1

Спустя четыре года.

      Мальчишка, очень низкий для своего возраста, бегал по покоях с бумажными змеями своей старший сестры. Она украсила их тканями, что так и манило Максуда. Наконец-то, пока Ханифе и мама завтракали, ему удалось схватить игрушку. Ни мечи, ни щиты не радовали его так.       — Мы летим, чтобы спасти из башни прекрасную Султаншу! Нам отдал приказ сам Великий Визирь! — Выдавливая грубый голос, Максуд говорил за змей.       Тут же он уселся на постель и продолжил уже пискляво:       — Спасите, спасите! Верните меня, Султаншу, в мой Дворец!       Вошла Ханифе. Девочка смеялась, предложила брату играть вместе: «Он — Янычар, а она — Госпожа в заточении», но Максуд запротестовал.       — Я буду Султаншей!       — Ты же мальчик! — Воскликнула она и удивилась: глаза распахнулись.       — Ну, и что? Скучно быть воином! Если хочешь играть, то сама им стань, а я буду ждать освобождения.       Максуд стоял на своём до самого конца. Никакие аргументы сестры на него не действовали, так что она прикусила губу и молча ушла. Шехзаде забавлялся сам. Так нравилось ему даже больше, никто не упрекает в выборе роли.

Прошёл один год.

      Новый виток в жизни Шехзаде — начало обучения. Арифметика, чтение, курс истории — всё требовало времени и сил. Не стоит забывать о боях на матраках, самую большую ненависть Максуда. Он оставался низкорослым, слабым, поэтому старшему брату, Ахмеду, победить — раз плюнуть.       — Он всегда задирается, мама! — В очередной раз жаловался Максуд — Я хочу учится с Ханифе. Прикажи, чтобы я не ходил на занятия с Ахмедом.       — Мой львёнок, ты мальчик и не можешь заниматься с сестрой — Дилек гладила сына по голове, мягко упрашивала — Не обращая внимания. Ты будущий Султан, Максуд, а Ахмед и Хатидже Султан ещё поплатятся.       Шехзаде совсем не понравился ответ. Он взбесился, оттолкнул мать и пнул ногой.       — Я тоже могу вышивать и играть на арфе, как Ханифе. Это намного интереснее! Я хочу танцевать, также плавно, как она. Ещё не поздно… Ты должна помочь!       — Мой мальчик — Дилек заключила Максуда в объятия — Я рада, что ты так любишь сестрёнку, но не нужно ради неё менять свои вкусы. Я поговорю с учителями. Вас будут отпускать раньше и вы станете чаще общаться.       Максуд заплакал от несправедливости: матушка не поняла его тяги к занятиям Ханифе.

Прошло пять лет.

      В большом зеркале отражение белого платья с широкими рукавами завораживало красотой. Но сидело оно нелепо на десятилетнем мальчике, что выглядел на семь. Хозяйка платья — Ханифе, высокая и худенькая, в отличии от брата. Поэтому её одежда висела на Максуде.       Его сердце всё равно счастливо билось. В одиночестве померить платьица сестры — редкость. Зато какие эмоции! Определённо стоит того. Шехзаде и не вспомнит почему захотелось одеваться, как девочка, но разве не чудесны эти вещи?       Максуд пел и крутился перед зеркалом, его движения ускорялись. Остановил скрип двери. Рабыня стояла в проходе, словно увидала привидение: настолько побледла. Шехзаде, наоборот, покраснел от гнева. Никто не смеет видеть его в таком состоянии!       — Если ты кому-то расскажешь, Хатун, я сниму с тебя шкуру! — Он выхватил ведро воды с рук рабыни, и выливая на неё, продолжил — Молчи! Молчи! Молчи! Забудь об этом!       Бедная девица убежала прочь в истерике. Зарыдал и Максуд. Упав на пол, он долго не мог прийти в себя. Такой позор!       — Если узнает Ахмед, он будет ещё больше насмехаться! А отец… Отец точно убьёт! Зачем я всё это делаю?       Ситуация дала Шехзаде первый толчок задуматься, глубоко замыслиться о себе и окружении…

Прошло четыре года.

      Ханифе выросла настоящей красавицей. Высока ростом, стройна и очень грациозна. Едва стукнуло полгода с того, как её отец взошёл на престол, а Султаншу уже считали завидной невестой. Обычно на её лице блуждала улыбка.       Правда сейчас, лицо показывало серьёзность. Зачем-то Шехзаде Максуд позвал её к себе, и ходил вперёд-назад, не произнося ни слова. Ханифе пыталась заговорить с ним, задать вопрос, но юноша молчал почти час.       — Сестра — Чуть не плача, прошептал он, наконец — Прими меня и… Не отвечай, дай высказаться. Я слишком долго терпел. Всю свою жизнь подавлял те чувства — Слезы потекли по его щекам — что копились во мне. Теперь эти чувства выходят на свободу. Мне больно, потому что я знаю: неправильно. Я никогда не был правильным. Ещё в детстве я смотрел, что делаешь ты и хотел также, а мне вручили деревянный меч! Затем я мечтал о платьях и диадемах. Аллах, особенно о диадемах. Мне снилось, как мама заплетает мои длинные волосы в косу. Теперь я понимаю, о Ханифе, моя сестричка!       Он встал на колени перед Султаншей и застонал:       — Я всегда хотел быть девушкой, с самого раннего возраста! Я прошу тебя, чтобы об этом никто не узнал. Между нами двумя. Называй меня Айшель.       Ханифе от шока замерла. Что-то внутри неё холодело, хотелось отвернуться и уйти. Вместо этого взяла брата за плечи. Её глаза были огромны.       Две стороны боролись в Султанше: любовь к Максуду и духовность. На какой стороне перевес? На стороне последней. Поэтому Ханифе кричала о грехах, когда убегала из покоев.       В отчаянии она громила всё в спальне, со всей силы швыряя подушки в стены, мебель. Ханифе души не чаяла в своём братишке. Её жизнь перевернулась вверх дном. Как принять случившееся? Где выход? Слуги старались успокоить Госпожу, но она лишь кричала:       — Приведите гадалку! Пусть укажет путь!       Сначала вошёл её странный головной убор, и лишь затем — та самая Симге Хатун. Она заметно постарела за пятнадцать лет, располнела. Поставив свои вещи на столик, она взяла Ханифе за руку и гладила. От гадалки веяло мудростью и печалью.       — Я знала — Симге скривила губы — Я предупреждала Дилек Султан, что с судьбой нельзя играть. Если ей суждено иметь двух дочерей, так тому и быть. Но она всё-таки обратилась к Хаду, шайтан бы его побрал!       Сестре стало страшно. А гадалка покачала головой и вздохнула:       — Ритуал смены судьбы имеет свои минусы. В случае Шехзаде Максуда, он стал мужчиной лишь физически. А его душа продолжала тянутся к истокам: быть женской. Дилек Султан совершила фатальную ошибку. Виновата только она, так я вам скажу, Госпожа — Закончила Симге, и откланившись, ушла.       Ханифе потеряла спокойствие на всю ночь. Много думала обо всём, что поведала гадалка. А на утро взяла несколько тканей, свою красивейшею диадему и отправилась в покои брата со словами:       — Это подарки для тебя, Айшель, сестричка.