Krampusnacht

Проснувшись ведьма сладко потягивается, подставляя лицо солнечным лучам, струящимся в окно. Некоторое время нежится в тёплом коконе одеяла, слушая, как кто-то из соседей расчищает дорожку к своему подъезду. Вчера на город обрушился невиданной мощи снегопад, укрывший всё вокруг мягкой белоснежной периной, ставшей причиной транспортного коллапса и безудержной радости детворы, высыпавшей на улочки и принявшейся лепить снеговиков и валяться в сугробах. В один из них приземлилась и сама тысячелетняя ведьма; только горячий мужской рот не позволил высказать всё, что она думает по поводу беспредела своего спутника, который вскоре, не оглядываясь, ушёл в ночь, лишив шанса заманить его в гости и оставив в одиночестве на пороге дома: с зацелованными губами, растрёпанную и разрумянившуюся от долгой прогулки, смеха и бурлящего желания. Немного осоловелую от осознания, что вновь нашла того, кто не боится показать всему миру, что она принадлежит ему. С блаженной улыбкой она бодро встаёт с кровати, первым делом надевая на шею розарий из синих бусин. От утренних ритуалов её отвлекает звонок другой бессмертной. — Привет, Би. — Доброе утро. Прости, что так рано, не разбудила? Вчера поздно увидела твой звонок и сообщение. Скажи, что у тебя ничего ужасного не произошло. — Произошло… — ведьма с розовыми волосами выдерживает театральную паузу. — Иветта не пугай, — голос Беатрис ван Дейк искренне тревожен. — Сёстрам ван Дейк придётся подвинуться на полках книжных магазинов. Я хочу написать роман. На том конце раздаётся облегчённый выдох. — Тебя так ненастье вдохновило? — Я вообще-то уже несколько месяцев хожу с этой идеей. — Хочешь сказать, что у тебя даже готов сюжет? Какой жанр? — Конечно же, любовный роман. Слушай… До Беатрис долетели шелестящие звуки. — Эта история про Охотника и Добычу. Про маленького мальчика-аутсайдера, Избранного, который считает свой дар проклятием, потому что его мать-блудница когда-то соблазнила его отца-священника и понесла кару небесную, умерев при родах. Он ненавидит всё магическое и намеревается очистить мир от скверны. Подобно дантевскому Люциферу, вмёрзшему в озеро Коцит, он заковывает себя во льды отчуждения и равнодушия, чтобы тёмная сущность не вырвалась наружу. Он случайно призывает душу матери и пугается этого. В следующий призыв, когда страх от столкновения с потусторонним побеждён, он решает заточить её в свои сны. Чтобы ведьма, его породившая, не навредила другим людям; чтобы раскрыла тайну, в какой момент она заключила сделку с дьяволом, подарившим ей магию и толкнувшим на прелюбодеяние со священником. Чтобы больше не смела оставить его в одиночестве. Но мать рассказывает истории о древних временах, когда магией владели все, где жили чародейки, заключившие Великую Силу, чтобы спасти человечество. Но упёртое сознание, зашоренное религиозными догматами, трактует историю по своему, герою кажется, что именно тогда ведьмы и заключили дьявольский пакт с нечистой силой. Конечно же, на крови. А как иначе? Охотник начинает тренировать свой дар и видит, что его окружают монстры, которых необходимо упокоить. Один миллиардер, например, имеет тайную звериную ипостась… — Иветта, это же не Дориан Горн, надеюсь? — встревает Беатрис. — Не перебивай! Можно сделать его волком-оборотнем. Другой богач владеет фармацевтической компанией, но его девушка слаба здоровьем. Совпадение? Или в нём живёт какая-то сущность вроде инкуба, питающаяся женской энергией? Только вот если в несчастной Охотник чувствует магию, то у богача — нет. Магией не владеет и зверь под маской мецената. Значит они оба имеют какие-то артефакты, скрывающие свою инфернальную сущность. И главный герой — как дитя масс-культуры XIX века — придумывает для себя версию, что у них есть волшебные кольца для маскировки. Но как справиться со всей нечистью сразу? Надо найти корень Зла. Древних ведьм, из-за которых скверна расползлась по миру, из-за которых проклят он сам. Дар помогает найти трёх. Одна из них и должна стать подопытным кроликом для его магического эксперимента. И выбор падает на ту, кто внешне напоминает ему мать. — У тебя ещё тут и примесь Эдипова комплекса, — задумчиво подмечает Беатрис. — Он начинает изводить её кошмарами, копаться в воспоминаниях, пробует стереть некоторые или внести изменения. Он даже приходит невидимкой к ней домой, следя за тем, что она делает, попутно