Глава 2 — Будет переменной, которой я не смог стать

Смотря себе под ноги, Клейн спустился по лестнице на первый этаж. Как они выяснили, на первый этаж также вела дверь, скрытая за деревянным панно, поэтому здесь было довольно безопасно. Стоит признать, с чем призраку не повезло, так это с выбором здания. Оно было сквозное, и, хотя по периметру было мало шкафов, в которых можно было спрятаться на время Охоты, как они обычно делали в жилых домах, загнать охотников в угол для призрака было почти невыполнимой задачей. На стороне нечисти все еще были телепортирование и любовь к внезапным появлениям, но Клейну и Леонарду пока получалось выходить живыми. На первом этаже церкви располагалась столовая. У задней стены были составлено большое количество столов и стульев. Их покрывал толстый слой пыли. К обеденной зоне прилегала небольшая кухня. На столешнице стояло несколько вазочек с искусственными цветами — несколько лет назад церковь расконсервировали на пару день и провели свадьбу. Несмотря на всю заброшенность и забытость, дети бывших прихожан еще возвращались в родные стены. Клейн продолжал удивляться, как тогда призрак не показал себя во всей красе. Привидения были крайне территориальны и нетерпимы к людям. С большой толпой им трудно справиться, но призрак физически не смог бы стоять в стороне, это было против его инстинктов. Однако этот сохранил тишину и не вызвал подозрений. — Умный паразит, — цыкнул Клейн, следя за цифрами термометра, продолжая перемещаться по первому этажу. Видимо, их подозрения о разумности призрака не были необоснованны. С ними Амон тоже вел себя предельно осторожно. Наблюдал издалека с жуткой улыбкой, и, только им стоило расслабиться, нападал со спины, вытворяя что-то пробирающее до дрожи. Впрочем, еще ни разу он не подставлял их жизнь под угрозу. Данн был не прав. И они были не правы. Их цель не была легкой или сложной, она была разумной, как бы это не было противоестественно для природы призрака — порождения несостоявшихся эмоций. — Амон Прист! Амон Прист! — громко позвал охотник, намереваясь разозлить призрака и вызвать активность. На удивление, у него получилось достичь результата почти мгновенно. Нулевые значения термометра поползли в минусовые значения. Церковь прогрелась, но предположение Леонарда оправдалось. Они нашли комнату призрака. Не чувствуя опасности, Клейн собирался заняться установлением камеры, когда рация разорвалась диким шипением. Голос Леонарда был полон паники: — Десятая активность! Живо убирайся оттуда! Сломанное радио внезапно включилось и заиграло какую-то веселую песенку 80-х. Но было в ней что-то странное и неправильное. За поющим женским голосом как будто кто-то говорил, и речь эта звучала как развращающий бред. Сердце забилось в бешенном ритме. Клейн быстро запомнил точное место в столовой, где упала температура. Взгляд зацепился за вмятину на полу. Отметив это, как отличительный признак, охотник кинулся прочь, камера вместе с другими вещами осталась лежать на полу. На ней сверкал зеленый огонек включения, но ракурс получился ужасный. Сидя в фургоне и наблюдая за мониторами, Леонард увидел, как что-то очень быстро пронеслось перед объективом. Правила игры изменились. С того дня все стало по-другому. Атаки Амона отчего-то стали более частыми, более извращенными и более опасными. Их осведомленность о способности призрака взаимодействовать с радиоприемником начала действовать против них. Больше не видя нужды скрываться, призрак начал использовать радио, телефоны, отключать рации, постоянно удерживая их в напряжении. И когда они приходили к пику ощущения опасности, начинались Охоты. Тем вечером они впервые открыли коробки с успокоительными, специально разработанными для охотников. На следующий день они решили проверить призрака на сигнал детектора ЭМП. Когда получилось зафиксировать пятый уровень сигнала и громогласное пищание разнеслось по комнате, радости Леонарда и Клейна не было предела. Третий признак найден, даже атаки призрака стали грознее, они могут уезжать, оставалось только заснять улики. Но счастье продлилось недолго… В ту Охоту, когда включился ЭМП, никто не пришел… Иногда