Часть 10. Володя

Кащей ухмыльнулся, утирая кровь с разбитого носа. – Ты так ничего и не понял, да. Тупой ты, Суворов, какой же ты тупой... Вова даже решил отложить следующий удар, чтобы узнать, что же с ним не так по меркам Олега. И что же он пропустил в этой жизни, чтобы стать “таким тупым”. Льдистый взгляд смотрел на него с плохо скрываемой усмешкой. Кащей в открытую смеялся над ним. Но Вова со своим характером точно знал, что смеяться последним будет только он. – Ну конечно, ты же у нас золотой мальчик из хорошей семьи. В глазах других герой, а на деле обычная морда автоматная. Я для всех конченный зек, потому что шапку спер, а ты исключительно положительный персонаж, а на деле ты-то кто, Вова? Убийца, вот ты кто. У Суворова ком встал в горле. Он старался совсем не вспоминать два с лишним года в Афганистане, насмотрелся там по самое не балуй. А резкие воспоминания, иногда всплывавшие в памяти, отдавали нервной дрожью в конечностях. Если он попадет в ад после смерти, то будет снова воевать в Афгане. Карие глаза, в свою очередь, смотрели на Кащея снисходительно. Вова понимал, что Олег никогда его не поймет, как и почти все его окружение. Это понять мог только тот, кто сам это пережил. – Молчишь? Сказать нечего? А вот когда видеосалон открывал и денег мне зажал, то был, наоборот, слишком говорливый. Я к тебе изначально с добром пришел, но выбесил ты меня, Вова. Ты думаешь, я просто так поздороваться зашел? Я вообще-то помириться хотел, закопать топор войны... Вовка засмеялся, обрывая Кащея на полуфразе. Олега скособочило от бешенства, что его перебили. Конечно, как кто-то смел так поступать с таким авторитетным человеком. Не “по-пацански” это. “Уважение надо иметь”. – Ты че думаешь, я такой тупой, как ты выразился, что ниче не понял? Мне Зима давно все рассказал про тебя. “Универсам” закономерно отказался с тобой работать после случая с видеосалоном, отшили тебя, как шавку. А Салтан, под кем ты ходишь, окончательно тебя на рынок перекинул. Раньше у тебя там одна точка была, а теперь на “повышение” пошел, прямо директор универсама. Солидно, Кащей, солидно. А я тебе нужен только для того, чтобы Зиме сказал, мол, у Кащеюшки нашего так душенька за “Универсам” болит, что он даже мириться ко мне приходил и просил вернуться. Подлизаться хотел к Салтану через меня, да, Кащей? А я, тупой, как пень, тебя раскусил. В серо-голубых глазах вспыхнули искры ярой ненависти. Такого Олега Вова за все годы дружбы ни разу не видел. Хотя, сейчас уже Володя задавался вопросом, было ли это вообще дружбой когда-то... – Угадал, Суворов. Мотив у меня свой был. А, ты же не в курсе... Олег усмехнулся и, учитывая, что у него было все лицо в крови из-за травмы носа, то выглядел он, как настоящий вампир. Или Кощей из сказки. Володе казалось, что он дотумкал, о чем пойдет речь. И не прогадал. – Ты же не знаешь ничего. Нажаловаться-то тебе Марина нажаловалась, чтобы репутацию свою отбелить, да не выйдет. Все давно в курсе, кроме тебя. Повисла небольшая пауза. Вова зверел с каждой секундой все больше и больше, а Кащей только этого и добивался, растягивая слова и говоря очень медленно. – Ты же мне сам из армии позвонил и сказал, что Марина теперь моя забота. Спасибо, Володя, отдал мне свою невесту без боя. А я ведь тебя предупреждал, что заберу ее у тебя, но ты ничего не понял, как обычно... Кащей говорил, а Вовка тем временем вспомнил то, к чему клонил Кащей. Такое действительно было. – Пока ты был в армии, у нас были отношения, но Марина потом обиделась на меня и решила их прекратить. Я не смог выпросить прощение, и она вернулась к тебе. Что так смотришь, не веришь мне? Откуда мне тогда знать, что у нее на левом бедре сверху родимое пятно, похожее на сердце? Такое, Вован, просто так не увидишь. Особые условия нужны. Олег опять, как королева драмы, сделал Мхатовскую паузу, а Вова уже закипал конкретно, как забытый на плите чайник. Разве что из носа дым не шел, а так один в один. – Ты хоть знаешь, сволочь, до