подмечая новые для себя магические приёмы, становясь тайным учеником поневоле и не замечая, как в нём зарождается желание. Ещё неосознанное, которое он тут же списывает на происки дьявольского создания. Он ведь всего лишь хочет узнать, не прячется ли под зачарованным обликом юной девушки древняя старуха, поэтому следит очень пристально, подводя себя к краю бездны вожделения. В конце концов у ведьмы кончается терпение от недосыпа — она решает пойти в наступление. С этого и начинается книга. Героиня открывает церковную дверь и вступает в многоуровневый сновидческий мир Избранного, пытаясь изменить его изнутри, потому что понимает: если его не остановить, то он перебьёт всех чародеев, древних ведьм, и некому будет противостоять опасным порождениям Великой Силы, которая вновь пробуждается в мире людей. Бессмертной героине удаётся затянуть души тех, кого Охотник хочет ликвидировать. Или фантомы, призванные им самим (это момент я ещё не проработала). И они все вместе начинают противостоять некому Демону, из-за которого якобы надвигается конец света. И пара не замечает, как перестаёт понимать, что находится во сне, всё глубже погружаясь в слои видений и воспоминаний друг друга. И некоторые из образов далёкого прошлого тоже начинают влиять на сюжет. Герои так заигрываются в своём противостоянии, что не анализируют факт, что иногда их одежда совсем не подходит обстановке; что лица некоторых персонажей будто дублируются. Да, когда-то ведьма была влюблена в изобретателя, но в реальности она испугалась не какого-то демона, а брака со смертным, предпочтя побег в небытие. А его потомок просто похож на своего прадеда. Вот с них-то Избранный и копирует внешность, прикрепляя её древнему неизвестному алхимику и своему отцу, которого вообще ни разу в жизни не видел, ибо тот бросил его ещё в приюте. Именно свою историю незаконнорождённого он зеркалит на древних знакомых прошлого ведьмы. Героине предстоит в этом сомнамбулическом приключении внести коррективы в сознание Избранного, чтобы показать светлую сторону женской природы. Заменить образ матери-блудницы — на святую Деву, жертвующую жизнью ради сына, а образу отца придать черты Иуды, а не бедного оступившегося священника, павшего под чарами ведьмы-соблазнительницы, одержимой бесами. И сама она проходит трансформацию. В ней оживают старые тайные мечты и страхи. Она уже видит в своём потенциальном убийце маленького мальчика, которого не долюбили, не додали человеческого тепла. Замечает, что в нём таится потребность заботиться и оберегать ослабленную невесту наследника фармацевтической династии, тоже немного похожую на его мать. Однако ему даже нравится, что та нуждается в его помощи, — значит ей не хватит сил уйти и оставить его в одиночестве. Разглядывает в нём привлекательного мужчину, поэтому их ожидает парочка интимных сцен, но без соития. Ведьма пытается соблазнить противника видами обнажённого тела, но не ведает, что он давно уже видел её такой и не один раз. Под конец Героиня добирается в самые глубины подсознания Охотника. Где уничтожает Исток его преступных намерений, стирает травмирующие воспоминания и средоточие некой магической зловредной сущности, передающейся в крови с древних времён, попутно освобождая истощённую душу матери. В тексте будет много разных намёков на то, что Демон, за которым гоняются герои — это своеобразная тёмная субличность самого Охотника, потому что их повадки очень похожи. И сам его образ выглядит именно так, поскольку порождён шаблонным религиозным сознанием. Рогатый, как и герой, хочет заполучить ведьму в своё владение, хочет убить её фамильяра. Он так же может становиться невидимым, имеет тягу к контролю и стремится сделать ведьму смертной, соблазняя семейным счастьем. А та тьма, напророченная героиней, — всего лишь предсказание её кончины от рук Избранного. Хотя тут можно оставить свободное поле для трактовок: или смерть, или потеря дара или тёмные времена для всего мира, где власть захватить обезумевший Охотник, попавший под влияние своей рогатой субличности. О чём героиню предупреждала душа матери, просившая уберечь сына от его отца. А точнее от того, чтобы сын пал жертвой своего внутреннего демона. В финальной схватке с демоном ведьма всё-таки теряет своего фамильяра. Но, возможно, он умер ещё в древние времена, когда она согласилась на увещевания своего возлюбленного — мага крови — попытаться разорвать магическую связь. В ходе ритуала фамильяр умер и героиня начала пить, терзаемая чувством вины и ненавидя себя за то, что согласилась на брак. Тогда-то её жених и решил стать бессмертным, чтобы загладить вину, но всё пошло по одному месту и так появился демон древнего рода. Через эти воспоминания (а настоящие ли они?) Охотник и прогоняет свою Добычу, чтобы она через страдания очистилась душой, как все святые-мученики, которым он неистово молится. — Иветта, скажи мне, пожалуйста, что эта история никак не связана с тем утром, когда я приехала к тебе в гости, а ты, ничего не рассказав и не объяснив, попросила отвезти тебя в церковь, — в голосе седовласой собеседницы под улыбкой слышится лёгкая тревога. — Я же тебе уже сказала, я несколько недель сочиняла этот сюжет. Он что так плох? — Иветта недовольно кривит губы. — Честно? На любителя. Больше на психологический триллер похоже. Если это и любовная история, то про магический стокгольмский синдром, где героиня погружается в душевные бездны своего похитителя-истязателя и влюбляется в него. Читателям ещё может не понравиться, что весь сюжет — это сон. Чем всё закончится? — А ты знала, что в оригинале цикла про Клариссу Старлинг и Ганнибала Лектора они остались вместе? — Иветта хихикает, попивая крепкий горячий чай. — И разве сейчас не в моде скандальные дарк-романы? — В современных дарк-романах очень много интимных сцен. У тебя подобных только две и то без привычного действия, ради которого читают подобный жанр. — Героиня же получает своё извращённое удовольствие, — Иветта хмыкает со знанием дела. — А финал я ещё не придумала. Героиня с помощью осколка хтонической Великой Силы, таящейся в ней самой, сбегает из сознания Охотника, лишаясь своего дара. Может, вообще это Охотник забрал её сверхспособность, потому что считал проклятием. Или добавить в эпилог сцену, что фамильяр чародейки не может найти её дома, но чувствует, что она жива. Как бы открытый финал, что Охотник всё-таки похитил ведьму и увёз её. И пусть читатель голову ломает — по собственной воле или нет. Или ведьме не хватает внутренних магических сил на побег и Охотник запирает её в своей голове, чтобы она охраняла его покой от «демонов». То есть вместо матери теперь пленница настоящая ведьма, с которой он мысленно разговаривает, считая святой, и потихоньку сходит с ума. — Иветта, где тут любовный роман? — Беатрис смеётся. — Ладно, пусть это будет роман о больной любви, где чувство, как наркотик, с которого невозможно слезть. Если издательство будет настаивать, то напишу финал, что ведьма просыпается у себя дома, довольная, что избавила мир от Избранного-безумца, а потом к ней на приём приходит Охотник. Он принял свою тёмную сторону как часть себя, осознал, что тяга к своей Добыче именно его, а не происки нечистого духа, и готов меняться в лучшую сторону ради любви к героине, которая в свою очередь смиряется с тем, что ей нравится сложный тип с особыми вкусами в сексе, которые её, на самом-то деле, тоже привлекают. Почти хэппи-энд и поучительная история о вреде долгого воздержания! Могу даже полноценную интимную сцену туда добавить. — У читателей может возникнуть вопрос, почему героиня полюбила этого сталкера-садиста. Может, сделаешь эндгеймом оборотня, которому ведьма через сон внушила, что она его истинная пара? — Потому что он вытащил сердце ведьмы из ракушки векового равнодушия… А тяга к оборотням — это ваша с Абигайл территория. Я на чужое не покушаюсь, ограничусь избитым тропом про свя… дьявола и его ведьму, — Иветта усмехается, поглядывая на часы и отставляя чашку на стол. — Ты подумай, готова ли мне помочь, а мне уже пора идти. — Ты куда так рано собралась? — удивляется Беатрис. — На воскресную мессу. Ведьма ван Дейк молчит, пытаясь переварить услышанное. — Была уверена, что ты отказалась от идеи соблазнить католического священника в первый же день вашей встречи. — Я тоже так думала. Но он теперь не католический священник, а лютеранский пастор, который соблазняет уже меня… выйти за него замуж. Вновь пауза. — Иветта… — Беатрис начинает смеяться. — Ты решила под конец скучного года наполнить его яркими впечатлениями? Он смуглый горячий кареглазый брюнет ведь так? — Светлокожий блондин с голубыми глазами. — Так вот про кого разговоры ходили… Тогда древняя ведьма точно сможет преодолеть это помутнение. «Если бы, Би, если бы…», — Иветта