Глава 11.

***

      Лиза громко хохотала схватившись за грудь. В зелёных, как кислые яблоки на даче, глазах, плясало волнами озорство и блестел слёзный покров. Тонкими пальцами она вытерла вытекшую слезу, давясь смехом. Чуть отдышалась поглядывая на остальных. Василиса покрылась румянцем от выпитого вина, стараясь остудить лицо взмахами рук. Арина держала руку у лица, сужая глазки от смеха. Коба вцепилась в край стола, до этого стараясь таким образом удержать себя от падения. Лера сдерживала улыбку, шаря по тумбам в поисках ещё одной бутылки алкоголя. Невкусного, явно набодяженого в бочках на производстве. От первых трех подходов Иванова сильно кривила губы, чуть передергиваясь и возмущено заявляя о том, какая это редкостная гадость. Дальше вино скользило прямо по крови и вкус уже не так отбивал желания пить в целом.       Коротким ураганчиком влетает в тесную комнатушку синеволосая Лиза. Маша перед лицом Василисы очередным выпуском журнала « Ленинград». Сие чудо всегда до талого пылилось в металлической коробке почтового ящика Ивановых, пока разгневавшаяся Мальвина не отчитывала дочь за подпись на чтиво, что она ни разу не открывала после 14 лет. Брюнетка недоверчиво скосила азартный взгляд на бухнувший по столу издание, написанное талантливыми журналистами, сидя в пыльной редакции в подвале. Коротенькими ручками Лиза тыкала на крупную фотографию Татьяны Чапыгиной. Лиса фыркнула, раскрасневшись ещё сильнее.        — Видишь?! — Победно взмахнула руками синеволосая, многократно тыкая в фотографию бедной Чапыгиной. — Танька признана самой красивой женщиной СССР! Я же говорила-а, — высовывая кончик розового языка, измываясь над Ивановой, подруга.       — Бред! Збарской ещё ноги не застыли, они уже новую красавицу нашли! Тьфу, — девушка напротив цокнула, отодвигая от себя предмет недовольства. Регина Збарская была кумиром Ивановой, а её смерть в ноябре 1987 сильно ударила по укладу жизни Василисы. Брюнетка насупилась, сложила руки на нервно взымающийся груди и откинулась на спинку стула.        — Девки, ну шо за детский сад? — Возразила до этого молчавшая Коба, закатив глаза. В поддержку её слов Неред кивнула головой, показывая отсутствие интереса в этой теме, — Ну что? На перекур? — Хлопнув себя по ногам, поднимаясь, спросила девушка. Единогласно.        Квартира Леры была достаточно аккуратной, потому компания выпивших девушек создала столпотворение, желая поскорее выбраться из теплого помещения со спертым воздухом.        — Я тоже Збарскую считаю самой красивой манекенщицей, — шепнула своим тоненьким голосом Арина, мягко улыбаясь. Василиса в ответ благодарно кивнула, вваливаясь на узкий балкон.       На плечах девчонок красовались шубки да куртки. Сейчас в придачу к румяным щекам покраснели носы. Бутылки, распластавшиеся на полу, звякали, сталкиваясь друг с другом. Лиса переминалась с ноги на ногу, поддаваясь мелкой дрожью, проносящейся по коже ледяным покровом мурашек.       Девушки достали красные узорчатые пачки, вставляя меж тонких пальцев такие же тонкие сигареты. Неред сразу достала две, протягивая одну подруге. Иванова немного теряется, закусывая губы со смазанной помадой. Ее рука останавливается в воздухе, а к голове неохотно доходит осознание происходящего. Резким движением перенимает предложенный дар, содрогая собственные принципы. Чиркает спичка, освещая едва уверенное лицо Василисы. Кончик легко зажигается. Лиза задувает тлеющую спичку, выбрасывая её прямо на пол балкона.       Иванова нерешительно вертит сигарету меж пальцев, с любопытством ребенка разглядывая то, как она сгорает. Нерешительно поднесла к красным губам, затягиваясь в пол вдоха. Табачная горечь царапает горло. Почти сразу же брюнетка заходиться тяжелым грудным кашлем. Из глаз выступают капельки слёз, а выкинутая через ограждение сигарета давит всем своим существом на девичью грудь. Рукой, чуть пахнувшей сигаретами, она касается горла, стараясь выкашлять сигаретный смрад. Девушки обратили на это внимание, пока Неред чуть похлопала по спине подруги.        — Ты не курила никогда чтоль? — С долей доброй насмешки поинтересовалась Ксюша, ехидно улыбаясь. У Василисы создавалось впечатление, что эта самодовольная моська не слазила с симпатичного лица. Девушка не спеша затушила свой окурок о край пепельницы. Поставленный вопрос ввел девушку в чуть неловкое положение, ибо сейчас она во совокупности почувствовала множество пытливых взглядов.        