Укрой меня своей душой

Время плавно перетекало в нежно-розовый рассвет, что отблёскивал драгоценным золотом, пока я в душевном спокойствии лежал в постели, приобнимая самое дорогое, что у меня есть — Т/и. Из груди будто вырывалось облачко ласковых чувств, касаний и воспоминаний, что оживали во мне, будто цветные иллюстрации. Совершенно беспричинно улыбнувшись солнышку, что робко заглядывало в окно, я оглядел комнату, залитую рассветом. Зеркало, что было на дверце шкафа, испускало множество солечных зайчиков, скачущих по стенам. "Я снова не смог заснуть" — пронеслось в моей голове. Если ранее эта мысль оставляла за собой неприятное послевкусие самоосуждения, то сейчас же она почему-то приобрела желанное умиротворение, растекающееся по телу текучим счастьем, любовью, нежностью и умилением. От скуки беру с тумбы телефон, начиная просматривать полученные за ночь оповещения. Смахиваю с экрана спам и ссору Екатеринбурга с Ростовом в рабочем чате, попутно заглядывая в личные сообщения. "Та-а-ак... Саше нужны деньги на реставрацию театральной площади, в Оренбурге потоп... Ага..." — не веря сначала своим затуманенным сонной негой глазам, я хмурю брови и вижу несколько сообщений от Иваново. Заинтересованно щёлкаю на имя контакта и смотрю на изображения интересного характера, отправленные мне в три с лишним ночи. "И почему я не могу её уволить?" — задаюсь вопросом уже который раз и, потерев переносицу пальцами, захожу во вкалдку "Яндекс Новости". "Ага, у кого-то дом сгорел, чел на трассе разбился... Мудак, получается", — улыбаюсь, пытаюсь унять собственный смех, — "Так... Девочка уехала в Москву с родителями и не вернулась после семейной перепалки... И кто это у нас такой умный? Что за прикол у родителей, ахах?" — сначала я не обратил на кричащий заголовок должного внимания, но только спустя пару минут, перечитав данную строчку ещё разок, замер в осознании: "Это же... о Т/и..." — лишь смог вывести я, без раздумий кликая на новость. В статье было интервью с матерью "без вести пропавшей" Т/и, что слёзно просила во что бы то ни стало найти дочку и вернуть домой, куда сама Т/иша не хочет даже смотреть. Электронные часы, судорожно мерцая, показывали красным свечением цифры "06:50". Тихонько встав с кровати, с тудом вылезая из тёплых объятий пухового одеяла, направляюсь на кухню, даже не додумавшись причесать свою светлую шевелюру, из-за чего волосы путаолись и свисали с головы непонятной золотистой копной. Встаю к плите и, оперевшись руками в столешницу, пытаюсь зацепиться хотя бы за одну мысль из целого хоровода, что вился в моём рассудке цветастым венком. Всё же сделав несколько будербродов на завтрак, я без особого рвеня принялся за трапезу. Позже, поняв, что в данный момент моя грудь и торс были совершенно голыми, хотя спать таким образом я не привык, решаюсь пойти наверх и переодеться в рабочее. Открыв светлую дверь в спальню, первым делом опускаю взгляд на нежущуюся во сне Т/и, после чего внезапно слышу в своей голове мысль: "Поскорей бы ты повзрослела". И с этим я совершенно согласен. Она вырастет, я абсолютно не изменюсь... Мы наконец-то сможем без зазрения совести гулять вместе, не скрываться, и я хотя бы перестану обвинять себя в педофилии. Одеваюсь и наконец-то удосуживаюсь привести причёску в порядок, уложив все прядки назад. Тихо покинув квартиру, выхожу на парковку и уже в который раз встречаюсь с проблемой: "А на чём же я сегодня поеду?" Я слышал, что у среднестатистических женщин каждое утро встаёт вопрос "А что мне надеть?", а у меня и, наверное, ещё ряда мужчин по всей России трабблы с выбором транспорта из своего автопарка. Кабинет встретил меня приятной свежестью проветренного за ночь омещения и запахом только что заваренного кофе. Поставив стакан с напитком на стол, я открыл ноут бук и посмотрел план на сегодня, главным пунктом