Глава 8: Чудеса медицины

      Трое Мародеров — Сириус, Римус и Питер, известные также как Пенелопа, Риана и Пипи, — сидели в углу общей комнаты Гриффиндора после утомительного дня занятий.       — Пенелопа, можно я потрогаю твою…       — Нет.       — Пенелопа? Можно я возьму твою…       — Нет.       — Пенелопа, можно я понесу…       — Нет, — сурово повторил Сириус, хмуро глядя на пятикурсников, к которым он испытывал легкое уважение, пока они не пускали слюни на него в его новом женском теле. Трое безымянных и крайне извращенных ребят одарили Сириуса разочарованным взглядом.       — Никто, — шипел Сириус, — не тронет мою грудь. Никто не будет лапать мою грудь. Или «носить» мою грудь, — он бросил особенно обеспокоенный взгляд на третьего мальчика.       — Я собирался попросить отнести твои книги на завтрашние занятия, — поправил мальчик.       — О, — смущенно сказал Сириус. — Ну, нет, спасибо. Я сама могу нести свои книги.       Вздохнув, трое одержимых Пенелопой мальчиков отправились вверх по лестнице в свое общежитие.       — Если еще хоть один парень попытается тебя соблазнить, меня вырвет тебе на лицо, — уточнил Римус.       Сириус жалобно вздохнул.       — Знаешь, поначалу было весело быть девчонкой. А теперь это просто отвратительно, — он передвинул фигуру на волшебных шахматах, выиграв десятую партию подряд у Питера.       — Разве тебе не нравится твоя тканевая грудь? — спросил Питер.       — Нет, дело не в этом. Просто я тут подумал и пришел к выводу, что все мужчины — извращенцы, не так ли? — Сириус посмотрел на своих друзей в поисках реакции. Они молча смотрели на него.       — Ты признаешь свою извращенность? — удивленно спросил Римус.       — Нет, — отмахнулся Сириус. Римус закатил глаза и вернулся к своей книге. — Я имею в виду, что если у тебя есть грудь, то ты как дерьмо, окруженное мухами!       — Это такая интеллектуальная фраза, — монотонно прокомментировал Римус.       — Итак, — начал Питер, приоткрыв рот в задумчивом замешательстве. — Ты хочешь сказать… что ты… фекалии?       — Нет, болван, я просто хочу сказать, что мне жаль всех красивых девушек, к которым постоянно пристают отвратительные свиньи.       — Опять ты признаешь свою извращенность? — повторил Римус.       — Заткнись, Лунатик, — жалобно сказал Сириус, — ты так и не рассказал нам о том, как сидел со Нюниусом.       Римус быстро побелел и избегал смотреть в глаза.       — Ты честный джентльмен, Сириус Блэк, — сделал он ложный комплимент, надеясь, что лесть отвлечет его друга.       — Спасибо, Лунатик! Это очень мило с твоей стороны… эй! — он сделал паузу, осознав это. — Ты используешь эту фишку лестничную, не так ли! — сказал он раздраженно.       — Думаю, ты имеешь в виду лестную, — поправил его Римус. — По лестнице ты карабкаешься наверх.       — Не вижу никаких лестниц! — Питер оглянулся вокруг.       — Ну, ты определенно используешь эту лесть, чтобы отвлечь меня! — сказал Сириус, раздражаясь.       — Нет, не использую, — возразил Римус. — У тебя красивые глаза, Бродяга.       — Я знаю, я благословенный, не так ли, Лунатик. О чем я говорил?       Римус захихикал, поскольку его план смены темы сработал идеально. Ему даже не пришлось прибегать к отвлекающему маневру, используя мармеладные конфеты с разными вкусами.       — Итак, Сириус, ты хочешь сказать, что когда ты вернешься в свое тело, то станешь более английским джентльменом и перестанешь быть извращенцем? — с надеждой спросил Римус.       — Ни в коем случае, приятель.       Ремус снова закатил глаза.       — Уж лучше я буду страдать метеоризмом, чем перестану быть очаровательным собой.       — Привет, ребята.       Мальчики подняли глаза и увидели Лили, которая нерешительно стояла перед ними, держа в руках школьную мантию. Сириус вздрогнул от ее присутствия и быстро провел рукой по своей паховой области.       — Я не собираюсь снова пинать тебя, Блэк, — сказала Лили. Сириус вздохнул с облегчением. — Но когда ты спишь, тебе лучше держать один глаз открытым, — предупредила она, лукаво улыбаясь. Испуганный парень хныкнул в ответ. — Римус? — позвала она, поочередно оглядывая трех мальчиков в ожидании подтверждения того, кто из них Римус Люпин.       — Да, Лили? — Римус ответил, подняв руку в знак того, что он — книжный червь слева.       — Могу я поговорить с тобой? Наедине, — подчеркнула она.       Рот Римуса открылся в форме недоуменного «о».       — Конечно.       Он смутился, но, тем не менее, поднялся на ноги и последовал за Лили в нескольких футах от угла, где они сидели. Сириус с подозрением наблюдал за ними, в то время как Питер пытался подслушать разговор, пытаясь замаскировать себя разглядыванием «очаровательного» потолка.       — Я просто хотела поговорить о прошлой ночи, — объяснила Лили, нервно теребя волосы.       — Прошлой… ночи? — повторил Римус.       — Да, в Астрономической башне, — Римус замер. — Ты можешь постараться не обсуждать наш разговор ни с кем, особенно с сам-знаешь-кем.       — В Астрономической башне? — озадаченно повторил Римус.       — Да, — нахмурилась Лили, не понимая, о чем, черт возьми, он говорит. — Я собиралась вернуть твою мантию, — она показала одежду в руке, — но ты уже надел ее, — скептически сказала она, рассматривая Римуса в его школьной мантии. — Мне казалось, ты говорил, что у тебя только одна?       — Прости, что? — сказал Римус, явно ошеломленный.       — Это твоя мантия, верно? — она грубо вложила одежду в руку Римуса. Он сделал еще один взгляд, выражающий замешательство, и вернул ей мантию.       — Лили, я понятия не имею, о чем ты говоришь, — он обеспокоенно посмотрел на нее, удивляясь ее неразумности. — И эта мантия не моя.       Лили рассмеялась.       — Но она должна… — она сделала паузу, затем посмотрела на школьную мантию в своей руке и наконец заметила именной ярлык на внутреннем воротнике. На нем было написано «Собственность Джеймса Поттера».       — Нет…       Она уронила мантию на пол и закрыла рот руками.       Римус смотрел на нее с легкой растерянностью.       — Лили, ты в порядке?       — Он солгал мне, — безумно прошептала она про себя. — Он, черт возьми, солгал мне!       Она грубо протиснулась мимо Римуса и направилась к месту, где сидели Сириус и Питер. Не зная, кто из них настоящий Джеймс Поттер, она сделала случайный выпад и ударила ближайшего из них по лицу.       — Я Сириус, — пробормотал он с болью, схватившись за больную щеку.       — О, — разочарованно сказала Лили, — извини, Блэк.       Она быстро размахнулась и ударила следующего похожего на Джеймса Поттера.       — Я Питер, — пискнул он, падая на колени и прижимая два пальца к кровоточащему носу.       — Прости, Петтигрю, — извинилась Лили. Она быстро подбежала к следующему парню и ударила его в глаз.       — Боюсь, в третий раз не повезло. Ты ударил Римуса, — горестно сказал он, зажимая ушибленный глаз.       — Черт! Прости, Римус!       — Эй, что происходит? — настоящий Джеймс был слишком весел в этой мрачной атмосфере. Он стоял у лестницы с любопытным выражением лица, недоумевая, почему его друзья, похоже, все ранены, и почему Лили выглядит злобно.       — Джеймс? — прошептала Лили, сжимая кулаки.       Лицо Джеймса засияло от восторга. Лили Эванс назвала его по имени, и скоро они поженятся, заведут детей и будут жить в особняке, где будут постоянно заниматься бурным трахом и…       Джеймс вскрикнул, схватившись за челюсть, по которой резко ударил кулак Лили.       — Господи, ну хоть бы предупредили парня, — с горечью сказал он. Его гнев исчез, когда он посмотрел на расстроенное лицо Лили.       — Ты лжец, — яростно произнесла Лили, ее глаза наполнились слезами. — И я ненавижу тебя.       Она протиснулась мимо Джеймса, столкнувшись плечами, и побежала вверх по лестнице в общую комнату. Джеймс стоял, застыв на месте, с разинутым ртом. Наконец он обернулся, чтобы прокричать свои извинения.       — Лили, прости меня! — он понял, что его умоляющие крики никому не нужны.       — Ага, извинись после того, как она выйдет из комнаты. Идиот, — Сириус шлепнул его по затылку. Джеймс собирался ответить руганью, но сдался и упал на общий пол в сидячем положении. Он вздохнул, провел рукой по волосам, положив голову на руки.       — Джеймс, что ты наделал? — потребовал Римус, досадуя на то, что Джеймс снова испортил ситуацию.       — Приятель, я думал, у вас все хорошо! Ты сказал, что вы обнялись! Почему она опять на тебя раздражается? — спросил Сириус.       Римус и Питер раскрыли рты от удивления при упоминании об объятиях.       — Вы обнимались? — потрясенно произнес Питер.       — Не совсем, — пробормотал Джеймс, ударившись головой об пол.       Сириус нахмурился.       — Что значит «не совсем»?       Джеймс сидел в угнетенном молчании, а его взгляд блуждал по брошенной на полу школьной мантии. Он подошел и взял мантию в руки. Он громко выругался, прочитав на этикетке, как ни странно, свое имя.       — Черт побери! Глупая мать, которая маркирует одежду! — Джеймс со злостью подбросил мантию в воздух.       — Уф, — вздохнул Питер, задевая головой одежду. Джеймс без энтузиазма извинился.       Сириус сел на пол рядом с Джеймсом, увлекая за собой изумленного Римуса.       — Так, Сохатый, расскажи нам, как ты все испортил.       — Ты не очень-то сочувствуешь, — прошептал Римус Сириусу, неловко лежащему на полу. — Ты ведь знаешь, что в общей комнате есть стулья?       — Я чувствую себя низко, поэтому буду сидеть низко, — сказал Джеймс. Друзья склонили его к продолжению. — Ладно, я ходил в Астрономическую башню, чтобы…       — Погрязнуть в жалости к себе, — закончил Питер.       — Потому что ты подарил Лили цветок, который вонял! — добавил Сириус.       Джеймс посмотрел на них обоих.       — Ладно, я не буду вам рассказывать, — он сложил руки. — Отвалите.       — Мы просто дразним тебя, Сохатик! — Сириус легонько ударил его по руке. — Продолжай.       Джеймс посмотрел на Римуса, который извинялся за их незрелое поведение, но Джеймс знал, что этот сочувственный взгляд не продлится долго после того, как он объяснит свою ложь.       — Я был один в башне, и не успел я опомниться, как пришла Лили, — сказал Джеймс, его лицо вдруг стало блаженным, когда он вспомнил тот момент, когда она каким-то чудесным образом испугала его.       — Что на ней было надето, а? Сексуальное белье? Что-то прозрачное или бархатистое? — взволнованно спросил Сириус.       — Вообще-то, на ней была… занавеска, кажется, — озадаченно сказал Джеймс.       — Ну, это разрушило мои сексуальные фантазии…       — Придурок, — Джеймс тут же заткнул его, шлепнув по руке.       Римус громко кашлянул.       — Может, не будем обсуждать нижнее белье Лили и сосредоточимся на том, что именно произошло?       Джеймс сморщился и принял серьезное выражение лица, объясняя дальше.       — Тогда она спросила меня… кто я…       — Да, и ты сказал, что ты Джеймс Поттер. И что дальше? — нажал Питер.       Джеймс нервно хихикнул.       — Ну, если бы я был умным, как ты, Лунатик, — наклонил он голову к своему другу-оборотню, — то я бы сказал, кто я на самом деле…       — А вот и нет, — нахмурился Римус, качая головой и поднимаясь на ноги, уже зная ответ по подсказкам из разговора с Лили. — Пожалуйста, скажи, что ты не солгал и не сказал ей, что ты — это я.       Джеймс виновато улыбнулся.       — Двадцать очков оборотню, — он указал на него пальцем на каждой руке.       Сириус вдруг разразился неожиданным истерическим смехом, сжимая живот от гоготания.       — Позволь мне прояснить ситуацию, — сказал он между вдохами, когда Джеймс с укором посмотрел на него. — Ты солгал и сказал, что ты Лунатик. Потом вы с Лили обнялись. Но на самом деле она обнимала не тебя, а Лунатика, потому что именно за него она тебя приняла? Блин. Как только я подумал, что ситуация с тобой и Лили не может стать еще более запутанной, она каким-то образом стала такой.       — Ты невнимателен, — заметил Джеймс, стукнув себя головой об пол, отчего на его голове образовалась шишка.       — Я честен и говорю тебе правду, не даю тебе ложных надежд — или даже ложных имен. Или даже не лгу и не говорю, что я Лунатик, только чтобы немного пообщаться…       — Ладно, я понял, о чем ты! — крикнул Джеймс.       — Как ты вообще убедил Лили, что ты Римус? — с любопытством спросил Питер, который в данный момент засовывал в нос салфетку, чтобы остановить кровотечение.       — Я говорил о всякой научной ерунде, — объяснил Джеймс, — ну, знаете, о том, чему нас учил Римус, о звездах и прочем.       — Чтобы заставить птиц думать, что ты умный, — добавил Сириус. — Срабатывает всегда, — он загадочно постучал себя по носу.       Римус вздохнул.       — Я учил вас знаниям о развитии звезд и научным фактам, чтобы расширить ваш кругозор, а не для того, чтобы подцепить девчонку.       — Прости, я перестал тебя слушать на словах «знания», «бла-бла», «развитие».       Римус покачал головой, глядя на Сириуса, а затем повернулся к Джеймсу, который выглядел так, будто его физически избили до полусмерти; отчасти это было правдой, поскольку Лили ударила его по челюсти, но Римус догадался, что он эмоционально страдает от ненавистных слов Лили.       — Джеймс, ей понадобится много времени, чтобы простить тебя, — предсказал Римус. Лицо Джеймса скривилось. — Но она простит тебя.       — Она должна, — поддержал его Сириус.       Джеймс кивнул и поднялся на ноги, используя Сириуса как подставку.       — Я иду спать, — объявил Джеймс подавленным тоном. Он потащился к себе в общежитие, издавая жалобные стоны каждые пять секунд. Остальные Мародеры смотрели на это с жалостью.       — Ты действительно думаешь, что Лили простит его?       — Ни на что не надеюсь, — ответил Сириус Питеру, возвращаясь на свое прежнее место рядом с игрой в волшебные шахматы, намереваясь выиграть одиннадцать партий подряд у своего друга-крысы.       — Подростковый ангст — это тошнотворно, — заявил Римус.

