Часть 2

      День медленно тянулся, перетекая в вечер. Я бродила по квартире, как неприкаянная, пытаясь найти себе хоть какое-то занятие.       Кёниг ушёл около часа назад на встречу с информатором, чтобы получить хоть какие-то указания. Меня с собой он не взял, аргументировав, что кто-то должен остаться в квартире на случай подстраховки. Так-то он был прав, но это не мешало мне беситься на него.       Наконец послышался щелчок входной двери, и в квартиру вошёл Кёниг, на ходу поправляя маску. Как я уже догадалась, он снимал её на улице, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотя как… Двухметровая шпала НЕ могла НЕ привлекать внимания. Но двухметровая шпала с футболкой с двумя дырками для глаз привлекала бы его ещё больше. – Обрадуй меня, о великий «Король» ,– проговорила я, выходя в коридор,- скажи, что нам сказали, кого надо убить. – Нет,– коротко ответил мужчина, проходя в гостиную и даже не одаривая меня взглядом. – В смысле, блять, нет?!,– тут же возмутилась я, следуя за ним. – В прямом,– ответил немец, садясь на диван и беря в руки книгу, которая лежала на журнальном столике.       Если бы там был «Mein Kampf» я бы даже не удивилась, но нет. Это был «Фауст» Гёте. Истинный патриот, читает только немецкую литературу? Ах, да, даже книжка на немецком. Говорю же, фриц.       Я подошла к Кёнигу и встала прямо перед ним. – Ты можешь нормально объяснить?,– спросила я, не сильно пнув мужчину по ноге. Он оторвал взгляд от книги и посмотрел на меня таким выразительным взглядом, буквально говорящим «Саша, иди нахуй, Саша». – Информатор сказал, что к цели пока не подобраться. Будем ждать,– ответил Кёниг после небольшой паузы, снова возвращаясь к чтению.       Я издала протяжный и недовольный стон, падая рядом с немцем на диван. Я упёрлась стопами в его бедро, отталкиваясь от него и отодвигаясь дальше на диван. – Пиздец, я тут скончаюсь со скуки,– пробормотала я, глядя на потолок, который я за три дня уже успела изучить вдоль и поперёк. – Возьми книгу и почитай,– безразлично ответил напарник, переворачивая страницу. – Ты, блять, как мать моя. Та тоже вечно со своим: скучно? Иди почитай. Скучно? Иди полезным займись,– передразнила я интонацию матери. – Мать у тебя умная женщина,– произнёс мужчина, явно желая добавить «а ты нет», но смолчал.       Я сузила глаза, смотря на Кёнига. Рывком садясь на диване, я продолжаю буравить его взглядом, но едва ли от этого есть хоть какой-то толк. – Ты пиздец, какой скучный, Кёниг,– протянула я, снова падая на диван и раскидывая руки в разные стороны. – Я – военный, а не клоун,– тем же спокойным и невозмутимым тоном ответил он. – И что с того, что ты военный? Вот, с Хоранги хотя бы поговорить можно. А тебе как будто бы, когда всем раздавали общительность, только эту тряпку на лицо всучили,– возмущенно произнесла я, заслуживая тихий вздох со стороны напарника. – Wann wirst du den mund halten?,– тихо пробормотал Кёниг, снова перелистывая страницу книгу. – Так, блять! Будешь на своем немецком болтать, я на русский перейду,– тут же произнесла я, направляя в сторону мужчины нож-бабочку, который я снова начала крутить в руке. – И что с этого?,– спросил он, даже не поворачивая ко мне головы, хотя наверняка понимал, что нож в моей руке сейчас смотрит в его сторону. – А нихуя с того, фашист ебаный,– произнесла я по-русски. Правда, я не учла того факта, что «фашист» на всех языках звучит похоже.       Кёниг повернулся ко мне, недовольно смотря в мои глаза. Он ненавидел, когда я (а только я до этого додумывалась) припоминала ему прошлое его страны. Он любил Германию всем сердцем, отдавал ей свою жизнь, служа на благо Родины, и как многие другие немцы понимал, что то, что совершил Гитлер, по отношению к населению многих стран, непростительно. А потому ему не нравились даже шутки, даже тупые шутки на эту тему. Одно из немногих, что могло выбесить вечно спокойного «Короля». – Убери нож, Александра, порежешься,– медленно проговорил он.       Редко, когда Кёниг называл меня полным именем. Чаще всего в отместку, потому что я ненавидела полную форму своего имени. Я много чего ненавидела, но приходила в бешенство куда быстрее своего напарника. Как и сейчас.       Я рывком вскочила на ноги, сократив дистанцию с немцем. Одна моя стопа упёрлась в подлокотник, по левую руку от мужчины, а вторая осталась рядом с ним. Нож я поднесла достаточно близко к его лицу, да и сама находилась в считанных сантиметрах от головы Кёнига. – Скажи ещё раз, фриц чёртов, и я тебе лицо кровавыми узорами изрисую,– гортанно прорычала я.       Взгляд мужчины не изменился, лишь слегка дрогнули веки на слове «фриц». Я явно ходила по острию лезвия, так старательно выводя из себя напарника. Разница в росте и физических параметрах была слишком очевидной. Он бы мог меня сломать одной рукой. Ну, может, двумя, если бы я была в полной экипировке. Но это только, если говорить про чистый рукопашный бой. А вот с ножом… Как бы я не уважала его боевой опыт, но он бы мне проиграл.       Тишина, повисшая между нами, становилась всё более оглушительной: Кёниг молчал, а я ждала ещё одного его слова – ещё одной капли, которая переполнила бы чашу терпения.       Тишину нарушил звонок телефона. Моего телефона. Моё раздраженное выражение лица сменилось чистым гневом – сука, кто?! – Считай, что тебе повезло,– проговорила я недовольно, спрыгивая с дивана и идя в свою комнату, где и звонил телефон. – Eines Tages werde ich dich töten, mein Lieber ,– пробормотал Кёниг, но я этого уже не слышала.