Добро пожаловать, майор

Пробудившись на холодном полу, он резко подскочил, но из-за мгновенно накатившей слабости больно стукнулся затылком обратно об твёрдую поверхность. Немножечко мутило, слегка кружилась голова, в теле разливалось странное онемение, которое, впрочем, не было очень сильным и быстро проходило. Майор Игорь Гром встал сперва на четвереньки, борясь со слабостью, но затем, собрав волю в кулак, встал в полный рост. Увидев на полу свою кепку, он поднял её, отряхнул и водрузил на макушку. Его окружали холодные бетонные стены. Помещение было не очень большим. На столе возле одной из стен, в верхней части которой находилось забранное решёткой окошко, он увидел диктофон. Слева была железная дверь. "Что за дела?" - подумал майор. Он осторожно подошёл к столу, разглядывая допотопный носитель информации. Вопрос: брать или не брать? Гром оглянулся на дверь. "Ментовская" привычка везде искать подвох отчаянно сигнализировала. Прежде, чем включить диктофон, майор подобрал валявшийся у стены кривой кусок арматуры. Хотя не было похоже, что он лежал здесь просто так. Было предположение, что его здесь кто-то оставил специально. Во внутренние стенки черепной коробки так и билась настойчивая мысль, что с ним кто-то играет. Подобрав "оружие", Гром всё-таки решился включить диктофон. Оттуда раздался искажённый мужской голос, от которого у обывателя поджилки наверняка затряслись бы. Но майор почти ежедневно имел дело с вещами пострашнее страшных голосов. - Здравствуйте, майор. Возможно, вы знаете меня. Я здесь, чтобы сыграть в игру и заставить вас кое-что понять. Вы так отчаянно ищете справедливости, порой идя против воли своего начальства. Пытаетесь наказать всех злодеев и спасти всех невинных. Хотите, чтобы правосудие торжествовало. Но есть границы, которые вы отказываетесь переступать. Есть случаи, когда вы чувствуете себя беспомощным, но не можете заставить себя сделать этот единственный необходимый шажок для торжества справедливости. И такие случаи нередки, правда? Посмотрим, что вы усвоите из нашей игры, товарищ майор. На этом "очень содержательная" запись закончилась, оставив больше вопросов, чем ответов. Хотя Гром уже приблизительно представлял себе, с кем связался. Первое время пресса называла его "Конструктором" за хитроумные ловушки, которые он создавал для своих жертв. Затем за Конструктором закрепилось новое прозвище - "Пила". На вкус Грома, первое прозвище куда лучше отражало суть маньяка, остававшегося неуловимым для полиции уже больше года. Единственным выходом из помещения была та самая железная дверь. Приготовив арматурину в своей руке, второй Гром коснулся металлической поверхности и открыл её. Одновременно с этим где-то над головой что-то щёлкнуло (не зря опасался подвоха!), и кинув быстрый взгляд вверх, Гром увидел тянувшуюся куда-то влево верёвку. Также слева раздался громкий испуганный вскрик, а затем истеричный женский визг: - Кто это?! Помогите мне! Эй! Отзовись! Игорь выскочил в довольно узкий коридор, справа была всё та же бетонная стена с забранными решётками окнами, а слева была уже решётчатая стена. И сквозь неё было прекрасно видно уже достаточно крупное помещение, в котором находилась женщина. Женщина была надёжно зафиксирована ремнями на вертикальной плоской железной стойке, а напротив неё располагалась также вертикально поставленная платформа. Это было не всё: каждый палец рук женщины находился в плотном металлическом кольце, от которых тянулись толстые проволоки. Проволоки эти крепились к платформе и проходили через другие кольца, закреплённые на ней. А затем, пропущенные через кольца, проволоки тянулись уже обратно к женщине, исчезая под её правой ногой, поставленной на какое-то подобие педали. - Эй ты! - заорала перепуганная женщина, глядя на появившегося мужчину. - Освободи меня! Какого хера происходит? Кто за это в ответе? Если ты и есть тот урод, то богом клянусь, я тебя закопаю! Ещё никогда Игорю Грому не доводилось слышать в чьём-то голосе одновременно и столько страха, и столько властной самоуверенности. Крики женщины прервал диктофон, который, очевидно, включился, когда Гром открыл дверь, благодаря хитро протянутой от неё верёвке, заставившей устройство прижаться к несущей колонне своей кнопкой включения (но при этом диктофон молчал около пятнадцати секунд после этого, будто кто-то специально оставил на нём столько свободной плёнки, давая время Грому оценить обстановку, а женщине - проораться). - Здравствуй, Ольга. Я хочу сыграть с тобой в игру. Ты жила обманом, наживаясь на чужом горе, равнодушная к семьям, которые оставляла на улице своими махинациями. Взгляни на свои пальцы. Сколько договоров, разрушавших чужие жизни, они подписали? Кажется, в них впиталось столько людской боли, что само их наличие отравляет тебя. Я предлагаю тебе избавиться от своих нечестивых пальцев, нажав на педаль под твоей ногой ровно десять раз, и тогда ты сможешь искупить свои грехи. В противном случае платформа перед тобой раздавит тебя точно так же, как ты давила чужие судьбы. У тебя три минуты. Запись завершилась, оставив Ольгу в состоянии глубокого шока. Тем временем зажёгся громко пикающий