Глава 16

28 Января.

Яркое солнце уже встало из-за горизонта и размыто виднелось за густым белым туманом, плотно лежавшим над лесом. Мой телефон вновь завибрировал в руках, оповещая о новом сообщении от Катрин. Ты правда так считаешь? Я безучастно, практически не глядя на экран, напечатал ответный вопрос. А ты что думаешь? Думаю, тебе не помешало бы встать на учёт в психдиспансере. Ха-ха, как смешно. Я почти физически чувствовал давящее раздражение по отношению к ней. Темой для разговора совершенно случайно стала книга о психопате. Сам не знаю, как до такого дошло. Девушка как-то привела фразу из «Коллекционер», а я, в свою очередь, не упустил шанса втереться к ней в доверие и сказал, будто тоже читал этот роман, конечно же, соврав. Мне хватило десяти минут прочитать краткий пересказ и в общих чертах понять, о чём произведение. В который раз убеждаюсь, что ты нереально особенна, в отличие от других. Ты не надоедаешь, как большая часть девушек. По-моему, ты в целом не можешь мне надоесть. Я сегодня работаю, будем отправлять запросы на розыск в города неподалёку. Около двух-трёх начнётся обеденный перерыв, не хочешь встретиться? Я прочитал очередное сообщение от Катрин и положил телефон во внутренний карман жилетки, попутно достав зажигалку и одну сигарету из пачки. Встретиться? Так скоро? Горячее пламя прикоснулось к кончику бумаги, в секунду заставляя её задымиться. Я резким движением кисти закрыл зажигалку и забросил обратно в карман. Будь я параноиком, уже подумал бы, что она видит меня насквозь и о чём-то догадалась. Её поспешность напрягает. Однако у неё нет ни единой ниточки, которая могла бы связать меня с твоей пропажей, поэтому тревога необоснованная. Где-то в глубине чащи, прервав тишину, ухнула сова, а через мгновение послышались хлопки крыльев. Я задумчиво перевёл взгляд на величественно возвышающиеся голые деревья. Раз полиция уже подаёт запросы в соседние города, значит, совсем скоро они начнут прочёсывать и леса. М-да, так себе новость. Не уверен, что им удастся набрести на мой дом, однако иметь план «Б» не помешало бы. Одиноко стоящий домишка посреди леса может вызвать некоторые подозрения или, по крайней мере, полиция не упустит шанса меня допросить. Тем более, что я уже имел дело с ними не так давно. Чёрт, если бы не тот случай с извращенцем, о моём существовании даже и не вспомнили. Я с раздражением напряг челюсти и прикрыл глаза, тревожные мысли висели над головой словно грозовая туча и медленно капали на нервы. Телефон в который раз настойчиво завибрировал в кармане. Поднеся экран к лицу, я напрягся ещё больше, увидев сообщение по работе. Чез в ярости, грозится меня уволить. Сроки подходят к концу, а я не выполнил даже половины. Я вполне мог бы отойти от дел и жить на компенсацию от компании — её выплатили после того, как использование их шампуня привело к полной потере растительности на моей голове. Однако большая часть из них ушла на обустройство дома, подвала, плюсом продукты и вещи для тебя. В общем, долго на такое не проживёшь. Максимум год-два, а дальше всё равно понадобится доход. Лучше пусть это будет сбережение — на чёрный день. — На чёрный день, — вслух проговорил я и со вздохом бросил окурок в пепельницу. Пусть этот день никогда не настанет. Даже если сейчас нас преследуют проблемы и на каждом углу стоит жизнь со сковородой в руках, могло быть и хуже. «Или всё это только начало.» Что ж, тогда я сам как можно скорее положу всему конец. Даже при условии, что придётся бежать, не страшно, если перед собой я буду видеть твои прелестные глаза, наполненные радостью или слезами, живые или мёртвые. Твои глаза.

