Пусть на щеке кровь

*** Кащей курит в открытое окно пока Вика беспокойно дремлет. Сон её смаривает чуткий. Так что ресницы дрожат. Кащей думает. Взвешивает. И понимает, что поступил бы так же. Оправдывает её. В этой дурной девчонке так много гнева. В ней много от брата и вероятно даже отца. Не баба в беде, а царица. Гордая и жестокая. Пусть и с ним такой стала, но всегда таковой была. Кащей уходит, оставляя её в утреннем зареве. Пути назад нет. Как и желания противиться. Она встречает его спустя несколько часов со стеклянными глазами. Гроб с телом брата уже стоит посреди комнаты, а Вика жалко жмётся к дверному косяку, не зная куда податься. Кащей заносит в её комнату доверху заполненные холщовые сумки. Бросает их у тумбочки и проходит вглубь. Открывает окно и вновь жадно курит. Ухмыляется проводя параллель с сегодняшним утром. Вика оказывается подле него практически ужом и выхватывает сигарету. Кащей позволяет ей эту вольность. Он вообще многое ей позволяет. - Давно? - Кащей не уточняет. Он просто знает - она поймёт. - Нет. - голос твердый, но слабый. Холод до костей пробирает, но Вика продолжает стоять. - Пацаны были недавно. Спасибо бы им сказать. - Успеется. А пока, Победа, собирайся. Сумки иди распаковывай. - Кащей подталкивает её вглубь комнаты. Усилий не прилагает. - Давай-давай. - Что там? - глаза у неё пустые и Кащей понимает - не спасут тряпки диковинные, да шуба сибирская. Будто холод мировой в ней поселился. А уйти не желает. Слишком сладкая добыча. Так и он сам поступал. Каждую секунду удерживая её рядом с собой. Он знал чем это заканчивалось. Знала и она. А первый горький опыт яркой демонстрацией разделял жизнь. Но никто не уходил. Не желал или не мог. Там уже было не ясно. Вика открыла принисённые им баулы без особых ожиданий, но что-то в ней дрогнуло, когда она стала доставать из пакета брюки атласной ткани, рубашки в пару, ярко-синие джинсы, несколько свитеров, расшитых блестящими нитями, десятки платьев. Дорогих. Из самых разных тканей и множества расцветок. На дне нашлось несколько пар обуви. Аккуратные полусапожки и туфли на шпильках. Как те, что её бабушка берегла как зеницу ока. В самом конце она достала шубу. Натурального меха. Она держала в руках безумные деньги. Вика проводит пальцами по тёмному меху и смотрит на Кащея со странной смесью из благодарности и злобы. - Зачем, Кирилл? - Кащей кажется уже привык, что в моменты откровений, когда жилы разорвать хочется, она всегда зовёт его именем. Давно забытым. Оставшимся в прошлом. Там, где были живы близкие и считали его прекрасным парнем с большим будущим. Будущее он получил. Сам себя сделал. Кащей себя собрал, но вот только прошлого лишился. Озверел. - А ты поменьше думай, Победа. - Окурок летит в окно и Кащей наконец к ней поворачивается. - Хотела быть, а не казаться? Нужно соответствовать. - Стало быть невеста Кащеева? В мехах дорогих и тряпках привозных? А душу мне кто вернёт? Силы жить откуда появятся, Коще? Много ты мне добра дал, да всё мало. Всё боль в жизнь приходит. За душой только дублёнка твоя. Да ты один у меня и остался. - Вика горько морщится, но не плачет, а Кащей не подходит ближе, на себя тянет и хрипит с нажимом - Дура ты, Вика. Бросай истерику и собирайся. Я вернусь к началу. - Не забывай, Коще. И не смей оставлять меня. А не то я сама за тобой приду. Он уходит так ничего и не ответив. Каждому свой век отмерен. *** Вика устало смотрит на Турбо в дверях собственной квартиры. После разговора с Кащеем ничего будто не изменилось. В её комнате всё ещё стоял гроб. Гроб. Дорогого красного дерева с искустно выполненной резкой крышкой. Он стоил целого состояния, но ей не позволили приложить к этому руку. С самого утра пацаны толпились неподалёку, ожидая, когда она даст отмашку ехать. А она не могла. Не могла на свет выйти. Не желала видеть жалость в глазах окоянных. Сейчас Валера в дверях был совершенно не кстати и она даже не пыталась делать вид, что слушает его сбивчивую речь. - Иди, Валер. Дюже долго ждать не придётся. - Все на что её хватило. Вика едва не упала, пытаясь забиться в угол комнаты. Она сама не понимала почему - Лёшка, а, Лёшка, помнишь же как мы на речку с папой ездили. У тебя ещё тогда маска для ныряния была и я тебе так завидовала. Мама меня никогда не пускала с тобой. Боялась потону, а ещё помнишь ты всегда гонял моих ухажёров? С самого детства. Мне так нравилось тебя злить. Это ведь я Ромку на выпускном