Душу держал в неволе

***

Ледяная гробница

Серебро на ресницах

Ты не выглядишь мертвой

Я как будто мертвей

В вагоне плацкарта пахло неприятно. Запах пота смешивался с запахами незамысловатой еды. И даже форточку не открыть. Уехать можно только на боковой полке. Да и плевать. Получив новости она опешила. Не знала как быть. А потом просто вытащила все ценности и рванула на вокзал. Только адрес клиники посмотрела, да так и бросила лист бумаги на диване. Даже двери не закрыла. Всей своей душой она рвалась в столицу. К брату. Она так надеялась увидеть его здоровым и долго обнимать единственного родного человека. Кащей дал ей надежду. Бог отнял. И кто из них хуже? Снова вопрос без ответа. Стоя в тамбуре Вика смолила сигареты. Чертова пачка. Кащеева. Она уже вся им пропитана. До отпраления ещё около получаса. Рядом с ней стояло несколько пацанов. Совсем ещё юных. Возможно чуть старше Марата. Они долго косились на девушку пока та не ответила им тем же. - Чья будешь, красивая? - голос их старшего слишком низкий для молодого парня. - А я не вещь. И не тебе с меня спрашивать. - Вика выбросила окурок и уже хотела вернуться обратно в затхлый вагон, когда её с силой дернули назад. - Ты что ж не понимаешь. За базар отвечать надо. - пацан прижал её к стене. - Вот ты-то и ответишь, тварь. - Вика хрипло захохотала. - Невеста я Кащеева. Он же тебя в порошок и сотрёт. И снова он. Она была на грани. На грани истерики. Такой чертовой, когда от бессилия хоть на рельсы ложись. - Ты? Да ещё Кащеева? Кому ты заливаешь. - парень потянул руки, пытаясь расстенуть её дублёнку. Его подарок. Чужие руки на её теле. Мерзко. - Руки убери, уебок! Убью! - Вика брыкалась, била, кричала. Зубами вгрызалась в свободу. Гордость - единственное, что у неё осталось. Сильная пощечина с оттяжкой. Она сплевывает кровь в лицо подлецу, понимая, это - конец. *** Кащей находит дверь в её квартиру открытой. Быстро пролетает между комнат. Зло смеется. Он беспокоится. Ни единой строчки. Только повисшая телефонная трубка и адрес. Чертова Москва. Кащей не думает почему как мальчишка торопится на вокзал. Кроет себя за то, что вообще связался с этой девчонкой и сейчас вынужден её искать. Вынужден. Он просто вынужден. Так он себя убеждал. Он пьян, но какая разница. С баранкой справится. Кащей торопился. У кого есть чутье, тот подчиняет себе случайность. *** Кащей искал её, проходя выгоны почти бегом. Хорошо если не успела уехать. Люди перед ним рассупались. Они боялись. И было чего. Уже в последнем вагоне Кащей услышал её голос. Надрывный крик. Самое страшное попутчикам было плевать. Будто так и должно быть. Когда дверь с силой распахивается он видит свою Победу. Бьёт не задумываясь. Сильно, яростно. Раскидывает мелочь по стенам. Она остаётся стоять у стены, стараясь начать дышать. У неё трясутся руки. А Кащей всё бьёт и бьёт. - Коще - собственный голос звучит ужасно. Как-то неровно. - Коще, остановись. - Кащей поднимается к ней и прижимает к себе. Лихорадочно сматривает её, а затем, подхватывает её на руки и тащит прочь из вагона. Не говорит ни слова. Злата Кащею терять нельзя. *** Кащей привозит её домой, помогает раздеться и оставляет её одну. Вика долго сидит в спальне, не решаясь выйти к нему. Ужас накатывает на неё с новой силой. Когда она появляется на кухне, то почти бросается к Кащею и горько рыдает. С ним страшно. А без него ещё страшнее. Кащей срывается. Сгребает в охапку и целует. Целует так, что вдохнуть нельзя. Убеждает себя, что это всё стресс. Так проще. Он не церемонится, в каждом его действии ярость. В кадом её ответе боль. - Не смей уходить так. - Вика с ним как на игле. На той черной половине жизни в которой он существует. И вторит ему. - Никогда. - Кащей стаскивает с неё одежду и руки у него такие горячие, что кожа плавится. - Ты моя. - Кащей не даёт ей возможности и слова сказать, целуя и мучая её. Так ей казалось. Но мука была сладкой. С ним можно было забыться. Пусть даже ненадолго. *** Говорить с ним лёжа в одной постели было в новинку. Кащей не закрылся перед ней, не ушёл, а остался, продолжаю прижимать её к себе. Сладкая дрёма и полное отсутствие мыслей. Приятная истома в теле и тепло обминающих её рук. Все это всего лишь способность психики забывать. Тем страшнее звучит голос Кащея в предрассветной тишине. - Что ты там забыла? - меж бровей складка, он всё ещё недоволен. - Я поехала за Лёшей. Лёша..он..Лёша мёртв. И я не могла не поехать за ним. Я бы не вынесла. Когда он умирал мы тут... - Блять. Вику снова затрясло, а Кащей ещё плотнее прижал её к себе. - Плачь, Победа, плачь. Ночь всё примет. Сколь губительна иной раз бывает надежда. Она пожирает все ресурсы ослабленного сердца, его способность к сопротивлению, как неточные удары боксера, который безнадежно проигрывает. Обманутые надежды погубили гораздо больше людей, чем людская покорность судьбе, когда ежиком свернувшаяся душа все силы сосредоточивает на том, чтобы выжить, и ни для чего больше в ней просто не остается места. - Коще, я хочу убить их. Всех до последнего. - её глухой голос ломает кости, крошит на осколки ребра, раздирает кожу. - Считай, что их уже нет. - Ты не понял, Кирилл. Я хочу участвовать. - Кащей смотрит на неё странным взглядом, когда она так его называет. Словно бритвой по венам. - Решила влезть в грязь? Сегодняшнего мало было? Захотелось по кругу пойти? В шлюхи уйти решилась? Дома сиди, Победа. - Кащей играет грязно. Давит на больное и желает её отпугнуть. Случись это раньше, в прошлой жизни она, бы давно сбежала. Сбежала без оглядки. Но что-то уже было безвозвратно упущено, отделено от неё. И искать боле не имело смысла. - Не учи меня, Коще. Всегда помни о том, что сделал ты. Мой брат ляжет в могилу, я продалась тебе и что я имею? Ничего. Ты дал мне надежду так не отнимай её сейчас. Ненависть - как кислота, которая разъедает душу; все равно - ненавидишь ли сам или испытываешь ненависть другого. Только она этого ещё не понимала.