***

Кусочек хлеба тихо потрескивал на раскалённой сковороде, из-под железной крышки чайника понемногу стали вырываться горячие струи пара. Лицо обдавало теплом, исходящим от плиты. На лбу образовалась испарина, и я старательно смахнула её тыльной стороной ладони, сжимая в пальцах деревянную лопатку. Лампа за вытяжкой противно резала сонные глаза желтизной, голова совсем шла кругом, будто после ужасного похмелья. Кажется, моё моральное состояние стало постепенно влиять и на физическое здоровье. Раздражённая от слёз кожа под глазами начинала печь от каждого соприкосновения с водой, а липкая слабость по всему телу ограничивала движения. Вчера я вновь думала о них. О всех, кого потеряла. Я больше не могла представить Люси улыбающейся, любой её образ в мгновение сменялся бледным, искажённым страданиями лицом. Раньше я в глубине души таила на неё обиду за то, как она поступила с собой и со мной, но после признания Питера меня грызла совесть. В смерти Лулу виновата вовсе не она сама, а я. Моё появление в её жизни привело к такой ужасной смерти. Так же, как и всех остальных. Дон, Денил… Т/к. От внезапно всплывшего в памяти образа друга меня передёрнуло. Чем он заслужил страдания? Почему ему досталось больше всех остальных? Безусловно, я знала ответ на свой вопрос, но тщательно его избегала, нарочно водила хороводы вокруг очевидного. Я с силой сжала ручку сковородки так, что через мгновение пришлось одёрнуть руку от жара. Позади послышался тихий скрип входной двери, и в ноги повеяло ледяным холодом. Затем едва слышный свист заполонил прихожую, оповещая о приходе Питера. Хлеб хорошенько подрумянился с двух сторон, и я осторожно переложила его на тарелку. Второй кусочек издал тонкий писк, когда я придавила его лопаткой к сковороде, и тоже стал понемногу потрескивать. — Какой изумительный запах, на завтрак тосты? — послышался приближающийся голос за спиной. Изумительный запах? Я просто жарю хлеб, придурок. Придержав язвительные слова при себе, я постаралась проигнорировать его присутствие. Холодные руки осторожно обвили мою талию сзади, а над ухом послышался теперь уже более серьёзный тон: — Так и будешь делать вид, что меня нет, дорогая? В его словах мгновенно исчезла та самая доля нежности, с которой он обычно обращается ко мне. По спине пробежал неприятный холодок, я машинально сглотнула и постаралась ответить как можно грубее: — Мне нет нужды замечать тебя. — Нет нужды? Твёрдые предплечья сжали меня, словно тиски, так крепко, что я могла чувствовать биение сердца парня у себя на спине. Его тепло не согревало, а обжигало кожу даже сквозь слой одежды, оставляя ноющие ожоги. Или это просто страх, поднимающийся откуда-то из живота и расползающийся раскалёнными иглами до самого скальпа? — У тебя нет выбора. Ты не можешь игнорировать ни единого моего движения или вздоха, как и я твоего. Поверь, если придётся, я заставлю тебя смотреть лишь на меня часами. От его слов к горлу подступил твёрдый ком, а в желудке всё перевернулось с ног на голову. Заставишь, не сомневаюсь. На глазах сама по себе образовалась мутная пелена, солёная слеза упала на сковороду и мгновенно зашипела. Я крепко сжала зубы и ловко перевернула тост на другую сторону, попутно сбавив газ на конфорке. Хватка Питера слегка ослабла, но его ладони продолжали покоиться на моих рёбрах. — Я ведь стараюсь с тобой по-хорошему. Мне много не нужно, просто ответь мне взаимностью… Как тогда на кухне или вчера в твоей спальне… — Слащавая хрипота в его голосе будто сделала последнее предложение липким. — Ты отвратителен. — Пусть так, когда-нибудь ты поменяешь своё мнение. Тревога сменилась облегчением, когда он отошёл от меня, и сзади послышался скрежет стула по полу. Я открыла дверцу холодильника и внимательно осмотрела его содержимое. На средней полке красовалась на четверть пустая банка арахисовой пасты. Похоже, это та самая паста, тост с которой мне принёс Питер в первый день моего пребывания здесь. Холодное стекло слегка обожгло вспотевшие руки, я взяла чайную ложку и обильно намазала сладость на источающий пар хлеб. При виде этого вкусного сочетания в животе даже заурчало, впервые за последние сутки. Немного жаль, что второй придётся отдать тому, кто от