Um Heilage Fjell // Lyfjaberg

Все страхи свои оставь, и маски сбрось, Там, куда идёшь, они не нужны. Ноша становится легче, но Делаешь ты самые тяжёлые шаги.

Вечность стоит исцеляющая гора, Утешает слабых и болящих, Каждый, кто вскарабкается на неё, Исцелит свой жизненный недуг. Оставь всё позади на исцеляющем пике, Где танцуют реки и ручьи, К северу и внизу, Гора излечит всех, кто пройдёт этот путь.

~ Wardruna «Lyfjaberg»

— Исключено, — отчеканил Дориан Горн, едва дослушав. — Поведай, почему? Это же идеальное завершение нашей сделки! Ради светлого будущего человечества! — Иветта подняла указательный палец. — Сама догадайся, почему священник-психопат, заправляющий школой-интернатом для юных чародеев, которым когда-то ставил печати, блокирующие магию, — это дерьмовая идея. — Что за лексикон у интеллигентного медвежонка?! Все решения по управлению отойдут Совету, который ты и возглавишь, как главный бенефициар. Кайл будет всего лишь представителем на месте, а я прослежу, чтобы он обходился без перегибов. Если сочтёте, что он злоупотребляет полномочиями, то отстраните его. — И что нам потом делать с взбесившимся неуправляемым избранным, если он вздумает отомстить? — Абигайл ван Дейк точно не останется в стороне. — Хрупкая женщина против мощного мужчины. Меня не очень прельщает идея наблюдать, как в мире наступает Апокалипсис. — Аби никогда бы тебя не простила, если бы услышала, что ты ставишь на победу брата, мохнатый шовинист. — Он мне не брат, — губы оборотня чуть презрительно скривились. — И тот, кем ты меня обозвала, называется сексист… кем я вообще не являюсь. Иветта беспечно отмахнулась. Сейчас чародейка напоминала маленькую девочку, держащую в объятиях уродливого монстра и пытающуюся доказать взрослым, что это существо абсолютно безобидно и даже очаровательно, поэтому его обязательно надо оставить у себя. Когда-то на отдыхе Джинни тоже притащила в отель скалящегося и воняющего мертвечиной опоссума, объявив его своим питомцем и намереваясь забрать домой. К сожалению, в данной ситуации Дориан не надеялся, что опасный тип в сутане, подобно тому дикому сумчатому, сбежит в лес, оставив древнюю чародейку в покое. — Выбери дом, квартиру в Осло, или где там тебе хочется, я оплачу — и на этом сочтёмся. Они находились в той ситуации, когда Дориан искренне предпочёл, чтобы ведьма капризно попросила какой-нибудь дорогостоящий богатый особняк в знаменитом месте. Ибо складывалось впечатление, что она слишком хорошо подготовилась к разговору на тему, от которой Горн не мог так просто отмахнуться тем же жестом. Речь шла о детях — он сам выбрал помогать им. И если особа с розовыми волосами сейчас начнёт забрасывать его доводами, то Дориану не останется ничего иного, как всерьёз рассмотреть это предложение. «Упёртое горновское племя!» — еле сдержалась Иветта. Хотя кровные узы Кайла и Дориана растворились где-то в веках, и ближайшим «братом» первого скорее можно было считать Криса Найта, но когда у этих двоих, абсолютно не похожих друг на друга внешне, в схожих ситуациях упрямо поджимались губы и характерно чуть сужались глаза, то сомнений в их родстве не возникало. — Иветта, тебе никто не запрещает сожительствовать с ним, но ты не сможешь удерживать на поводке своего любов… — Будущего мужа. — Прости, что? — Дориан прекрасно всё услышал, но вырвалось само по себе. — Будущего мужа. Кайл сделал мне предложение — я согласилась, — Иветта помахала в камеру рукой с подаренным кольцом. — Финист знает? — Конечно. Она бы потянула с признанием, но пришлось сообщить раньше, когда сокол заговорил об их возвращении, ибо знал дату прилёта. — И что он сказал? «А что он мог сказать?! «Иветта, это твоё лучшее решение за 4000 лет!» Или «моя ведьма, как только я увидел вас вместе, то понял, что вы — идеальная пара, а когда услышал, что этот священник хочет убить меня, то сразу восхитился серьёзностью его намерений стать твоим избранником и готов был благословить вас ещё тогда!» Естественно, он решил, что Кайл взял её в заложницы и собрался насильно удерживать около себя, отобрав паспорт. Даже пообещал вылететь и разобраться со священником. Шутку, что они конечно ждут его в гости, чтобы Кайл смог попросить у Финиста руки чародейки не по телефону, сокол ожидаемо не оценил, посчитав её издевательской. За всеобщими опасениями Иветта наблюдала с грустной улыбкой — не могла отделаться от ощущения, что собери она чемоданы и сообщи, что уходит, то Кайл Йоханссон равнодушно поинтересовался бы, забрала ли она все вещи или потом надо выслать оставшуюся часть, всем видом показывая, как ему всё равно. Иногда даже посещала мысль: а если провести подобный эксперимент? Но она бы не рискнула… Не потому что страшилась гнева священника, как все другие, а потому что боялась удостовериться, что не ошибалась. — Ты можешь догадаться, как он отреагировал. Но ты сам сказал, за меня никто не может решать, с кем мне спать и за кого выходить замуж. Истина, с которой им всем пришлось смириться. Дориан не осмелился бы говорить за остальных, но сам с особой тщательностью изучал снимки из скандинавского турне, присылаемые Иветтой в чат в качестве отчёта, что жива, цела и невредима. Могло прозвучать ужасно, но где-то очень глубоко, в самых тёмных уголках души, Горну хотелось бы отыскать хоть на одном фото что-то подозрительное. Чтобы самому прилететь и вырвать её из лап монстра. Да, он был ей никем, да, она взрослая женщина, которая сама сделала свой выбор. Но иначе он бы не смог. Как и знал, что отец Кайл просто так бы свою добычу не отпустил, поэтому пришлось бы пойти на радикальные меры. И Дориан бы пошёл. Но на тех редких совместных снимках, что она выкладывала, они уже выглядели молодожёнами, проводящими медовый месяц, поэтому стоило ли так удивляться новости о свадьбе? Лишь один раз он всё же наткнулся на тревожную деталь. Фото красовалось на аватарке древней чародейки. Забравшись с ногами на подоконник, она мечтательно смотрела в окно. На первый взгляд вполне приличное изображение, если не вглядываться, иначе можно было заметить, что из одежды на ней (вероятнее всего) только чёрная сорочка да непонятно откуда взявшийся ведьминский колпак, удостоившийся комментария Абигайл: «я не знала, что в Скандинавии Хэллоуин празднуют летом». Иветта ограничилась смайликом загадочной луны, только усилив всеобщее любопытство и тревогу. После подтрунивания Ван Дейк Дориан внимательно вгляделся в изображение: размер рубашки и крой сообщили, что она мужская, в бусинках украшения, спадающего в глубокий вырез декольте, угадывался католический розарий, на шее и ключице едва различались бледные розовые пятнышки… «Он душил её!» — в глазах потемнело от злости. Осознание (почти разочаровывающее) пришло через пару минут — нет, всего лишь засосы. Иветта даже не потрудилась спрятать их волосами. Не невинное изображение задумчивой девушки на подоконнике, а запечатлённое мгновение расслабленной женщины, возможно, совсем недавно пережившей минуты страстных ласк, возможно, даже на том же подоконнике. И личность фотографа очевидна. Судя по тому, что аватарка, пропитанная эротизмом и томной негой, красовалась в профиле Иветты второй месяц, её спутника это нисколько не смущало. И Дориан мог поклясться, что знает причину — священник упивался, что всем теперь видно: ведьма полностью принадлежит ему. Уверенность основывалась на том, что сам Горн сделал бы точно так же: оплатил бы газетам первую полосу, чтобы все увидели, какое сокровище он заполучил. Людское общество мало интересовало отца Кайла, а вот продемонстрировать нечто подобное в их магическом чате — совсем другое дело. Ирония судьбы: Горн всё-таки заполучил спустя века заветную реликвию в своё официальное владение. Какому из мужчин рода удалось это осуществить — мироздание подобные частности уже не особо волновали. А может вздумало наградить того, кто фамильными богатствами не обладал. Смирившись с тем, что то фото совершенно безобидно, Дориан не прекратил любоваться им. Даже воспоминание о нём будоражило, поэтому стоило быстро отвлечься. — И как ты видишь реализацию этого проекта? — Кайлу нужно отучиться в семинарии, получить назначение. И уже там, куда его отправят, можно начать приглядывать и осваивать территорию… — Иветта, я правильно понял, ты предлагаешь мне не просто построить учебный комплекс, почти кампус, но и купить землю, куда ещё надо провести коммуникации? В Норвегии, с её расценками? — Да, — особа с розовыми волосами широко улыбнулась. — Что миллиардеру несколько миллионов. — Иногда я жалею, что не Крис стал твоим должником. С твоим подходом я бы пробыл миллиардером недолго. Бизнесмену необходимо видеть возможную прибыль. Или хотя бы вариант дохода, чтобы у школы имелся какой-либо источник финансовых поступлений в бюджет, кроме благотворительных отчислений. — Разве не прекрасно, когда все братья объединяются ради великой благородной цели? Насчёт графы дохо… — Кайл мне не брат. — Уверена, пусти он кровь в вашем родовом гнезде, то магия тоже бы признала его, как и тебя. Для Хаоса вы точно одна семья. Так вот, о чём я… Школе не обязательно быть исключительно приютом. Не все родители сразу отказываются от своих чад. Поэтому при учреждении может быть летний или сезонный лагерь. Оплачиваемый. Дети получат базовые навыки владения магией и вернутся домой. Можно даже продавать какие-нибудь сессии для родителей, чтобы примирить их с уникальным ребёнком. «Прихоть ведьмы обрела ужасающие масштабы», — сокрушённо покачал Дориан головой. К огромному сожалению, это всё звучало слишком разумно. — Я знаю, что ты финансируешь рабочие поездки Кайла… — воодушевлённо продолжила Иветта, ощутив брешь в броне оборотня. — И? — Когда начнётся работа со школой, можешь платить мне зарплату, как его помощнице. Не просьба, не намёк. Дозволение. Это она предлагает ему очень выгодную сделку. Дориан глубоко набрал воздух в лёгкие: — Это мой первый и последний в жизни договор с ведьмой. Слишком много внезапно появляющихся сносок мелким шрифтом. Будет выглядеть так, словно я оплачиваю твои доносы. Иветта недовольно наморщила нос. — Я вообще-то собиралась помогать с документами и отвечать за связи с общественностью. Или что-то типа этого. — Документами?! — на лице оборотня отразилось искреннее удивление. — Мне нужно работать. Проанализировав свой огромный жизненный опыт и вспомнив наше с тобой знакомство, я подумала, что профессия переводчицы — это прибыльно, всегда актуально и можно работать из дома. Далее… оформлением сайта займётся Финист. — Он согласен? — Он пока не знает о своей новой работе. В эту секунду оборотень подумал, что может даже хорошо, что мироздание уберегло его от такой избранницы? — А потом другая ведьма скажет, чтобы я оплачивал услуги её супруга-архитектора, — Дориан нахмурился сильнее. — В-о-о-т, уже думаешь о строительстве. Ты согласен? — Почему обо всём со мной говоришь ты? Почему священник не присутствует? — Потому что покупка мне дома — это часть нашей с тобой сделки, — гневно прищурилась Иветта. — Обсуждать поездку по Скандинавии за моей спиной вам двоим можно было? — Мне надо обдумать твоё предложение, — Дориан отвернулся к окну, переводя щекотливую тему. — У тебя есть около трёх лет, твои юристы успеют ознакомиться с земельным кодексом Норвегии. А пока не буду тебя задерживать, деловой медвежонок. — Иветта… — Дориан вновь посмотрел в камеру. — Поздравляю со свадьбой. — Спасибо! Надеюсь, приедешь на церемонию. — Если я сделаю щедрый свадебный перевод, то ты не сильно расстроишься моему отсутствию. — Не угадал, расстроюсь, — ведьма хитро подмигнула. — Но перевод всё равно можешь сделать, только на мою карту. — Посмотрим на твоё поведение, Иветта Валуар, — впервые за время разговора губы Дориана дрогнули в лёгкой улыбке.