повторная сирена ЭМП означала охоту, как и должно быть, а иногда… ничего. Датчик просто на пустом месте начинал шкалить. Клейн и Леонардо хмуро сидели в фургоне перед мониторами. За их спинами то поднималась, то понижалась диаграмма призрачной активности, отслеживающая дом в прямом времени. — ЭМП неисправно, в этом не может быть сомнений. Перед ними лежало два детектора, и оба оказались неисправными. Иногда, когда детекторы начинали пищать, это действительно предвещало Охоту, но в других случаях… писк раздавался в пустоте комнаты. Напряженные до крайности, Леонард и Клейн ожидали атаки, но так ничего и не происходило. Леонард хранил хмурое молчание. Клейн окинул взглядом их доску с заметками. На ней небрежным почерком было написаны признаки, три из которых были обведены: низкая температура, радиоприемник и ЭМП 5. Все указывало на тип призрака «Близнецы», но многое не сходилось. Они не наблюдали двойных атак, диаграмма активности не менялась под резким углом. А теперь вдобавок выяснилась неисправность имеющихся на руках ЭМП, что ставило под сомнение третий найденный признак. Голос Клейна отвлек Леонарда от тяжелых размышлений. — Единственный выход — забыть про ЭМП и проверить остальные признаки, пока нам не пришлют новые детекторы. Так мы проверим информацию или опровергнем ее. Когда тяжелые слова были озвучены, в фургоне воцарилась тишина. Они знали, это необходимо, но такое решение стало бы их марафоном на истощение. Обычно яркие глаза Леонарда были мрачными, когда он кивнул. Так они задержались на два дня, потом на три, конца их задания не было видно. Поначалу нелепый и странный призрак стал опасным и смертоносным. Он разделял их, загонял, подрезал пути отступления. У этой твари точно были мозги. Он крал у них все больше и больше свободы для маневра. С каждым днем ситуация ухудшалась, но Леонарду и Клейну нужно было продержаться, — Красные Перчатки не могли идти на обряд экзорцизма с завязанными глазами. Что не давало спокойствия, так это его отношения со старшим братом и сестрой. После злополучного звонка с каждым днем он все чаще начинал задумываться, а стоит ли это все — бесконечные мотели, опасности, призраки — сокращения общения с близкими? Они рано лишились родителей, они — все, что было друг у друга. Бенсон воспитал их вместе с Мелиссой, пожертвовав собственным образованием и беззаботной юностью. Перебиваясь подработками, он смог поднять их на ноги и скопить кое-какие деньги на образование. Клейн отдал свою долю сестре и устроился к Ястребам. Это приносило неплохие деньги, он наконец смог отблагодарить брата, подарил жизнь без лишений, но одновременно с этим… Он больше не мог быть таким же открытым с ними, как раньше. Стоит ли это всего? В моменты отдыха в мотеле, Клейн открывал контакт Бенсона в телефоне и подолгу смотрел на него. Он так и не решился позвонить, помня слова Мелиссы. Лучше не мешать, сейчас он в самом деле только навредит. Они исследовали церковь и призрака урывками, во время затишья между участившимися Охотами. Дело продвигалось крайне медленно. В один день, когда они еще находились в фургоне, Леонард гневно проговорил: — Мы были правы в первый день, это Демон. Призрак слишком бешеный. Клейн странно посмотрел на него. Его напарник начинает сходить с ума. — Там не было отпечатков под ультрафиолетом после нападения. Это не Демон. — Вдруг мы просто не заметили? И несмотря на всю абсурдность предположения, нити сомнений действительно закрались в разум Клейна. Напряжение пагубнее сказывалось на них с каждым днем. Клейн был хмур и раздражен. У него имелась одна мечта — закончить задание как можно быстрее, приехать домой и поговорить. Он опять находился на первом этаже столовой. Клейн никак не пытался вызвать гнев призрака, когда детектор ЭМП снова зазвенел. Никто не написал в блокноте, никто не напал. Это точно не Демон, и зачем они перепроверили догадку Леонарда, теряя время? Разозленный, Клейн включил радиоприемник. Ему было незачем это делать, они подтвердили данный признак множество раз, Амон использовал электронику во время атак и устрашения, сомневаться было глупо. Но Клейн не исследовал. — Зачем ты все время