***

      — Ла-ла-ла…       Питер остановился перед дверью в общежитие и прижал ухо к деревянной поверхности. Изнутри доносилось вялое пение.       — Ла-ла…       Прошло целых десять минут после того, как Джеймс отправился спать, поэтому Питер проигнорировал раздраженные протесты Римуса оставить Джеймса одного и пришел оказать Джеймсу моральную поддержку, иначе называемую комплиментом его физическим и характерным особенностям, а также метафорическим поцелуем в задницу.       — Ла-ла-ла, ла-ла-ла…       Питер наконец медленно открыл дверь и заглянул за нее, где увидел Джеймса, сидящего на надувном стуле в одних боксерах.       — Сохатый…? — осторожно позвал Питер, все еще оставаясь у двери.       Джеймс поднял глаза от своего стакана с густой жидкостью и повернулся к Питеру с озадаченным лицом.       — Кто ты? — он зевнул и ткнул пальцем в сторону Питера.       — Это Хвост.       Джеймс просиял.       — О, — сказал он, поняв, — это вы, мистер лепрекон! — он по-девичьи хихикнул и продолжил потягивать свой напиток, часть которого стекала по его подбородку.       — Ты сидишь на надувном стуле Бродяги, — испуганно сказал Питер, потому что никто, кроме о-о-очень могущественного Сириуса Блэка, не сидел на надувном стуле, потому что Сириус был королем всех надувных стульев и королем всего мира, как утверждал Сириус.       — О да, — снова ответил Джеймс с осознанием, глядя вниз на мебель, на которой сидел, как будто увидел ее впервые. — Думаю, так и есть.       Питер нервно улыбнулся и нерешительно вошел в общежитие, присоединившись к Джеймсу на полу на горе грязной одежды.       — Э-э, ты пил Огненное виски? — спросил Питер, глядя на жидкость в его стакане.       — Огненный виски, — насмехается Джеймс, — нет, нет, мистер лепрекон, — Питер посмотрел налево и направо, все еще не понимая, действительно ли Джеймс обращается к нему. — Огненный виски — это для торжественных моментов. Это не один из таких моментов.       — Торжественных моментов? — повторил Питер.       — Да, мистер лепрекон, — Питер снова растерянно оглядел комнату. — Примером торжественного момента может быть танцевальная оргия МакГонагалл с Дамблди-дором.       — И что же это такое? — поинтересовался Питер.       Джеймс повернулся, чтобы посмотреть на него, и заерзал на своем стуле, чуть не свалившись при этом.       — Это лекарство от кашля, — он улыбнулся и поднял свой бокал.       — Лекарство от кашля?       — Да, — улыбнулся Джеймс. — Я обнаружил, что если выпить слишком много лекарства от кашля, то ты как бы под кайфом и начинаешь видеть разные вещи, — он просунул руку перед глазами и посмотрел, как она искажается в его представлении. — Красивые цвета, — прокомментировал он.       — Не может быть, — отмахнулся Питер, но, наблюдая за тем, как Джеймс корчит странные рожи и ведет беседу с разреженным воздухом, пришел к выводу, что эта информация более правдива. — Ты лжешь. Я тебе не верю, — он сделал паузу. — Можно мне немного?       Джеймс усмехнулся.       — Да, мистер Лепрекон. Можно.       Он вяло передал свой стакан Питеру, который с жадностью выпил розовую жидкость, отчего та удобно капнула ему на брюки.       Сириус поднялся по лестнице в общую комнату и постучал в дверь общежития.       — Что вы там делаете? — прохрипел он, стуча по деревянной поверхности. — Вы здесь уже полчаса. На моем месте я бы подумал, что вы двое трахаетесь или что-то в этом роде!       Наконец он открыл дверь и нахмурился, глядя на открывшуюся перед ним картину.       — Слезь с моего стула, придурок, — машинально сказал Сириус, надувшись при виде Джеймса, сидящего на его стуле, на поверхности которого могла бы уместиться только нижняя часть Сириуса Блэка.       Джеймс сверкнул такой же пьяной улыбкой и поднял руки вверх, словно подбадривая.       — Еще один мистер лепрекон! — весело сказал он. Сириус нахмурился. — Мистер Лепрекон, где ваш горшок с золотом? И где ваша радуга? — спросил Джеймс, а затем с восторженным удивлением указал на угол комнаты. — О, вот она! Какие красивые цвета!       — Ты потерял ее, приятель, — ответил Сириус медленным тоном, чтобы Джеймс мог понять. Он сделал четкий взмах пером, указывая на свою голову.       Питер небрежно поднялся на ноги и подошел к Сириусу с протянутыми руками. Сириуса не только это сильно раздражало, но и то, что у Питера было мокрое пятно вокруг промежности, очень нервировало.       — Привет, зайчонок! — ворковал Питер, устремив на Сириуса сияющие глаза. — Какой ты милый и пушистый! Можно я потрогаю твой хвост? — Питер попытался схватить Сириуса за задницу, но Сириус быстро оттолкнул его с большим отвращением.       — Отстань! — Сириус смахнул с себя одежду и вернулся к Джеймсу, который непрерывно хихикал. — Эй, Сохатый, слезь с моего стула, — снова приказал он.       Джеймс нахмурился.       — Я слезу с твоего стула, — он угрожающе указал на него пальцем, — когда закончу! — крикнул он и случайно свалился со стула, издав болезненный скрип материала.       — Ты уже закончил? — Сириус улыбнулся, глядя на своего друга, прижавшегося к полу.       — Да. Да, закончил, — с достоинством попытался оправдаться Джеймс.       Питер прижимал к себе подушку, думая, что это «пушистый кролик», когда гладил ее.       — Ладно, — Сириус бросил странный взгляд на Питера, — ты пил Огненное виски? — предположил он.       — Нет, мистер Лепрекон, вы ошибаетесь! Мы пьем лекарство от кашля, — сказал Джеймс, делая еще один глоток жидкости.       Сириус издевательски рассмеялся:       — Лекарство от кашля?       — Да, — ответил Питер. — Если много выпить, то можно увидеть всякое. Красивые вещи. Зайцы — мои друзья.       Сириус проигнорировал замечание о зайчиках и сосредоточился на лекарстве от кашля.       — Ты хочешь сказать, что от лекарств можно обкуриться? Этого не может быть, — отрицал он. — Думаю, ты врешь, дружище, — он сделал паузу, — можно мне немного?       Джеймс кивнул.       — Да, мистер Лепрекон… э-э, младший! Вы можете выпить благословенное зелье.       — Ребята? — позвал Римус, легонько постучав в дверь общежития. — Вы же не голые там, правда? — он поморщился. — Я пытался отвлечься чтением, но пропустил все ваше постоянное нытье, — жалобно проговорил он.       Его ухо прижалось к двери, и он услышал звук неутихающего смеха, скорее всего, из-за того, что кто-то из его друзей мучился от боли, случайно поранившись. Наконец Римус открыл дверь и обнаружил своих товарищей Мародеров, одетых в нижнее белье.       — И тогда я сказал, — прохрипел Сириус со смехом, едва не закончив свою шутку, — ты — мандарин! — он начал аплодировать сам себе, хихикая при этом над фразой, которую понял только он, так как Джеймс и Питер бросили на него недоуменный взгляд.       Римус прокашлялся, чтобы привлечь их внимание.       — Ты всегда должен носить минимум одежды? Это еще одна из твоих вечеринок с нижним бельем? — сказал он с отвращением.       — Луна-атик! — радостно воскликнул Сириус, издалека разглядывая своего друга. — На тебе слишком много одежды, — разочарованно покачал он головой. — Никакой наготы, никакого входа в общежитие.       Римус стоял молча и смотрел на него злобным взглядом.       Сириус заметил этот пугающий взгляд.       — Но, раз уж ты мой лу-на-тичный приятель, ты можешь быть исключением!       Римус не выразил никакой благодарности за то, что стал исключением.       Сириус ободряюще махнул рукой, приглашая присоединиться к нему в сидячем положении. Римус сузил глаза при виде того, что Сириус надел какую-то пошлую и крайне безвкусную корону, похожую на набор для переодевания шестилетних детей.       — Я, Король Всех Стульев, прошу вашей компании!       Сириус похлопал по маленькому пространству на боку своего кресла, которое мог бы занять муравей.       — Нет, спасибо, — Римус отказал ему, а затем перевел взгляд на Джеймса, который глубокомысленно беседовал со своей метлой для квиддича.       — Лили? Что ты здесь делаешь? — пробормотал Джеймс, направляясь к своей метле, прислоненной к краю кровати. Конечно, он не знал, что разговаривает с метлой, мысленно галлюцинируя, что находится в компании с Лили Эванс.       — Ты сожалеешь и прощаешь меня? — Джеймс продолжал говорить, глаза его были полны желания.       Римус выглядел глубоко озадаченным.       — Сохатый? Что ты делаешь…       — О, Лили! Я знал, что однажды ты поймешь, что к чему! Я тоже тебя люблю! — Джеймс заплакал, схватив метлу для квиддича и прижав ее к груди.       — Я боюсь спрашивать, — Римус посмотрел на Сириуса в поисках хоть какого-то объяснения и нахмурился, увидев, что тот разводит руками в воздухе.       — Луна-атик, — воскликнул Сириус, сжимая руки в разных точках воздуха. — Все, что я вижу, — это сиськи, — Сириус сделал еще одну щепотку в воздухе, — сиськи повсюду, — прошептал он с восторгом.       — Что?       — О Боже! — внезапно вскричал Сириус, указывая на голову Римуса. — Даже твоя голова — она! Твоя голова — это грудь! Грудь!       Римус не любил, когда на него указывали. Указывать — это грубо. Ему также не нравилось, когда его голову называли грудью.       — Должен тебе сказать, что моя голова не…       Сириус прервал его восторженным смехом.       — Грудь говорит! Говорит! — он фыркнул и рухнул обратно на свой надувной стул.       