Рождественская битва Часть 1

Несмотря на все беды случившиеся с Гордомарином в этом году, город вновь наполнился ожиданием рождества. Великий праздник ознаменовавший начало этого государства и спасение рода людского трогал все сердца набожных нортумбийцев от мало до велико. Традиционно 23, 24 и 25 декабря объявлялись выходными, заводы прекращали работу и рабочие могли вернуться к их семьям. В центре города разворачивались ярмарки, проводились выступления посвящённые библейским и нортумбийским сюжетам, а церкви и соборы полнились от посетителей. Однако ситуация в армии не была такой праздничной. Монархисты во главе с самопровозглашённым регентом - генералом Уильямом Тирсом приближались к городу. Республиканская армия, пополненная новообразованными частями матросов, конечно обученных стрельбе во время своей подготовки, но практически не использовавших винтовки в своей службе в последствие, качественно и количественно уступали наступавшей орде. Готовясь к наступлению, в деревнях Авёста расположенной на возвышенности и через которую проходила дорога в Гордомарин возводились редуты и окопы, что должны были дать ключевое преимущество в предстоящей битве. Подготовка проходила туго, кто-то в республиканской армии до сих пор был привержен старым идеям, а кто-то попросту боялся предстоящего сражения или считал недостойным поднять оружие на собрата и так же так или иначе принимал участие в саботировании. Тем не менее дисциплина поддерживаемая хоть и облегченными, но всё теми же телесными наказаниями давала свои плоды. Молодой грендадёр Вильям наблюдал, как повозка, с запряжёнными в неё тягловыми оленями, что были редкостью для острова Святой Марии, скрылась за холмом и вскоре переключил внимание на горизонт, разглядывая его в выданную ему подзорную трубу. Снег будто светился отражая яркие холодные лучи декабрьского солнца в чистом голубом безоблачном небе. Из-за горизонта показались стройные ряды пехоты. — Этё ёни, этё 5 марийский!  — Чтё, так быстрё? Скёрёё дуё в гёрн! — ответил всполошённый Стэпан, до этого чуть ли не засыпавший на посте. Раздались звуки горна и шаткий военный механизм разогнал свои шестерни и помпы на небывалой доселе энергии и упорстве. Словно никогда не было сомнений и упаднических настроений. Споры утихли, все готовились сражаться уже даже и не за отечество, а просто за выживание.

***

Оливер вместе со своим подопечным Марком Тиггельсом вышли из избы с которой свисало два чёрных знамени с кроваво-красными крестами. — ёщё ёдин с абмёрёжёниём, кёгда ёни ужё адёватё будё научё, нё пёрвый гёд здёсь живё?.. — с разочарованием вставил в неожиданно образовавшуюся тишину. Однако этой теме разговора не сужденно было возыметь логическое продолжения. — здравё жёлаю канцлёр, всё картёчницы заряжённы и гётёвы к бёю — отрапортавал высокий худощавый солдат пригинающийся перед канцлером ни то из уважения, ни то из-за плохой осанки. — Картёч... чтё? Ты ктё ёсь вёёбщё? — Извинётё, Ёзёф Мёлуи, сёлдат 5 бригады — отсалютовал он — картёчница ёсь мёё изёбрётёниё, сёй мёханизм пёзвёлёё дёстигнё скёрёстрёльнёсти в дёсятки раз прёвёсхёдяшёй абычную винтёвку. Я былё пёлучё разрёшёниё у кёмандира Брауна, ён разве вам не былё сказаё? — Да, будё ступаё — сказал Оливер еле еле прекрывая злобу. — Да чтё ты так злитё Ёл? — сказал Марк дождавшись пока Йозеф уйдёт и они останутся на едине. — Интёрёснё пёчёму, нё Браун ли былё нарушё банальную субёрдинацию — Ён всёгё лишь прёявил инициативу, нё ты ли всёгда былё лёзё напёрёкёр приказам пёлкёвника и вышёстёящих? Слушаё, хужё ужё тёчнё нё станё, взглянё с другёй стёрёны. Будё мёжё имённё этё нёватёрствё станё ключёвым прёимущёствём в прёдстёящёй битвё? Звуки горна вновь прервали диалог. "Так быстрё?..." — подумал Канцлер.  — вёзвращаё к свёёй бригадё, быстрё! — так тёчнё — машинально ответил Тиггельс и убежал на фронтовую часть укреплений, пробираясь сквозь образовавшуюся суматоху.  Оливер же достал из сумки телескопическую трубу серого цвета, покрытую узорами лозы из меди и окаймлённую по краям ей же, когда-то её он одолжил, но так и не успел вернуть законному владельцу при его жизни. Он снял меховые перчатки для большего сцепления, которые, как и остальное нортумбийское снаряжение предпочитало эстетической красоте практичность и хоть некогда союзные корвийцы и смеялись над формой, называя её неотёсанной, унизительной и чуть ли не варварской, любой имперский солдат в суровую континентальную зиму мечтал о течилахском мундире с меховыми вкладками, и с трудом раскрыл старую трубу. С холма было легче разглядеть далёкие цели ещё на подходе, до того как армии попадут в зону взаимного поражения. Бригады противника растянулись по дороге, новая тактика боя, рождённая в огне сражений войны Соглашения более не предполагала длительной подготовки к битве, войска сразу же вступали в бой при обнаружении противника. Суматоха сменилась порядком и ожиданием, артилеристы сяитали секунды до того, чтобы произвести выстрел, первый залп по противнику и надеяться что он не попадёт ответным огнём. Просверещали свистки и первые снаряды, в небе похожие на стаю перелётных птиц, устремились в противника, однако первые жертвы не уничтожили дисциплину и построения, смирившись с погибшими, что было не редкостью, монархисты продолжили маршировать единым строем. Вскоре последовал и ответный залп, однако кроме одной пробоины в крыше деревенского дома, раненного осколком солдата и 20 небольших воронок они не принесли. 

***

Стэпан и Вильям уже находились в окопах и ожидали противника, который вот-вот выйдет на дистанцию выстрела. Их нортумбийские нарезные винтовки снаружи были больше похожи на стреляющие палки, спусковые крючки, затворы и прочие элементы оружия, что могли быть выполнены из дерева были выполнены из него. Однако такое на первый взгляд продиктованное исключительно экономией, конструктивное решение значительно повышало эффективность зимнего боя.  — Будё зададё жару этим минархистам! — разнеслось откуда-то с окопа. — Зададё! — подхватили Стэпан, Вильям и практически вся их бригада за исключением вечнохмурого Дика, выходца из зажиточного крестьянства, явно не чувствующего общности не по взглядам, не по социальному положению. И вот сапог монархистов преодолел символичный рубеж 1,5 километров. Засверещали командирские свистки и грады пуль окропили стройные ряды, выцепив из них порядка 100 человек с ранениями разной степени тяжести. Те же пройдя ещё несколько метров произвели ответный безуспешный огонь. Однако им не было суждено пройти дальше, затарахтели несколько картечниц и словно трава на сенокосе один за другим начали падать десятки солдат. Эта карта была раскрыта слишком рано. За деморализованной хаотично матующимися остатками первой волны последовала конница, вернее сказать оленница. Картечницы израсходовали боезапасы и ушли на перезарядку, пехота республиканцев осталась один на один с быстрой неудержимой северной напастью.