Часть 2

По пути Катю снова настигла Юлиана и представила Волочковой, которая наговорила ей кучу комплиментов. Когда же Катя скрылась в мастерской, Жданов и Борщев пересеклись взглядами и кивнули друг другу с убийственной холодностью, а Малиновский принялся развлекать брошенную на время погрустневшую Надежду. – ПОйду, тОлкну, – гордо пообещала Катя Милко, а потом все было как в тумане. Долгое время. Потому что она натолкнулась на Андрея. Или он на нее: прости…те. Оказаться рядом в первую минуту было мучительно больно для обоих, но потом боль сменилась обволакивающе теплым, естественным чувством, что так и надо. И они все стояли, смущаясь, глядя друг другу куда-то в плечо, причем Жданову приходилось особенно тяжело, ибо эти голые мраморные плечи весь вечер дразнили его, мучили и мешали ощущать себя свободным человеком. Вжух – дыхание у обоих сбоит, время остановилось и бешено помчалось вспять, как в фантастических фильмах, так что можно было услышать, как винтики шумят. И вот перед ним внезапно не холодная королева в декольте, а та маленькая девочка из кладовки со смешными косичками, которая однажды постучалась в его кабинет, чтобы забрать его душу. Сейчас она – о чудо! – не обдает холодом и презрением, не язвит, говорит вполне нормально, чувствует себя неуверенно, просит его (!) о помощи, совсем по-детски, как прежде, мол, раньше это делали вы, откройте, пожалуйста, показ. Спасите, защитите, ну что вам стоит! И ему так хочется спасти ее, уберечь, но нельзя: это ее битва, ее праздник, она должна сама, а ему надо найти нужные слова, чтобы подбодрить ее, выдавить остатки былых комплексов, придать веры в себя. Раньше ему, помнится, это удавалось. Ещё ДО… А взгляд предательски соскальзывает в декольте, и безумно трудно не сорваться, остаться в этих новых, дружеских рамках, не задохнуться от нежности и желания, отогнать неуместные воспоминания о крупной родинке на ее правой груди, прямо у… Так, всё. Положить руки ей на плечи, как брат, коллега, старший наставник, говорить горячо, искренне, убедительно, не смущая и намеком. Во-первых, он обещал. Во-вторых, сейчас не тот момент. Надо собраться и "толкать речь". Вжух – и время замерло и помчалось вспять. И он снова держит ее за плечи и что-то говорит, говорит, так зажигательно, уверенно, тепло… Тепла становится непривычно много, она даже автоматически кладет свои руки на его. Вместе они образуют очень надёжную и гармоничную композицию. Так бы и стояли оба, не шевелясь. И вдруг Андрей почувствовал: пора. Физически почувствовал, как она отдаляется, холодеет, каменеет. Набирается уверенности. Она уже готова, это снова та, решительная Катя Пушкарёва. Какая та – как тогда или как теперь? А неважно, совершенно неважно. С кудряшками, с косичками, с пучком или хвостом, в декольте или застегнутая на все пуговицы, в круглых очках или в квадратных. Главное – у него получилось. Но как же не хочется отлепляться от нее ни взглядом, ни руками – да никак. Якобы опомнился, вежливо поднял руки, сжал кулачок в ее фирменном победном жесте и удалился деловой походкой. Катя выдохнула и смело вышла на подиум. Ослепил свет софитов и напомнил о позорном инциденте в самом начале ее странного пути в "Зималетто". Но нет, теперь все будет иначе. Она отлично выступила, все аплодировали, и Андрей ее похвалил. Время снова полным ходом полетело вперёд. Как в калейдоскопе: она смотрела показ в окружении Юлианы и Михаила, невольно наблюдая за улыбками и перешептываниями Андрея и Нади слева; Андрей, в свою очередь, ревностно прожигал глазами Михаила, всё наклонявшегося к Кате; потом Милко публично заявил о своем увольнении; Михаил на всякий случай тут же возмущённо вскочил, спросив, чем он может помочь; Андрей в ярости вскочил