таймер, расположенный таким образом, чтобы циферблат был виден как пленнице, так и Игорю. - Что это... что это значит?! - заорала женщина. - Слышь ты! А ну немедленно освободи меня! Шевелись, твою мать! - она неистово задёргалась, но освободиться ей не удавалось. Платформа медленно, но верно приближалась к ней с такой скоростью, чтобы достигнуть тела Ольги ровно за три минуты. - Сейчас, только успокойтесь! - машинально проговорил Игорь и принялся искать способ выломать прутья, из которых состояла решётка, однако те были слишком крепкими. - Успокоиться?!! - горланила женщина. - Как я тебе успокоюсь, ублюдок! Шевели жопой, эта дрянь раздавит меня! - Да! - воскликнул раздражённо Игорь, испробовав уже все позы налегания на упрямые решётки и с применением арматурины, своего импровизированного оружия, и без неё. - Эй, да что ты там возишься?! Две с половиной минуты уже! - визжала Ольга. - Сейчас! - Гром бросился к двери в дальнем конце коридора. - Куда убегаешь, урод?! - тотчас же услышал он вслед себе. Дверь, однако же, была заперта. Майор ломился в неё, так же пытался использовать арматурину в качестве рычага, но ничего не помогало. - Ах ты тварь! - воскликнул теперь уже сам Игорь, стукнув по неподатливой двери. Человеку нужна была его помощь. Человеческая жизнь зависела от него. Но Гром ничего не мог сделать. Он чувствовал себя беспомощным, как никогда. И это чувство ему не нравилось. Он бросился обратно и вновь налёг на решётку. До истечения времени оставалось две минуты. Ольга смотрела широкими взглядом на приближающуюся платформу, которая скоро вомнёт её тело в стойку всем своим весом... Мочевой пузырь бесконтрольно опорожнился, но до него никому не было дела. - Чтоб ты сдох! - яростно закричала Ольга в сторону майора, а затем начала кричать ту же самую фразу куда-то в потолок, очевидно, обращаясь уже к своему палачу. - Тварь... вы все твари... у меня нет выхода! - заорала она и в порыве отчаяния надавила ногой на педаль. Одна из проволок со звоном натянулась и потянула за собой колечко, сжимавшее большой палец правой руки. Колечко резво отскочило в сторону платформы, утаскивая за собой тот самый палец. Ольга неистово заорала от боли, диким взглядом уставившись на окровавленную ладонь. Из места, откуда должен был расти большой палец, толчками била кровь. - Вот чёрт... держитесь! - бесполезно выкрикнул Игорь, всем весом навалившись на решётку, в очередной тщетной потуге, не давшей никакого результата. Ольга не обращала на него внимания. Закричав ещё более дико, и даже в какой-то мере яростно, она нажала на педаль второй раз. Указательный палец также отделился от ладони и отлетел. Женщина, голося, запрокинула голову, крепко зажмурилась и повторила процедуру снова, расставшись со средним пальцем. Жажда жизни была сильнее боли, а неумолимо приближавшаяся смерть придавала решимости пожертвовать малым ради большего. Гром до боли вцепился в решётку, всем телом прижался к ней, сотрясая. В какой-то момент ему показалось, что сейчас всё его тело пройдёт через эту проклятую решётку и опадёт на другой стороне кубиками. Он смотрел, как человек, нуждавшийся в нём, истязает себя, отнимая части своего тела одну за другой. Он был просто зрителем, не имевшим возможности как-либо повлиять на происходящее. Это повергало его в шок. Впервые в своей жизни Игорь ощущал подлинную разбитость. С очередным истошным воплем отлетел последний палец уже с другой руки женщины, и надвигавшаяся на неё платформа замерла в нескольких сантиметрах от неё. Жужжание механизма прекратилось, а ремни, сдерживавшие тело Ольги, отомкнулись. Тело женщины сперва неуклюже опёрлось о чуть не раздавившую его платформу, а затем безвольно упало на холодный пол, сражённое болевым шоком. - Эй! Эй! - неистово закричал Гром, по-прежнему вцепляясь в решётку и призывая потерявшую сознание женщину. - Вы должны встать, слышите? Вы должны идти! Иначе умрёте! Ольга не отзывалась. Немудрено. Внимание Игоря привлёк характерный скрип, и он с удивлением уставился на выруливший из-за ящиков слева детский трёхколёсный велосипед, на котором восседала аниматронная кукла. Кукла была выполнена в виде... не может быть. Не может этого быть! Остановившись, кукла заговорила тем же искажённым мужским голосом, который обращался к Игорю и Ольге через диктофоны: - Ольга Исаева прошла своё испытание. Теперь у неё есть возможность начать жизнь с чистого листа. Посмотрим, как она им воспользуется. Не беспокойтесь, майор, ей будет оказана помощь. А вам лучше бы поспешить, ибо в этом здании есть ещё люди, которых вы непременно захотите спасти. - Что? Что?.. - неважно соображая, переспросил куклу Гром, но та уже замерла окончательно. Майор кинул взгляд на прежде запертую дверь, которая теперь была приоткрыта. Видимо, из-за накатившего шока он не заметил, как она отперлась. Ещё раз бросив полный сомнений взгляд на лежавшую без сознания Ольгу и куклу, и крепко стискивая в руке арматурину, майор Игорь Гром направился к выходу из этого проклятого коридора. Потянув её на себя, он увидел, что к другой стороне двери был приклеен листок бумаги. На нём были написаны всего два слова. "Какие мысли?"