меня этого явно не заслуживает. Я поставила тарелку с завтраком перед Питером, и сама села за стол напротив него. Поднеся тост ко рту, я взглянула на парня. К моему удивлению, он как-то неловко скривил губы, глядя на свою тарелку. — М… Любимая, ты приготовила тост с арахисовой пастой? Я в недоумении подняла бровь и ответила, перейдя на грубый тон: — Если тебя не устраивает то, что приготовила я, можешь сделать что-то сам или продолжай голодать. Он тут же изменил выражение лица и поспешно стал оправдываться: — Нет-нет, я, понимаешь… — Парень выдержал паузу, отведя взгляд в бок. — Не могу. — Что значит «Не могу»? Ради любви всей жизни даже не попробуешь? Я пыталась колко играть на его же словах, чтобы хорошенько задеть за живое. И похоже, у меня вышло, ведь через мгновение он вновь уставился на свою тарелку, гипнотизируя несчастный бутерброд. В чём дело? Неужели так сложно откусить один кусочек хотя бы для вида? Тишину прервал внезапный звук уведомления из кармана Питера. Сначала я даже не поняла, что громкий «дзынь» мог издать смартфон, и осознала лишь тогда, когда он оказался в руках парня. — Похоже, мне уже нужно ехать, появилось срочное дело. Он стремительно встал из-за стола и, нежно поцеловав меня в щёку, направился в прихожую. Не прошло и двух минут, как входная дверь с резким хлопком захлопнулась. В тишине отчётливо раздались два знакомых щелчка — ключ провернулся в замке. Я шумно выдохнула воздух через нос и пододвинула тарелку напротив к своей. Мой взгляд теперь тоже был прикован к нетронутому завтраку. Что могло его насторожить? Два абсолютно одинаковых тоста, ничего примечательного. Да и суп он мой с удовольствием ел без капли подозрений. Так что же не так с хлебом и обычной арахисовой пастой? Я слегка сощурила ноющие глаза и задумалась. Обычная сладкая паста… Просто арахисовая паста… Арахисовая! Точно! Меня осенило в мгновение ока, очевидная мысль будто стрела влетела в мою голову. Аллергия на арахис — крайне распространённая практика, я не редко слышала от клиентов в закусочной примечание: «Никаких блюд, содержащих арахис, у меня ужасная аллергия на него!». В прошлом году одна из официанток в нашей забегаловке даже чуть не убила женщину, проигнорировав этот нюанс. У бедняжки опухло горло, и её еле успели спасти. На счастье, у подростка за соседним столиком с собой был шприц от подобных случаев. Такой же шприц, который лежал в коробке. Я повертела в руке поджаренный ломтик со смертельной начинкой и облизнула сухие губы. Всё сходится. Похоже, я нашла твою слабость, Питер.

***

Букет пион небрежно упал на соседнее сидение, пару оранжевых лепестков плавно опустились на коврик внизу. Я захлопнул за собой дверцу фургона и провернул ключ, после чего послышался грохот ещё не остывшего мотора. В такой мороз не стоит долго задерживаться в магазинах — иначе придётся заново прогревать мотор, чтобы автомобиль тронулся без риска заглохнуть через несколько метров. Картонный стакан с едва тёплым кофе подпрыгнул в подстаканнике, когда я съехал с обочины, слегка задев тротуар. Я совсем не горел желанием ехать на встречу с этой наивной полицейской, а от мысли, что мне придётся поддаваться на её флирт и самому проявлять инициативу, в животе скручивался тугой узел вины. Мне было стыдно и больно, что я поступаю так по отношению к тебе, но мысль о цели во благо нашей любви немного успокаивала угрызения совести. После всего я мог бы позволить тебе безжалостно порезать меня на кусочки за такое. От этой мысли на моём лице появилась слабая улыбка. Ты была бы явно не против. А ещё, перед возвращением, мне стоит купить цветы для тебя тоже, ты заслуживаешь их явно больше, чем она. Думаю, это вновь суждено быть прекрасным бордовым розам. Я мог бы сравнить мою симпатию к ним с симпатией к тебе, но это слишком грубое сравнение, ведь ни одна вещь, а уж тем более человек, даже близко не стоит рядом с тобой. Точнее, и вовсе не занимает даже миллиметра моего сердца. Ты в нём наслаждаешься полным одиночеством. Через время среди относительно невысоких зданий показался знакомый мне полицейский участок. Десятиэтажное серовато-синее здание вырастало на фоне магазинчиков и остальных неприметных сооружений. На одном из них висел