Оставшееся от Неё

Михай Храбрый редко упоминался и жителями Валахии, но его отношение к Ане и было тем остатком от настоящей Валахии при двух братьях, не делящих её между собой, но и не мирно живущих. Хоть и при этом о нём точно больше осталось правды, чем о Дракулушти, ставшем вампиром в глазах следующих поколений. А может и не лишь в глазах и сознании. Остаток истории не был особенно красочным, всё пало, но осталось сильное чувство, что со временем переросло в страх. Более ничего и быть не могло же. Валахия и так могла наличием его похвастаться. Хотя и не стала бы такого делать, ведь было бы чем-то в роде танца на костях. - Всё в порядке теперь должно быть? - Мести не было. Результата особого же. - Была. - признаётся, словно ничего особенного не сделала, когда спасла державу и династию. Пусть и ради любви решилась на такую смелость. Раньше бы никогда и ни за что не стала бы настолько рисковать. А сейчас словно все запреты потеряли смысл, и лишь из-за силы чувсива, которое и так в империи было на первом месте. Всегда, независимо от мира или войны, ненависти или любви, важности или второго места на мировой карте. Испанская и Португальская империи совершенно ни к чему не принуждали, только сам Мустафа желал лучшего Османской державе. И так прошло несколько лет. Кесем не смогла сберечь своей любви, отдав её неохотно сестре, чьё сердцебиение и стало причиной всей этой истории. И Влада разбудило, и Кеманкеша забрало. Одним лишь постукиванием, которого не могло хватить на это, казалось. Вот и причина, потому Махпейкер и не подумала бороться с родной сестрой за временного правителя. Сейчас же Султан Сулейман вернулся на трон, как только страху не осталость, а Мустафу отправили подальше от столицы, позволяя в полном одинчестве понять кто ему нужен больше воздуха. Лишь воздух был не нужен без госпожей, а одна никогда бы не заменила двоих. Ничего особенного не пытался он сделать, кроме того дабы понять Влада Дракулешти и как можно любить одну, при том с лёгкостью улыбки, что обольщает. В крайнем случае, стать подобным тому, с кем бороться пытался. Не вышло же, а страх... да впрочем, не сильно и важно как поволияет на других, когда на него самым глупым образом, лишив всего стремления жить, как хочется другим или ему самому. С привязанностью, силу которой можно уверенно наректи любовью.