Римус решил, что Сириус — дело безнадежное, и вместо него попытался поговорить с Питером, который выглядел самым нормальным, если можно назвать нормальным поглаживание подушки, успокаивая ее, как любящего питомца.       — Вы пили алкоголь? — прямо спросил Римус, пытаясь вырвать подушку из пальцев Питера. Питер издал собственнический писк и прижал подушку к себе. — Я думал, что спрятал последнюю заначку Огненного виски.       Сириус хихикнул.       — Если ты говоришь о тайнике, — он произнес слово «тайник» с несносными воздушными кавычками, — о тайнике Огненного виски, который был спрятан под твоей кроватью, скрыт иллюзорными чарами и находился в маленьком деревянном сундучке, запертом на пароль «шоколадные лягушки», то я хотел бы отметить, что этот алкоголь был выпит два месяца назад.       Римус ахнул и был несколько раздосадован тем, что его меры предосторожности по сокрытию алкоголя от друзей были обнаружены два месяца назад, когда он спрятал его довольно надежно.       — Ал-ко-голь? — медленно повторил Джеймс, наконец-то обратив внимание, все еще держа в руках свою метлу для квиддича, как будто она была настоящим человеком. — Нет, нет. Мы выпили лекарство от кашля.       — Лекарство от кашля? — повторил Римус, смущенный и в то же время немного позабавленный. — Ты хочешь сказать, что ведешь себя как в бреду, потому что выпил лекарство от кашля?       Питер подтвердил это кивком головы, выпученными глазами и маниакальной улыбкой.       — Это абсурд, — сказал Римус. — Невозможно получить бредовый кайф от лекарства от кашля. Не бывает такого.       Джеймс подошел к нему и похлопал его по спине, держа метлу «Лили Эванс» и похлопывая рукой, в которой в данный момент находился стакан с жидкостью, отчего та пролилась и превратилась в кашу.       — Луна-атик, — Джеймс повторил за Сириусом, — ты же умник. Ты должен знать, что делают зелья и лекарства. Но, — Джеймс сделал паузу и лукаво улыбнулся. — Если ты думаешь, что от них нет кайфа, докажи это. Выпей немного.       Джеймс оживленно тряс стакан перед глазами Римуса, пока тот наконец не сорвался и не выхватил у него стакан.       — Ладно, — сказал Римус, — я выпью лекарство и буду прав, — он самодовольно улыбнулся, — а тебе докажу, что ты не прав.       Десять минут спустя Римус сидел на кровати, чувствуя тяжесть и лень.       — Ненавижу, когда ты прав, Сохатый, — с горечью сказал Римус, вытирая остатки лекарства от кашля со рта. Он выпил нужное количество лекарства, чтобы впасть в бред, и теперь ему мерещились нечестивые вещи.       — Ха, тогда ты, наверное, все время ненавидишь, — Джеймс усмехнулся, обхватив рукой невидимое плечо Лили Эванс, лежащей на полу.       — Так много сисек, так мало времени, — блаженно произнес Сириус, все еще сжимая воображаемые груди, которые парили в воздухе.       — Я вижу мертвых людей, — внезапно сказал Римус, выглядя очень обеспокоенным тем, что он видит, а также тем, как странно звучат его слова.       Джеймс выглядел обеспокоенным, хотя все еще находился в эйфорическом состоянии.       — Что?       Римус прищурился и потер глаза.       — Серьезно, я вижу мертвых людей — мертвых исторических личностей, если быть точным.       Римус с легким весельем наблюдал, как его иллюзии мертвых фигур бродят по комнате.       — Король Генрих Восьмой сейчас проверяет, насколько прочен твой матрас, Бродяга, — пояснил Римус, указывая на изображение толстого Генриха, который подпрыгивает на кровати Сириуса, не переставая жевать жевательную резинку Droobles Best Blowing Gum, отчего комната наполняется постоянными пузырями.       — Тот тучный парень с шестью женами? — спросил Сириус.       — Да, — подтвердил Римус. — А Ганди роется в твоем гардеробе, Хвост, — уточнил он, наклонив голову в сторону своего бреда о Ганди, на котором было не так уж много одежды, но с юмором он перебирал одежду Питера в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы прикрыться. Пока что ему приглянулась одна из вязаных шапочек Питера, уютно устроившаяся на его голове.       — А еще Клеопатра смеется над твоей пижамой, Сохатый, — Римус помахал рукой прекрасной египетской королеве, которая смеялась, держа в руках неловкую пару пижам с плюшевыми медведями.       — Это не та, что с плюшевыми мишками?       — Да, — ответил Римус Джеймсу.       — Даже мертвые смеются надо мной…       — Ну разве это не типично, — заметил Сириус, закатив глаза. Римус сверкнул глазами в замешательстве. — Даже когда ты под кайфом, Лунатик, ты видишь умные вещи, — он ткнул пальцем.- Сохатый видит Лили-силли-билли. Хвост видит кроликов. Я вижу сиськи. А что видишь ты? Исторические фигуры.       — Клеопатра говорит, что тебе нужно подстричься, — сообщил Римус Сириусу, снова помахав черноволосой королеве.       Сириус выглядел крайне оскорбленным, поглаживая свои эбеновые волосы, которые, похоже, и вправду стали нелепо длинными в последнее время.       — Чем больше у тебя волос, тем больше ты мужчина! — попытался оправдаться он.       — Это касается и твоей волосатой задницы, Бродяга? — Джеймс рассмеялся.       — Заткнись, ты, метла.       Рот Джеймса открылся от возмущения.       — Мы не потерпим ничего подобного в присутствии Лили, большое спасибо! — он закрыл ладонями уши своей воображаемой подружки Лили.       — А еще Клеопатра говорит, что волосатые задницы очень непривлекательны. Особенно летом, — заметил Римус. Сириуса очень раздражало, что Римус оскорбляет его комментариями людей, которых даже не было в живых и которые были придуманы его высоким и умным умом.       — Ну… я… — пролепетал Сириус, пытаясь придумать остроумный ответ. — Э-э… король Генрих Восьмой говорит, что тебе нужно похудеть! — он удовлетворенно улыбнулся своему возвращению, а затем понял, что только что сказал. — Ну, не то чтобы он давал советы по поводу веса…       Мальчики сидели молча, пока каждый не разразился хохотом.       — Ты ведь понимаешь, что мы смеемся над тобой, а не с тобой, верно, Бродяга? — спросил Джеймс.       — Да, — продолжал хихикать Сириус на грани слез, — но это все равно смешно.       Джеймс бы и дальше смеялся, но он резко отключился, положив голову себе на колени — очень неудобная поза, и завтра точно все будет болеть.

***

      На рассвете Джеймс проснулся в своей постели с очками на носу и с метлой для квиддича в руках. Недоумевая, почему он спит в своей кровати с метлой, он понял, что Лили Эванс не извинилась за то, что была стервозной и упрямой рыжей, и не призналась ему в любви.       — Чушь собачья.       Обнаружив, что остальная часть общежития пуста, он быстро осмотрел свое тело, чтобы убедиться, что у него есть все части тела и физические особенности, на случай, если Мародеры решили пошутить раньше времени, когда он ложился спать.       — Две брови, десять пальцев на руках и десять на ногах, — перечислял Джеймс. Он пощупал свою спину. — Хвоста нет, — удивленно произнес он. — Надо же, как повезло.       И вдруг со дна кровати на четвереньках выскочил голый Джеймс Поттер, похожий на него.       — АААРГХ! — закричал Джеймс, вскакивая с кровати и ударяясь головой об один из столбиков. Зажав больной лоб, он попытался прикрыть глаза от голого мальчика, хотя видел на нем практически все, учитывая, что это было именно его тело.       — БРОДЯГА! — крикнул Джеймс, решив, что голый мальчик — это Сириус Блэк, который, как обычно, был тупым придурком. — Я не хочу видеть себя голым по утрам, ты, идиот! Оденься!       Дубликат уставился на него, слегка ошарашенный криком, и стоял, наклонив голову в одну сторону в недоумении. Это только сильнее разозлило Джеймса.       — Сириус! Прикрой меня — то есть себя! — Джеймс схватил свою школьную мантию и бросил ее парню, чтобы тот поймал. Мантия попала обнаженному парню в живот и просто упала к его ногам. Дубликат растерянно смотрел на него.       — Ты что, черт возьми, рехнулся, что ли? — злобно спросил Джеймс и подошел к предполагаемому Сириусу, подхватив мантию и просунув руки в рукава.       — Прекрати ерзать! — крикнул Джеймс, хмурясь на своего подражателя, который дергал локтями и издавал странное шипение, пытаясь цапнуть его лапами — это бы сработало, если бы у него были острые когти, а их у него не было. Джеймсу наконец удалось накинуть на него мантию и завязать пояс вокруг живота.       — Я думал, что действие оборотного зелья должно длиться всего двадцать четыре часа? Вот черт! Не могу поверить, что оно еще действует, Сириус, — Джеймс бросил взгляд на своего друга, который, скрестив руки на груди, следил за мухой, жужжащей в воздухе.       — Ладно… — Джеймс перестал обращать внимание на странное поведение друга. — Я просто приму душ. Я ненадолго, просто подожди меня здесь. Потом, полагаю, нам придется сходить к мадам Помфри, чтобы вернуть тебя в твое собственное тело. У нее должно быть лекарство или что-то в этом роде.       Дубликат Джеймса Поттера почесал за ухом.       — Ах да, а Лунатик и Хвост все еще похожи на меня? — спросил Джеймс.       Дубликат Джеймса Поттера моргнул и почесал за другим ухом.       — Сириус! Ты вообще меня слушаешь? — двойник уставился на него, не обращая внимания. — Бродяга! Эй, соня! — Джеймс внезапно хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание друга.       