чего ты ее довел? Она из-за тебя и твоих геройствований в армии в депрессии была, вены себе резала. Ты думал, что я позволю тебе угробить мою любимую также, как мой отец угробил мою мать? Я специально домбытовских попросил все это сделать, чтобы спасти ее от тебя. Получила бы свое наказание за упертость, но я бы забрал ее у них и она бы меня простила. Если бы ты, скотина, все не испортил и не пришел бы раньше. Я все равно заберу ее у тебя, мразь. Ты никогда не заслуживал ничего из того, что у тебя было. И Марину не заслуживал. Никогда. У Суворова-среднего от ярости побелело в глазах. Володя замахнулся на Олега, но Кащей оперативно ответил Вове, попав в челюсть, на что Суворов техничным ударом повалил соперника на землю, поставив тому ногу на грудь. – Ты думаешь, тварь, я в это поверю? Ага, нашел чушпана. Про родимое пятно ты мог и от подруг Марины узнать, это не Бог весть какая тайна. Я думал, ты из-за видеосалона Желтому добро дал на это все, а тут вон оно как. Совсем ты, Кащей, с катушек слетел, как мать твоя в свое время. Марина любит меня и всегда любила. И всегда будет любить только меня. Если еще раз в радиусе пятидесяти метров от нее увижу, убью и закопаю, как собаку, ни одни менты не найдут, даже Ставский. Я тебя предупредил. Это за Марину, а это за дружбу. Пшел вон, пес. Вова нанес два мощных удара по лицу противника, на что Кащея еще больше залило кровью, и ушел в подъезд, закрывая за собой дверь. Суворов-средний передвигался по лестнице на ватных ногах, но далеко не из-за своих чисто символических побоев. Все его силы ушли на осознание того, что во всем случившемся был виноват он один. Он и больше никто. Володя остановился на третьем этаже, где у жильцов была импровизированная курилка – у маленькой форточки в подъезде стояли консервные банки, напичканные окурками разной степени странности, от “Беломора” до его “Мальборо”. Вова трясущимися руками в подтеках кащеевской крови достал из кармана пачку сигарет и спички. Он прикурил и затянулся, дым потихоньку оседал в легких, но легче не становилось. И уже навряд ли когда-то станет. Вова действительно был конченным долбоебом и все это время думал, что Кащей дал добро домбытовским на их действия из-за видеосалона. – Ты, может, домой сходишь, кашки поешь, подкрепишься, прежде чем старшему своему предъявлять? Я за вас всех головой своей отвечаю, Вова. И мои приказы не обсуждаются. Олег привычно выпускал клубы дыма, стоя в шаге от Володи в качалке. Суворов-средний организовал видеосалон и решил каждому, кто в нем работает, платить справедливо, в зависимости от его вклада в дело, а на общак давать 20%, как это было принято до его ухода в армию. Но за два с лишним года, пока его не было, все здесь изменилось. И теперь Кащей требовал с него 50% от общей суммы лично ему, за то, что он “головой отвечает за общее дело”. А Вова как будто бы чем-то другим, ага. – Кащей, ты сам знаешь, как я к тебе отношусь. Мы с тобой уже больше шести лет друзья, ты меня много чему научил, в люди вывел. Я ведь все помню. Но сейчас ты не прав. Есть пацанский закон, и он один на всех. В серо-голубых глазах Олега промелькнула смешинка, когда Вовка стал рассказывать ему про их дружбу. Для Кащея, как Вова теперь понимал, дружба кончалась там, где начинались деньги. Но стоило Володьке дойти до конца своей фразы, как Кащей резким движением выкинул сигарету и подошел к собеседнику, сверкая неприкрытой яростью в глазах. – Есть закон выше, чем пацанский. И это мое слово. Я твой старший, Вова. И меня с моего места никто не сбросит. Ни ты со своим видеосалоном, ни Зима со своими перемячами. Ты понимаешь, Вова, что ты сейчас своему старшему какую-то херню ментовскую предъявляешь? Если не сделаешь, как я сказал, то хана тебе, Во-ва. Олег специально разделил его имя на слоги, будто бы пытаясь показать, что с ним будет, если он ослушается. А Володя смотрел на друга и не узнавал его. – Не думал, что ты можешь так с нами, с улицей поступить. Недаром тебя ни во что не