Кобе не понадобилось ответа. Вопрос скорее был риторический. Брюнетка с долей настороженности наблюдала за неоднозначными действиями подруги, ибо та вальяжным шагом направилась к заледеневшей в ожидании Василисы. Хитрый прищур все так же владел карими глазами, а краешек розовых губ она вызывающе прикусила. С кивком переняла остаток окурка стоявшей рядом Лизы, показательно втягивая полные лёгкие густого табачного дыма. Под властью её губ сигарета шумно шипела, разжигая кончик красным заревом.       Вместе с дымом во рту Ксюша задерживает дыхание Ивановой, настойчиво касаясь её мягких губ. Она почти не двигается, позволяя брюнетке распробовать терпкую горечь с другой стороны. Ловкими пальцами придерживает лицо Василисы, словно отсекая возможность сбежать от её цепких рук. Чувство чего-то неправильного и стыдного исчезло. Прилежная ученица 11 класса расслабила все тело, позволяя напористой Ксюше вертеть ею, как хочет. Но таким положением подруги она пользоваться не стала, легко отодвигаясь, похлопала по костлявому плечу.        — Аринка скоро приедет! Вот она тебя и научит целоваться, а? — Продолжая подтрунивать над смутившейся девушкой, лепетала Ксюша.        — Может, ещё вина? — Девчонки посмеялись на слова покрасневшей Василисой, возвращаясь в натопленное помещение.        Последняя бутылка вина расходиться каждой по округлым бокалам, окуная комнату в запах забродившего алкоголя. После стольких подходов от резкого запаха Иванова уже не морщиться, а лишь отодвигает осушенный бокал подальше. Сейчас ее вниманием завладела конфетница, что пестрила разнообразием оберток. Какие хочешь! Шоколадные, карамельные… Василиса любила сладости. Она заедала кислое вино любимыми конфетами с орехами, сминая фантики рядом с собой. Лера устало подперла подбородок, явно готовая уснуть прямо за столом. Обе Лизы громко разговаривали, о чем то споря. Коба подключилась, активно жестикулируя, пока Лиса одергивала себя от мысли свалится головой об стол и прилечь, дабы тошнота от вина отошла. Арина мягко провела по чуть изогнутой линии спины брюнетки, неразборчиво шепча что-то отдаленно напоминающие: «как ты?». От резкого осознания, что она попробовала сигареты, выпила в компании девчонок и гадала на кавалера, улыбнулась от уха до уха, невзирая на плохое самочувствие. Девушка получила то, о чем только видела в реалистичных снах.        — …нет, ну вы представляете?! На квартирник с Денисом пошел, а не со мной в кино! — Громко возмущалась Ксюша, словно обращаясь к остальным за поддержкой. Сидящая за столом компания одобрительна кивнула, пока Неред не махнула на всех рукой, приговаривая что все они одинаковые.        — А какой Даня…Ну, — словно стесняясь своего вопроса, обратила на себя внимание Шикина, поглядывая на Иванову с неподдельным интересом. — в отношениях?        От такого вопроса даже Лера встрепенулась, и все дружно нагнулись к брюнетке поближе, желая расслышать да развидеть на её лице ответ на вопрос. Ведь всем до ужаса интересно, как себя ведет завидный холостяк «Ленинградских».        — Ой, да что там этот Даня! — фыркнула Неред, махнув рукой, — Балбес он, да Лис? — Теперь и Лиза выжидающе смотрела на мягко улыбнувшуюся Иванову, мечтательно подпиравшую подбородок рукой.        — Даня? — Удивившись на реплику русой, переспросила брюнетка, — нет…Он очень хороший. И наглый, — усмехнувшись от собственных слов, ответила Василиса, размышляя. — я такие чувства ни к кому никогда не испытывала.        Девушка и вовсе забыла про все терзающие сомнения на его счет. Словно фрагмента ссоры с братом и не было. Взамен в голове всплыли мысли при первом поцелуе с Данилой, его обволакивающий одеколон и бесконечный трепет в красивейших глазах. Они ей безумно нравились. Тишь подкралась к девчонкам со спины, витая в комнате по-хозяйски. Слышно было только тиканье часов над аркой, пока все они вспоминали своих любимых. Все пятеро захлопали ресницами, сияя глазами. Каждая представляла себе своего возлюбленного, ощущая необходимость в их глазах или улыбке.        