вслед за ним с чуть более конкретным планом помощи – убить гения… Катя царственным жестом остановила обоих и решительно пошла за кулисы, делая вид, словно так и было задумано: ее переполняло какое-то странное, уверенное, женственное вдохновение и кураж, и ей каким-то чудом удалось подарить частичку этого каждой из своих шебутных, но трогательных подруг; в итоге дефиле женсовета, к вящему расстройству Милко, произвело фурор, так что не только Волочкова рукоплескала, но и Воропаев аж встал и восхищённо цокнул языком; все поздравляли, обнимали, что-то говорили, Миша преподнес корзину цветов, она осадила Малиновского… И снова остановилось и сердце, и время, когда Андрей поздравил ее, и взял ее ладошку в свою, и нежно погладил большим пальцем, и как-то вышло до неприличия интимно; а она поблагодарила и улыбнулась; и было что-то трудноуловимое, что-то новое в этом их взаимодействии, словно они впервые оказались на равных, а не так, что один внизу, а другой наверху, в их вечных качелях. Захотелось удержать это состояние подольше: просто стоять, рука в руке, смотреть, глаза в глаза, застыть, не двигаться. И снова что-то дернулось, изменилось, надломилось. К Кате вернулись испуг и подозрения, и она выдернула ладошку. Тут же ещё кто-то подбежал, что-то говорил, шутил, и Катя поняла, что ей предстоит нелегкий разговор с Милко, чья провокация обернулась триумфом женсовета, и снова взяла разбег, дипломатично и успешно разрулив конфликт с маэстро и даже получив наконец от него признание своих заслуг. Андрей же тем временем отбивался от нападок Воропаева и Киры: оба довольно по-хамски обрушились и на Надежду, отчего та заторопилась к себе в гостиницу. Андрей почувствовал, что выглядит так себе сразу в глазах всех: и Киру довел, и Надю подставил под удар. Хорошо хоть Катя этого не видит. Но тут же боковым зрением заметил, что Катя издали с кривой усмешкой наблюдает всю эту безобразную сцену, а на ухо ей что-то шепчет этот треклятый повар… Разозлившись на всех сразу, больше всего – на самого себя, он решил хоть в чем-то быть джентльменом и предложил сам довезти Надю, чем вызвал у Киры новый приступ бешенства. Между тем Миша бегал между кухней и Катей, все извинялся перед ней за свое интервью и предлагал поужинать завтра: есть важный деловой разговор, опасаться нечего, он все понимает, ее не торопит, речь только о работе. Катя обещала подумать. Коля, в свою очередь, доставлял хлопоты, не желая платить певцу Иракли, выступавшему на показе… Промелькнула и Нестерова (ещё одно бывшее увлечение Андрея, не хватает, пожалуй, Изотовой, внутренне усмехнулась Катя), которая при виде Жданова с Надей посочувствовала Кире, мол, эта вечная тяга Андрея к красивым женщинам… Когда же Жданов и Ткачук наконец простились (Андрей с каким-то особым нажимом и значением сообщил, что проводит гостью, – извинялся? Спрашивал разрешения? Обижался?), Катя пошла поприветствовать и Киру, услышав от той кислую похвалу и явно сказанную с подтекстом фразу, что в работе при желании можно добиться многого, в отличие от личной жизни. Настроение окончательно упало. Андрей вышел с Надеждой в холл и смущённо потёр нос. Только что он убедил всех, в том числе возмущенную Юлиану, что отвезёт Надежду в гостиницу сам, однако теперь уже не был в этом уверен. Но не с Малиновским же ее отправлять? Этот пошляк может все не так понять. – Надюш, я должен извиниться. – Да нет, Андрей, это мне неловко, что я оказалась причиной вашей ссоры, – Надя звучала чуть грустно и устало. – Сегодня же поеду к Кире и объяснюсь с ней. Прости, я, наверное, все же не смогу тебя подвезти, но я точно в состоянии вызвать тебе служебную машину нашей компании, чтобы доставила тебя без сучка без задоринки, причем за