ставят уже другие старшие. Олег рассмеялся, но каким-то ядовито-льдистым смехом. Суворову-среднему показалось, что он купается в крещенской проруби, и вокруг все сковало льдом. Настолько от Кащея разило холодом в тот момент. – Это ты мне будешь говорить? Тебя скоро и не вспомнит никто. Считай за официальное предупреждение. Если ослушаешься, я в долгу не останусь. Да и зачем тебе деньги, Суворов? С твоим-то отцом? Принцессе на колготки не хватает или Маратке на жвачку? Володя сделал шаг к собеседнику, стоя с ним глаза в глаза. Льдисто-серый взор смотрел на него с презрением, как будто бы Вовка был вором, который украл у Олега его беспечное детство. – Все с тобой понятно, Кащей. Я тебя не боюсь. Затеешь со мной войну, поляжешь первый. На твои условия я не согласен. Разговор окончен. Тогда Володька в первый раз осознал то, что ему говорил отец. Его Маринка, как сейчас он думал, тоже это все понимала, но никогда в слух не проговаривала. Видимо, боялась, что Вова не поверит. Отец всегда говорил, что Кащей его, малолетку, использует, как ему вздумается, а Володька ему в рот смотрит. Суворов-средний всегда с этого бесился и отвечал, что они с Олегом лучшие друзья и никто его так не понимает, как он. Ага, особенно в любви к Марине, как оказалось... После скандала с видеосалоном Вова наконец понял, что отец был прав. И разложил для себя все по полочкам. Кащей, когда познакомился с Володькой, только вышел из тюрьмы и вернулся в “Универсам”. Сел в тюрьму пажом, а вышел королем. Вовка тогда только пришился. По приколу за компанию. Слишком спокойно жилось. Кащей, по всей видимости, что-то в нем разглядел и стал потихоньку натаскивать, вводить в курс дела, выводить в люди. Олег после возвращения сразу стал старшим-блатным, как раз место “освободилось”. Прежнего такого же убили в ходе очередных “переговоров”. И ему нужно было готовить нового старшего, как Володька сейчас понимал, “под себя”. С тем старшим, который достался Кащею по наследству, он не сказать чтобы сильно ладил. Вовка, по его расчетам, когда станет старшим, то будет во всем слушаться Кащея и верить в его сказки, выражая полную покорность. Олег профессионально лил воду, доводя оппонента до того, чтобы он-таки с ним согласился. Кащей врал как дышал, поэтому для него все эти “переговоры” и универсамовские дела проходили легко и задорно. Но с Вовкой он просчитался. Володька был с характером и не собирался ни под кого стелиться. А Кащей все-таки, видимо, думал, что станет исключением. Он же у нас самый исключительный из всех. Венец природы. Поэтому, когда Володя стал старшим и стал делать так, как он считает, Кащей стал молчаливо, а иногда и не очень, беситься. То, что он сам и породил, решило, по его мнению, его сместить. Вова все же думал, что его армия исправит ситуацию в лучшую сторону и их мелкие противоречия отойдут на второй план. Но как же он ошибался... Видеосалон стал последней каплей, и Кащей высказал все в лицо. Володька тогда понял еще и то, что Олег мало того, что всегда завидовал ему, так еще и ни во что не ставил, просто используя, как марионетку, в своих интересах. “Лучший друг”. Но то, что он узнал сегодня, взбаламутило старые раны от фальшивой дружбы. Из-за него, дурака, пострадала Маришка... “А я ведь тебя предупреждал, что заберу ее у тебя, но ты ничего не понял, как обычно...” Володя скинул пепел от сигареты в консервную банку, вспоминая тот самый инцидент, на который намекал Олег. – Кащей, открывай. Вторая-то рука у тебя целая осталась. Марат издал смешок, а Марина, в свою очередь, не проронила ни звука, ни слова. Вова позвал ее сходить с ними в гости к Олегу, поскольку тот в ходе своей “работы”, а точнее очередной драки, повредил правую руку и не мог особо ничего делать сам, ибо был правшой. Володя, как хороший друг, решил навестить товарища. А Марина, хоть и не сказать чтобы одобряла эту дружбу, но человека в беде бросить не могла. – Да иду я, чего долбиться-то. Олег открыл им дверь через минуту-две. Он был