Коба вспомнила, как Илья смешил её, пока она плакала. Арина усмехнулась от воспоминаний, как Денис первый раз пригласил её на квартирник. Лера томно выдохнула, вспоминая, каким её Коля был до относительного успеха и то, как она всегда его поддерживала. В голове Неред тот самый образ не имеет четкости, а его имя кажется ей незнакомым. Сердце за Кивельникова давно не болит, она и вовсе была не уверенна, что оно когда-то билось чаще от его присутствия. В комнате воцарилась тишина, и только Иванова состроила грустную мордашку от осознания, что обманула.        — Пойдемте за ещё одной! — Грубо выволакивая девушек из своих мыслей, скомандовала синеволосая, направляясь в коридор.        На балконе было тихо. По расчищенным дорогам иногда проносились гудящие машины, заставляя глазами провожать их в тёмные и заснеженные уголки Казани. Льдистый ветер выбивал прядки волос из-за ушек, развивая их прямо перед лицом. Василиса после с десяток попыток заправить их обратно, смирилась, задумчиво разглядывая колышущиеся ветки деревьев вдали. Даже предзнаменования Леры на любовь до гроба с Данилом не так веселили. Лиза рядом тоже молчала, не оборачиваясь на подругу. В тишине примолкло даже ранее шумное дыхание и дымящаяся сигарета. Сейчас без зазрения совести Лиса докуривала вторую путевку к зависимости, нервно дергая ногой на ноге. Запах уже не так грубо въедался в ноздри в неприязненном приступе откашляться. Редкие прохожие поскальзывались, нередко сыпля бранными словами. Василису это забавило, заставляя приподнять уголки губ.       — Даня твоя первая любовь? — Будто даже не обдумывая вопрос, обратилась Неред, продолжая законченный пятнадцатью минутами назад диалог за столом. По тону было сложно распознать, то ли ей все равно на ответ, то ли она просто не отошла от подобранных девчонками кандидатов на роль её жениха.       Иванова подумала, чуть дернувшись от вопроса. Она поджала губы в тонкую линию, неаккуратно стряхивая пепел на пол. Сигарета в её пальцах чуть дрожа. Девушка отрицательно мотает головой, опуская взгляд на складки платья, стараясь их непринужденно разгладить уже под внимательный взгляд ошарашенной Лизы.       — А… — русая чуть замешкалась. Округлила глаза, похмурилась, приоткрыла губы для очередного вопроса, — кто?       Иванова неровно выдыхает, грустно улыбаясь пустоте напротив себя. Сердце протяжно стонет так в муках, и ей приходится затянуться ещё раз, дабы заставить его замолкнуть. Идеально зализанные раны вновь кровоточат, а наложенные швы трещат. Когда она сказала Дане, что никогда не зашивала, солгала. Ей приходилась самолично штопать все отпечатки первой любви на собственной душе. Хотя, была ли это любовь вообще?        — Он уже третьекурсник. А я полюбила его, когда ему едва исполнилось 14, — грустно улыбнувшись, девушка затушила бычок о пепельницу, — вот только он меня полюбить не смог, и все.       Неред протяжно молчит, кривя уголки губ вниз в знак сожаления. Звезды молчали. Несколькими минутами назад затянутое тучами небо сейчас походило на полотно с брызгами белой краски в виде сияющих звезд. Лиса впервые была откровенна с собой в первую очередь. Он не «отрицал свои чувства», не «не хотел отношений из-за учебы» он просто не любил. И спустя 101 письмо с признаниями не полюбил. И случайно вслух ее имя не произносил, а название её любимых конфет не помнил из-за плохой памяти, а потому что ему было все равно. Будучи восьмиклассницей, она плакала, стоя на перроне, пока его поезд в лучшую жизнь умчал со скрежетом колес. Василиса отчетливо помнила, как её туфельки примерзли к камню злосчастной колеи в середине июня. Она плакала навзрыд и после вопросов прохожих её грудь рвало на части от желания завыть. Но она молчала. Прятала красный хлюпающий нос в платок и сгорбившись, шагала обратно.        — Тогда я перестала верить в любовь, — шумно сглотнув, продолжала брюнетка, отворачиваясь, словно стыдясь блещущих в глазах слёз. Она три лета подряд не открывала эту тайну самой себе. Закопала глубоко под цветущей вишней, стараясь забыть. Вот только правда была в том, что она всегда помнила. Каждый случайный взгляд и каждую пронумерованную слезинку. — а потом я встретила Кашина.       Неред аккуратно протиснулась к подруге, несильно обвивая её худое тело в объятиях.        — А ты? Кто был твоей первой любовью?

