Глава 12

      Несмотря на то, что ночь перед важным днем Рите пришлось провести с опекунами, ее настроение было хорошим. Ведь сегодня последний день, когда она надевает школьную форму. Умывшись, она облачилась в белую чистую блузку с коротким рукавом и серую юбку со складками. Тетка вплела ей в косу бант, попили чай и в начале девятого вышли из дома.       Школьный двор кишел белыми блузками, рубашками, и громадными бантами на головах их обладательниц. Учителя организованно выстроили классы. Позади каждого, стояли родители и родственники детей. Рита находилась в середине своего класса и постоянно оглядывалась назад, всматриваясь в лица взрослых, в надежде, что Кристина всё же передумает и придет, но той нигде не было видно. На крыльцо школы вышел с микрофоном директор и торжественная линейка началась. Девочка, отчаявшись, перестала отвлекаться.       Закончив свое выступление, директор передал микрофон заведующей. Пришло время для награждения грамотами победителей конкурса юных художников. Избраны были пять лучших рисунков. Рита заняла второе почетное место. Это стало для нее полной неожиданностью. Эмоции счастья и радости переполнили ее изнутри, она даже раскрыла рот, когда ее объявили. С большим волнением подошла к директору, который пожал ее маленькую ручку, а после, как полагается за победу, вручил приз: грамоту и набор для рисования с содержанием акварельных красок, кисточек и альбома.       После линейки в честь окончания учебного года устроили в актовом зале, так называемое чаепитие. Рита не стала оставаться, уж слишком ее распирало поделиться своей радостью с Кристиной. Она радостно влетела домой, с грамотой и подарком, размахивая ими перед девушкой, которая сидела за кухонным столом с кружкой кофе и с мобильником в руке, отвечая на сообщение Кирилла. – Кристина, посмотри, что мне дали. – положила девочка на стол грамоту. – Поздравляю с окончанием учебного года! – поздравила ее девушка и нажав кнопку “Отправить”, отложила телефон на подоконник. Потом взяла грамоту в руки, принялась читать. На толстом красиво оформленном листе, с бросающейся в глаза большой латинской цифрой “два” было написано: «Награждается ученица четвертого класса Васильева Маргарита за занятое II место в конкурсе на лучший школьный рисунок» и так далее… – Довольна собой? – перевела она взгляд на Риту. – Довольна. – улыбалась та. – Я даже не стала оставаться на чаепитие, сразу прибежала к тебе. – Ну и хорошо. – поднялась со стола девушка, направляясь к холодильнику. – Сейчас мы с тобой отпразднуем твой праздник, не хуже их.       Кристина вытащила кремовый торт и двухлитровую бутылку Кока-колы. Рита побежала снимать форму и мыть руки. А когда села за стол, торт уже был нарезан на кусочки, а напиток разлит. Стукнувшись бокалами, они приступили к празднеству. Торт оказался очень даже неплох. Разделавшись с первым куском Кристина и Рита взяли себе по второму.       Вечером устроили пикник. Под яблоней скосили траву и постелили под ее раскидистыми ветвями большое покрывало. Рита сама нарезала салат из помидор и огурцов, заправила майонезом, пока на сооруженном из кирпичей мангале, томились, насаженные на палочки, сардельки.       После, лежа на покрывале плечом к плечу, они разглядывали сумрачное небо, в котором одна за другой зажигались звезды. Рыжик рядом на травке, наяривал недоеденную ребенком сардельку. – Смотри – самолет. – подняла вверх руку Рита, указывая на мигающий красный огонек. – Ты летала на таком? – Приходилось. – Страшно было? – Нет. – А мне бы, наверно было страшно. – В первый раз только, – ответила Кристина, – потом перестала бы бояться. – А сколько раз ты летала? – Раз пять где-то. – Куда? – В основном в Москву и Питер. – Ты так много повидала! Я, когда вырасту, хочу стать как ты. Красивой, смелой и тоже везде ездить. – Не надо, как я. – перевернулась на живот девушка, подперев себя локтями. – Моя жизнь совсем не такая хорошая, как ты думаешь. – А какая твоя жизнь? – Сложная. – Сложная. – повторила девочка, тяжело вздыхая. – И моя жизнь сложная. Кристин, а ты бы хотела стать мамой? – Я не думала об этом. – А я бы хотела иметь такую маму, как ты. – ребенок так на нее посмотрел, что пронзил взглядом сердце. – Ты заблуждаешься, – ответила Кристина, – я плохой человек. – Была бы ты плохая, не любила бы меня. – улыбнулась девочка. Разве детское сердце возможно обмануть? Хоть Кристина никогда не говорила, что любит ее, но она чувствовала и получала любовь, от которой стала зависима. – Просто ты оказалась очень послушной. – смутил Кристину этот разговор. – Непослушных я не люблю.       