***

Я не мог соблюсть закон И был к смерти осуждён. Грех преследовал меня, Сердце жёг сильней огня. И я мог найти покой Лишь в скале Христа святой.

~ «Благодатная скала» («Rock of Ages»)

преподобный Огастус Монтейг Топледи, 1763

— Ты решил поставить рекорд по количеству усыплённых прихожан? Она приготовилась услышать что-то саркастическое в ответ, в духе: «что может знать ведьма о хорошей проповеди», но Кайл окинул задумчивым взглядом её лицо и подвинул лист с текстом ближе к ней. — Что бы ты исправила? — Серьёзно, малыш? — Удиви меня, фру Йоханссон. Конечно очень хотелось вписать неприличную шутку или просто нарисовать дурашливую мордочку на полях, но это стало бы слишком предсказуемым, не так ли? В итоге она удивила саму себя: поудобнее разместившись на коленях супруга, Иветта начала вдумчиво читать проповедь, отмечая особо тяжеловесные места и спрашивая значения некоторых цитат Писания. Кайл же примерил на себя роль ментора, разъясняющего что же хотел сказать автор. С того дня это превратилось в их традицию: она усаживалась к нему на колени и проверяла текст, и, признаться честно, часто ей даже нечего было править. Поэтому Иветта почти сразу поняла, что тем самым священник просто хочет приучить её к религии, к священным текстам. А может просто разделить то, чем занимается. Она не противилась. К учению всё равно оставалась равнодушной. Нравились сами минуты обсуждений — через заумные цитаты они узнавали друг друга. И, что уж греха таить, нравился страстный секс, когда в ожесточённой дискуссии они заходили в тупик, оставаясь каждый при своём мнении. Только один религиозный образ нашёл отклик в её сердце. Как-то Иветта надумала дождаться Кайла у семинарии, но ливень вынудил спрятаться в местном магазинчике. Среди товаров глаз зацепился за чёрно-белую открытку, так напоминающую почтовые карточки начала XX века. Массивный каменный крест стоял на холме посреди бурлящего потока, а его обнимала, почти повиснув, девушка в белой рубашке-платье. Символизм образа считывался сразу: веруй и спасёшься. А если нет, то будешь, как тот обречённый утопленник на переднем плане — из волн торчала только его пятерня. Но во-первых: будь там чахлый кустарник, то героине он бы совсем не помог. А во-вторых: если бы не сама дева — её сила, стойкость и желание жить — то она бы тоже пошла ко дну. Сзади содержался текст гимна со сноской, что исполняется на поминальных мессах, но Иветту это мало волновало. Она прикупила открытку, уловив в ней что-то личное, что-то способное стать мотивационным изображением. Свадьба и статус жены не изменили в жизни ровным счётом ничего. Безбрежное и безоблачное счастье не наступило. А вот жизнь обычного человека неистовым потоком накатила так, что порой мечтала вновь забраться в свою ракушку и больше никогда из неё не вылезать, прихватив с собой бутылочку спиртного. «Я выплыву и выживу», — обещала себе, цепляясь за руку мужа. Хотя так и подмывало расслабиться и пойти ко дну. Если выполнять обязанности хозяйки оказалось ещё терпимо (их всегда можно разделить с тем, кто привык к самостоятельности с детства), то вновь пойти учиться и записаться на реабилитационных курс для страдающих алкоголизмом… Для всего этого следовало найти цель. Она отыскалась, когда они вместе с Кайлом стали посещать с благотворительными целями детские приюты. Поэтому, как только сеансы с психотерапевтом подошли к концу, Иветта сразу напомнила про один старый уговор: своё условие она выполнила. «Давай вернёмся к этому разговору, когда я получу назначение», — ответил Кайл. Тогда она и сама не особо горела идеей материнства — впереди маячили экзамены. Поэтому согласилась перенести. Обустраиваться на новом месте с младенцем — так себе идея. Как только священник определился с приходом, ведьма напомнила об отложенном разговоре. И что она услышала? Что надо подождать, пока они с Горном разберутся со всей документацией на школу и начнут строительство. «Хорошо», — спокойно кивнула головой новая Иветта, пока прежняя в душе рвала и метала, порываясь высказать всё, что думает о супруге. С того вечера таблетки исправно сливались в унитаз, а она стала делать вид, что принимает их. Своими фобиями преподобный Кайл Йоханссон разбудил хитрую ведьму, которая во что бы то ни стало решила забеременеть. Благо навык скрывать свои переживания оттачивался тысячелетиями, что позволяло оставлять в тайне свою грусть, когда начинались ежемесячные кровотечения. Пока не наступил переезд. В суматохе сборов и обустройства нового дома Иветта забыла про календарь, а, обнаружив задержку, махнула рукой, списав на стресс. Как-то раз она уже успела обрадоваться опозданию, а потом менструация соизволила явиться, отчего ведьма даже заплакала. Поэтому второй раз она на это не поведётся! Однако после двух недель всё же пришло время использовать тест. Думала, что когда увидит две желанных полоски, то будет распирать от счастья и радости. Нет. В реальности она похолодела от ужаса. Что будет с ней? С ребёнком? Как отреагирует Кайл? Она вышла из туалета и посмотрела на открытку у зеркала. «Мы выплывем и выживем, солнышко», — пообещала Иветта, погладив живот. Забавно, но зачатие приблизительно выпало на дни, когда у них выдался небольшой отпуск перед началом службы Кайла на новом месте. Отпуск, в который она бы с удовольствием отправила мужа в одиночестве, услышав, что придётся провести суммарно три ночи в палатке. В палатке! Без душа! И фраза «Лето, в реке искупаешься» вот нисколько не обнадёживала, ибо уже изведала она эти скандинавские реки и озёра. Лёжа в спальнике, она ощущала телом каждую неровность, каждый камешек, прочувствовав весь дискомфорт Принцессы на горошине. И только начала дремать, как в палатку залез Кайл, ставивший в это время магическую защиту на место ночлега. — Спишь, ведьма? Пошли, покажу кое-что. «Иветта Валуар, ты сейчас могла валяться на пляже условных Мальдив и потягивать безалкогольный мохито, а что выбрала вместо этого?!» Его. Буравя мужа недовольным взглядом, она молча выползла наружу, сразу же начав удивлённо моргать. Не могла же промучиться до утра? По лесу распространялся свет. Иветта подняла лицо к небу. Нет, ночное, усыпанное миллиардами звёзд. Мерцание исходило от деревьев, их кроны подрагивали, несмотря на безветрие. Руны. Не еле проступающие, как тогда в Свеаланде, а ярко-сияющие. От расплескавшейся магии воздух вибрировал. Ведьма перевела взгляд на Кайла, чья высокая тёмная фигура выделялась на опушке. Свечение древнего волшебного леса отражалось в серых глазах стальным отблеском. Если во время служб и молитв его лицо приобретало несвойственную ему мягкость, то сейчас на нём отпечаталось что-то дикое и первобытное. Иветта видела подобные лица, когда в Ассельвейнум приезжали делегации с Севера. Такие же притягательные в своей суровости. Тогда и сейчас она испытывала смесь любопытства, благоговения и угрозы. Борода Кайла только усилила эти ассоциации. Может Дориан был недалёк от правды: в прямой грубой магической схватке победителем мог стать чародей, рождённый на заре XXI века. — Ведьма, ты так часто это наблюдала, что даже не хочется рассмотреть? — он заметил, что вместо того, чтобы любоваться