счёт "Зималетто". Не обидишься? – Конечно, нет, я все понимаю. И понимаю, что сейчас тебе надо вернуться. – они вышли на улицу, Андрей набрал нужный номер. – Ты имеешь в виду, что мне лучше уехать с Кирой? Но она уже умчалась со своей подругой… – Нет, я имела в виду другую женщину, Жданов. Есть ведь и другая женщина? – Надя смотрела на него немного грустно и ещё как-то особенно, очень приятно. Глаза ее подозрительно блестели. – Надь… Как ты догадалась? – Я кое-что заметила сегодня – и днём, и вечером. Я права? Андрей лишь молча кивнул и усмехнулся. – Черт, что со мной? Раньше после таких твоих взглядов я бы не выдержал, набросился на тебя с поцелуями… – Не говори ничего. Только, пожалуй, один вопрос: почему вы не вместе? – Ох, это долгая история. Я ее очень сильно обидел. Вряд ли она меня когда-нибудь простит. – Дурак ты, Жданов. – Надь, скажи, ты… – осенило его, – ты что, поняла, о ком речь? Надя тихо засмеялась и приложила палец к губам. Подъехала машина. – Тсс. Не бойся, никому не скажу. Надеюсь, эти страсти не помешают нам не только подписать завтра контракт, но и сохранить нашу дружбу? – Даже не сомневайся, – мягко улыбнулся он. Казалось, он с непривычной лёгкостью отпускал сейчас не просто эту милую, умную и красивую женщину, но и свое прошлое. – Ну, тогда до завтра. И кстати, по-моему, она тоже тебя любит, – пристегнувшись, она вдруг подмигнула ему и открыто улыбнулась в ответ. Машина рванула прочь, Андрей проводил ее взглядом, вздохнул и поспешил назад. Он не знал ещё, что скажет Катерине, но просто хотел быть рядом с ней. А в это время в зале для показа Юлиана пыталась ее подбодрить и заодно настроить на предстоящее интервью и фотосессию с Хромченко. – Катя, держишься ты хорошо, но я-то знаю этот твой взгляд. Что случилось? – Он так на меня смотрел… Как раньше. А потом ушел с Надеждой. Даже если сейчас между ними ничего нет, обязательно будет. Я уверена: это начало новых серьезных отношений. – Возможно, но… Кать, ты, кажется, хотела забыть этого человека? Может, пора? Тем более есть с кем, – фея поджала губы и сделала неопределенный жест, мол, этот кто-то совсем рядом. – Спасибо, что напомнили! А вот здесь как раз кроется ещё одна проблема. Миша меня буквально огорошил своим признанием! И это после того неудачного свидания. А цветы видели? Мама прямо расцвела. Теперь ведь и он, и все остальные будут от меня чего-то ждать… – Господи, Катя! Пусть ждут – это их проблемы. Важно другое. Человек публично тебе в любви признался. Во всеуслышание. Не побоялся. Ну разве хоть чуточку не приятно? Катя вздрогнула, некстати нахлынули воспоминания. "А вы готовы… Ты готов объявить об этом всем?" "Поцелуй меня здесь, при всех, и все твои сомнения отпадут". "Со мной можно быть только в кромешной темноте и с бутылкой виски!" Господи, она же все это простила и отпустила там, в облаках… Катя медленно прикрыла глаза: – Приятно, конечно. Вот только я не знаю, что ему ответить… – А кто тебя заставляет? Не отвечай ничего, просто наслаждайся. Забудь хоть на секунду о долге, ответственности, желании быть хорошей девочкой. Катя невольно рассмеялась. – Расслабься, выпей наконец вина, оно изумительное. А то стоишь с бокалом, едва пригубила. Пора отпраздновать твою сегодняшнюю победу. Сколько их ещё будет! Под конец Юлиана намеренно заговорила громче и заулыбалась шире, давая понять Кате, что к столику подходят и конец откровениям. – Юлиана, я не могу: вы же знаете, я за рулём. И тут же услышала сразу три мужских голоса, сказавших почти одновременно: – Я тебя отвезу. Катя изумленно оглянулась, тряхнула кудряшками, затем решила воспользоваться советом подруги и никому ничего не отвечать. Тем более что слов и не было. Слегка кивнула и молча осушила бокал.