довольно заметный билборд с большой надписью: «АДВОКАТ», после чего следовал номер телефона. Удобно устроились, что сказать, немало подобных контор стараются выбить себе место поближе к государственным учреждениям. Я свернул в ближайший переулок и припарковался на небольшом съезде среди голых деревьев. Мой вэн неплохо сливался со снегом, если бы не слегка тёмные тонированные окна по бокам. Надеюсь, к этому у неё вопросов не возникнет. Я накинул капюшон на голову и, взяв в руку букет, направился в сторону участка. Ледяные пальцы с трудом попадали по клавиатуре, и спустя практически минуту я наконец отправил сообщение: Уже свободна? Через семь минут буду ждать около перекрёстка. Практически сразу на телефон пришло ответное уведомление: Выхожу. Экран постепенно потух, и я бросил смартфон во внутренний карман. Букет иногда цеплял одежду прохожих или трепался на пронизывающем холодом ветре, но меня это не особо волновало. Плевать на его внешний вид. Катрин будет рада даже венику из полыни, лишь бы на неё внимание обратили. Нехватка даже банального внимания от других людей читается в её зелёных, игривых глазах, которые всегда так старательно ищут зрительного контакта. Мне хватило всего получасового «свидания», чтобы сделать такой вывод о ней. Уж слишком много её язык говорил лишнего. И лишнего, даже не в смысле чересчур личного, а буквально бессмысленной, ненужной информации. Однако в этом же и преимущество Катрин: ещё немного, и она с удовольствием «от» и «до» посвятит меня во все тонкости своего расследования. Считай, цель уже наполовину достигнута. Я остановился в паре метров от перекрёстка и стал ждать появление девушки. В стеклянных дверях показались знакомые карамельного цвета волнистые волосы, она на мгновение остановилась, оглядываясь, и направилась в мою сторону. Характерный цокот её туфлей отражался эхом от асфальта и уже через минуту затих в метре от меня. Она мягко улыбнулась мне и, удостоверившись, что не ошиблась, подошла ближе. — Привет, Питер. Я даже сначала не узнала тебя из-за капюшона. Я опустил взгляд на неё и тоже попытался выдавить подобие улыбки, протягивая букет ярко-оранжевых пион. Она сначала замешкалась, но в тот же миг её розоватые губы растянулись в ещё большей улыбке, когда цветы оказались у неё в руках. Театрально поднеся их к лицу, она шумно вдохнула аромат и издала довольный вздох. — Пахнут великолепно, даже не помню, когда в последний раз получала букеты. — Для тебя он теперь далеко не последний, — с притворной нежностью ответил я. Слегка всплывший румянец на её щеках говорил за девушку: Катрин это явно понравилось. Что ж, как я и думал, слащавых речей будет вполне достаточно. — Едем на обед ко мне? — Как пожелаешь. Ничем не отличающаяся от других многоэтажка стояла в вполне обычном, я сказал бы, приличном районе. На детской площадке прогуливались девушки с колясками и пожилые люди с собаками. Дети, больше напоминающие яркие пухлые шарики из-за пуховых комбинезонов, резвились в снегу, перекидываясь снежками. Даже на автобусной остановке неподалёку не лежали бомжи или обколотые наркоманы, всё выглядело относительно чисто и опрятно. Я припарковался на свободное место среди остальных машин и заглушил мотор. Парковку ещё не успели очистить от льда, так что был риск неправильно поставить ногу и тут же оказаться на холодном асфальте. Любезно открыв дверь для девушки, я протянул ей руку и помог осторожно спуститься на землю. Подойдя к подъезду, Катрин начала вводить код на домофоне, попутно рассказывая о своём рыжем коте, который встретит нас в апартаментах. — Надеюсь, у тебя нет аллергии на шерсть, он ужасно линяет. — Нет, к тому же я люблю животных, — проговорил я, внимательно глядя за движением её пальца по кнопкам. «46911». Послышался одобрительный звонок, и тяжёлая железная дверь приоткрылась. Я полностью раскрыл её и придержал, пока девушка проскочила под моей рукой, после чего сам зашёл в подъезд. Лифт стремительно повёз нас на восьмой этаж, и вот мы уже стоим перед красной дверью «72». — Проходи, чувствуй себя как дома. На входе, пока я снимал обувь, меня встретил второй жилец квартиры — большой, пушистый, рыжий кот. Он, даже не обнюхав меня, сразу бросился тереться о