лесом, Иветта смотрела на него неотрывным взглядом. — Если не считать манипуляции с Хаосом… Ты не поверишь, малыш, если я сообщу, что вряд ли вспомню, наблюдала ли за подобным хоть когда-либо. За северным стражем, Избранником Хаоса, чья сила звучала в унисон с древней магией природы. В общем, для ребёнка Иветта решила сохранить красивую историю, что зачат он был в волшебном лесу, а вот как поговорить с Кайлом и сообщить (не)приятную новость, она никак не могла придумать. Первый раз она почти проговорилась в день, когда преподобный провёл воскресную мессу на новом месте. Потом дала себе время на подготовку речи. Ведь ещё следовало войти в роль пасторской жены. Что для этого требовалось? Иветта понятия не имела. Следить за своим гардеробом, наверное. Поэтому многие коротенькие шортики отправились дожидаться отпусков с выездом. Спасибо, что лютеранский пастор не обязан везде носить колоратку, и они могли иногда побыть обычной мирской парой. Правда, вскоре обнаружилось, что в протестантстве особо строго дресс-кода не придерживались, а в Норвегии на все важные религиозные праздники и вовсе предпочитали наряжаться в народные костюмы. Посещать мессы и знать, что на них происходит? Спасибо, что есть брошюры, где стрелочками на полях у песнопений написано, когда нужно вставать, а когда — садиться. Участвовать в общественной жизни церкви? Это по желанию. К счастью, Иветта могла спрятаться за свою работу и дела с будущей школой, выделяя своё время исключительно на крупные мероприятия и обзаведясь старинным местным платьем, решившим проблему «что надеть?». В одну сентябрьскую субботу ведьма вознамерилась побыть идеальной пасторской женой, собираясь провести с мужем весь день. Истинную причину, конечно же, никто бы прознал: ей стало любопытно понаблюдать, что будет делать Кайл, так как на приходском собрании приняли решение подлатать местную колокольню и колодец. — Видели бы тебя другие, ве… вязальщица, — прошептал преподобный Йоханссон, проходивший мимо. — Мне идёт? — обворожительно улыбнулась она, размещая на коленях клубок ниток и крючок. Кайл молча оглядел жену в платье с принтом крупных ярких цветов и ушёл, так ничего и не ответив. «Ну вот и как это понимать?!» Почти сразу она убедилась, что поступила правильно. Скинув рубашку и оставшись в одной майке и джинсах, Кайл вместе с рабочими примерил на себя роль плотника. Иветта периодически зорко следила за обстановкой, чтобы выявить тех, кто осмелился бы бросать на её мужа влажные взгляды. — Фру Йоханссон, хватит на меня слюни пускать, помоги лучше, — усмехнулся преподобный, не дав ей отсидеться в сторонке. В тот момент Иветта осознала, что долго тянуть с разговором нельзя: она опасалась поднимать какую-либо тяжесть; упасть, наткнувшись на какой-нибудь инструмент. Поэтому она нашла себе иное задание, удалившись обновлять доску объявлений, а после вовсе сбежала на другой край церковной территории, где располагались уже знакомые постройки. Умилительные кролики продолжали шуршать в своём вольере, вдалеке шумел ветер в сосняке, смешиваясь со звуками электропилы. Припозднившиеся шмели жужжали в цветах, посаженных на ровных рядах могил церковного кладбища. Присев на скамейку и прикрыв глаза, Иветта расслабленно вздохнула. Всего-то осталось: два часа ожидания, потом ещё час с хвостом вечерняя служба, после которой Кайл редко уходил сразу. Наверное, также обычные люди считают время до конца офисного рабочего дня. Вдруг щиколотки Иветты коснулось что-то меховое. Она вздрогнула, начав оглядываться. Нечто тёмное выскочило из-под лавки и скрылось в тёмном проёме хозяйственной постройки, не дав ведьме разглядеть себя. «Лиса? Кролик?» Подойдя к клетке, она пересчитала тушки, но это ничего ей не дало, так как она не ведала, сколько их тут обитало изначально. Заглянула в сарай, постучав граблями по двери. Тишина. Никаких шорохов. Постройка вызывала приятные воспоминания. Правда тогда она прошла по очень тонкой грани, разозлив супруга. Хотя всего лишь обыграла момент из дня их свадьбы. Иветта выбрала умопомрачительно сексуальное белье, показав Кайлу и спросив, как ему. И какова была его реакция на это великолепие? «С таким же успехом можно пойти без него», — усмехнулся он. И она пошла, успев плотно сложить крохотный кружевной треугольник с ленточками и спрятав в кармане брюк свадебного костюма Йоханссона. Так как в церковь они поехали на разных машинах, то, скорее всего, именно тогда он и обнаружил находку, потому что, пристальный взгляд будущего супруга она почувствовала с самого порога церкви. Однако тогда он так и не осмелился затащить её в какое-нибудь уединённое место, чтобы залезть под свадебное платье. Предавшись ностальгии, Иветта не заметила, как стала наводить порядок, в надежде отыскать зверя. — Теперь здесь свободнее, — постановил преподобный, войдя в пристройку. Уже переодевшийся в чёрное пасторское облачение. Капельки на волосах сообщили, что даже успел освежиться. — Да, — Иветта довольно оглядела творение своих рук. — Хотя из шланга я бы тоже с удовольствием тебя полила. — Справился сам. Помещение погрузилось во мрак из-за закрывшейся двери. — Эй, я же не вижу ничего! Подожди, мне ещё корзину надо переставить, чтобы никто не споткнулся. — Пусть стоит, где стояла, — дыхание защекотало ей шею. Привыкнув к темноте, Иветта смогла разглядеть, что Кайл поймал её в ловушку, выставив руки и прижав к стеллажу. — Тебе скоро к службе готовиться, — задрожала от предвкушения. — Успеем. Спешный, животный секс. Свойственный скорее любовникам, боящимся, что их застукают на месте греховного преступления, нежели супругам на пятом году совместной жизни. В какой-то момент Кайл прижал ладонь к её рту, чтобы заглушить стоны. Но сквозь толщу жара закралась отрезвляющая мысль. Иветта отбросила мужскую руку. — Кайл, осторожнее… — она осеклась от своего же жалобного тона. Толчки замедлились. Кайл за подбородок повернул её лицо к себе, чтобы оглядеть цепким взглядом. Знала, что ничего прочесть в глазах не сможет, но всё-таки прикрыла их, отдаваясь сладким судорогам. Спустя время они нашли в себе силы отлепиться друг от друга. Под свет магического огонька на ладони Кайла Иветта привела себя в порядок. — Скажи, сколько кроликов в вольере? Мужчина удивлённо посмотрел на неё: — А что? — Мог кто-нибудь сбежать? Я какого-то зверька видела. — Может лиса или кошка? Проверю. — А ты в этой пристройке ничего не ощущаешь? Никакое магическое существо? — Скажи прямо, что случилось, — взгляд Кайла стал подозрительным. — Да если б я знала. Что-то меховое прикоснулось к ноге, скрылось здесь, но никого вообще не нашла. — Ничего здесь не чувствую. Крыса или мышь могла через щель сбежать. — Размером с кошку? Ладно, выходи первым… Подожди! Кайл с недовольным видом повернулся. Иветта подскочила к нему, чтобы заботливо пригладить растрепавшиеся волосы и поправить колоратку, нежно поцеловав в нос напоследок. — Что с тобой происходит, ведьма? — Я просто вошла в роль примерной пасторской жены. — До примерной пасторской жены тебе очень далеко… — Сказал пастор, придающийся плотским утехам в сарае перед службой. — …И это очень хорошо, — закончил он свою мысль с ласковой улыбкой.

