Глава 4.

Джеймс. «Никогда не нужно отчаиваться. Нужно держать спину прямо. Лицо должно быть холодным, мраморным, в маске. И тогда никто не сможет причинить тебе боль.» © Регина Збарская* Сара побледнела, а её глаза стали стеклянными от накатившихся слëз. — Сара, что с тобой, — я подлетел к ней и упал рядом, взяв её лицо в свои ладони. В телефоне слышались голоса и скорее всего звонок ещё не закончен, а с девушкой пытаются поговорить. — Сара, ты можешь мне ответить, что тебе сказали? — я всё ещё пытался достучаться до неё, пока она смотрела сквозь меня и слëзы катились по её щекам. — Она умерла… — произнесла Сара еле слышно. Её голос меня и в правду напугал. Отрешённый и холодный, наполненный страха и отчаяния. Она наконец взглянула на меня и повторила ещё раз: — Она умерла, Джеймс. Моей мамы больше нет, — на её лице выступила истерическая улыбка. Задумайтесь, что бы вы сделали, если бы у вашего друга умер близкий родственник? Какие бы вы слова говорили? Думаю, даже в вашей спокойной обстановке, вы бы не нашли много слов поддержки. Вот и я не нашёл. — Сара, послушай меня, давай ты сейчас придёшь в свою комнату и мы поймëм, что с ней случилось. Но она меня не слушала. Сара поджала колени, уткнувшись в них. — Сара, пожалуйста, пол очень холодный, я не хочу, что бы ты заболела, — я готов был сам разрыдаться от своей безысходности и наступивших флешбеков. Но она меня не послушала. Я не в праве её судить, ведь сам был когда то в таком же положении. Всё, что мне оставалось, это сесть рядом с ней и прокручивать в голове слова поддержки, которые так и не сорвались с моих губ. *** Я не знаю, сколько мы просидели так, в полном молчании, нарушающимся лишь вибрацией её телефона и постоянных всхлипов. — Почему ты не уходишь? — вдруг сказала она, повернув на меня свои глаза, когда слёз больше не осталось. Я не знал, что ей ответить, ведь сам не знал ответа на её вопрос. — Потому что у тебя явно сейчас не всё прекрасно, — ответил я, внутренне засмеявшись от гупости своего ответа. — Это ты верно подметил, — девушка устала уыбнулась мне, резко поднимаясь на ноги. — Давай мы всё-таки дойдем до твоей комнаты, умоляю. Скоро начнутся уроки, я не очень хочу, чтобы эти ходячие спиногрызы пустили какой-нибудь слух о тебе. — Последнее, о чём я могу сейчас думать, так это о ходячих спиногрызах, — Сара взяла свой чемодан и побрела по прежнему направлению. — Из-за чего это произошло? — нарушил я монотонный звук кручения колёс. — Я не знаю. Я не дослушала. Я такая глупая, Джеймс. Я даже не дослушала из-за чего она умерла, — её голос дрогнул, и она была готова уже опять разреветься. — Эй, — остановил я девушку, перегородив её путь. — Ты не глупая. Это нормальная реакция человека, пожалуйста, не вини себя за это, хорошо? Сара посмотрела на меня снизу вверх, быстро вытерев всё же выступившие слезы. — Сейчас мы дойдем до твоей комнаты и ты позвонишь и всё узнаешь, поняла? — Поняла. *** Я гордый. А я еще я люблю себя. Я ненавижу видеть слабость в других людях, для меня это неприемливо, ведь себе я такое не позволяю. Но в данной ситуации случай был совершенно иной. Я прекрасно понимал чувства, которые испытывала Сара, и от этого мне не становилось легче. — Я буду жить одна? — девушка поставила чемодан рядом с туалетным столиком, осматривая свою новую комнату. — Как я понимаю, пока, да. Но в любой момент к тебе могут подселить ещё девушку, — сказал я, уваливаясь на её кровать, распластав руки