мои ноги, издавая громкое урчание, словно большая машина. Я осторожно погладил его по спине и обратился к пушистику: — А ты, погляжу, совсем никого не боишься? — Наивное создание, — прокомментировала в ответ Катрин. Я хмыкнул, в мыслях сравнивая её с этим податливым, мурлычущим созданием. Квартирка оказалась недурной: одна спальня, просторная гостиная, кухня, свободная ванная и даже балкон с видом на город. Ремонт, правда, не везде хороший, однако гостиную комнату уже успели привести в порядок. — Ты живёшь сама? — Ага, — послышался ответ из кухни, прежде чем зашумел электрический чайник. — Ремонт тоже сама делала? — спросил я, останавливаясь в проходе. — А что, так заметно? На её лице появилась неловкая улыбка, а брови поползли вверх. — Просто заметил, что стиль в комнатах отличается. Смело браться за это в одиночку, обои, мебель — сплошная морока. — Ты тоже занимаешься ремонтом? Я опустил глаза на кипящий чайник и без лишних уточнений ответил: — Занимался. — Вот оно как, — задумчиво проговорила девушка, помешивая сахар в только что заваренном кофе, — выходит, с новосельем? — Я не для себя делал. Одумавшись, что имею в виду тебя, я тут же добавил: — Просто помогал людям с ремонтом не так давно. Сам я живу в съёмной квартире на окраине города. Не особо вижу смысл всё переделывать, когда меня могут в любой момент вышвырнуть из апартаментов. Ложь сама выходила из уст на ходу, мне не раз приходилось вовремя перекручивать тему, чтобы не дать лишней пищи для размышлений собеседнику. Такое я уже проворачивал и с тобой, когда хотел скрыть правду или отвести подозрения. И на этот раз мне удалось: Катрин лишь понимающе кивнула головой и переключилась на холодильник. — Ты голоден? Я готовила порцию сразу и на ужин, так что с удовольствием предложила бы разделить обед вместе. Я лишь помотал головой, заведя руки за спину. Она шуточно нахмурилась: — Нет, я правда хорошо готовлю и травить тебя точно не собираюсь. Клянусь сердцем своего безмозглого кота. — Я поел перед выездом. Девушка наполнила свою тарелку запечённым картофелем с овощами и с предвкушением села за стол, поставив блюдо перед собой. — Ну что ж… — наколов на вилку ломтик картошки, начала Катрин, — на нашем первом свидании мы смогли поговорить всего час. За это время, сам понимаешь, друг друга особо не узнаешь, поэтому можем продолжить банальное знакомство прямо сейчас. — Как давно тебя взяли в полицию? Я старался сразу преступить к основной интересующей меня теме, пусть это будет завуалировано под обычный разговор о работе. — Совсем недавно взяли, буквально четыре месяца назад. Я только закончила испытательный срок, это моё первое дело. В действительности всё оказалось даже интереснее, чем я могла себе представить. Пропажа людей — серьёзное происшествие, не могу поверить, что меня так сразу взяли на такое. — Она говорила практически с восторгом, а когда поняла это, сразу неловко сбавила тон: — Точнее, безусловно, ситуация ужасная, мне очень жаль этих людей и хотелось бы найти их живыми и невредимыми. — С таким складом ума легче работать с преступлениями, если ты относишься к этому как к чему-то интересному и захватывающему. Девушка задумчиво отпила кофе и постаралась перевести тему: — Там вообще интересная ситуация складывается. Сейчас на первый план у нас выходит теория о том, что пропавший парень похитил девушку и скрылся вместе с ней. Ну, знаешь, в последнее время нередки случаи о больных извращенцах. Может, он и вовсе убил её где-то в лесу, а сам уехал в другой город или засел в пригороде. — Будете прочёсывать леса? — Вроде уже начали. Первый отряд поехал на патруль сегодня утром. Может, и меня возьмут на один из них, если смогу выделиться с идеями. — Не прими как оскорбление, но разве те, кто ездит на патрули, не расходный материал? — Может, и так, но расходное место тоже нужно заслужить. Она вновь принялась за свой обед, а я уставился в окно, обдумывая сказанные ей слова. Как удобно выходит: полиция сама повела себя на неверный путь, мне остаётся лишь подтолкнуть их и не дать сойти с этой фальшивой тропинки. Я перевёл взгляд на сидящую напротив Катрин и слегка прищурился, расслабив лицо. И сделаю я это с помощью особенного живого инструмента.