***

За неё всё решил токсикоз. Если первые пару дней приступа она могла скрываться за версией отравления, то третье утро стало поворотным. Исторгнув из себя ранее выпитый утренний чай, Иветта почти начала думать о том, что можно же было пожить вдвоём ещё пару годков, как в этот момент её волосы неожиданно собрались в хвост. — И когда ты мне собиралась сообщить, ведьма? По дороге в роддом? — пальцы Кайла чуть стянули розовые локоны на затылке. — Ты у меня сообразительный малыш. Уверена, догадался бы за месяц до этого знаменательного события. Её вновь вывернуло. Перед носом возник стакан с водой. Прополоскав рот, отпила несколько глотков. — Ведьма… — шёпот был почти угрожающим, но ничего не последовало. Иветта продолжила созерцать воду, прислушиваясь к себе. Кажется, от волнения желудок немного притих. Кайл тоже молчал за спиной, продолжая держать её волосы. — Долгожданное затишье, — изрекла она, выпрямляясь. Мужчина отпустил пряди, отступая. Иветта не ждала криков радости будущего отца. Где-то в глубине души даже допускала, что он озвереет и начнёт крушить всё вокруг себя. Но Кайл просто молча испепелял её взглядом. Только на лицо легла мрачная тень, придавая коже сероватый оттенок. — Не смотри на меня так, будто я сообщила тебе какое-то жуткое известие. — Когда ты перестала пить таблетки? — Весной. — Иветта не собиралась оправдываться и защищаться, поэтому выбрала сразу пойти в наступление. Ради того, кто формировался внутри неё. Потому что, если она не отстоит его сейчас, то не отстоит никогда. — Да, преподобный Кайл Йоханссон, природа, Хаос, Бог совсем не против, чтобы у нас родился ребёнок. Я не требую, чтобы ты обожал его. Моей любви хватит ему с головой. Просто не обижай и не смей взращивать ненависть к магии, если она вдруг в нём проснётся. Иначе, клянусь тебе, Кайл, я соберу чемоданы и сбегу от тебя на другой конец света. И будешь сочинять своим прихожанам байки, куда делась твоя жена. И, да, это твой ребёнок, если вдруг возникнут вопросы. — Тебя так не устраивала твоя жизнь, наш брак, что ты рискнула поставить их на кон? — Не тебе, Кайл Йоханссон, об этом говорить! Когда ты самонадеянно лезешь сделать мир лучше, рискуя жизнью, мне остаётся только сидеть дома и гадать: не берёшь трубку, потому что просто вне зоны доступа, или сражаешься с нечистью; вернёшься ты живым или пропадёшь без вести, а место твоей гибели мы никогда не узнаем; хватит ли способностей Марит излечить раны от очередного монстра или скончаешься на моих руках, в которых не осталось магии, чтобы помочь тебе. Не надо мне говорить, что я знала за кого выхожу замуж. Знание не отключает переживания! Да, мне пришлось поставить на кон всё, потому в случае победы у меня останется твой ребёнок. А в случае моей смерти меня ждёт вечная тьма, поэтому точно не увижу, как ты умрёшь. Куда ни посмотри — одни плюсы. Если бы я смиренно села ждать, когда ты наконец-то найдёшь идеальное время для… Да о чём я вообще! Ты бы никогда не начал этот разговор. Каменный крест непоколебимой твердью возвышался над бушующим потоком… — Тебе не стоило так сильно привязываться ко мне, Иветта. — Иди ты на хрен, Йоханссон. В серых глазах промелькнул стальной отблеск, отчего Иветта инстинктивно прикрыла руками живот, но безучастная маска всё же не слетела. — Сказала примерная пасторская жена. — Примерная пасторская жена ещё показать может, — на обеих руках ведьмы сложились неприличные жесты. — Финист знает? — Нет, никто не знает. Впервые за весь разговор лицо Кайла просветлело. — Уже была у врача. — Да, всё в норме. Шаг. Ещё один. И уже утыкается носом в мужскую грудь, обнимая за пояс. Проходит слишком долгая минута, когда сильные руки ответно прижимают к себе. — Есть на сегодня планы? — Обниматься с унитазом, наверное. Потом немного поработать. — Не хочешь погулять в городе? — А церковь? — Скажу, что надо отвезти жену к врачу. — Уже к концу дня многие будут шептаться, что я беременна. — Вряд ли ты станешь сейчас выставлять в соцсетях соответствующий пост. А так изрядная доля прихожан будет оперативно оповещена через слухи. — Узнаю Горна. — Идёшь собираться или тебе ещё волосы романтично подержать? — Что-то ты подозрительно добренький. — Мы поедем, только если пообещаешь не забрызгать салон рвотой. — А, нет, показалось. Иветта отпустила его, заулыбавшись: — Подожди минутку. Вновь в ванной комнате она появилась с своим смартфоном и с комплектом рубашка-брюки. — Сотвори мне вот такой комбинезон. — Я не… — Ты же не откажешь матери своего ребёнка? — воспалённые голубые глазища жалобно заглянули ему в лицо. — Ведьма, — Кайл недовольно прищурился, а руки тем временем сами забрали протянутые вещи. — Не пытайся теперь манипулировать своим положением. — Вот только здесь мне карман не нужен, — Иветта уже показывала фото желанной обновки на экране. — И цвет более синий, насыщенный.

***

В холле Даина гостишь, Пока снова не родишься Под песнь норн, в пряже норн, Нитью, сплетенной судьбой, От праотцов и праматерей Продолжишь род.

~ Einar Selvik & Ivar Bjornson «Um Heilage Fjell»

В аллее звучал перезвон капели. Падающая вода заполняла лунки следов разных зверей, цепочками пересекающих заглянцевавшиеся сугробы. Уже пахло весной, хотя ещё вчера мела метель. Позвякивая ключами в кармане, Иветта неспешным шагом шла по расчищенной дорожке, периодически делая остановки, чтобы перевести дыхание. Сегодня днём церковь должна быть закрыта. У неё есть пара часов. Кайл уехал в епархию, а потом ещё собирался заехать на объект, проверить обстановку после сообщений рабочих, что там видели огромную то ли свинью, то ли кабана с огненными глазами. Отворив калитку, а затем церковь, ведьма зашла внутрь, опустив старинный затвор. «Напрасно думала, что тут будет теплее», — она выдохнула облачко пара. Из пакета, что принесла с собой, вытащила сложенное серебристое кружево. Взмахнула им, покрывая алтарь, тщательно разгладив. Под отблесками витражей нити заблистали разноцветными искорками. Она вязала его с момента, когда пообещала себе, что обязательно родит. Вязала, когда нестерпимо хотелось выпить, вязала, ожидая Кайла из поездок. — Прости, не встану на колени — потом не смогу подняться, — Иветта, придерживая живот, села на скамью в первом ряду, который всегда избегала. Помолчала некоторое время. — Кайл в тебя верит. А я… Не знаю. Даже несмотря на то, что он столько привёл примеров из моей жизни. Он называет это твоим промыслом, а я — просто совпадением. Поэтому я не буду просить за себя. Помоги малышу, который не родился. Обещаю, сама попрошу покрестить Эрика, и не стану мешать, если Кайл начнёт приучать его к Писанию. В разумных пределах конечно. Только пригляди за ним. Защити. И не будь жесток к другому малышу… Не отбирай у него ещё и меня. — Её голос задрожал, на выдохе раздался всхлип. — Почему Эрик? — Да чтоб тебя, малыш! Я же так на месте рожу! — Иветта вздрогнула, ударив от неожиданности ладонью по сидению. В воздухе, задрожавшим от чар, проявился силуэт священника. Приблизившись, он сел рядом. — Ты здесь с утра караулил? — Нет, заехал домой, но тебя там не оказалось. Иветта подозрительно прищурилась: — И первый делом выбрал проверить церковь, ибо куда ещё могла пойти днём ведьма. Признавайся, как нашёл. — На тебе либо розарий, либо одно из колец, — Кайл бросил, словно между делом, разглядывая кружево на алтаре. — Ты… — Наполнил своей магией твои драгоценности, которые чаще всего надеваешь. Да, они работают как своеобразные маячки. — Естественно, сообщать ты мне не собирался. — Вот сообщил. — Йоха… Ой, — Иветта изменилась в лице. — Иветта? — Кайл встревоженно повернулся к ней. — Пинается, — одной рукой расстёгивая пальто, другой она схватила запястье мужа и приложила к животу, в тот же момент получив ещё один тычок. — Твой сын дал тебе пять. Возможно, ногой. Ощущаю себя, как в том фильме ужасов, где из живота кто-то должен выпрыгнуть. Малыш, не хмурься. Счастливым молодым отцом Кайл Йоханссон не выглядел. — Тебя сложно разыскать среди обычных людей. Потому что теперь ты такого же оттенка, но с недавних пор ты иногда мерцаешь. Это не твоё свечение… — Так у нас тут маленький наследник четырёх чародейских домов, — Иветта с нежностью проворковала, поглаживая живот. — Малыш, в старые времена дети уже рождались с магией. Сложности при родах и у обычных людей бывают… Пообещай мне кое-что… — Я не буду тебе ничего обещать, Иветта, — Кайл поджал губы, отняв руку от живота. — Если ты… Если что-то пойдёт не так, клянусь, я поймаю твою душу и запихну обратно в тело, чтобы не смела нас оставлять. Такое обещание тебе подходит? На губах Иветты расцвела счастливая улыбка. Она подумает когда-нибудь потом, из чего происходит такая абсолютная уверенность Избранника Хаоса в своей способности поймать душу и заключить её обратно в тело и какие эксперименты он уже успел провести, чтобы овладеть этим пугающим умением. — Подходит. Знаешь, в самом начале мне в тебе очень понравились две вещи, которые мне стало необходимо заполучить, хотя я даже отчёта себе не отдавала: твоя улыбка для Дейзи, и то, как самоотверженно ты рвался её защитить. Я бессознательно мечтала, чтобы за меня бились с такой же неистовой силой. И всё-таки… Пообещай мне тогда маленькую и несерьёзную вещь. — Какую? — священник выжидающе приподнял бровь. — Сбрей бороду. Они в тишине смотрели друг на друга. — Подумаю. Так почему Эрик? — Первый среди могущественных. Как викинга-первооткрывателя Гренландии. Ты вообще видел, сколько королей Швеции было с таким именем?! — Как в Норвегии — Магнусов. Они обменялись нечитаемыми взглядами. — Про это имя я тоже думала, но роды должны состояться где-то в районе дня святого Эрика. — Пойдём домой, а то примёрзнешь к лавке, — Кайл встал, протягивая руки Иветте. — Вчера вечером, когда выходил из церкви, на ступенях увидел чёрное существо. Небольшое. Подумал, что кошка. — Но это не кошка, — ведьма кряхтя поднялась, беря мужа под локоть. — Нет, на снегу остались странные следы. — Кайл умолчал про отпечатки копыт. — Магический след уловить не успел. — Дух места? — Бес — хранитель церкви? — усмехнулся священник. — Так и настоятель у неё не святой, — подмигнула Иветта.