вытягиваешь шею? — с кривой ухмылкой спросил охотник. От абсурдности стало почти смешно. Призраки не могли выстраивать причинно-следственные связи. Не могли отвечать на неконкретные вопросы. И все же. — А кто говорил, что я хочу это делать? — раздалось шипение из радиоприемника. Это была не надпись на экране устройства, а полноценная сказанная фраза. Голос был свистящим и полным помех, как будто смеющимся. Но это был голос. По спине пробежала холодная дрожь, ЭМП продолжал оглушительно пищать на полу. Они продолжили свои странные диалоги. Клейна заинтересовала странная природа призрака, но он был осторожен, и не зря. Амон имел свойство начинать Охоты в самый неподходящий момент. А потом они говорили снова. Как правило, их скромные беседы начинались с дружеских разговоров ни о чем. Однако постепенно призрак менял темы на более темные и личные. Почему-то Клейн не мог перестать говорить на них, хотя по возвращению в фургон от растревоженных душевных ран становилось только хуже, но безымянный призрак, с которым они застряли, был лучшим анонимным мозгоправом, которого он мог найти — в один момент пришла мысль Клейну. Он никогда не сможет поделиться с братом или сестрой своими волнениями, не обрекая их на опасность. И на омерзение к нему самому. В голове всплыла однажды оброненная Амоном фраза: «Не боишься, что они отрекутся от тебя?» Призрака почему-то очень интересовала часть его жизни, связанная с Бенсоном и Мелиссой. В один из их разговоров, справляясь с последствиями успокоительного, — сегодня он съел целых две таблетки, — Клейн импульсивно спросил: — Почему тебя это так интересует? Радиоприемник невнятно зашипел, а потом утих. Клейн насторожился, готовясь к началу Охоты, но Амон появился снова. — Они говорили, что любили меня. Отец — что никогда не оставит. В итоге остался только его Бог. Старший Брат так сильно любил Библию и нашего отца, что захотел заполучить себе его часть. Это разрушило брата, и он потерял себя. Они врали мне. Ты любишь своих сестру и брата, верно? Каково это? Отец и брат, любили ли они меня или врали? А я? Я такой хороший лжец, Клейн. Под писк детектора ЭМП, давно ставший ощущаться как белый шум, из кухни выступила тень. Мужчина был в рваной сутане, со вьющимися волосами. Его позвоночник был словно изломан в нескольких местах, призрачное тело двигалось неправильно и противоестественно. Клейн никогда не видел Амона так близко, во время Охот не было времени рассматривать противника. Но прямо сейчас… их разделяло не больше пяти шагов. В целом глазу Амона играл какой-то безумный блеск. И тогда Клейн с ужасом понял — этот призрак будет вечен. Его посмертное желание — познать любовь, но он не был способен к этому. Амон Прист не был разумным призраком, все это время он был безумным, как и все остальные. И в погоне за своей помешанностью, он готов был адаптироваться и изменяться. Но все это делось из-за безумия, которое поглотило его. Ни о каком «разуме», «уме» здесь ни шло и речи. Клейн почувствовал себя так ужасно, как никогда не чувствовал за последние дни. Груз последних десяти дней обрушился на его плечи. Детектор продолжал верещать на полу между ним и голодным призраком. Они ошибались, детектор не был сломан, просто Охоты Амона были… не физическими. — И поэтому ты решил покончить с собой? Из радиоприемника в руках раздался искаженный голос, от неожиданности охотник вздрогнул. — Клейн, ты что-то не так понял. Я себя не убивал, — проявление Амона склонило голову, как дернувшаяся часовая стрелка, — Хочешь правду? Я тебе расскажу. Меня… убили. Стекло в глазнице Амона сверкнуло, и фигура призрака появилось во всех отражающих поверхностях. Чувство неминуемой смерти окутало душащей тенью. Не медля ни секунды, Клейн обернулся и побежал. Выскочив на второй этаж, он почувствовал на себе взгляд. С балкона для хора на него смотрел Амон Прист, широко улыбаясь. Позади на лестнице раздался свистящий смех. Радиоприемник ожил: — Разве тебе не интересно узнать? Не обращая внимания, охотник ринулся к выходу, молясь на удачу. Два призрака. Их два. Уже в проеме двери его застала фраза: — Меня убил брат, Клейн. Он был как ты. Связь оборвалась.