и ноги. — Только девушку? — Сара попыталась столкнуть меня с кровати, но у этой малявки не хватало сил. — Какой же ты тяжелый, слезь! — А ты хотела бы, чтобы к тебе подселили какого нибудь красивого парня, чтобы он каждое утро пялился на твою милую задницу? — У меня не милая задница, козёл! — воскликнула она и рухнула на пол, потеряв равновесие. — А то есть, ты все-таки хотела бы, чтобы к тебе подселили парня? — Я этого как раз не хочу, дуболомина, — фыркнула она, глядя на меня исподлобья. — Кто дуболомина? — Явно не мой чемодан. — С чего это я дуболомина? — от такой наглости я даже присел на кровать. — С того, что тебя не подвинешь даже танком, — Сара сложила свои ручки и пнула кровать. — Если я дуболомина, тогда ты будешь… — я запнулся, придумывая новое прозвище своей подопечной. — белоснежкой! — Дуболомина, у белоснежки были черные волосы, — Сара ухмыльнулась и опять пнула кровать. — Для меня ты будешь белоснежкой, и пусть оригинальная белоснежка хоть негром будет. — В России все имеют в себе качества расиста? — девушка подняла одну бровь. — Да ну тебя, белоснежка. Думаю, тебе пора позвонить своей тёте. На самом деле я был рад, что на несколько минут она смогла расслабиться и забыть этот кошмар, но пора было вернуться в суровую реальность. — Да, ты прав, — белоснежка достала свой телефон. — 24 пропущенных, некрасиво я поступила всё же. — Если ты ещё раз себя обвинишь в чем то, я кину в тебя подушкой. — Ты этого не сдела… — гудки резко пропали и оборвали девушку. — Тётя Люси, еще раз привет, извини, что пропала, так получилось. — Дорогая, я всё понимаю, не нужно оправдываться, — Сара поставила звонок на громкую связь, поэтому я мог всё прекрасно слышать. — Тетя Люси, что с ней случилось? — голос девушки опять дрогнул. — Я не могу пока тебе этого рассказать, дорогая, но знай, что скоро ты сама всё узнаешь. Главное оставайся в России и постарайся принять это. — Ты мне предлагаешь оставаться тут, пока моя мама мертва? Ты серьезно? Как мининмум, я хочу побывать на её похоронах! — белоснежка поднялась и начала бродить по комнате быстрым шагом, пока я только и успевал поворачивать голову вправо и влево, следя за её движениями. — Именно это я тебе и предлагаю. Твоя мать не спроста отправила тебя туда. Там безопасно. Я понимаю, какого это, но другого выхода нет. — О какой безопасности ты мне сейчас говоришь? У меня умерла мама! — Сара начала повышать голос, а слезы стали снова катиться по её щекам. Ей не ответили и сбросили трубку. Сара в истерике попыталась позвонить ещё раз, но поняла, что еёё номер заблокировали. — Они совсем с ума посходили! — в истерике сказала она. — Джеймс, у меня умерла мама, а мне предлагают сидеть тут и даже не дают прилететь и похоронить её! Я подошёл и обнял её. Это все, что я мог сделать, пока мое плечо постепенно становилось мокрым. — Сара, ты не думаешь, что если тебя отправили сюда за несколько дней до этого, значит твоя мама прекрасно знала, что это произойдет? — начал я, поглаживая белоснежку по голове. — Не думаю, что в таком случае, она бы хотела, чтобы ты прилетала обратно на рожон. — И что ты мне предлагаешь, сидеть сложа руки? — она подняла на меня свои заплаканные глаза. — Я ничего не предлагаю. Я пытаюсь до тебя донести, что умерла она не просто так. — Что мне делать тогда, Дуболомина? — Сара опять уткнулась в мое плечо. — Сделать то, что хотела бы она. Находиться здесь, учиться и пытаться принять её смерть, Белоснежка.