***

Можно ли быть готовой к родам, если ты умирала всевозможными смертями двадцать четыре раза? Иветте казалось, что да. — Только попробуй как-то саркастически прокомментировать это, преподобный Йоханссон, — процедила сквозь зубы Иветта, сжимая прохладную руку мужа. — Если ты не заметила, я молчу. Он действительно молчал всё то время, пока они мерили шагами больничный коридор (вот уже второй час с перерывами) — единственное состояние, хоть немного приносившее облегчение. Следующие двенадцать часов Иветта провела в тумане. Периодически думая, что все прошлые разы она умирала намного быстрее; и что больше никаких детей. Сквозь пелену боли, она не сразу поняла, что маленький Эрик Йоханссон появился на свет. Его сначала вручили в руки Кайла, но он почти сразу же переложил новорождённого на грудь жены. Сознание медленно уплывало, обволакиваемое уютными тёплыми волнами. Всего лишь несколько минут полежать с закрытыми глазами, обморок — это же не очень страшно, ведь так? Внезапно в щеку прилетело упругое дуновение воздуха. Слишком странное, чтобы быть обычным сквозняком. Потом в другую. Почти пощёчины невидимой ледяной рукой. Иветта раскрыла глаза, удивлённо хлопая ресницами. Кайл испытывающе изучал её. — Я тут, малыш, — она нежно погладила его кисть в царапинах и лунках от своих ногтей. Спустя какое-то время и необходимые манипуляции они остались в палате втроём. Прибранные, насколько это было возможно, и истощённые. Иветта не могла отвести глаз от младенца в своих руках. Красный сморщенный комочек в белой пелёнке, но уже с редкими золотистыми волосиками. — Солнышко, — с замиранием сердца дотронулась до носа. — С кнопочкой. — Как у матери, — Кайл рассматривал ожившее воплощение Богоматери с младенцем. Ведьма подняла голову. По щекам потекли горючие слёзы. Все накопившиеся тревоги, ожидания, страхи прорвали плотину самообладания. Перенапряжённое тело начало колотить от рыдания. — Иветта… — Кайл присел на край больничной койки. — Он настоящий. Мой собственный. От вибрации начал кукситься сам Эрик, вынудив мужчину осторожно забрать младенца из рук матери, не сразу отдавших своё выстраданное сокровище. — Тебе нужно отдохнуть. Иветта кивнула, хлюпая носом. Через руки священника проходит множество детей, даже самых маленьких, но пальцы Кайла всё равно подрагивали, потому что отчётливо представлял, что с ним сделает ведьма, если он причинит младенцу даже незначительный дискомфорт. Он перевёл взгляд на Иветту. Измученную и осунувшуюся. На кончиках опущенных пушистых ресниц подрагивали бисеринки слёз. Погасив свет, заметил, как тени изменили лицо жены, сделав его восковым и… неживым. — Иветта, тебе ничего не нужно? — Нет, — ответила одними губами. Сумрак палаты не давал рассмотреть, поднимается ли при дыхании грудь. — Иветта, ты в порядке? Распахнулись голубые глаза, полные гнева. — Кайл, чтоб тебя, Йоханссон! Ты мне теперь спать не дашь?! Всё со мной в порядке, не считая истерзанных матки и вагины. — Спи, — буркнул он, осторожно укладывая сына в бокс. Пододвинув кресло к кровати, священник устало рухнул в него, массируя исцарапанные руки. — Ты вообще не спал? — утром от смартфона отвлёк сонный женский голос. — Расписывал в чате ужасы родов, — криво усмехнулся мужчина, пересаживаясь на больничную койку. — Максимум, что ты там мог написать: «Родила. Все живы», — Иветта хотела приподняться, но поморщилась и рухнула обратно на подушку. — Схожу за доктором, — Кайл стремительно встал. — Стой ты, — Иветта успела схватить за руку. — Обход через час. Он освободил руку и направился к двери. — Упёртое горновское племя, передай мне Эрика. Когда Кайл поднёс младенца, Иветта дотронулась до гладковыбритой мужской щеки: — Съезди домой, выспись, малыш. Он ничего не ответил, мазнул губами по курносому носу, и вышел из палаты. Иветта с улыбкой покачала головой, обращаясь к сыну: — Солнышко, тебе очень повезло с отцом.