***

Зелёные галочки, имитирующие на бумаге деревья, рябили в глазах, пока я старательно всматривалась в них, будто карта передо мной может ожить, и сама показать новые пути и тропинки. Если бы не моя трусость в тот раз, когда Питер пустил меня на улицу одной, сейчас у меня могло бы быть намного больше информации об округе. Я шумно выдохнула и упёрлась лбом в предплечье. Карандаш для заметок выпал из руки и покатился по столу в сторону импровизированной карты, больше похожей на каракули ребёнка. Я подняла взгляд на раскрытую ярко-жёлтую книгу перед собой и устало прикрыла глаза. Никогда не думала, что спонтанно купленный справочник по вождению может стать ключом к моему спасению. Точнее, предполагаемым ключом. На деле я понятия не имею, как всё это провернуть. Мне всего лишь нужно заставить его съесть блюдо с содержанием арахиса, а после того, как он… На мгновение я затаила дыхание и постаралась подобрать в голове другое слово. …Будет обездвижен, я улизну из дома и просто уеду на его вэне. Без практики, конечно, будет тяжеловато управлять машиной, при том сразу крупной, но времени у меня будет достаточно. Безусловно, я могла бы попытаться забрать у Питера телефон и угадывать пароль, пока тот задыхается, или, в крайнем случае, дождаться, пока он… Я вновь почувствовала укол в сердце при мысли о его смерти. Нет, я не смогу подойти к трупу человека, которого убила своими же руками. От одной мысли об этом на меня накатывал ужас. На моих руках вновь будет чужая кровь. Разве этого я хотела, сидя в тот день в парке? Разве об этом я мечтала, глядя на холодное, звёздное небо? Моя жизнь не должна была становиться такой. Тяжёлый камень сожаления всё сильнее сдавливал грудь, наровясь побыстрее сломать мои рёбра. Именно поэтому я должна скорее покончить с этим. Взяв оставшуюся волю в кулак, я отогнала тяжёлые мысли и придвинула книгу ближе к себе. За последние стуки виден неплохой прогресс. Несмотря на то, что я нахожусь под постоянным надсмотром, мне удалось изучить уже третью часть книги. Если сейчас поднажать, то к концу дня буду знать все основные азы вождения. Прошёл ещё час, заполненный бесконечными правилами и их многообразными трактовками. Голова наполнилась гулом, а веки, будто налитые свинцом, неумолимо опускались. Сонливость накатывала медленно, неизбежно. Не в силах больше держать себя на плаву, я встала из-за стола и хорошенько потянулась. Холодный воздух обжёг оголившийся живот, и я также резко вернулась в прежнее положение. Нужно как-то привести себя в чувство. Что ж, из вариантов у меня есть обливание ледяной водой в душе или кружка крепкого кофе. Всё тело в миг покрыло мурашками, когда из-под пола слегка подул ледяной сквозняк. Всё же второй вариант звучит намного приятнее. Приглушённый свет на кухне только усугублял ситуацию, и я нарочно включила все возможные источники света, в том числе телевизор. На чёрном экране в миг заиграли пиксельные краски, громкие возгласы мультяшных персонажей ударили по ушам, и пульт предательски выскользнул из моих рук. Я схватилась одной рукой за гудящую голову, а второй пыталась нащупать на холодном полу пульт. Когда мне наконец удалось нажать нужную кнопку звука, я с облегчением выдохнула, наслаждаясь привычной тишиной. Наверное, окажись я сейчас посреди привычного оживлённого города, мои ушные перепонки в миг бы лопнули. Когда выберусь, наконец-то куплю себе беруши… и схожу к неврологу. Я вернулась к плите и упёрлась локтями в столешницу, чайник стал понемногу шипеть, предвещая лишь начало разогревания воды. Думаю, я бы не отказалась от перекуса. Хоть в чём-то в этом доме у меня есть выбор, стоит насладиться свободой сполна. Я с усилием открыла дверцу холодильника и лениво пробежалась глазами по заполненным всякой всячиной полкам. Можно приготовить лёгкий суп или, в крайнем случае, просто стушить какое-нибудь мясо. Из морозилки повеяло ледяным воздухом, спереди лежали лишь парочка пакетов замороженных овощей и наполовину пустая упаковка мороженого. Прикусив губу от холода, я сунула руку внутрь в поисках чего-то, напоминающего мясо. Наконец мне удалось нащупать внушающих размеров пакет, перемотанный изолентой. Я достала его и