которого являлась очередная попытка восстановить отношения с Киевом. Хотя бы чуть-чуть. На настоящий момент я занялся проверкой отчётов и деклараций от региональных министерств, как вдруг наткнулся на фамилию Т/и в одном документов. Вчитавшись повнимательнее, осознал, что семья стоит на учёте органов опеки, а значит, что если я сейчас направлю в региональную службу попечительства наводку на визит их дома, то они не обнаружат там девочки, а как следствие начнут разбирательства. Улыбнувшись родившемуся плану, тут же начинаю набирать указанный в отчёте контакт. Через пару мгновений мне отвечает женщина со своим грубым "Органы опеки и попечительства по ___ области, слушаю". — Здравствуйте, девушка. Это Московский Михаил Юрьевич беспокоит, — чуть ли не в голос начал смеяться я, попутно ухмыляясь тому, как заметно оробела язвительная особа на том конце провода. — Ой, Михаил Юрьевич, доброго утра... — уже более приятным тоном продолжила она, прокашлявшись, — И по какому же поводу? — Ой, знаете... — издалека начал я, закинув ноги на стол и в то же время рассматривая что-то на своих ногтях и ладонях, — читаю я сегодня новости с самого утра, а у вас в регионе, как оказалось ребёнок без вести пропал в моём городе... — отчаянно пытаюсь делать вид, что я вообще не причастен к данному исчезновению и продолжаю говорить с явной насмешкой в голосе. — Ой! Да-да-да, — тут же наперебой залепетала женщина, — Эти Т/ф вообще живут чёрт пойми как, если честно, — начала разгонять та, бдто оправдываясь передо мной. — Что ж...— выдохнул я, — тогда передавайте в полицию, лишайте родителей прав, а с поиском девочки уже мои разберутся, — в приказном тоне завершил я и сбросил звонок. Широко счастливо улыбаюсь и потягиваюсь в кресле, раскинув руки вверх, как вдруг в мой кабинет с предварительным стуком врывается Санкт-Петербург, на секунду замеревший в дверном проёме явно от непривычки видеть меня в подобном состоянии и положении духа. — Михаил... — выдавил из себя Романов, закрывая за собой дверь и присаживаясь за стол. — Да, Саш? — как-то по-простому поинтересовался я, вскинув бровь. — Угомони Оксану...— Петербург замялся и отвёл взгляд, краснея, — у... кхм... умоляю. Я лишь глянул на него изумлённо и продолжил: — Он что, тебе тоже это отправлила..? — спустив ноги со стола, пододвигаюсь ближе к Александру и жду его ответа. — Что значит "тоже"? — зеркалит мой взгляд Романов, находясь в полном непонимании. Через несколько минут обмены фактами, Саша вывел, что Иванво рассметривает его, как запасной вариант, если со мной ничего не выйдет. — Нам точно нужно что-то с ней делать... — задумчиво нахмурившись, протянул я, понимая, что один лишь разговор о столь неприятной особое полностью лишили меня позитивного настроя. — Она же знает, что ты уже занят?— задаётся резонным вопросом Саша, заглядывая в мои глаза с надеждой. — Знает, — коротко ответил я, отведя взгляд в угол, прекрасно осознавая, что зашёл в тупик, как внезапно без стука распахивается дверь, а через мгновение всё помещение уже заполняется самым надодливым приторным запахом слабких духов. "И как она вообще посмела сюда заявиться?" — прокрутил я, тяжело поднимая взор на девушку, что с улыбочкой стояла в дверном проходе. — Здравствуйте, Михаил Юрьевич! Доброе утро, Александр... э-э-э... — в конце Оксана замялась, явно давая понять, что отчества Саши она и не знает вовсе, чем вызвала культурный шок, а затем и паническую злость у моего собеседника. — Петрович, — мрачн отозвался тот, замечая, как Уводова вновь ярко улыбается и, кладя на мой стол документы, быстро удаляется, поправляя на последок задравшуюся юбку. — Какой стыд, — ошеломлённо и тихо вещает Саша и закрывает лицо руками, пытаясь осмыслить только что произошедшее. — Именно... — подтверждаю я, всё больше ощущая свою тягу к отсутствовавшему всю ночь сну.