одет в черную футболку и домашние темные штаны. Кащей был фанатом черного цвета. –О, вы чего это? Целая делегация. Я думал, Вовка один придет. Заходите, чего в подъезде стоять. Процессия двинулась в квартиру, коротко поздоровавшись с хозяином. Вова осмотрелся – он никогда не мог понять, как Олег так живет. Его дом, хоть и был чистым и убранным, был неуютным и довольно неосвященным, Кащей всегда закрывал окна темными шторами и поэтому в комнатах закономерно царил полумрак. Своих пассий Олег никогда домой не таскал, чтобы они убирались и наводили тут свои порядки, да и сам не любил тут находиться, проводя все свое время в качалке. По его логике, дом – это там, где люди, а жил-то он в квартире один. – Вы пока идите, мы поможем на стол накрыть. Марина пошла в сторону кухни вместе с Маратом и котомкой с едой, а парни направились в зал. – Она что, решила на стол накрыть в чужой квартире? – Кащеина, не возбухай, у тебя вон рука больная. Она просто хочет помочь. Олег привычно не жаловал Марину, уж тем более у себя в гостях, но Вова все еще тешил надежду помирить свою девушку и лучшего друга. Вдруг когда-нибудь получится. Вовка обратил внимание на черно-белую фотографию, скромно стоящую в черной стенке в зале. На ней, как с ним спьяну поделился друг, была Любовь Кащеева, мама Олега. Даже по черно-белой фотографии было понятно, что женщина была миловидной блондинкой с доброй улыбкой. Володьке женщина напоминала его Маришку, может по типажу, а может еще чем. Бог его знает. Рядом стояла семейная, такая же черно-белая, фотография. Мама, маленький Олежа и папа. Еще все вместе и счастливы. Олег никогда не касался темы семьи, кроме того пьяного разговора. И Вовке после той беседы стало предельно ясно почему. Мама у Олега была психически нестабильной женщиной и не смогла справиться с послеродовой депрессией, угодив в психбольницу. После недолгого лечения она вернулась домой, но ее своими пьянками доконал муж, и она однажды утром перерезала себе вены. Отец воспитывал Олега один, все также периодически прикладываясь к бутылке, пока не отравился паленой водкой, когда сыну было четырнадцать. Отношения с отцом у Кащея были хорошие, но все же он так и не смог до конца простить ему мать, оттуда и тяжелый переходный возраст и, как следствие, “Универсам” и отсидка по малолетке. – ....в общем, с хадишевскими все также. А насчет "Чайников"... Вовка, спросив про дела у друга, делился последними новостями. Маринка с Маратом уже явно больше получаса, как бы не час, что-то делали на кухне, поэтому Кащей с опаской посматривал в сторону двери. – Держите, Марина сделала бутерброды и пирог нарезала. Сейчас еще чай принесу. Марат ворвался в зал с двумя тарелками в руках, ставя их на стол возле двух кресел и дивана. Стол был похожим на кухонный, видимо, Олег больше жаловал есть перед телевизором, чем на кухне. Марат еще пару раз сходил на кухню, принеся четыре чашки с горячим чаем. – Я не нашла ничего, из чего можно готовить, только картошку. Пожарила весь пакет, там, наверное, килограмм пять. Марат почистил, я пожарила. Все равно же сам не можешь пока готовить, хоть будет, что поесть. Мы там еще на бутерброды принесли, я нарезала на куски, чтобы было удобнее. Девушка в розовом платьице, Вовином подарке, и фартуке сверху поставила одну тарелку с картошкой возле своего парня, который сидел ближе ко входу, и сделала еще шаг к хозяину дома, поставив вторую тарелку перед ним. Олег ошалело молчал, но потом поступил в своем амплуа. После того, как Марина поставила тарелку на стол перед ним, Олег перехватил ее руку и поцеловал, но, как Володе думалось, как-то странно – не в руку с внешней стороны, как было принято, а в запястье с внутренней, где было хитросплетение вен. Кащей долго не выпускал руку Марины из своей, даже когда все-таки отпрянул от нее и решил-таки поблагодарить словесно: – А я и не знал, что у нас принцессы умеют картошку жарить. Это теперь мода такая? Но все же, сударыня, мое превеликое почтение, теперь