***

Леонард беспокойно метался по фургону, думая, что еще можно сделать. Где они оступились и что пошло не так. Обеспокоенно взглянув на Клейна, в конце концов он сказал, что созвонится с Данном и Нилом, и, захватив телефон, Митчелл вышел покурить. Они припарковали фургон на одной из городских стоянок, снаружи раздавался гомон людей. Так неправильно… Клейн лениво заглотил еще одну таблетку для восстановления рассудка. Беспокойное состояние все никак не уходило и скреблось о черепную коробку последними словами призрака, страшным пониманием того, почему Амон заинтересовался им. Телефонный звонок во второй день. Призрак, должно быть услышал его. Сонным взглядом Клейн уставился на экран диаграммы активности. Неизвестно, сколько прошло времени, но вдруг он заметил скачок под резким углом, характерный только одному виду призраков. Моретти ухмыльнулся. «Мы были правы с самого начала, это Близнецы. Мы могли уехать еще тогда…» Поле зрения заслонила чья-то тень. Тревожные зеленые глаза вгляделись ему, казалось, в самую душу, Клейн приветственно улыбнулся. Сколько прошло времени?.. — Что с тобой, Клейн? Ты выглядишь пугающе. Заметив флакон с успокоительными, Митчелла забрал лекарство из руки друга. — С тебя достаточно, больше ни одной таблетки. Увидь тебя сейчас полицейские, скрутили бы, как наркомана. — Но рассудок, миссия… — речь Моретти получилась невнятной, но Леонард понял и подбадривающие огладил плечо. — Завтра последний день. Нам приказали сделать завершающие снимки и уезжать. Вместо нас приедет Данн с двумя командами, он разберется с этим призраком лично. Прист показался ему слишком странным. «Нет, на самом деле Амон до нелепости стереотипен, просто достаточно отъехал кукухой, чтобы его не поняли даже охотники, — Клейн ухмыльнулся, — Тогда в каком состоянии нахожусь я?» Леонард нахмурился. — Тебе нужен перерыв.

