Часть 11

      Проснулась я уже не дома. И не в больнице. В комнате стоял полумрак, но более-менее что-то видно. Я положила руку на глаза, потому что голова раскалывалась. Потерев переносицу, начала осматриваться. Кровать мягкая, слегка пошарпанные обои. Рядом тумба, на которой стоял букет гвоздик и стакан с водой.       Я села на кровати. Немного потупив, я выпила стакан залпом. Я встала и подошла к шкафчику с зеркалом. Я в черной футболке и таких же трениках, которые с меня сваливаются.       Тут в дверь постучали — Уже проснулась? — обернувшись, увидела голову Кащея в проёме. Никита улыбался, так тепло и по-доброму. По-семейному — Ты как?       Он вошел в комнату. Никита был без футболки. Я повернулась обратно к зеркалку. Мужчина подошел ближе и встал сзади. — Никит, что я тут делаю? — Он подошел еще ближе. Его грудь уткнулась в мою спину. Он положил руки на мою талию, зарываясь носом в мои волосы. Я положила руку на его голое плече. — Никит? — Саш, с папой всё хорошо       Я смотрела на него в зеркале, а он шёпотом успокаивал меня. «Все хорошо»       Эти слова надолго поселились в моей голове. Еще когда отец забирал с Ленинграда. — А мы где? — В моей квартире. — Сказал Никита поцеловав меня чуть выше правого ушка. — Что? Совсем не так представляла логово Кащея? — Да — честно призналась я, слабо улыбнувшись.       Никогда не думала, что побываю тут при таких обстоятельствах.       Никита не отлипал ни на минуту. Мы стояли у зеркала и зажимались минут пять, пока Кащей не повернул меня к себе. Он резко поцеловал меня в губы прижимая к своему голому торсу. Обвил мою талию руками и подхватил под бедра, тем самым заставляя сомкнуть ноги за его спиной. Когда Кащей разомкнул поцелуй, я уперлась в его плечи, отодвигаясь — Ты чего? — произнесла, бегая растерянным взглядом по лицу мужчины. — Ничего       Сказал и улыбнулся во все тридцать два зуба. Вместе с моим податливым телом, Никита развернулся и пошел к кровати. Нежно опустив меня на неё, навис сверху. Я нервно сглотнула, штаны сползли уже ниже тазовых костей. Кащей принялся расцеловывать мое лицо, каждый его сантиметр. Спускаясь к шее и ключицам.       Внизу живота резко появился узел, которого не было никогда. Я откинула голову на подушки, давая мужчине больший доступ к шее. Я вскрикнула, почувствовав как он сильно прикусил плече, но тут же на этом месте появился поцелуй. Его руки начали исследовать моё тело и остановились на резинке штанов. Никита поднялся, чтоб взглянуть на Своё творение. Пробежался глазами по уже заливающимся засосам.       Мое рваное дыхание. Это все, что я слышала. Кащей очень аккуратно дернул за края треников, будто спрашивая, но услышав полустон его движения стали увереннее. — Нравится — сделал сам для себя заключение в слух.       Сняв треники, мужчина кинул их на чистый пол. Вот что-что, а чистых полов его доме, я не ожидала. Никита снова поцеловал меня в губы, приподнимаясь. Он стал расстегивать бруки, снимая их. Когда брюки полетели к его же штанам, Кащей опустился руками к краям футболке.       Задирая ее, он открыл своим глазам черные кружевные трусики, а после комплектный бюстгальтер. Я покрылась краской, когда осталась лишь в белье. Положив свои руки ко мне на талию, потянул на себя. Застежка звякает слишком громко, или это слышу только я. Никита начинает мять груди в руках пропуская соски сквозь пальцы. Я томно вздохнула и потянулась за поцелуем. Кащей бережно отвечает, опуская руки на края от белья.       Откинув ткань к остальным вещам, Никита подтолкнул меня к изголовью кровати. Он снял с себя черные боксеры и пододвинулся ближе. Чужие руки раздвинули мои ноги. Никита наигранно ласково начал поглаживать бедра, прислоняясь головкой члена к входу. — Сейчас может быть больно.       И после этих слов я почувствовала адскую боль в низу живота. Слезы сами полились из глаз. Я сжимаю простынь в руках, скулю от боли, зажимаюсь вся и даже неосознанно дергаюсь вперед, стараясь уйти от толчков. Кащей движения блокирует, к себе прижимает. Ласково на ухо шепчет слова успокоения и продолжает грубые толчки.       Утыкается носом в шею, целует, нежно гладит талию. Я начинаю хныкать, а он движения замедляет. Глухо стонет, когда мышцы внутри сокращаются. — Какая ты красавица у меня — на ухо шепчет, уже быстрее двигая бедрами.       Боль сменилась удовольствием. Теперь движения Никиты не вызывают такого дискомфорта как пять минут назад. Я стону в голос, когда мужчина входит на всю длину и задерживается. — Ники-и-ита       От этого ему голову снесло. Толчки становятся быстрее глубже, сам рычит, губы сжимает. Я руки на его плечи кладу, впиваясь в напряженные мышцы ногтями.       Мужчина резко выходит, и быстро додрачивая, кончает на живот. Подаваясь в перед, целует в приоткрытые, пухлые губы. Сваливаясь рядом, говорит: — Блять, потрясающе, — с сильной отдышкой говорил Кащей. — Завтра к отцу идем. Руку и сердце просить. — Что?       Ничего не понимая спросила я, но ответом меня не наградили. Никита притянул меня к себе утыкаясь носом в волосы.

***

      Утром я проснулась одна, но за приделами комнаты пахло очень вкусно. Я встала с кровати, взяв со стула присвоенную футболку и одев её, пошла на запах. — С добрым утром. — сказал мужчина стоявший в домашних штанах — С добрым. Ты чего тут? — Блины. Ты на стол посмотри.       На столе была коробочка. Кащей не обращая ни на что внимания, кроме сковороды, улыбался. Я взяла эту коробочку, открыв ее я заулыбалась — Я правильно поняла? — Смотря о чем ты говоришь. — еще шире улыбнувшись, произнес мужчина. — Никит, ты шутишь? — надевая серебряное кольцо на безымянный палец, визжала от счастья я. Вчера я не стала задумываться над словами Кащея, но сейчас. — Нет. Ешь и идем.

***

— Здравствуйте, мы к Евгению Шах. — Проходите, знаете куда? — Да, спасибо.       Пройдя на второй этаж мы понадевали халаты. Никита приобняв меня за талию прошел в палату. — О, снова вы — радостно воскликнул отец. Выглядел он намного лучше чем в прошлый раз. — Какими судьбами, молодежь? — Да по делу. — Никита поставил стул к койке и сел на него — Евгений Николаич, разрешите просить руки и сердца вашей дочери. — Ого, так с ходу. Ты сама та хочешь? — Взглянув в мою сторону, сказал отец. — Да — подтвердила слова, кивнув. — Ну, совет вам, да любовь. — папа махнул Кащею чтоб тот наклонился. Сказав ему что-то он улыбнулся — Ну вы что? Нет конечно.