перетащила на столешницу. Судя по немалому весу, здесь может быть суповой набор или, хотя бы, большое количество полуфабрикатов. С предвкушением наткнуться на что-то съедобное я расколупала вилкой изоленту и не без труда размотала чёрный пакет. На самом верху лежало пару стейков, которые не так давно готовил на ужин Питер. Я вынула прозрачный пакет с ними и отложила в сторону. — Может, здесь ещё чего вкусного завалялось… Рука вновь скользнула внутрь, и мне удалось нащупать что-то твёрдое и тонкое. Ухватившись двумя пальцами за странный продолговатый предмет, я вытянула его из пакета. Ужас в мгновение охватил меня, когда я осознала, что именно передо мной: человеческая кисть. Я остолбенела, глядя на замороженный обрубок человеческого тела. Воздух застрял в лёгких словно затычки, не давая выдохнуть, а челюсти заныли от напряжения. Я с вскриком выронила кисть обратно в пакет и вновь бросилась к нему, чтобы убедиться в своих ужасных догадках. Довольно быстро я пожалела о своём решении: весь пакет был наполнен странными расфасованными кусками мяса, а на самом дне лежало настоящее человеческое сердце. Но самое страшное заключалось в самой кисти. Разглядев её получше, я узнала длинный шрам на ладони. Осознание будто тяжёлый молот упал мне на голову, и я в ужасе перевела взгляд на лежащие на столешнице замороженные стейки — точно такие же, которые мы ели два дня назад. Земля мигом ушла из-под ног, и я потеряла чувство равновесия. Рухнув на пол, я даже не почувствовала боли: всё вокруг, как и моё тело, стало ватным, неощутимым. Он накормил меня этим мясом. Этот ублюдок запихнул в меня мёртвого человека. Тошнота забилась в кишках словно бешеная змея и ринулась прямиком к горлу. Я зажала рот рукой, стараясь не вырвать сразу на пол. Практически на четвереньках я добежала до ванной и упала на колени перед унитазом. Сердце колотилось словно бешеное, а перед глазами всё шло кругом, предвещая рвоту. Уже через несколько секунд желудок резко сжался, и всё его содержимое устремилось в сортир. Кислота разъедала горло, обволакивала рот противной пеленой, сливаясь с большим количеством слюны. Раздражённые глаза загорелись от слёз, словно мне в лицо бросили горсть соли. — Т/к, прости меня, прости. Опустошение вновь овладело моим телом. Пуст был не только мой желудок, но и голова, душа, сердце. Даже ошмётки мяса больше не вызывали отвращения: я складывала их в морозильник один за другим, словно неживая кукла, покорно выполняющая поручение. Меня больше не волновал ни холод, ни боль в обожжённом горле, ни последствия моих действий. Это событие стало окончательным толчком: теперь я до конца уверена, что должна покончить со всем этим, должна покончить с ним. Когда я наконец захлопнула морозилку, мой взгляд ненароком зацепился за красную баночку с арахисовой пастой. Протянув к ней руку, я вдруг замерла. Перед глазами резко помутнело, когда голову стали переполнять мрачные мысли. Воображение рисовало картину его медленной и мучительной смерти: как горло неумолимо раздувается, покрасневшие глаза молят о помощи, а изо рта выходят лишь болезненные хрипы. Во рту от чего-то стало сухо, холодные ладони слегка вспотели, и я несколько раз моргнула, отгоняя наваждение. Я решительно схватила банку с пастой, вцепившись влажными пальцами в холодное стекло, будто её вот-вот у меня отберут. Нужно действовать. Его жизнь явно стоит всех тех, которые он сам же и отобрал. — Пусть даже причиной стала сама я, — в голос сказала я, будто хотела убедиться в реальности происходящего. К моему сожалению, стены вокруг оказались вполне материальными, мгновенно отразив мой голос от себя. Лёгкий свист чайника отвлёк моё внимание от банки. Я поставила её на столешницу и выключила конфорку. Сделав крепкий кофе, я села за стол и вновь погрузилась в свои раздумья. Он осквернил тело уже и так намучившегося человека и сделал меня соучастницей. Этот псих обманом заставил меня съесть труп. Труп собственного друга. Опустошение понемногу сменялось решительностью. Горький кофе больно обжигал рот, раны от желудочной кислоты горели, но мне было всё равно. Что ж, тогда я отплачу той же монетой, устрою для него незабываемый романтический ужин.