***

— В этом месяце опять несколько желающих поставить печати. — Это их выбор, Дориан. Мы же сразу договорились, что если человек не хочет развивать магию, то у Кайла есть право предложить заблокировать её. Главное условие, выдвинутое самим преподобным Йоханссоном. Иначе он отказался бы от предложенного поста. — Гарантируешь, что это действительно их желание, а не результат промывки мозгов священником? Ты можешь не знать, что он творит, пока ты занята Эриком… — Твоя правда… —… И ты выгораживаешь его. — Дориан, Кайл собственноручно ликвидировал уже несколько опасных порождений, — таким тоном она пыталась успокоить сына, когда тот долго капризничал. — Ты серьёзно думаешь, что после этого он целенаправленно принялся бы устраивать саботаж, лишая мир будущих защитников? Приезжай с Джинни и Итаном к нам на Рождество. В эти дни Кайл как раз примет пару желающих поставить печати. Поговоришь с ним, проанализируешь, насколько уверены в своем решении или сомневаются… Познакомишься с одной молоденькой блондиночкой, от которой узнаёшь свежие новости. Дориан нахмурился сильнее, но сейчас напоминал мальчишку, пойманного на проступке. — Да, а должен от тебя, Иветта. — Хорошо, что Кайл вовремя нашёл себе новую расторопную помощницу-чародейку, — ведьма таинственно улыбнулась. — Она даже на меня немного похожа. На фоне раздался детский плач. — Всё, Дориан, время, выделенное Йоханссоном-младшим на других мужчин, подошло к концу. — Как поживает маленький чародей? — губы мужчины тронула тёплая улыбка. О том, как поживает отпрыск древних чародейских домов, чат «Изгои и Хранители» оповещался в режиме реального времени: начал ли узнавать своих родителей, обзавёлся ли новым ползунком или примерил мягкий рогатый шлем викинга, под критическое замечание преподобного Йоханссона, что древние шведы подобный головной убор вообще-то не носили. Младенец был добытой в муках реликвией, которой Иветта собиралась хвастаться перед всем миром. — Это не чародей, а маленький вампир, обожающий пить молоко с кровью. Крик стал ещё громче. — Привет ему от дяди Дориана. — Передам, — Иветта засмеялся. — До связи, bödvar bjarki. — И кем ты на этот раз меня обозвала? — Дориан опять помрачнел. — Воинственным медвежонком по-норвежски. Пока-пока! — Ведьма завершила разговор. Подняв глаза, посмотрела на Кайла, который всё это время молча сидел с Эриком на руках, ничем не выдав своё присутствие. Подойдя, она забрала плачущего младенца и стала укачивать. Он успокоился почти сразу, стоило прижаться к материнской груди. — Похоже, у него и правда лимит на общение с другими мужчинами, — усмехнулся Кайл, откидываясь на спинку стула. — Что скажешь о разговоре? — Я не услышал ничего нового. Горн выговаривает мне то же самое. — Дориан ошибается? — Дориан ошибается, — на скуластом лице не дрогнул ни один мускул. Уверенный тон и совсем ничего не выражающий прямой взгляд серых глаз. С таким видом он мог говорить правду, мог врать. Дориан был прав в том, что Кайл являлся её мужем и отцом крохи, потренировавшего лёгкие и сейчас мирно сопевшего у сердца. И Иветта давно сделала один важный выбор — быть на его стороне (в разумных пределах) и защищать свою семью, за которую билась несколько лет. Поэтому если несколько людей послушали увещевания змея-искусителя и согласились на печать — это их дело. — То есть, чистое совпадение, что за последний год ты поставил печати только двум мужчинам, а все остальные были девушками? Та же Марит сомневалась, но её ты почему-то уговаривать поставить печать не стал. — Конечно совпадение, фру Йоханссон, — на губах священника мелькнула глумливая ухмылка. — У тебя есть какая-то своя трактовка событий? — Есть, преподобный Кайл Йоханссон, — из-за младенца Иветте пришлось почти шипеть. — Если к тебе приходят за советом по поводу печати мужчины, ты уговариваешь их развивать магию, чтобы в случае опасности они исполняли обязанности защитников людей от нечисти. А у женщин ты поддерживаешь желание запечатать магию. — И для чего мне это? — лицо Кайла приняло бесстрастное выражение. — Не знаю, может считаешь, что тем самым оберегаешь женщин, может ты, как твой брат, скрытый сексист, считающий, что только из мужчин могут получиться отличные боевые чародеи. А может верны оба варианта. — Но есть Марит и много других представительниц женского пола, сохранивших магию. — Ой, вот не надо! Мы говорим о тех, кто сомневается. Марит исцеляла тебя, когда ты сильно пострадал от перерождённого. — Инцидент, который Иветта предпочла бы забыть, но как назло раз за разом всплывал в памяти. Особенно то чувство отчаяния и бессилия, когда она понимала, что бесполезна без своей магии. — Она слишком хорошо обращается с зельями и слишком полезна, чтобы ты захотел поставить печать. Даже не знаю, что ты будешь делать, если вдруг её украдёт себе один оборотень. Ты, кстати, не против, что я пригласила Дориана на Рождество? — Нет, — мужчина равнодушно пожал плечами. — Стройка в самом разгаре — ему полезно будет увидеть всё живьём. — Кайл скользнул по жене насмешливым взглядом. — Ты ревнуешь, фру Йоханссон. — С чего мне ревновать, — Иветта фыркнула. — После меня тебе со многими женщинами будет скучно. Но я сразу предупредила её, чтобы она даже не смела смотреть на тебя, как на мужчину. — Твои опасения беспочвенны, она слишком боится меня. — Мне это не помешало от тебя родить. — Что лишь говорит о нездоровых сексуальных предпочтениях древней ведьмы. — Невозмутимо парировал священник. — Мы с тобой знаем, что в заветных мечтах Марит поселился владелец Gorn Legacy… — Её можно понять, — не устояла, чтобы не вставить провокационную реплику. Кайл бросил на неё ничего не выражающий взгляд и спокойно продолжил: — Как и то, что я не собираюсь тебе изменять. — Ну-ну, — пробурчала Иветта, унося сына в детскую. Вернувшись через какое-то время к мужу, Иветта уселась на стол, беря в руки исписанные листы, как и всегда по пятницам. — Сегодня вдохновение тебя не посетило, — она улыбнулась, разглядывая множество пометок и исправлений. Кайл молча ухмыльнулся, подаваясь вперёд и кладя голову на женские колени. Иветта сразу же запустила пальцы в пшеничные пряди. Его рука переместилась ей за спину и, крепко сжав ягодицу, придвинула ближе к краю стола, отчего низ халата распахнулся, оголяя бедро. Он громко втянул воздух, резко поднявшись со стула и вклинившись между разведённых ног. — Кайл? — Иветта удивлённо вскинула лицо. — Я соскучился по тебе, ведьма, — прошептал на ухо, покусывая мочку. От низкого тембра с нотками мурлыканья по позвоночнику прокатилась волна мурашек. — Стоило забеременеть только ради того, чтобы услышать подобное, — смех вышел немного хриплым. Откинув листы, она обвила его шею. Мужчина проник ладонями под халат, впиваясь пальцами в тёплую бархатистую кожу. — Кайл… — Тебе ещё нельзя? — отстранился, чтобы внимательно разглядеть её лицо. — Врач разрешил, так что… если не боишься разочароваться в теле рожавшей женщины… Уже на словах про снятие запрета он потянул за пояс халата, обнажая её. — Я поправилась, — поспешила предупредить. — Да, — согласился, окинув взглядом пышные формы. — Мог бы соврать! — Иветта насупилась, потянувшись за упавшим халатом. Кайл успел схватить его раньше и отбросить себе за спину. Округлившееся курносое лицо пылало негодованием, но ему было не до него: с интересом изучал потяжелевшие, налившиеся груди с проступившими (ярче, чем обычно) венками, припухшие соски в трещинках, роскошные бедра. С трудом сглотнул, представив, какой вид ждёт его, когда она повернётся к нему спиной. Не портил картину даже послеродовой бондаж, напоминая телесный корсет и подчёркивая изгиб талии. Осторожно обхватив ладонью правую грудь, слегка смял её — этого хватило, чтобы на кончике соска задрожала капелька молока. Кайл застыл, зачарованно разглядывая. — Попробуй, если хочешь. Его глаза ничего не выражали, но Иветта предполагала, что внутри него сейчас идёт борьба. — Никто же не узнает. Вокруг соска аккуратно сомкнулись мужские губы и втянули в тёплую влажность рта. Ещё одно сосательное движение. — Кто бы мог подумать, что Йоханссон-младший более безжалостен к моим соскам, чем его отец, — Иветта хихикнула, зарываясь носом в склонённую белокурую макушку. — Ай! — воспалённую вершину груди прикусили зубы. — Ты что творишь, изверг?! — Значит, понимаешь Марит… — кончик язык щёлкнул по пульсирующему соску. — Да. Богатый, благородный, холостой, горячий брюнет — такие нравятся почти всем. Кайл выпрямился. Мозолистая ладонь мягко легла на женское горло, большой палец провёл по линии челюсти. Иветта с вызовом посмотрела на мужа. — Обязательно поставим свечки за светлое будущее возможной пары, — обжёг щёку горячим дыханием. — Марит — ровесница Джинни… — в ответ прикусила нижнюю мужскую губу. — Тебе было столько же, когда древний Горн на тебя положил глаз. — Как под тобой только кафедра проповедника не треснет, малыш! — Ведьма опустила руку к завязкам домашних штанов, крепко прихватывая сквозь ткань уже напряжённый член. — Ты делом заниматься собираешься? Или обсудим личную жизнь остальных знакомых чародеев? Хотя я бы с удовольствием послушала, по чему конкретно скучал ты. Она не ждала ничего такого. Приготовилась, что сейчас он обрушится на неё лавиной жёстких поцелуев, словно желая поглотить. — Соскучился по картине, как ты приоткрываешь рот и распахиваешь глаза, когда я вонзаюсь особенно глубоко… По влажному звуку бёдер. Иветта замерла, затаив дыхание. — Соскучился по ощущению, как сдавливаешь мой член, когда кончаешь. Тебя скручивает так, что кажется, ты мне его оторвёшь. И как на нём блестят твои соки. — Признайся, малыш, ты на скучных уроках в семинарии тайно бульварные порно-романчики почитывал, чтобы при случае меня впечатлить? — она облизнулась. Это заводило, но изо всех сил сдерживала себя, чтобы не наброситься на него. — Нет, я не читал книги сестёр ван Дейк, — уголок мужских губ ехидно приподнялся. — Ауч! При них так не шути — от двоих разъярённых ведьм я уже тебя точно не защищу, — Иветта просунула руку за пояс штанов и добралась до подрагивающей плоти, проведя ладонью по всей длине. — Раз у нас вечер откровений, то поведай, когда ты впервые мастурбировал, мечтая обо мне? — А с чего ты взяла, что первый раз я представлял именно тебя? — Не Финиста же. Кайл молчал. Она уже смирилась, что не ответит, как услышала: — После алтаря твои стоны продолжали звучать в ушах, как и твой запах — в носу. Вместо того, чтобы включить ледяной душ, некстати вспомнилось твоё рукоблудие на кухне. — Я тоже то утро начала с оргазма, проклиная и обещая себе, что заставлю тебя всю ночь отрабатывать мои лишения. — Ночь затянулась, ведьма. Тёплая улыбка и ласковый взгляд — у неё до сих пор щемило в груди, когда он так смотрел на неё. От переизбытка чувств Иветта взяла его лицо в ладони, начав нежно гладить большими пальцами острые скулы, а потом оставила лёгкий поцелуй на кончике носа. — Дал бы мне сразу и был бы свободен. Кайл многозначительно хмыкнул, но никак не прокомментировал. Ладонями он продолжил скользить по мягкому телу, надавливая, сжимая, проверяя реагирует ли оно на прикосновения как раньше. Но стоило пальцам добраться до нижнего белья, почувствовал, как Иветта напряглась и чуть сомкнула бёдра. Кайл поднял голову: — Если сейчас не готова, то сразу скажи. — Я готова и хочу… Мужчина вопросительно вскинул бровь, не понимая, что это всё значит, и ожидая пояснения. — Боюсь, что будет больно. — Как-то так проходит первый раз у девушек? — его ухмылка вышла беззлобной, поэтому Иветта засмеялась, тут же прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить спящего через стенку малыша. — Как-то так, — уткнулась лицом ему в плечо и прижалась к родному телу, обхватывая ногами узкие бёдра. — Если будет больно, то сразу прекращаем. Больно не было. То ли роды странным образом повысили чувствительность, то ли она настолько соскучилась, но как только он проник в неё, Иветта потерялся в остром удовольствии, цеплялась за напряжённые мужские плечи, словно боясь, что неистовый поток ощущений поглотит её с головой. Единственными ориентирами в пространстве стали хриплые мужские стоны, которыми она упивалась, и плавное движение мужских бёдер. — Я тебя люблю, — различила сквозь звон в ушах, стоявший после испытанного оргазма. — Не считается, малыш. Признание в любви после хорошего секса — проделки гормонов. Он усмехнулся, продолжая покусывать влажную изящную шею. Она млела какое-то время, но внезапно напряглась, явно что-то вспомнив или осознав. — Кайл, Хаос! Ты кончил в меня, — Иветта возмущённо шумно засопела ему на ухо. — Да, так случается при незащищённом половом акте. — Ты издеваешься, Йоханссон?! Я ещё не начала пить таблетки! Я не хочу сейчас опять ходить с животом! — голубые глаза упитанной фурии метали молнии. — Но ты же хотела ещё девочку… Иветта взвыла, легонько шлёпнув его по затылку. — Не смешно! — но сама только сильнее вцепилась в плечи подрагивающие от смеха. — В следующий раз, чтобы презервативы купил! — Скажешь сразу несколько надеть, чтоб наверняка? Она так залюбовалась его смеющимся лицом, что не заметила, как сама стала улыбаться. — Если посчитаю нужным, то скажу, — высунула язык. — В качестве наказания, неси меня мыться. Поудобнее подхватив жену под ягодицы, Кайл поднял её со стола. — Хорошо, что у меня натренированные руки. — Так, Йоханссон, это была твоя первая и последняя шутка про мой вес! Ещё одна — и никакого секса, пока я не скину эти проклятые тринадцать килограмм. — Отсутствие секса — лучшая контрацепция, — спокойно изрёк священник, любуясь разъярённой ведьмой, пытающейся вырваться из его объятий, как Прозерпина из хватки Плутона в знаменитой скульптурной композиции. Крепче прижав Иветту, он прошептал ей на ухо. — Сейчас ты сама как юрдгубсторта — пахнешь сливками и клубникой.