не придется помирать от голодных мук. Марина, смотря на этот театр своего актера, лишь едва улыбнулась уголками губ, наконец убирая свою руку из кащеевой хватки. – Не за что. Горячева еще раз пошла на кухню, чтобы принести оставшиеся две тарелки с картошкой, а Маратка побежал за приборами. Вова не мог уловить, что изменилось во взгляде Олега, но что-то точно поменялось. Как будто бы там поселилось что-то, чего Володя никогда ранее не наблюдал. – Ты бы невесту свою сторожил. Мало того, что кукла, еще и готовить умеет. Кто-нибудь уведет еще. Я, например. Олег засмеялся, а Вова привычно закатил глаза. – Ну вот опять ты за свою шарманку. Сейчас-то не стыдно? Лучше попробуй картошки, Марина хорошо готовит. Пирог вон еще для тебя испекла, а ты... Вовка скурил сигарету, а гул в сердце все никак не унимался. Он отомстил всем – Кащею профессионально набил морду без разбора полетов сразу после инцидента в "Снежинке", а с "Домом быта" помог разобраться Зима. Но это не отменяло того факта, что... Это он был виноват во всем. Это он своим нежеланием видеть очевидное два раза подряд поставил Марину под удар. Сейчас уже было понятно, что Кащей никогда не ненавидел Марину, прикрываясь своим гнилым юморком. Как говорится, в каждой шутке лишь доля шутки. Олег, наоборот, прикрывал свою ревность ненавистью, чтобы сохранять власть над положением. И, когда придет момент, сделать все, как ему надо, подставив при этом Володю. И круг бы замкнулся. У Вовки было такое ощущение, что он никогда не сможет пережить собственную тупость, которая стоила ему так дорого. Но больше всего добивало то, что Марат говорил ему обо всем. Но Вова ведь ему не поверил. Брату родному не поверил. “Ты никогда не заслуживал ничего из того, что у тебя было. И Марину не заслуживал. Никогда.” Суворов-средний был согласен с Кащеем лишь в этом. Он со своим скотским поведением по отношению к своим близким никогда их не заслуживал, никогда. Володька опять затянулся, пытаясь сглотнуть треклятый ком в горле. – Вов, я так тебя с Афгана ждал, Вов, я бы не пережил этого.... У Володи, казалось, сердце не выдержит всего этого. Маратка боялся не за себя, а за него, непутевого, а он что... Как он мог так поступить со своим братом, да и с невестой тоже? Что он за человек вообще, да и человек ли? Суворов-средний трясущимся голосом обратился к младшему брату. – Я тебе обещаю, такое с тобой больше не случится. Ты будешь в безопасности, как и Марина. Я вас от всех защищу и всегда буду рядом. Ты мне веришь? Пацаненок еле слышно согласился, шмыгнув носом. Володя прикрыл глаза ладонью, пытаясь сморгнуть непрошенные слезы. Он, бывалый служивый да и, к тому же, уличный пацан, хотел зарыдать, как девчонка, от собственной никчемности и сжирающего все на своем пути чувстве вины. Все случившееся лишь его ответственность. Еле успокоившись, Суворов-средний доплелся до квартиры. Парень спокойно снял куртку и разулся, пока Марина обеспокоенно смотрела на его рассеченную губу, которую сам Володя и не чувствовал. Все заслоняла собой боль другого рода. – Володь, пойдем, я тебе рану обработаю. – Пойдем лучше поговорим. Вова взял ее за руку и повел в его комнату, закрыв за собой дверь. – Вов, я не знаю, что он тебе наговорил. Я тебе никогда не изменяла. Ни с Олегом, ни с кем-то другим. Володя все также молчал, смотря на свою невесту. Он не воспринял слова Кащея про их якобы отношения с Мариной, как правду. Скорее, как издевку над ним. – Расскажи мне, что произошло между тобой и Олегом на самом деле. Он тебя домогался? Откуда он знает про родинку на бедре? Вопросы у Володи сыпались, как из рога изобилия. Марина обреченно села на кровать, поставив локти на колени и закрыв лицо руками. Хлопнула входная дверь и через минуту в поле зрения Вовы возник Суворов-младший. – Вов, привет, все на кухне толкутся, выпнули меня оттуда. Я тут с тобой.... Марат осекся, видя в какой позе на кровати сидит Марина. – А я то думаю, что кащеева девятка во дворе стоит и с чего бы возле