танцевать заставила, а ты потом спасать меня бросился. Честь защищать. Эх, Лёшка. А как мама-то ругалась, когда ты шапку продал чтоб ей помаду купить. Помнишь? Были времена. - Вика замолчала, глядя мутными от слёз глазами в потолок. - Пойдём, Лёшка. Ребята нас уже дожидаются. Вика стала переодеваться. Очень не кстати вспомнились слова Кащея и от них хотелось самой под землю зарыться. Хотела быть, а не казаться? Нужно соответствовать. Да она хотела. И выбора не оставалось. Самое страшное в жизни человека - беспросветный мрак. Когда нет выбора и сил тоже нет. Теперь есть только цель. И есть Коще. Пусть и человек ужасен, но он позволял ей рыдать посреди ночи и не порицал за низкие желания. Сам из этой грязи состоял. Не ему винить было. Когда Вика уже собралась спускаться вниз на лестничной площадке ей попалась тётя Катя. Соседка с третьего этажа, которая временами им помогала. Она скривилась и слелала шаг назад заметив одежду девушки. - Я смотрю ты королевой ходишь, Вика. Шуба новая, платье атласное. Шлюхой панельной стала и о скорби задумалась? Вертихвостка ты и больше никто. Слёзы, которые Вика очень старалась сдержать, едва не хлынули градом. Нужно терпеть. До ночи. До момента, когда полог темноты скроет все беды. Когда придёт Кирилл. Убаюкает в своих объятиях и она снова окажется в кольце удушающих объятий. Будто Вика снова маленькая девочка. - Теть Кать, останьтесь. Он был бы рад вам. - Да что теперь толку. С тобой и водиться тошно. Больно. Ножом по живому. Вика молчит и пытается пропустить резкие слова. Она старается. Очень старается. Вика понимает как всё выглядит со стороны, но какая к черту разница если у неё большая не на кого опереться. - А вы дамочка не о том печётесь. За языком следить научитесь, а не то устанут вас дома дожидаться. - Последний человек которого Вика ждала увидеть сейчас стоял за спиной женщины. Удивительное облегчение накрыло её. Она не одна. - Развела бордель! А вы вообще кто? - Жених её. - Совсем ума лишилась. Ни бога, ни черта не боится. - А бог мне боле не судья. Подле черта я и сама хожу. Не уточняет. Понимает, что не у Христа за пазухой, а у черта за плечом, но именно он был здесь. Принимал её стенания. Тётя Катя смотрит на девушку с едкой насмешкой и с громким хлопком двери исчезает в темноте подъезда. Кто-то всегда выкручивал там лампочки. Времена бедные и меры отчаянные. - Давай, Победа. И нам пора. Пацаны заждались. Кащей протягивает ей руку и она принимает её. Рвёт последние связи с прошлым. Так и выходят на свет рука об руку. Кащей на неё вновь права заявляет, а позади гроб брата несут. Бремя её тяжело, но пока она дышит ещё ничего не окончено. *** Вика сидит в кафе за поминальным столом. Кругом одни пацаны и никого из близких. Все пьют, толкают горестные речи и больше ничего. Ничего. Только Турбо с Адидасом тихонько забившись в самый край банкетного зала пьют не чокаясь. К ним Вика подойти не решается. Так и сидит рядом с Кащеем как холодная восковая фигура. Он пьёт дешевую водку и закусывает шпротами. Нехитрое блюдо, но большего и сейчас не требуется. Вика просто сидит пока пацаны не начинают выражать соболезнования. Она смотрит на знакомые лица и в следующий момент срывается с места. К счастью остановить её не пытаются. Кащей даёт отмашку её не преследовать. Слушать она ничего не хочет и бежит сейчас в такое знакомое место. Больница. Наташа наверняка сидит в приёмной и с ней можно будет поговорить. Поплакать о потере. Брата, своей жизни, покоя. Вообще всего, что имела. Вечером улица пуста, а холод хватает её за голые плечи. Шуба осталась в гардеробе. Глаза застилает пелена. Вика несётся пулей, когда на встречу ей выходит пара мужчин. Крепких в тяжелых плащах. Далеко не простых. Она старается не останавливаться и обойти их по дуге, но этой возможности её лишают. В голове гул, от утренней бравады не осталось и следа. Мужчины приближаются и один с силой хватает её за плечо. Вика пытается вырваться, но только облегчает задачу своим недругам. Её забивают пока из горла не начинает сгустками выходить кровь. К этому моменту девушка уже даже кричать была не в состоянии. Мужчины бросают её прямиком в сугроб, оставляя изуродованное ранами тело замерзать. Снег и алая кровь. Больно. Как же больно. - Женишку своему напомни. Негоже Хади Такташ обижать. Универсам пил на костях многострадальной семьи Елизаровых. Но никто и не догадывался, что смерть вновь стояла на их пороге.