Рита хихикнула: – Я буду слушаться тебя всегда. – И так внезапно предложила: – Давай пельмени налепим? – Я не умею. – Как? – выпучила на нее глаза Рита. – Я тебя научу. Это не сложно. Мы с бабушкой лепили их каждые выходные. – Окей. Завтра утром куплю фарш и муку. Покажешь, как тесто месить? – Покажу. Угадай моё любимое блюдо?       Это было не сложно сделать, и Кристина ответила: – Пельмени. – Да, со сметаной. – довольно заулыбался ребенок.       Утром, сразу после завтрака Кристина отправилась на рынок, оставив Риту за хозяйку. Девочка не стала сидеть сложа руки и принялась подметать избу. Когда был дочиста выметен зал, она зашла с веником в спальню. Проходя мимо шифоньера, задержалась на несколько секунд у зеркала, залюбовавшись своим отражением. И вдруг заметила, что дверь шкафа приоткрыта. Какой ребенок не проявит любопытства заглянуть в неизведанное место. Рита была не исключением - она с осторожностью распахнула дверцу. На вешалках висела одежда Кристины, а внизу были сложены теплые одеяла с постельным бельем. Рита провела рукой по одежде и в углу шкафа заметила что-то длинное завернутое в белую простыню. Она попыталась ее развернуть, но ничего не выходило, и тогда решила вытащить находку наружу, которая оказалась тяжелой, но приложив старание всё же смогла. – Ого! – удивлению и восторгу девочки не было предела, когда она сбросила простынь с оружия. Для нее это была всего лишь крутая игрушка и Рита не знала, какую она несла опасность.       С усердием перетащив винтовку в зал, Рита положила ее на пол и начала изучать, напрочь позабыв об уборке. Большое внимание привлек оптический прицел. Девочка вспомнила военные фильмы, которые любила пересматривать ее бабушка. В них солдаты лежали в окопах или на земле, целясь и стреляя из автоматов во врагов. Изображая такого же солдата, Рита легла на порог зала и посмотрела в прицел. Входная дверь оказалась прямо у ее глаза. – Ух ты! – обалдела она.       Потом посмотрела на Рыжика, который неспешно шел к ней из кухни. Его мордочка стала настолько близко, что можно было разглядеть трещинки на его черном носу. Вид был забавный и она рассмеялась. Щенок, шевеля хвостиком подошел к дулу винтовки, лизнул его край, который ему не пришелся по вкусу, и фыркнув лег возле подружки.       Рита, бросившись к подоконнику смела с него свои киндеры, поставила в ряд в конце дома у входной двери и вернувшись к оружию, припала к прицелу. Игрушки были, как на ладони. Прицеливаясь в каждого киндера, она нажимала на спусковой крючок, представляя, как убивает зверюшек и приговаривала: – Пах…пах…пах…       Не подозревающая ни о чем Кристина, выкурив на крыльце сигарету, сняла с лавочки пакет с продуктами и вошла в дом. Под подошвой кроссовка что-то хрустнуло. На пороге повсюду валялись мелкие игрушки. Она убрала ногу - был раздавлен пластиковый киндер-автомобиль. И она закричала: – Рита, почему твои игр… – но побледнела, когда подняла голову и увидела, как девочка лежит на полу и целиться в нее из снайперки. Сердце упало в пятки. Даже пакет выпал из руки. – Рита! – истошно заорала она, и не снимая обуви помчалась к залу. – Быстро отойди от оружия!       Девочка испугалась ее дикого крика и мгновенно вскочила на ноги. – Зачем? Зачем ты трогала мои вещи, балбеска? – продолжала орать девушка, с трясущимися руками поднимая с пола винтовку. – Какого черта, тебе понадобилось рыться в моих вещах, я спрашиваю?       Лицо Кристины раскраснелось, распираемое то ли страхом, то ли гневом. Рита не узнавала ее, пораженно смотрела, как и Рыжик, который тут же сгинул с глаз долой под кресло. – П-прости меня, Кристина. – прослезилась девочка, вжавшись в стену. – Убирайся из моего дома! – показала девушка рукой на выход. – Нет. Прости, Кристина, пожалуйста, прости! – слезно молила ее Рита. – Я больше никогда так не сделаю. – Уходи! Я не хочу тебя видеть, глупая ты девчонка! – Кристина проверила предохранитель и бросила оружие на кровать в комнате.       Рита брела к выходу, горько рыдая, возле двери собрала свои раскиданные киндеры и обернулась назад. – Кристина! Прости, меня! – продолжала она с надеждой вымаливать прощение. Однако девушка не хотела даже смотреть в ее сторону. Скрылась в глубине дома, пока не услышала, как хлопнула дверь.       С уходом ребенка внутри защемило и остро почувствовалось одиночество. Из глаз Кристины заструились слёзы, а из груди вырвался стон, она села на тахту и спрятала лицо в до сих пор дрожащих ладонях. Даже на войне она не переживала такой страх, какой испытала сейчас. Страх не за свою жизнь, нет, а за жизнь Риты. Малейшее неосторожное обращение и ее могла бы постигнуть беда. Разве можно будет себе такое простить? Ни за что.       