Сад невинности книжной, как и красоты

Матракчи сильно удивился человеку, что упал с неба к ногам, ведь такое не случалось при каждом походе на базар. - Как зовут? - кратко и немного рассеянно спросил. - Пенелопа. - его имя было далеко от мифических, но так звали ту, что захватила все мысли в своё время. Знал ту бобовою королеву, так как она была на самом деле из его родной страны, а в Францию попасть могла и случайно. - Голос более грубый... Может показалось. Ты сильно напугана? - Нет, а голос всегда такой. Не вижу смысла смягчать его, просто... это всё устарело давно, что мы должны быть нежны и трепетны. С семи почти с мечом бегаю. - почему-то начал сразу рассказывать. Было задание: втереться в доверие. А сейчас что-то противоположное происходило. Насух эфенди столь галантен и добросердечный, что уже стыдно и вспоминать о своей цели пребывания здесь. Только вот деспот достанет и тогда будет уже не стыдно высеть на виселице. Потому и приступил к выполнению первого пункта своего плана: стыдливо улыбнулся и попросил остановаиться у первого ювелирного ларька. Именно там и должен был быть тот самый голубь, которого стояло использовать для отправки и получения вестей. Матракчи же осматривал людей и даже не заметил, что они прошли первый, остановившись у второго ларька с украшениямим. Хазяина этого он точно знал, может потому и схитрил подсознательно. Султан Сулейман что-то обдумывал. Политика так захватила мужчину, но его госпожа не могла и глаз посметь поднять так, чтобы он заметил. Уж слишком поглотила, украла у той, что наслаждалась ранее любовью во всей её силе. Любовью повелителя семи континентов, почти всего мира. И самое главное: украла моменты наслаждения образами друг друга, которые переполняли ранее души и сердца восхищением. Сулейман же ещё считал, что и души меняют свой облик как люди меняя одежду. Гюльфем Султан смотрела на него с некой грустью, у них никогда не было всепоглощающей страсти, всегда размеренность и задумчивость, так как каждому из них приходилась по душе какая-то фраза из одной суры Корана. - Мой повелитель. - окликнула, немного стесняясь. - Госпожа моя, цикламен, подруга израненного сердца. - И причина... Всё хорошо? Последнее время уж слишком отдаляет нас эта стопка документов. Не та ли холодность вновь...? - договорить не смогла, что-то свыше не позволило, начала задыхаться и глаза остекленели. Падишах испугался за дражайшую супругу и позвал лекарей. Подобный приступ был лет пятнадцать назад, когда после смерти их первенца, султан ненадолго отдалился от султанши нежной души. Во дворце было так спокойно, что и муху бы услышали, только в главных покоях носились стражи и Сулейман проклинал лекарей за их медлительность. Да, некто из них был на операции, но нет ничего важнее жизни его главной фаворитки, что султанша не по статусу, о из-за мудрости своей. Пускай и не лишь в его глазах. Осмотрел Топкапы и поправил длинные волосы. В образе Пенелопы забыл, что такому имени нужна улыбка, не учёл того, но уже зародилась в голове история, из-за которой никогда не смеялся. Грустная история, что должна вызвать хоть подобие жалости. - Ну вот и свидемся, Султан Сулейман. - прошептал столь враждебно, что маленькие птички слетели с куста. Матракчи рядом не было сейчас, куда-то отошёл не так давно, но это и на руку новоприбывшему прямо в сердце столь успешной империи. Первый большой шаг им уже сделан. Взору открылся прекрасный сад, в котором было множество маленньких белых и розовых цветов. Они почему-то напоминали невинность, которую много лет назад продал его отец за несколько курушей. Не свою, маленького сына, которому не было и шести.