придёшь сам через многочасовой мозговой штурм? Томная ленивая беседа и чтение Бродского ускоряют ход времени. А между тем, пора поддаться сонливости и наконец-таки пойти в кровать на рассвете. Вы засыпает вместе на высокой постели, окружённой светлыми проблесками утра. Силуэт спутницы различим только на ощупь. Её голос, как и твой, стали тише, но активная дискуссия продолжается. Вы ведёте полемику, пока не теряетесь в мыслях. Только ощущения наполняют полусонный разум. Осязание становится путеводителем в новом, хрупком мире. Разговор становится сочетанием нечленораздельных звуков, свидетельствующих о полной расслабленности. Медленные касания становятся более активными, теперь ненавязчивые поглаживания будто обретают значение. Не свойственное первоначальной идеи значение. Мы друзья. Мы знаем это. Но сейчас ты перестал быть отдельной личностью, имеющей набор характеристик, историю и индивидуальность. Физическое тело сливается с метафорическим, пока нечто происходит прямо сейчас. Руки скользят дальше, ты получаешь отдачу. Не это имелось ввиду, но будоражащее тепло захлёстывает волнами. Стеснение. Оно выталкивает безрассудство, вытеснившее даже здравый смысл в моменте. Ощущения, смутный анализ ситуации превращаются в неразборчивую манную кашу с вареньем, где первоначальные составляющие - неясный набор букв. В груди приятно сдавливает. Она становится доминирующей, пока ты бессвязно ловишь теплый воздух ртом и пытаешься сосредоточится. Это привязанность? Это дань эмоциям, прожитым вместе? Обыкновенное стечение обстоятельств? Лёгкая случайность. Самый главный вопрос: «Жалеешь ли ты о происходящем?». Сомневаюсь, что ответ положительный. Так почему бы не отбросить жалкое стеснение? Слишком много вспыхивающих мыслей нарушают ход событий, поэтому вскоре ты обретаешь разумный покой, отключаясь от проделок мышления. Её пальцы скользят ниже, неловко и волнующе. Глупо невербально останавливать действия. Тебе хорошо, тем более, ты ведь недолюбленный, правда? Чувства притупляются, становится тяжело касаться, поток вновь возобновляется, ты задыхаешься в моменте, то ли от её резких движений, то ли от осознания происходящего. Наслаждение спутывается с мучительными приступами морали. Ты отдаёшься мгновению. Наконец-таки. Участки белой, нежной кожи скользят под твоими руками. Комната заряжена сдавленными полустонами. За стенкой мирно спят люди, но, к счастью, тебя это уже не тревожит. Сердце стучит ещё чаще, когда понимаешь, что воздуха становится все меньше в лёгких. Утонченная рука легла на твою шею, мечущимся взглядом пытаешься поймать её выражение лица, но тщетно. Кое-что личное она оставит при себе. Ты видишь лишь расплывающийся потолок, но чувствуешь гораздо больше, чем можешь вообразить. Она сконцентрировалась на твоих ощущениях. Кажется, что теперь все полностью в её власти. Вы так по-разному чувствуете процесс. Она совершенно иначе чувствует и мыслит. Странно ощущать кардинально другой подход на себе. И все же ты достиг апогея. Все хорошо; попытка отдачи присутствовала, но вмешавшийся мыслительный поток заставил уткнуться в горячее тело, чтобы хотя бы на мгновение забыть обо всем. Хочется закрыться, поставить точку, но вы сидите лицом к лицу, мягко оглаживаете узоры на знакомом теле. Тебе удаётся на секунду оторваться и поднять её голову, чтобы рассмотреть эмоции, отпечатанные на мраморе лица. Удивительная смесь расслабленности и восторженного безумия. Восхитительно... Ты не так себе это представлял, но это лучше, чем грёзы. Она открывает глаза, немного. Смущённо улыбается. Ты растворил своё "я" в этом действе. Странность, скомканность давила. Случайность обременительна, ведь в необдуманном поступке можешь потерять себя. Или обрести. Сеанс продолжается, пока нынешнее положение не становится затруднительным для уставших тел. Завтра все будет уже по-другому. В жизни так много странных точек невозврата. Финальная нота. Ты провалился в тяжёлый, мутный сон из скомканных подавленных чувств и надежд на будущее. Крошка белого кафеля въедается в сухие ладони. Помнил бы, чья это ванная, и почему так угрюмо мигает лампочка под потолком. Вряд-ли сейчас ты имеешь физическую оболочку. Белый кафель. Это все, что впивается в задурманенный разум. Тошнотворная белизна отдаёт больничными палатами, навевает мысли о сумасшествии и вредительстве. Единственное здравое желание - выжить, прийти в сознание. Холодная белоснежная гладь притягивает, опираясь обо что-то, рука протягивается вверх. По вентилю бежит кипяток. Пар наполняет комнату, из последних сил ты касаешься обжигающей жидкости. Это последнее яркое ощущение за неопределенное количество времени. Дальше только слепящая, удушливая темнота.