***

      Группа парней курит возле входа в подъезд, кидая друг другу разные замечания по поводу прохожих, ехидно посмеиваясь, кошмаря людей. Тонкие губы Данила трогает усмешка, пока тлеющая сигарета не догорает до фильтра, вынуждая выбросить её под ноги. Последнее время он стал задумчивее, ему больше не приносило уйму удовольствия пацанские потасовки и разборки. Большую часть его мыслей занимала встревоженная Василиса, рассказавшая неприятную подноготную его друга. Или просто знакомого? Сейчас жать ему руку и неохотно бросая приветствия в его сторону, он чувствовал себя предателем. Но и рассказать никому он не мог. Руслан весело травил подколы, сгибаясь пополам от смеха. И как ему говорить о том, что сейчас он стоит в компании с таким человеком. Внутренняя борьба взводит между ним и пацанами каменную стену. Сколько в неё не бейся, самому не разобрать или сломать. Нужен чей то совет.       По собственной растерянности Кашин входит замыкающим, прикрывая за собой двери подъезда. Голубые глаза не находят покоя, то и дело цепляясь за непринужденного Юлика. В голове не укладывалось. Стала бы его Васёна врать? Нет. Ей он верил безоговорочно, не ставя под сомнение ни одно ее слово.       Потрепанную дверь на расшатанных петлях отворил Коля, держа в руках баночку пива. На нём странный прикид, раскрывающий всю его суть. Выступает в барах, пишет музло с «Квартирными» куда входил ещё один Коля по кличке «Юг» Карелин, которого просто звали «Гнойный» Илья по кличке «Мозоль» тоже захаживал и Денис с круглыми очками и странной, по мнению Ржавого, прической. Серафим, имеющий погоняло «Мука» приходил редко. Никто не знал истинный смысл его кликухи. На небольшом столике в зале стояли закуски с пивом. Кашин по-хозяйски падает на скрипучий диван, разваливаясь поудобнее. Он потирает ладони, облизываясь, хватает кусочек копченого сыра и, причмокивая, жует его. Руками тянется к банке пива, с пшиком открывая её и отпивая.       — Ану, пацаны, порадуйте новостями, — откусывая шмат жареного мяса, просит Данила, исподлобья глядя на компанию. Из балкона выплывает фигура хитрого Карелина. Он шумно приземляется рядом с рыжим, забирая его пиво, прилично так отпивая.       — Да чем радовать, Ржавчина. Шестерки Ларина приходили, — выбирая кусочек с самой красивой корочкой, молвит без интереса Слава, — ты напиздошил бедолагу?       Гнойный обгрызает мясце с косточки, пока по рукам его стекал сок. Он закусывает мягким, свежо пахнущим хлебом, громко пережевывал еду и отчетливо клацая зубами. Ржавый посмеивается над его словами, также продолжая трапезу. Оторвавшись от сочного куска жаренной куриной грудки, парень вытер остатки неаккуратного приема пищи салфеткой и стал вещать:        — Мы с Русланом нагнули придурка. Я Хове выбил долг и себе на лапу взял, — подытожил Кашин, опрокинув банку пива. Все в комнате дружно закивали, пока Мозоль протяжно не свистнул.        — Ты, Ржавый, гнида ебаная. На разборки не берешь, пиво выпить не зовешь, — стал перечислять обижено, как бы в шутку, Илья.        Парни рассмеялись на такую реплику. Данила округлил глаза, сначала не растолковав саму суть подкола. Запоздало улыбнулся, почесав затылок. Его ответ опередила едкая шуточка Карелина.        — Мозоль, ну что ты, в самом деле? Как баба внимания рыжего захотел, а? У него он Васена есть. Ты опоздал, — подтрунивая, смущая всю компанию, сказал Гнойный. Илья закатил глаза, луская семечки за столом.        — А ты не боишься, что тебя твоя Василиса ментам сдаст? Отдел её брата на нас копает, да и она особо доверия не внушает, — раскуривая гадкий смрад на всю комнату, пренебрежительно бросил Онешко.       Кашин плотно стискивает челюсти, выступая жилками на коже. Сомнений в сторону своего выбора он наслушался достаточно, а доказывать что-то потерянному Юлику смысла будто и не было. Тушенцов кидает настроенный взгляд на товарища, желая его поддержать при случае, хотя его выражение лица показывала отношения к сложившейся ситуации. Ему не нравились конфликты, не нравилось нападение во имя защиты и прочее. Он был котом Леопольдом и потому помогал Ржавому тормозить в некоторые моменты с выражениями.       — А ты не боишься из «Ленинградских» вылететь за слухи про черняшку? — Остановив собственную трапезу, ядовито отвечает парень, сжимая руки на кости. Получив в ответ молчание, он лишь устало кивает, обгрызая ножку до конца, позже раздраженно откидывая обратно на тарелку, и протирает руки салфеткой. Он шмыгает, откидывается на спинку дивана и жадно заливается пивом, не отнимая глаз от стушевавшегося Юлика.        — Не серчай, Ржавый, мы тут все твоего внимания хотим, — отшутился Денис, поправляя очки.        — Да он только девицу свою куда только не водит. А рыжий? — Склонив голову набок, продолжал Коряков, получив респект от Карелина за шутку.       Данилу это повеселило. Он отставил пиво, выслушивая комментарии друзей о его любовном интересе. Один Тушенцов молчал, улыбаясь и подтрунивая над каждым словом, сказанным в адрес Ивановой.        — Правда, Ржавчина, мы тебя теряем! Околдовала комсомолочка тебя, да? — Подхватив настроение, хитро вступил в разговор Коля, доставая гитару за пыльным торшером в углу.        — Барышня интересная у тебя, это правда, — отметил Карелин, подкуривая сигарету от огня, и после затяжки продолжает говорить сиплым голосом, — мы как на замес поехали все твоя не растерялась. В машину прыгнула и давай командовать!       Кашин искренне засмеялся от этих слов, качая головой.        — Да-а, Васька такая, что может. Что есть, то есть, — протянул Ржавый.        — А! Так это она Ксюшину флягу с вином приговорила на дискаче! Моя сказала, что они подружились вроде как.       Все обступили Колю с гитарой в руках, начиная спорить о заказе песни. Каждый хочет послушать что-то авторства Ромадова. Только один Коля никак не обратит на остальных внимания, наблюдая за рыжим, что опустошил банку пива и с рокотом бахнул ею об стол. Он выглядит вполне расслабленным. Глаза уже были чуть прикрыты, выдавая его неумолимое желание пойти спать.        — Ржавчина, ты ничего спеть на нашей старушке не хочешь? — Показательно сняв слой пыли с инструмента, спросил Ромадов, протягивая увесистую штуку ему в руки.       Тот, будто нехотя перенимает её, проводит легонько по струнам, будто они могут разбиться, порваться или смяться. С трепетом, адресованным чему-то драгоценному и незаменимому. Так он относился к нескольким вещам и одному человеку.       — Ебало завалите, придурки. Восьмиклассницу играю, — опустив голову на струны, он стал зажимать аккорды и примеряться к струнам, пытаясь вспомнить нужный мотив.        — Так это че, настоящий возраст Василисы твоей? 13 лет? — Хихикал Коля.        — Тебе 13 лет срока даст бог дадут. Замолкни уже.       Струны перебираются легко, знакомая всем мелодия наполняет пропахшие сигаретами стены. Ржавый тихонько подпевает, пока остальные подхватывают незамысловатые строки. Парень качает головой в ритм на определенных строчках, представляя Васену с маминой помадой да в сапогах импровизированной старшей сестры. Стало тепло. В груди что-то защебетало, потом замкнуло и заныло. Ему очень хотелось вновь с ней встретиться. Он соскучился. В его тесных буднях, наполненных липкой кровью и давящим страхом, была сердечная недостаточностью её милого лика и улыбки. Квартира «23» дважды получает предупреждение от соседки по лестничной площадке за шум. Но главное, что композиция Цоя отпета.        — Слушайте, пацаны, там у девчонок девичник же. Погнали к ним?        