Merry Christmas 🎄

На улице City всё белым бело. Который день в городе идёт снег, и сколько ещё это продлится, никто не знает. Нет, зима обычно никак не мешает вампирам и их делишкам, но в этом году она превосходит все ожидания. Каждая мостовая по колено в белом веществе, сверкающем при свете фонарей, словно тысяча маленьких звёздочек на тёмном небе. Даже оборотням в их истинных обличиях крайне трудно передвигаться в такую погоду, и количество миссий резко сокращается. Дюк этому несказанно радуется, пускай внешне старается и не показывать, что у него всё равно плохо получается. Ну да, самый младший из вампиров всегда вздыхает с облегчением, когда узнаёт, что сегодня никто не умрёт ни с какой стороны. Какой бы тварью он ни стал, но в душе считает убийство страшным грехом, отчего в первую же неделю после обращения выпросил себе привилегию некоторое время не учавствовать в подобных… авантюрах. Старшие переглянулись тогда, «Шляпник» удручённо покачал головой, а Артемис тяжело вздохнул, едва сдерживаясь, чтобы не провести ладонью по безупречно белому лицу. Но разрешение Дюк тогда всё-таки выпросил… А сейчас пользуется возможностью и впрягает всех кого не попадя в собственный план. А план у него ещё какой… – Дюк, ты уверен, что нам стоит это сделать? – с сомнением спрашивает Несс*, думая, что предлагаемое приятелем дело – безрассудная глупость, за которую им всем не только влетит, но потом ещё и аукнется. Но её перебивают горящие алым азартом глаза: – Конечно! Только представьте – первое нормальное Рождество в замке главы вампиров за последние… Сколько там? – Столетие с половиной, – подсказывает Дракула*. Дюк важно кивает. При свете одинокой свечи, стоящей в центре их небольшое круга, это смотрится комично. – Вот-вот! Знаете, какое внимание это получит?! Да нас ещё благодарить потом будут! Может, даже награду выдадут. – Новообращённый мечтательно прижимает к себе руки. В алых глазах искрится детская наивная надежда. – Так что, вы со мной? Или мне одному получать все лавры за устроенное мероприятие? Старшие неуверенно переглядываются. Они знакомы с Дюком всего пару месяцев, что для вампиров – капля в море, но уяснить смогли одно точно. Что его идеи пускай и безумные, но далеко не все безрезультатные. Может, стоит рискнуть?.. – Я согласен, – кивает Дракула и поворачивается к возлюбленной. – А ты, Несс? Что думаешь? Вампирша, услышав ответ любимого, с улыбкой принимает решение. В комнате тут же раздаётся хлопание в ладоши. – Отлично! – Вдруг лицо младшего в их группе приобретает зловещий оскал. – Это станет незабываемым Рождеством… Обитатели замка главы вампиров ещё не ведали, что их ждёт… * * * – ***, не знаешь, почему в замке так… тихо? Старший вампир поднимает голову. Очередной документ в когтистых руках, на которых просвечиваются вены, уже начинает расплываться, когда к нему обращается глава. Бледноволосый вампир смотрит в сторону от подчинённого, однако ясно, что он ждёт ответа. Старший чуть кивает головой и… И понимает, что не понимает суть вопроса. – Простите? – С появлением среди нас новенького клан стал более шумным. Однако сейчас в замке тишина, как в склепе в безлунную ночь. При упоминании маленького сорванца лицо помощника кривится; с того самого момента, как этот нахал появился в их клане, тот вечно достаёт его и даже посмел украсть цилиндр, который старший вампир хранил ещё со времён своего обращения, можно сказать, как зеницу ока! – хранил. Немыслимо! Вампир до сих пор про себя иногда возмущается этому невежеству и полному отсутствию такта! Не забрать вещь обратно ему не позволяла только гордость, но осадок на душе остался. А ещё… За те несчастные два месяца и несколько дней у помощника главы вампиров выработалась привычка хмуриться при любом столкновении или упоминании новообращённого. «Несносный юнец…» – Я не осведомлён об этом. После этих слов глава задумчиво кивает и вновь обращается к бумагам на своём столе. В тёмном, мрачном, как вся резиденция главы вампиров, кабинете как всегда царит полумрак. Вампиры видят в темноте не хуже кошек, так что пара свечек горят здесь лишь для красоты. А может и в попытке создать более человеческую атмосферу. Старший вампир не знает и не сильно интересуется этим: лезть в голову главы клана ему незачем, да и это неоправданно опасно. Но странный вопрос застревает в голове надолго. «Почему в замке так тихо?» Эта фраза отвлекает раз за разом, седовласому бессмертному приходится с досадой прекратить работу. Бумаги оказываются отложены в сторону. Старший смеряет их долгим сузившимся взглядом, будто давая им последний шанс стать понятней. К его сожалению, взгляд этот оказывается проигнорирован: буквы из-под выглядывающего документа об убытках особняка за последний месяц пляшут, словно черти у костра с грешниками. Работать в таком состоянии невозможно. Вампир сдерживается от тяжёлого вздоха, встаёт с кресла и тихо двигается к выходу. Глава лишь бросает пустой взгляд вдогонку, почти сразу наклоняясь обратно к документам. Работы зимой оказывается непочатый край. «Даже странно, – думает про себя старший, проходя очередной коридор. – Вроде и заданий гораздо меньше, но количество отсчётов и бумаг увеличивается многократно». Вампир ступает вниз, за спиной – длинная витиеватая лестница в башню, где и остаётся кабинет главы и его. Один из кабинетов: пускай глава и предпочитает делать всю работу в одном месте, но рабочих помещений всё же больше, что, кстати, не особо удобно. «Надо будет поговорить с господином об этом позже», – решает вампир, пока вокруг менялся пейзаж. Вот и на стенах появляются картины времён готики… Занятый своими мыслями и чувствуя неприятный зуд от того, что не знает ответа на вопрос, седовласый вампир замечает, что в замке и правда… тихо. Очень. Словно он не в обиталище бессмертных и часто бессердечных кровожадных существ, а в морге. И стоит ему только подумать об этом, как вдруг ногу обвивает что-то гибкое, и вампир с немного удивлённым лицом начинает падать. Даром что один из самых старших и ловких – даже не пытается извернуться и избежать болезненной участи. Откуда-то сбоку слышится испуганное оханье, стук падающего на пол стекла. Старший видит приближающийся пол и с каким-то отчуждённым принятием думает, что нужно было прислушаться к словам главы раньше. А ведь его предупреждали, что долгая голодовка ни к чему хорошему не приведёт…