Несколько придя в себя, девушка начала нервно разбирать винтовку. На кровать высыпались патроны, и она, с остервенением одной рукой скинула их. Те с громким звуком рассыпались по полу. Рыжик тихо наблюдал за хозяйкой из своего убежища, не готовый пока к вылазке. Когда оружие было уложено в футляр, Кристина вытащила из кармана джинсов пачку сигарет, открыла окно и села на скрипучую кровать. Закурила. И плевать, что дома.       «Зачем я позволила себе связаться с ней? Знала же, что ничего хорошего из этого не выйдет.» – позже, с мрачными мыслями сидела она с открытой бутылкой холодного пива, делая глоток за глотком. – И с тобой тоже! – грубо произнесла она, взглянув на пса, что грустно лежал на своей подстилке, чувствуя скверное настроение хозяйки. – Правильно сделала, что выгнала ее. – продолжила она рассуждать вслух, как сумасшедшая, бродя с пивом в руке, из одного угла дома в другой, не находя себе места. – Пора завязывать с этой дружбой. И так, чуть до греха не довела. Да и что я ей могу дать в жизни, кроме еды и одежды? У меня образования и того нет. – высосала она последние глотки из бутылки, бросила ее в мусорное ведро и полезла в холодильник за новой. – Всё, хватит! Больше никаких детей, кутят, котят, гусят и тому подобное. Я сюда не на отдых приехала. Скоро свалю с этого захолустья и на этом всё. А чужой ребенок не моя забота.       Паршивое настроение испортило день. Закупив в магазине водку с рыбными консервами, Кристина весь вечер пила в одиночестве. Залпом опрокидывала рюмку за рюмкой, не чувствуя горького вкуса.       Наступившее утро заявило о себе головной болью и тошнотой. Возникло сильное желание уехать, прямо сегодня, в Питер или еще куда. Порыв удалось подавить бодрящим обливанием холодной воды в бане и крепким кофе.       Девушка вышла во двор зажгла сигарету, вокруг не радовало ничто, весь мир как-будто потускнел. Вдобавок вместе с тоской, стало терзать чувство вины перед девочкой, за свою грубость. Только раз уж решила разорвать отношения, надо придерживаться принятого решения. И все равно нет-нет да поглядывала за соседским участком, то в окно, то через забор.       На третий день, Кристина стала испытывать беспокойство. Рита, ни разу со дня их расставания нигде не объявилась. Даже на свой двор не выходила. На нее это совсем не похоже. Не в ее характере было впадать в депрессию. Она бы точно пришла с каким-нибудь поводом, например, забрать вещи или повидаться с Рыжиком. Тут что-то явно было не так. И Кристина измученная тревогой, всё-таки собралась разузнать в чем же дело.       Опекуны по обычаю предавались вечерней попойке в беседке в компании двух постоянных собутыльников. Девушка вошла во двор без стука и приглашения, и приблизилась к их столу. Четверо красномордых пьяниц с захмелевшими взглядами вытаращились на незваную гостью, а хозяин в резкой форме спросил: – Че надо? – Рита где? – не отставала от его тона Кристина. – Че тебе до нее? Дома она. Приболела.       Кристина не стала больше с ними разглагольствовать и направилась в хату. – Эй, ты куда? – крикнул Борис, но ее это не остановило. – Ну, курва!       Он начал выползать из-за стола, сметая попутно своим отожравшимся мамоном тарелки и пошел за ней. Жена поплелась вслед за мужем.       Кристина прошла в дом не разуваясь, заглядывая на ходу в каждую комнату и обнаружила девочку в самой дальней. Рита спала в своей кроватке, вся пылая от большой температуры. На ее лбу виднелись мелкие капельки пота, гортань была заложена и дыхание от этого было тяжелым и сиплым. – Господи, Рита! – девушка упала на колени перед ее кроватью и потрогала раскаленный лоб. – Проснись, девочка.       Рита открыла глаза, и похоже не узнала ее, а только еле слышно произнесла: – Пить.       Откинув одеяло, Кристина помогла ей подняться в постели и потянув на себя, понесла на руках к выходу. Рита, обхватив ее шею руками, а туловище ногами, бессильно обмякла на плече. Им попытался преградить путь в кухне Борис: – Ты куда ее потащила? – Дай дорогу, козлина. – сурово проговорила девушка. – Она не твой ребенок. – И не ваш. – посмотрела она на обоих опекунов. – Не дадите пройти, я вам сейчас хребты переломаю. – Да черт с ней, пусть идет. – зашептала тётка на ухо еле стоявшему на ногах мужу и начала тянуть его с дороги в сторону стола. Мужик покачнулся и не удержавшись, упал на стул. – Это тебе так даром не пройдет. – выговорил он. – Я заявлю на тебя в местное отделение.       Кристина уже находилась у двери, а потом повернулась и ответила: – Ну заяви. Лишение опеки и пенсии вам гарантирую.       И выдав усмешку, говорившую о ее явной правоте в ситуации, исчезла в двери.