***

Они шли по трассе, фургон было решено припарковать чуть дальше от церкви. Вечерело, и облака плыли по бесконечному небу розовой ватой. В скошенном поле начинали петь сверчки, церковная роща тихо шелестела дальше по дороге. — Точно уверен, что возьмешь первый этаж? Мне казалось, тебе больше понравилось в первый день наверху из-за витражей, — озадаченно оглянулся на друга Леонард. Клейн утвердительно кивнул, улыбнувшись. — Позавчера заметил там коробку со старыми снимками. Хочу забрать и позже рассмотреть по дороге. Не уверен, что ты поймешь, где искать. — Бенсон, должно быть, будет в восторге. Когда я приходил к вам в последний раз, он утащил меня смотреть ваш семейный альбом. А тут целые старые фотографии, — повеселился Митчелл, задорно улыбаясь. Они завернули на гравийную тропинку и, поднявшись по крыльцу, зашли в старое здание церкви. У лестницы Леонард повернулся к притихшему другу. — Разберемся здесь за двадцать минут и поедем домой. Если будет плохо, передай по рации и сразу выходи. Натянув беззаботное выражение лица, Клейн кивнул. Охотники разошлись. Признаться честно, Моретти до сих был удивлен, что Леонард допустил его сегодня к работе после увиденного вчера состояния, но Клейн смог подобрать нужные слова. Он не мог уехать отсюда, не узнав, что имел в виду призрак. Пройдя сквозь столовую, Клейн вышел к подсобке. Там лежало несколько картонных коробок, верхняя была раскрыта. Протянув руку, Моретти взял первый попавшийся снимок. На фоне церкви на траве расположилось большое количество людей. Это была групповая фотография прихода и священников, датированная 1970 годом. По центру находился пастор с черно-русыми волосами. Он выглядел возвышенным и одухотворенным. По обе стороны от него стояло двое сыновей. Один высокий и со светлыми волосами улыбался в камеру приятной мягкой улыбкой, другой был подростком с черными вьющимися волосами и хулиганской улыбкой. Вокруг них стояли другие люди в сутанах. Все они выглядели счастливыми. Детектор ЭМП запищал. Клейн медленно оглянулся и увидел Амона на другом конце столовой, призрак выглядел странно довольным. Радио рядом зашипело. — Подойди ближе. Разве ты не пришел сюда ради ответов? Подозрительно сжав распятие в руке, готовый в любой момент кинуть его на пол, охотник подошел ближе. — Где место твоей смерти? — Мы стоим прямо на нем, — издав свистящий звук, как человек с пробитым легким, призрак потер глазницу возле вонзившегося осколка стекла. Клейн недоверчиво посмотрел под ноги, стараясь не упускать из поля зрения Амона. Единственное, что здесь было примечательным, это длинная вмятина, пересекающая доски пола. — После смерти отца Адам начал меняться. Я все больше переставал видеть в нем своего брата. Мы поссорились, здесь. В порыве эмоций он толкнул меня в шкаф, — легким, ничего не значащим голосом произнесло радио. Прошелестев изрезанной сутаной, призрак отошел в сторону. За ним возвышался большой шкаф, но в нем была какая-то странность. И только сейчас Клейн заметил несоответствие... Шкаф отличался от всей другой мебели, которая была в здании. Он выглядел более новым, как будто кто-то докупил его позже и только в единственном количестве. Клейна прошил холод, когда он совместил все вводные данные. Адам съедает отца и с того дня начинает сходить с ума. В импульсивном порыве ссоры, он толкает младшего брата в старый шаткий шкаф, который конечно не был вкручен в пол, и мебель всей своей тяжестью обрушивается на Приста. Дверцы старого шкафа, должно быть, были стеклянными и разбились от столкновения с человеком, разлетевшись на кучу осколков. Стало понятно и почему Амон выглядел таким кривым, свернутым и неестественным, и откуда свист в легких. Внешний вид призраков часто отображал то, как они выглядели при смерти… — Зря ты сюда пришел с таким слабым состоянием разума, Клейн, — Амон молчаливо покачал головой, — Недавно я почувствовал, что могу коснуться его. Внедриться. Похитить. С каждым