***

Первые шаги на жизненном пути Эрика Йоханссона озарились магией Избранника Хаоса. — Дай ему пойти без твоих рук, — нахмурился Кайл, явно не одобряя, что Иветта всё никак не отпустит сына. — Я его страхую. — Ты не можешь страховать его вечно, он должен учиться, набивать шишки, закаляться. — Пока он маленький, могу! Ведьма понимала, что муж прав, но ничего не могла с собой поделать. Тяжело вздохнув, она убрала руки. Почувствовав свободу, Эрик рванул вперёд, не осознавая, что ноги не сразу его послушаются. Ботиночек зацепился за паркет и малыш полетел лицом в пол под испуганный возглас Иветты. Магический поток резко подхватил его и выпрямил. — А как же набивание шишек? — слабо улыбнулась Иветта, одарив мужа взглядом полным благодарности. — Успеет, — отстранённо ответил Кайл. Но Эрик решил, что не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать уже сегодня и через несколько минут всё-таки грохнулся снопом, оглашая дом плачем. Не позволив Иветте вмешаться, священник присел на корточки рядом с рыдающим сыном и раскрыл перед ним ладонь. На ней запрыгала розовая бабочка. Всё ещё продолжая реветь, Эрик заметил яркую иллюзию и потянулся к ней рукой. Как только он поднялся с пола и отвлёкся от слёз, бабочка исчезла, вызвав крик негодования и требовательные удары ладошкой по отцовской руке. — Сын своей матери, — заключил преподобный Кайл Йоханссон, получив в ту же секунду подтверждение в виде невесомого подзатыльника женской рукой.

***

— Если ты продолжишь баловать его, то он и дальше будет капризничать, — строго сказал Кайл, протягивая смартфон. — Дориан звонит. — Включи громкую связь. Иветта кормила Эрика кашей, усадив того на колени. — Там на почте от него документы. — Тогда тебе задание: покормить за меня, — Иветта вручила малыша мужу и ушла в гостиную, недовольно бурча. — Не хочу я смотреть никакие документы. Я вообще-то в декрете. Эрик сразу же был размещён в стульчике для кормления. Отношение к подобному произволу он высказал нежеланием открыть рот для ложки. Поняв, что отпрыск скорее извернётся и закончит завтрак падением на пол, Кайл вытащил его, усадив на свои колени. Волшебное действие не сработало. Малыш всё равно мотал головой. — И что мне с тобой делать, Эрик Йоханссон? — пробормотал священник, наклонившись к сыну. Попытался пригладить непослушный золотой вихор на макушке. От детских волос пахло клубникой — пропитались от материнской одежды, к которой часто прижимались. Кайл неуверенно поцеловал в темечко. Среагировав на прикосновение, Эрик закинул голову и улыбнулся, разглядывая отца ярко-голубыми глазами. На круглых щёчках проявились очаровательные ямочки. — Есть ты не хочешь, я смотрю? Шатаясь, мальчик сделал попытку подняться на ноги, поэтому пришлось подхватить за подмышки и развернуть к себе. Вцепившись в футболку, Эрик прижался к большому суровому мужчине. Детские пальчики нашли любопытный овальный предмет, принявшись крутить его. — Это медальон, — священник понимал, что вряд ли ребёнок сейчас всё осознаёт, скорее реагирует на голос, но продолжил говорить. — Этот узор на крышке — фамильный символ твоей матери. — Щелчок замка. Открылись два миниатюрных фото. — Это твоя бабушка. И тут ты с мамой. Кайл не знал, кто делал гравировку. Его мало волновала древняя традиция Ассельвейнума обмениваться фамильными гербами перед свадьбой. Какой герб может быть у сироты из приюта? На ответ Иветты «засчитаем твой розарий» он только криво усмехнулся и собрался отказаться от подарка, пока ведьма не посоветовала посмотреть что внутри. Пришлось капитулировать. Вытащив медальон у Эрика изо рта, куда тот успел его засунуть, Кайл вновь убрал памятное украшение под футболку. — А говоришь, я балую, — вернувшаяся Иветта с улыбкой поцеловала сначала большую, потом маленькую золотые макушки. — Он хоть ложку съел или вы всё это время обнимались только?

***

Гость появился! Где место найдет он? Торопится тот, кто хотел бы скорей у огня отогреться.

Дорог огонь тому, кто с дороги, чьи застыли колени; в еде и одежде нуждается странник в горных краях.

~ Поэма «Ховамол» («Речи Высокого»), часть Gestaþáttr.