Грузный снежок вперемешку со льдом прилетает в окно, шумно разбиваясь на кусочки и падая к ногам отправителей. Девушки охают, замолкают и перепугано переглядываются. По сильно сомкнутым и поджатым губам легко можно было прочесть их негодование. У Василисы в голове пробегают самые страшные варианты развития событий, как по пленочной кассете. Она громко сглатывает, переглядываясь с Лизой. Русая старается держать лицо как можно более спокойным, но дергающаяся нога выдает ее. С улицы слышится крик и брюнетка подскакивает. Наспех дергает за ручку окна, переваливаясь телом на улицу. Данила глупо, как и всегда в присутствии Ивановой, улыбается, обнажая зубы. Зазывающее машет рукой, приглашая спустится. Толпа парней смотрит на улыбающуюся девушку с изучающе, словно ставя какие-то галочки напротив их собственных пунктов.        — Вы совсем уже? Вы бы ещё камнями бросаться начали, — наигранно возмущается Лиса, подперев подбородок рукой. Данила переглядывается с Тушенцовым, что начал комично изображать Василису. Все дружно засмеялись. Девушки по одной выглядывали из окна, махая своим кавалерам.        — Васька, вылазь давай! Домой тебя провожу, — крикнул рыжий, приложив руки ко рту для большего эффекта. Девушка посмеивается, но послушно бежит в прихожую, наспех натягивая сапожки, подпрыгивая на одной ноге, дабы сдержать себя от падения.        — Лиз, ты тоже манатки собирай и выходи. Нехуй допоздна гулять, — фальшиво раздражаясь, кричит следом Руслан, махая на цокающую Неред, что нехотя поплелась за подругой.       Василиса даже не прощается с девчонками, выбегая в тамбур и перескакивая несколько ступенек разом, оставив дверь нараспашку. Совсем как маленькая. За несколько пролетов успевает покрыться румянцем, стараясь отдышатся. Она хекает, но продолжает торопиться, не касаясь перил. Перед самим выходом она быстро переводит дыхание, ругается, что не носит с собой маленькое зеркальце, переживая, что с ней что-то не так. Одной рукой снимает колпачок помады, пару раз проводя по губе и размазывая её. Сглатывает и под бег мурашек выходит из подъезда к Даниле. К нему. Её сердце сильно уходит в ноги, когда она видит какими глазами Кашин смотрит на неё.       Его радужки в пьяном бреду въедаются в неё самой приятной пыткой. Такой сладкой, совсем невинной. Кусает Васену внимательностью, втыкает ножи в живот сильным переживанием. Она ступает неуверенно, ноги чуть не подкашиваются. Девушка пьяна. Остается последний шаг, разделяющий её от таких теплых объятий, которые она имитировала каждую ночь с одеялом. Коварный лед совсем выпадает из её поле зрения, ибо она вся его. Ей все равно на подколы Руслана или взгляды прочих, во всей Казани, да что там, во всем Татарстане есть только он. Василиса почти что нелепо упала из поскользнувшейся походки и льда, ударив носом в грязь при такой толпе. Но Данила не позволяет. Резко и больно хватает её, прижимая её хрупкую фигуру к своей. Иванова словно замирает округлыми глазницами, не отрываясь от Данила. То, с какой легкостью он поднимает её и ставит обратно, поражает девушку. Она силком ограничивает себя в разглядываниях парня. Кусает губу, одергивая себя.        — Пойдем, минем караңгылык? — Аккуратно стискивая ее худую руку, спросил рыжий. Она смущенно угукнула, все ещё не отойдя от сцены несколькими минутами назад.       Они долго идут вдоль фонарей. Снег неспешно присыпает тротуар, замерший асфальт блестит пол светом луны. Звездное вкрапление сияет, манит своим глянцевым отсветом. Василиса любуется небом, закинув голову к верху. Ей спокойно. Она размеренно дышит. Даже дым из сигареты меж тонких губ Кашина её не раздражает. Парень кашляет, выбрасывая табачное изделие. Он наоборот, нурит голову к полу, рассматривая припорошенную землю. Его сердце отчего-то колотится по ту сторону ребер, будто желая выскочить и сбежать.       Данила шумно втягивает ртом воздух, небрежно взъерошивает рыжие волосы, шмыгает носом. Нервно поправляет увесистый крест на шее, словно обращаясь к богу молитвой за смелостью. Решившись на что-то, он оборачивается на сияющую Василису. Она так красиво улыбается, что Кашин поневоле изгибает уголок губ подобно её. Иванова идет неровно, Иванова иногда чуть было не поскальзывается. Иванова не отрывает головы от неба и совсем не смотрит под ноги. Иванова счастлива. Очень-очень. На хмуром небе рыжего она будет самой яркой звездой. Василиса чуть было не спотыкается о выбоину на асфальте, заставляя Ржавого дернутся.        — Васен, под ноги смотри, — облегчено просит Кашин, выдыхая, когда девушка со смехом удерживает равновесие, — о чём ты там думаешь?       Иванова даже не смотрит на парня. Словно обращаясь к шепчущему ветром небу.        — А вот я сейчас стою, и мне так холодно ногам… — резко переводит глаза, полные блеска. То ли от слез, то ли её радость отблесками света фонаря так играла в её зелёных, — а потом я буду вспоминать об этом, как о самом моем большом счастье. А ты? Что ты думаешь? —За своей репликой она не замечает, как парень приближается чуть ли не вплотную к ней, коснувшись её щек, придерживет затылок пальцами, направляя взгляд таких нужных глаз на него.        — Будь моей. Я тебя очень прошу, будь моей, — наклоняясь к улыбающейся Василисе взмолился Кашин. В его глазах мольба, на шее крест, а в душе слепая вера. Зелёные глаза озаряет нежность и трепет запретный плод, что оба боялись вкусить оказался сладким. Настолько, что можно было схлопотать по неосторожности диабет. Чуть кислый, ибо ложкой дёгтя стал характер девушки, но оттого её любовь и прикосновения не становились менее любимыми. Даниле хотелось оберегать, позволить самой Ивановой разглядеть это что-то в ней, дабы понять, что все с ней нормально.        — Да?..        — Мин сине яратам, минем караңгылык.        — Вот видишь, любовь все таки есть! — Почти что с детским восторгом шепчет девушка, — Тогда у подъезда я загадала: если мы с тобой влюбимся, то любовь все таки есть… — Она переводит взгляд вниз заливаюсь краской. Лиса не была готова к этой откровенности. Не хотела признавать, что с самого начала Кашин вызывал вместе с острым недоверием интерес.       Как там Юлька говорила? « Никогда, слышишь, отличница? Никогда мальчишке не посвящай сто процентов своих мыслей и чувств! ». Но Иванова даже подумать не могла о том, чтобы показывать Даниле меньше любви и ласки. Он же как кот, увольте! Сам ластится, в тепле нуждается. Как тут не приголубить?       Они стоят под высоким фонарем, что освещал снежные хлопья, будто времени и не было вовсе. Девичьи руки мёрзнут, но его веснушчатые щеки под ними греют. Кашин нагибается к её приоткрытым губам, чуть оттягивая нижнюю в дразнящей игре. Одной рукой он сильно жмет её за талию к себе, другой придерживая её голову, слишком напористо преклоняя её, прямо как в страстном танце. Василиса закрывает глаза, в пьяном дурмане пробуя на вкус тонкие губы рыжего. Они как спелый грейпфрут. С сильно заметной горечью, но со временем она перетекает в ненавязчивую сладость. Тандем из языков, пожалуй, был идеальным. Синхронизированное дыхание обоих сбивается, а Лиса будто и вовсе забыла, что нужно дышать. Она замерла хрустальной статуэткой подгибаясь там, где его властные руки надавливали. Девушка устала пытаться быть неподатливой, когда при третьей встрече с Данилой захотелось на все века отдаться в плен его рук. Скорее все было игрой, попыткой оттолкнуть, стараясь обезопасить себя. Или от себя.       — Җан, пошли домой, — оторвавшись, попросила Василиса, нежно улыбаясь. Она очаровала его одним только взглядом, сразила. Кашин сам не замечает, как согласно кивает. Под ним её тельце содрогается от каждого ветреного порыва. Грудь неровно вздымается, она хлюпает носом от холода, а сама сжимается. Парень прерывает попытку снять с себя дубленку и накинуть поверх ее шубки. Он с легкостью закинул девушку на плечо под испуганный взвизг и понес к подъезду.       Василиса, ухватив Ржавого за руку, ведет в теплый подъезд, перешагивая ступени одна за другой. Они останавливаются перед последним пролетом к её квартире, и брюнетка безотрывно тонет, познавая глубинны его глаз. Рыжий уверенно шагает на девушку разнесся звуки своей тяжелой поступи на весь подъезд. Она оступается, столкнувшись со стеной. В его движениях мало похоти, напротив. Парень осторожно перебирает её пряди за ухо, под её внимательный взгляд. От неё сладко тянет вином.       