словом, раздававшимся из радио, улыбка призрака становилась все шире и шире. Радиоприемник ожил в кармане рубашки. — Мы знаем, ты не можешь отказаться от работы, но я смогу. Твои брат и сестра будут счастливы. Я буду идентичной копией тебя, они не узнают. Даже твой друг не почувствует подмены. — У нас нет времени вести разговоры, меня ждут. Я ухожу. — Мой второй двойник занимается данной проблемой. Тебе некуда торопиться, Клейн. Достав зажигалку и благовония из кармана, охотник выставил их на виду. — Я уезжаю домой, мы больше не вернемся сюда. И ты позволишь мне выйти. — Это нехорошая идея. Ты уже определил, кто я, не так ли? Совсем не боишься… Только вот скажи мне. Ты правда думаешь, что, вернувшись, ты все еще будешь безопасен для них, для Бенсона и Мелиссы? Посмотри на себя. Даже таблетки уже не помогают, верно? «Меня убил брат, Клейн. Он был как ты» Всплывшие в сознании слова заставили Клейна вздрогнуть, рук коснулся тремор. Внезапно показалось, что свистящие звуки исходят вовсе не от призрака перед ним, готового в любой момент атаковать, а из его собственных легких. Дышать стало почти невозможно. Мир покрылся черными мушками, последние признаки самоконтроля, которые удалось восстановить за вчерашний день, исчезли. Впереди зашелестел саван. — Ну, что думаешь о моем предложении, Клейн? — Это бред. Сосредоточившись на трясущемся пучке благовоний, Моретти поджег их. Выглядя удивленным, Амон кинулся в сторону, но дым распространился быстрее. Призрак исчез. Стараясь подавить тряску рук, опершись на колено, Клейн медленно распрямился. Его глаза выглядели пустыми, плечи опустились. Клейн знал, что нужно сделать. Единственный выход из ситуации. Проследовав к входной двери, он резко свернул влево, в зияющий проход рядом с лестницей, ведущей на балкон для хора. В кармане покоился второй пучок благовоний на случай, если Леонард не сумел расправиться с двойником. Наверху никого не было. — Клейн, что ты там делаешь? — раздался встревоженный голос Леонарда. Он стоял с камерой, и, видимо, фотографировал какие-то улики. — Проверяю вторую комнату. Мы были правы, Леонард, это Близнецы. Нежно улыбнувшись своему другу и проигнорировав, как ему крикнули слезть и обдумать чертов план действий, Клейн развернулся ко внутренней части балкона. Убранство представляло собой обычный хоровый станок. Сверху свисали два каната для раскачивания колокола, а рядом с ними находилась вертикальная грубая лестница, ведущая на чердак и на верх колокольной башни. Приложив усилия, Моретти быстро взобрался и захлопнул люк. Он очутился в небольшом деревянном никак не отделанном помещение. Было тесно, абсолютно некуда бежать. ЭМП сходил с ума — верный признак, что вторая комната, принадлежавшая двойнику Амона, найдена. Подъем до вершины оказался сложнее, доски подгнили от многочисленных дождей, но Клейн справился. Стоя около колокола, он смотрел вдаль. Безумие все также тихо скреблось в голове, отказываясь уходить. Но теперь это не имело значения. Сделав пару шагов, он потерял опору под ногами. В груди опустился страх, но он знал, что так нужно. Пока он падал, его сердце раскалывалось от тоски и душевной боли. Тело охотника насадилось на пики забора, нелепо повиснув на них. Железные прутья пробили грудную клетку насквозь. На крыльцо церкви выбежал человек. Зажав рот рукой, он рухнул на колени.

***

Была ночь. Залитый золотом зал для проповедей окунулся в тихий мрак. Шелестя рваной сутаной, Амон появился на балконе, спустившись из второй комнаты, что-то почувствовав. Призрак выглядел предвкушающим, незатронутый глаз сверкал лихорадочным безумием. Посреди скамеек стояла фигура человека в свободных одеяниях. — Что ты еще хочешь от меня, Амон? — Я хочу украсть твое сердце. — Мое сердце?.. Призрачный человек поднял глаза и грустно улыбнулся. — Но у меня ничего не осталось. В груди призрака зияла пустота. Сквозь нее просматривалось деревянное панно амвона. Сын пастора улыбнулся еще шире.