— Котик! Образина, которую маленький Эрик сжимал в объятиях, блеснула наглыми угольками глаз из-под косматой жёсткой чёлки. От кошки у неё был разве что размер да длинная чёрная шерсть, в которой запутались опавшие оранжевые листья. Из овального туловища с четырьмя лапами свисал длинный хвост с кисточкой на конце. — Хаос, Эрик, это что?! — Иветта оцепенела. — Котик! — радостно повторил малыш, протирая на морде существа грязный розовый пятачок, крепче прижав к себе. — Солнышко, у котиков нет таких носов, — ласковым тоном попыталась вразумить сына Иветта. — И копыт. Не эту ли нечисть мне не удавалось изловить? — Кайл подошёл к сыну ближе, намереваясь забрать находку, но та с визгом вырвалась из рук ребёнка и метнулась из кухни, цокая по паркету. Оба Йоханссона тут же кинулись следом. Иветта с любопытством выглянула в коридор, где Кайл вовсю обыскивал углы. — Пап, котик останется у нас? — Эрик, это никакой не кот! — бросил священник, повернувшись к жене. — Эта тварь просто испарилась. — Умеет открывать порталы? — предположила ведьма, прислонившись щекой к дверному косяку. — Вероятно. Главный вопрос, насколько большие, иначе Эрик в опасности. — Она не выглядела так, будто собиралась утащить его. Да и на лапах у неё копыта. — Только на задних. Эрик сам может полезть в портал. — Где котик? — Йоханссона-младшего мало интересовали физиология и анатомия нового друга, которого он просто хотел поселить в их доме. Он непонимающим взглядом рассматривал тёмный угол прихожей, в сумраке которого существо испарилось. — Прям оживший персонаж из Муми-троллей… — Иветта хихикнула. — Что? Не смотри таким убийственным взглядом на меня. Я недавно Эрику их читала. Кайл несколькими широкими шагами пересёк кухню и взял смартфон. — Что-то вспомнил? — Иветта, приблизившись к мужу, приникла к его плечу, наблюдая, как он что-то быстро набирает в поисковике. — Мёрксугган, — прочла ведьма. — Мёрки! — радостно повторил малыш, запоминая имя своего питомца. — Мёрки будет жить с нами? — Гордись, преподобный Йоханссон, твой наследник изловил мифическую чёрную свинью. — Отложу приступ гордости до момента, когда он вздумает сделать её своим фамильяром, — ядовито процедил мужчина. — Когда-то мёрксугган пугала в темноте детей, но теперь больше напоминает черного муми-тролля. Теперь она защищает от тьмы и притягивает удачу. Истории о свиньях-призраках можно разделить на несколько групп. В первой они принимают на себя функции, которыми обычно наделяют драконов: охраняют сокровища. Во второй группе явно прослеживается морализаторско-предостерегающий мотив. В таких преданиях не происходит ничего страшного: рассказчик лишь предупреждает об опасностях, подстерегающих одинокого путника в темноте. Порой нет даже упоминаний о том, что делали свиньи и почему их боялись. — Зачитала Иветта вслух. — Наконец, третья группа историй — это предания о перевоплощении в свиней после смерти. Эта традиция, по всей вероятности, напрямую связана с гравсу (gravso, grav — «могила», so — «свиноматка») — датским родственником глусун. Гравсу служила предвестником смерти. Подходит, первые разы она около церковного двора и ошивалась. Иветта с Кайлом молча посмотрели друг на друга. — Твоего сына тянет к нечисти, — пробормотал мужчина, переводя задумчивый взгляд на ребёнка. — Есть в кого, — ведьма озорно хмыкнула. — Расслабься, если именно её я встретила ещё будучи беременной, то на предвестника смерти точно не тянет: за эти года из нашего близкого окружения никто не умер. Вдруг Эрик с её помощью клад найдёт. — Я одного не понимаю, ведьма, чему ты так радуешься? — кажется, Кайл начал терять терпение, раз в лексикон вернулась «ведьма», обычно не употребляемая при сыне. — Эрик — в зоне особого риска. Его надо учить контролировать свою способность, а не поощрять призывы всяких сущностей. — Старичок Хагген всегда был очень добр к нам. Они всего лишь разочек поговорили. — Спустя неделю после его похорон. Сколько призраков он может на себя навесить? Об этом подумать не хочешь? — Вот и придумай ему список магических «заповедей», которым он должен следовать, научи ставить защиту. — Иветта упрямо сложила руки на груди. — Свинка сбежала? Сбежала. А Эрик теперь не успокоится, если не отвлечь его внимание на что-нибудь другое. Бери его и езжайте в город за питомцем. Заодно будет учиться ответственности и заботе. Если ведёшь к тому, что ему надо поставить печать, то ты знаешь мой ответ. Кайл какое-то время прожигал её ледяным взглядом, однако через минуту напряжённого молчания просто выдавил: — Ты с нами? — Нет, не хочу мешать чисто мужской компании. — Ты просто хочешь побыть дома одна, фру Йоханссон. Ответом ему была широкая улыбка, лишённая смущения или раскаяния. — Мне вам обед готовить, между прочим. — Мы можем все вместе пообедать в городе… — Можете, только обязательно сообщите мне, что задерживаетесь, — она не собиралась так легко расставаться с возможностью посидеть в тишине и спокойствии. Кайл покачал головой и повёл сына переодеваться. В конце концов у него имелась церковь, где он мог сделать передышку, а Иветта работала из дома, где теперь обитал очень активный и любознательный ребёнок, поэтому решил великодушно подарить ей несколько часов отдыха. Иветта поняла, что стоило всё же поехать с ними, когда увидела издевательские искорки в глазах мужа, достающего переноску из машины. Если честно, то она в тайне надеялась, что они заберут из приюта щенка. — Ещё котик! — торжественно раскрыл секрет нового питомца Эрик, выпрыгивая из салона. — Папа сказал, что тебе понравится. Когда Иветта заглянула в корзину, то увидела грифельно-серое нечто, уродливое, пищащее, с огромными ушами и зелёными глазами на клиновидной морде — и всё это утопало в волнах складок. — Это что за гремлин?! — на мгновение она обомлела. — А вот поехала бы с нами, то может уговорила бы сына на собаку, — заговорщицки прошептал Кайл. От того, как он невзначай провёл кончиком носа по чувствительному месту за ухом, у неё побежали мурашки. — Я одобряю любой выбор Эрика, — Иветта смерила мужа взглядом, дёргая за его вязаный шарф. В подтверждение своих слов потянулась к существу и осторожно вытащила на белый свет кожистую тушку, напоминающую на ощупь размороженную курицу. Так в семействе преподобного Йоханссона поселился котёнок канадского сфинкса. Первое время Иветта смотрела на Грету с лёгкой неприязнью, особенно сложно было привыкнуть к тому, что новый питомец каждую ночь покидал лежанку, забирался на подушку и тыкался носом в изгиб шеи. Заключив, что лысому существу просто холодно, ведьма связала ему темно-синий свитерок. Но Грета всё равно приходила к ним, словно не в силах переносить одиночество. Так дела обстояли не только по ночам. Маленький гоблин бегал хвостиком за каждым домочадцем, лежал на столе, пока кто-то работал, сидел на подоконнике на кухне, пока кто-то готовил, а со временем наловчился шустро забираться по одежде и устраиваться на плече. Однажды уложив Эрика спать, Иветта неслышно зашла в спальню, где раздавался приглушённый стук печатающей клавиатуры. Кайл внимательно изучал набранный текст, а на его плече примостилась Грета, вытянув морщинистую шейку и следя за появляющимися строчками на экране. — Эту проповедь преподобному Йохансонну нашептал демон, — беззвучно засмеялась Иветта, любуясь уютной картиной. Мужчина усмехнулся, не отрывая взгляд от монитора. Сердце же Эрика явно принадлежало сверхъестественному существу, потому что, несмотря на игры с кошкой, он продолжал спрашивать, когда появится Мёрки…

***

Снежная буря осыпала пасторский дом колкими бисеринками снега, скребущими стёкла. Внутри же царила тишина. Кайл, спустившись с чердака, бесшумно заглянул в спальню. На их кровати раскинулось сонное царство: с раскрытой детской книгой на животе, дремала Иветта, подперев голову рукой. Рядом с ней — на подушке — щурилась Грета. Убаюканный сказками, спал Эрик, прижавшись к бедру матери. Кайл не смог сдержать улыбки. Повернувшись он направился к выходу, давая им возможность немного поспать. — Кайл, — Иветта еле слышно окликнула его, а потом легонько похлопала по пледу. Только подойдя поближе, мужчина заметил в изножье кровати подозрительный мохнатый чёрный комок, из которого свесился длинный хвостик с кисточкой. «Тебя ещё в нашей кровати не хватало». Кайл не церемонясь схватил мёрксуггу за шкирку, закрыв мокрый пятак ладонью, чтобы громко не визжала, и выставил за дверь спальни. Она, возмущённо всхрюкнув и застучав мелкими копытцами, побежала на первый этаж, где принялась лакать молочко из блюдца, что Иветта с Эриком оставили в том самом углу. — Загляни в ящик, — Иветта указала глазами в сторону прикроватной тумбочки. Мужчина послушался, достав знакомый продолговатый предмет — тест на беременность. Кайл не стал вглядываться в количество полосок. Всё и так было ясно. Он присел на пол у кровати. — Ты опять перестала принимать таблетки, не сказав мне? — как всегда прозвучал спокойно, но внутри что-то царапнуло. — Я принимала… Перевёл глаза на жену. Может быть, наивно, но появилось ощущение, что она не врёт — слишком потерянно Иветта сейчас выглядела. — Может замоталась и забыла пару раз… Это не спланировано, Кайл, правда. — Я верю тебе. — И что мы будем делать? — У нас так много вариантов? Хочешь помешать появиться на свет тому, кто так сильно этого захотел? — Кайл криво усмехнулся, но дотронулся до ледяной женской руки, сжав её в ладони. — С тебя имя, — Иветта тускло улыбнулась. — Если девочка, то Лиз-Мари. — Что так коротко?! — в голубых глазах потихоньку разгорались весёлые искорки. — А если мальчик? Назовём Магнусом? Кайл не смог уловить, прячется ли за этой шуткой настоящее желание, но понял, что теперь будет желать рождения девочки. — Кто я такой, чтобы запрещать тебе как назвать ребёнка, когда тебе его вынашивать и рожать. Магнус — очень распространённое скандинавское имя. Иветта издала странный сдавленный смешок с примесью слёз. — Мы выплывем, ведьма, — священник сильнее сжал холодные женские пальцы, подрагивающие от нервной дрожи. — Я люблю тебя, Кайл Йоханссон, — она знала, что муж говорит это скорее для неё, чем верит сам, но была признательна за поддержку, дававшуюся ему нелегко. — Если любишь, отучи Эрика таскать нечисть в нашу постель, и в его тоже, — усмехнувшись, он одарил жену многозначительным взглядом, убирая тест обратно в ящик. — Крестного, наверное, ты уже тоже выбрала. — Да, нельзя упустить возможность подарить своему ребёнку крестного-миллиардера. Кайл покачал головой, скрывая улыбку. Они замолчали, слушая, как за окном завывает декабрьская вьюга. Словно вторя ей, на чердаке поскрипывали балки, украшенные растительными узорами и сплетающимися драконами, повторяющие резьбу древних ставкирок и сотворённые магией Избранника Хаоса.