Финальный аккорд

Рано или поздно она погибнет. (Не) Татьяна иллюзий не строит, о будущем не мечтает. Принимает приглашение на оперу, конечно ту самую, где малиновый беретик и всё прочее. Приглашает граф. Отказать ему она может, всё ещё не безвольная кукла на шарнирах, но смысла не видит. И дело не в том даже, что её набитое землёй сердце при виде тёмного силуэта начинает как Татьянино отстукивать. Ей просто нравится «Евгений Онегин» и раздражать людей. В театре на них косятся. Ложь. На них смотрят в оба глаза не скрываясь. Какие сплетни пойдут с утра. И главное о графе не слова, всё на неё, всё про неё. Княгиня ведь сука бесчувственная, неприличная, на похоронах смеющаяся, неугодным всё в лицо говорящая. Иное дело граф — мечта невинных девушек, выгода прожжённых матрон. Вежливый, богатый, красивый. Сказка, герой романа, почти Владимир Ленский, только без стихов. Онегин, Мефистофель, тёмная любовь, вечная печаль — вот он каков, но это граф за улыбками лживыми прячет, не свою даму за локоть в лоджию отводит. Княгиня всё знает, но молчит, ухмыляется только, яд между пальцами размазывает. Княгиня не Татьяна совсем, хоть имя одно на двоих. Та милостивая была, всепрощающая. Добрая. Милая. В малиновым берете. «Не знала, что вы женат». Княгиня шепчет графу на ухо, издеваясь конечно. Если бы он был женат, всё было бы в разы проще. У мёртвой девочки есть принципы, хоть траур она носила с лёгким сердцем, без единой ноты скорби. Ну не любила она мужа. И точно не из тех была, кто отдана и век верна. Но сердца других замужних женщин она бережёт, пусть они плюются сквозь зубы в ответ. Ненавидят, глупые. А потом будут плакать, собирая из осколков своё разбитое сердце. (Не)Татьяне хорошо, она плакать век не умеет. Ложь. Мысли о графе приходят ночами. Мысли о графе душат тёмными пятнами. «Это не кровь была по щекам». Так сказала Варвара, но княгиня её не любит и не верит. Пусть со своим Дон Гуаном к пожилой ритуалистки за благословением бегают, ведьму с зашитым ртом обвенчать просят. Княгине сантиментов не надо, она не любит книжки о любви, «Евгений Онегин» простое исключение. Она не верит в любовь. Ложь. Она боится. Когда дразнится, когда шепчет на ухо, когда ловит на себе неодобрительные взгляды толпы. Она устало, ей страшно, она нездорова. Её попытки бороться неправильны, граф неправильный. Она дважды мертва, заживо похоронена. Её глаза съели черви, через её тело пророс шиповник. И никто не положил «Евгения Онегина» на могилу. «Узнаете». Граф издевательски спокоен, граф раздражающе вежлив. Его голос перекрывает для женщины арии, и никто даже не смотрит на него со злобой. Как можно, на такого человека. Как можно было влюбиться в такого? Как можно было уничтожить свою жизнь? Можно ли хоть что-то исправить? Варвара бы сказала, что да, Варвара чумной доктор у графа за спиной. Не подчинённая, не служанка, а друг. Верная, как собака. Дон Гуан знает, у Дон Гуана шрам на память есть. Но Не-Татьяна Варвару не любит, Варвара не верит. Не-Татьяна никому не верит, возможно только графу на пол строфы. Онегинской. «Невозможно не узнать о собственной свадьбе». Граф произносит мимоходом, будто не судьбу решает, будто всё решили уже давно. Слова оперы сливаются в сплошную какофонию. А их и так понять не очень просто, знаете ли. Не-Татьяна задыхается. Сглатывает нервно. Малиновый берет расплывается перед её глазами. Чёртов граф только что позвал её замуж. И в этот раз княгиня не может сказать, что ей всё равно. Не может солгать. Она согласится. Она любит. Она звалась Татьяной. И это правда. Всё до последней строфы. Онегинской.