Копия Джеймса Поттера испуганно подпрыгнула от внезапного хлопка, издала странный писк, очень похожий на звук «мрррриеееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееееее», и на четвереньках скрылась в углу комнаты.       — Господи, Бродяга! — крикнул ему Джеймс. — Что, черт возьми, с тобой происходит сегодня утром? Ты ведешь себя еще более заторможенно, чем обычно.       Идентичный Поттер попытался снова схватить рукой жужжащую муху.       Джеймс вздохнул, закатив глаза.       — Мне нужно умыться, — устало объявил он. Он заметил, как его друг вылизывает руки языком. — Тебе тоже лучше помыться, Бродяга, — нахмурился он.       Десять минут спустя Джеймс вышел из ванной с полотенцем на поясе, после того как нанёс на волосы кондиционер. Джеймс был не только раздосадован тем, что его двойник Поттера не дождался его и исчез, но и тем, что в общежитие ворвался мальчик, истерично трясущий его за плечи.       — ДЕРЬМО! — закричал парень Джеймсу в лицо.       — Я тоже рад тебя видеть, Фрэнк, — ответил Джеймс, стараясь сохранять спокойствие и придерживая полотенце на талии, которое медленно сползало, не желая внезапно раздеваться перед пареньком Лонгботтомом, который выглядел достаточно расстроенным. Джеймс окинул взглядом внешний вид Фрэнка, заметив его растрепанные волосы и необычайно неопрятную одежду, на которой не хватало нескольких пуговиц, пока он застегивал рубашку и брюки, которые были застегнуты спереди.       — Что случилось, Фрэнк? — вежливо спросил Джеймс, как только Фрэнк перестал трястись.       — Ты не видел кошку?       — Кошку? — повторил Джеймс. — Нет. А что? Должен ли я видеть кошку?       Фрэнк застонал, явно разочарованный ответом Джеймса.       — Дерьмо, задница, ублюдок, дерьмо, — он заметил растерянный взгляд Джеймса. — Я потерял кошку своей девушки, — уточнил он.       — Кошку твоей девушки? Ты имеешь в виду кошку Алисы? — Джеймс вспомнил девушку, которая недавно ему приглянулась.       — Да, — подтвердил Фрэнк. — Мне конец. Буду распят на кресте.       — Я не думаю, что распятие разрешено в Хогвартсе… — начал говорить Джеймс. — А как ты вообще потерял кошку?       Фрэнк вздохнул, готовясь к рассказу.       — Ну, я целовался с Алисой в башне…       — Избавь меня от подробностей, — жалобно перебил Джеймс, не желая слушать о любовных похождениях этой парочки, в то время как его личной жизни не существовало.       — Да, прости, — извинился Фрэнк, зная о печально известных неудачных отношениях Джеймса. — В общем, не успел я опомниться, как этот меховой шарик набросился на меня и расцарапал мне лицо, — он указал на глубокие кровавые кошачьи царапины на своей щеке.       — Да, я как раз собирался спросить об этом, — заметил Джеймс.       — Итак, — сказал Фрэнк, с каждой секундой становясь все злее, чем больше он рассказывал эту историю, вспоминая злую кошку, которая была похожа на девушку с постоянным ПМС. — Я был очень зол — просто в бешенстве! И я сказал кошке, чтобы она убиралась к черту, и теперь она ушла, — он вскинул руки.       Джеймс в задумчивости прижал палец к подбородку.       — Ну, это не совсем твоя вина, — защитил он его. — Просто совпадение, что она решила удрать. Просто ты принял желаемое за действительное, как бы это сказать, — улыбнулся он.       Фрэнк слегка усмехнулся, но все еще оставался в состоянии паники.       — Алиса меня убьет. Глупые животные, — сказал он, имея в виду кошек. — Ненавижу кошек, у меня от них мурашки по коже. Заостренные уши, хвост — разве это не заставляет думать о дьяволе?       Джеймс захихикал.       — Кошачий дьявол? Ну… конечно. Почему бы тебе не проверить Совятник? Может, она ищет завтрак? — предположил он, догадываясь, что у кошки может быть аппетит на птиц, и искренне надеясь, что его сова не входит в меню кошки.       — Отличная мысль! — Фрэнк поблагодарил его, похлопав по плечу. — Увидимся позже, Джеймс.       — О да, — вспомнил Джеймс, останавливая Фрэнка перед выходом. — Ты не видел Си… то есть Пенелопу? Она должна была ждать меня.       — Э-э, — Фрэнк сделал паузу, задумавшись. — Ты имеешь в виду ту иностранную студентку с большой грудью? — Джеймс неохотно кивнул. — Нет, извини, не могу сказать, что видел.       — Ну ладно, — вздохнул Джеймс. — Увидимся, Фрэнк, — помахал он на прощанье мальчику, который поспешил вниз по лестнице.       Джеймс провел рукой по волосам и подошел к кровати, но не успел наступить на скользкую жидкость и упал с грохотом на пол.       — Господи! — Джеймс громко выругался, глядя на опрокинутое из маленького котла оборотного зелья. — Я же просил Бродягу убрать это…       Он направил палочку на зелье, пробормотав «эванеско», и зашвырнул пустой котел под кровать вместе с шестилетним хламом, который уже успел под ним окаменеть.