на мгновение вновь окунается в воспоминания о вчерашнем вечере, когда запускала пальцы в пшеничные пряди, мокрые от тающих снежинок, как тонула в омуте серых глаз, сверкающих каким-то тёмным торжеством обладания, которое тогда совсем не пугало; как её запястье крепко сжали невидимые путы, когда она вознамерилась забраться под мужскую куртку и погладить выпуклость ширинки; как, уже лёжа в постели, ласкала себя, представляя невыносимого преподобного, и содрогалась с его именем на губах. Древняя ведьма собирается заключить свадебную сделку с чёртом в сутане, чтобы добраться до плода, пока запретного во всех мирах. Немыслимая глупость или дорогостоящая прихоть заскучавшей от одиночества бессмертной? Она и сама не могла понять. —… В ином случае я буду думать, что он тебя приворожил… Хорошо, созвонимся тогда попозже, чтобы ты мне сказала точно, хочешь ли попробовать издать свою историю, — голос Беатрис ван Дейк возвращает её в реальность. — Пока! — Договорились, Би, пока. Взгляд падает на горку печенья, что успела испечь накануне. Не устояв, среди всех фигурок выбирает одну, изображающую рождественского козлика. Приспустив бретельки пижамной шелковой майки, отчего декольте становится совсем неприличным, она прикусывает кончик глазированного рога и делает снимок, сразу отправляя по заветному номеру. Иветта: Как утро после ночи Крампуса, малыш? Пару минут прожигает взглядом экран, видя, что сообщение прочитано сразу, но кое-кто не торопится с ответом. От негодования показывает телефону язык, но не успевает отложить его, как… Кайл: При общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости… «Вот что ему ответить? Аминь?» Ведьма фыркает и продолжает сборы. От нового уведомления одна бровь удивлённо взлетает вверх, следом округляются глаза, когда открывает сообщение с вложением селфи собеседника. Нет, ничего обнажённого, к сожалению. Только ещё не застёгнутая тёмно-синяя пасторская сорочка, под которую поддета белая майка, не скрывающая рельеф торса. Иветта закусывает губу и шумно выдыхает. «Он ведь даже не смазливый!» — сокрушённо качает головой. Глубоко посаженные глаза, массивная челюсть, в грубых чертах лица никакой породы. Типичный выходец из скандинавской деревеньки или маленького городка. Если бы не рост и внушительная фигура, пройдёшь в толпе и не обратишь внимания. Но стоит приглядеться, то можно уловить что-то завораживающее, первобытно дикое. Суровая неброская притягательность, которой не страшен возраст. Чародейка Иветта Валуар за свою долгую жизнь насмотрелась на множество писаных благородных красавцев, чьё очарование стремительно начинало увядать сразу после тридцати лет. Кайлу Йоханссону это не грозило. Возможно, даже наоборот, ему бы пошли морщины. И ведьме приходится признать, что хочется увидеть это, как и то, что скрывает его одежда. Попытки убедить себя же, что вряд ли тело и анатомия Избранника Хаоса чем-то отличаются от других мужчин, терпят крах. От созерцания отвлекает подпись к изображению: Помнишь, какой сегодня день, ведьма? «Забудешь тут, когда ты меня пасёшь почти ежедневно». Священник исправно приходил встречать её в конце занятий, если не вмешивались дела церкви. Надо ли говорить, что к концу учебной недели уже почти все в академии шептались о том, что у преподавательницы появился ухажёр? И не они ли все стали виновниками того, что Иветта, заметив заинтересованные взгляды в сторону своего спутника, сделала один из самых необдуманных и глупых поступков в XXI веке? Будто невзначай приникла к мужскому плечу, аккуратно коснувшись его пальцев, в тайне надеясь, что он сейчас одёрнет руку и вот уж тогда она выскажет всё, что думает о возможности их совместного будущего, но преподобный Йоханссон, словно почуяв её коварный замысел, с невозмутимом видом, перехватил инициативу, крепко сжав её кисть в ладони. Ещё это свидание вчера, когда казалось, что мир исчез за снежной завесой и остался только их уютный уголок в маленьком кафе, где они узнавали друг о друге совершенно банальные бытовые вещи, как все обычные люди на первых свиданиях. Иветта ловит своё отражение в зеркале, отстранённым взглядом разглядывая себя и надетое украшение. — Чего ты боишься, если сама уже выбрала смерть в конце пути? В тишине дома раздаётся тихий цокот ноготков по экрану. Иветта: День, когда ведьма принесёт на воскресную мессу имбирное печенье для своего жениха-пастора?