Пролог

      Тёплые стамбульские ночи всегда нравились Дилек их тишиной и покоем. Полный шума гарем засыпал, засыпал весь Дворец Манисы. А Дилек могла по несколько часов просто любоваться звездами, перебирая шёлк занавески.       Жизнь казалась сказкой после того, как она стала первой женщиной Наследника. Сегодня не та ночь… Наложница украдкой шла по саду, чуть впереди её служанка смотрела нет ли охраны.       Страха Дилек не ощущала. Может, самую малость. Но воспоминания, горькие воспоминания последних восьми месяцев не дали девушке одуматься.

Флешбек

      Десятью днями ранее.       — Мне не спокойно, Хатун. Вот и всё — Говорила Дилек — Год назад мне точно также снилось, что я держу на руках сыночка, а получилось как? Родилась Ханифе! К тому же так несправедливо — Она вздохнула как-то печально, и продолжила — У меня были все шансы стать матерью первого Шехзаде, но нет же, повезло Хатидже. Если я рожу ещё одну дочку, совсем потеряю власть.       Дилек уселась на тахту, поглаживая едва заметный живот. Слуга пыталась успокоить её, хотя мысли полетели далеко за пределы покоев.       — Найди мне гадалку. Срочно!       Женщина средних лет, вошедшая в покои, выглядела необычно. На её голове было сложное сооружение из бусин, бисера, золота и разноцветных перьев. Сперва Дилек хотела выгнать гадалку, мол она глуповата. Но будущее манило: «узнай о мне, узнай». Сопротивляться — себе хуже, особенно когда на столике уже расставлены вещи.       — Я Симге, моя бабушка владела светлой и тёмной магией, часть которой передалась мне — Женщина взяла серебрянный медальон, отдала в руки Дилек — Погрей, дорогая, хорошенько. А пока… Я знаю, что ты хочешь сына. Но, запомни, судьба сама выбирает человека за тысячи лет до его рождения — Симге вылила в пиалу голубоватое масло — Мой младший, Хад Эфэнди, практикует ритуалы по смене судьбы. Я против! — Она прямо изменилась в лице — Есть большие ризки страшного. Нельзя перечить тому, что должно случится. Будь моя воля… Ох, ладно, дорогая, забудь про крик моей души.       Симге вернула себе медальон, покрутила им в воздухе. Затем тут же бросила в чашу, аж жидкость расплескалась. Дилек побледнела: на дне чудом появился лепесток розы.       — Видишь? Ты носишь под сердцем ещё одну Султаншу.       — Что? О нет, подожди — Наложница нервничала всё сильнее. Смешок вырвался из груди, превращаясь в плач — Не может быть, мне нужет мальчик! Это ошибка!       — Лепесточек — признак девочки в твоей утробе, никак иначе — Отчеканила Симге и поспешила уйти прочь.       Дилек становилось лишь хуже, пока не вспомнила про Хада и его ритуал.

Флешбек

      Хад Эфэнди прятался в углу, когда они пришли к нему. Не зная, что он и Симге — сын с матерью — Дилек никогда бы так не подумала. Мужчина, а скорее ещё юноша, не отличался от обычного человека. Разве что глаза, его зрачки походили на кошачьи. В руках Хад держал кожаную сумку, а на траве лежала льняная ткань. На неё, по указу чародея, легла Дилек. Сердце сжалось. Наверно, так чувствует себя сова в когтях орла, подумала она.       Хад достал из сумочки лезвие. Он аккуратно коснулся им запястья наложницы. Кровь выступила каплями, которую чародей пальцами размазал по животу, шептал. Всё внутри защипало, но она даже не пискнула.       Внезапно небо окрасилось красным.       — Получилось… — Промямлил Хад, упав от изнеможения на колени — А теперь быстрей… Повторяй за мной, ну же, небо сейчас потухнет! Я позволяю силе изменить свою судьбу.       — Я позволяю силе — Неуверенно отвечала Дилек — изменить свою судьбу.       — И я хочу того!       После крика чародея поднялся ветер, а когда наложница сказала то же — на улице началась настоящая буря. Багряный туман покрыл все тени. Служанка заорала от боли: её, словно обпалили огнём, после чего — замертво упала.       — Вот и жертвоприношение — Хад склонился, хлопнул и ветер стих.       Дилек прослезилась. Никто не предупреждал, что придётся даровать чью-то жизнь. ***       — Твоё имя Максуд, твоё имя Максуд, твоё имя Максуд — Шехзаде читал молитвы над личиком новорожденного сына.       Дилек лежала в постели, гордая и сияющая. Всё получилось: она стала матерью сына. Спустя месяцы тревоги в душе счастье, любовь, сила. Чуть дальше стояла Хатидже, держа на руках малыша Ахмеда. Её взгляд так и говорил: «Убью!». Конечно, она готова на многое ради своего ребёнка.