Данила бегло и часто проноситься губами по усыпанной родинками щеке. Инстинктивно Иванова откидывает голову, чуть ударяясь о стену. Ее тонкие пальцы по старой технике зарываются в обжигающих подушечки волосы. Девушка потягивает кожу его щёк пальцами. Когда спускается к тонкой шее, она поднимает плечо в попытке закрыться, ибо его прерывистое дыхание сильно щекочет. Василиса хихикает, стараясь не наводить шума соседям. Она прикладывает указательный палец к приоткрытым губам с просьбой быть тише. Но надолго её занудства не хватило. Девушка сама полезла целоваться, отрываясь лопатками от стены. Кашин удерживает девушку за талию, чуть попятившись. Так же быстро, как и прильнула, она отрывается от тонких губ, оставляя на них следы помады. Теперь Ржавому будто бы набили губы.       Он покорно проскакивает пролет за ней, пока она с третьей попытки устремляет ключ в скважину. Словно за одобрением, Василиса оборачивается на ждущего в коридоре Данилу, что комично чесал затылок. В квартире пусто и темно. Вытянув шею в прихожую квартиры, она убедилась в том, что никого и не было. Ни духа. Она перешагнула порог, разуваясь. Парень неловко оглядывается по сторонам и подходит, дабы опереться плечом о дверной проем.       — Поцелуешь меня на прощание? — Ведя какую то игру, спрашивает рыжий, подымая одну бровь. Он облизывается, словно в ожидании сего действия.       Василиса с секунду смотрит на него надменным взглядом, вселяя в него неуверенность. Закончив с обувью и отставив её на полку, она выпрямляется.       — Не-а, —распуская волосы и позволяя им растечься по спине, непринужденно отвечает девушка, — ты пойдешь со мной.       Привстав на носочки, она касается губами его, утягивая за ворота дубленки в квартиру. Данила упирается ногами, подобно барану, но поцелуй не разрывает. Потом недовольно мычит.       — А родители? — Настороженно озираясь и состроив испуганную мордашку, шепчет рыжий. Девушка невольно хохотнула, отрицательно качая головой.       — Дома никого. Останься со мной.       По темной квартире они передвигаются бесшумно. Кашин наспех сбрасывает тяжелую дубленку, разувается чуть ли не на пороге, следуя за расплывчатой во мгле фигуре его Лисы. Она аккуратно елозит свободной от Ржавого рукой по стене и, нащупав выключатель, легонько щелкнула им. Глаза слепит. Неясно отчего: может неуклюжая Василиса так волновала его сердце, а может, люстра резким потоком света неприятно ударила по голове. С розоватых губ девушки не слазит улыбка. Она оборачивается к нему спиной, тихо промолвив просьбу.       — Поможешь?..       Как в пьяном дурмане, он слушается, не до конца понимая, что именно он делает. Одной рукой перебрасывает её волосы к ней на плечо, а другой поддевает тонкий замочек на спине. Молния шумно бежит, рассекая длинны платья и оголяя в последним спину девушки. Стыдливо отвернувшись и выйдя за дверь, Кашин ждал, когда Иванова позволит ему войти обратно. При его возвращении приглушено светит только настольная лампа, а сонная Василиса рассасывает свои шелковые волосы перед зеркалом. Рыжий аккуратно заходит ей за спину, опуская её руку с расческой. Легонько целует в щеку и, подходя к прикроватной тумбе шумен ставит стакан прохладной воды.       — Утром плохо стать может.       Василиса кивает и пристраивается на простынях. Накрывается пуховым одеялом, опуская налитую алкоголем голову на мягкую подушку. Данила переставляет стул из-за письменного стола к кровати и садится. Девушка вновь не отрывает взгляд счастливых зелёных глаз от слегка улыбающегося Ржавого. Непослушные пряди выбиваются и лезут ей в лицо и смахивая их, он замечает, как Иванова часто моргает и сонно вздыхает. Берет её за руку и смиренно ждет, пока она уснет. Перед уходом целует в лоб и убирает стул на законное место.