подъезда снег в крови. Вов, ну ты чего, поверил ему, что ли? Пацаненок уселся на кровать рядом с девушкой, обнимая ее одной рукой за плечи. Марат смотрел на него с таким осуждением, что Вове хотелось оправдаться, хотя он еще и ничего сделать-то такого криминального не успел. Да и, разумеется, не стал бы. Марина убрала руки с лица, но выглядела она, как было заметно невооруженным глазом, уставшей и вымотанной. Ей в этой ситуации несомненно прилетело больше всех. – Марат, Вова ничего не сделал. Он просто спросил меня про то, что произошло между мной и Олегом. Марат решил ответить за нее. – Вов, я тебе уже все сказал по этому поводу. Извини, Марин, что обещание не сдержал, но... я не мог по-другому. Девушка кивнула головой, начав свой рассказ. Пока Марина говорила, Вова успел пройти все стадии – от безумной ярости до тихой тоскливой боли. – ... вот так я и соврала про психушку и про Ставского, идею про него у Маратки взяла. Я только сейчас поняла, что у меня на теле два шрама, и оба в тех местах, где меня Олег поцеловал. Вот уж точно, настоящий Кощей. Вова всмотрелся на маленький еле заметный шрам на запястье, который ему демонстрировала Горячева. Вид маленькой тонкой белой линии на девичьей коже резал и так покоцанное сердце без ножа. Володьк, я тебе как есть говорю. Я всю жизнь думал, что Кащей Марину не переваривает, а тут смотрю, а это нихрена не так, понимаешь? Ластится он к ней, как кот приблудный, смотрит, как на миллион долларов дивидендов от своей точки на центральном рынке. Тут недавно на глазах у всех ее выволок на танец во время дискача, она упиралась, а он все равно, я даже рыпнуться не успел, а Марина уже с ним в середине танцпола, как тебе такое? После танца вся бледная, еле в себя пришла. Ты же знаешь, на дух она его не переносит, мне кажется, еще и боится. Что делать с этим? Я думаю, Кащей после своих разборок с домбытовскими считает, что она ему должна – танец этот, да и вообще... Как бы он ей еще какой похлеще счет не выставил. Я от нее теперь не отхожу, но против Кащея я что, пшик. Тебя-то нет, а даже если ты что и скажешь, он отбрехается, мол, сам просил заступиться за девчонку свою, вот он и показал, что она с “Универсамом”... – Почему ты мне не сказала? Ни тогда, ни после армии? Думала, что я буду на стороне Олега и поверю в это? У Вовы снова возник ком в горле при взгляде на растерянные голубые глаза любимой. – Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Виноват в этом только сам Олег. Виноват в этом только ты, Вова. – Марина, выходит, ты знала, что Кащей причастен к.... Вова не успел договорить, как Марина кивнула. – Я догадывалась. Он не оставил бы это все просто так. – Это он подговорил домбытовских.... но не из-за видика, как я раньше думал, а из-за твоего спасения. Сказал, что ты из-за меня в депрессии и вены режешь себе. Хотел прийти к домбытовским и, аки герой, спасти тебя из лап врагов и моих, конечно, да я помешал. Его мама перерезала вены из-за отца, вот он и уловил аналогию, видимо. Марина звонко рассмеялась, заставив парней невольно улыбнуться. – Олег спасти меня решил? Серьезно? От тебя, Вов? Вот уж правда у него с головой беда... Вид смеющейся Марины и улыбающегося Марата заставил ком в горле малость уменьшиться, но слезы в глазах никак не хотели уходить. Вова встал на колени перед любимой и братом, взяв их за руку – Маратку правой рукой, а Марину левой. – Я прошу у вас прощения. Я никогда вас не заслуживал, никогда. И вел себя по-скотски, не верил вам, заботился недостаточно. Но я обещаю, что впредь этого не повторится. Впредь я всегда буду вам верить и вас защищать. Маратка обнял Володю, также поступила и Марина. Так они и обнимались плотным кружком, а у Вовы будто зарастала внутри черная дыра, сотканная из осколков боли, чувства вины и отчаяния. Он сделает все, чтобы искупить свою вину. Он сделает все, чтобы заслужить все, что имеет. В дверь постучали. Троица отлепилась друг от друга, взирая на человека, стоящего в проходе комнаты.